Work Text:
Казунари недоверчиво вытаращился на экран мобильника.
Пару месяцев назад они с Изуки встретились в парке, где тот выгуливал собаку, и как-то сразу… спелись. Непонятно, почему это случилось только сейчас, но в любом случае он был рад. С тех самых пор они стали практически не разлей вода. С Изуки получалось легко заниматься тем, от чего Мидорима мог гордо отмахнуться или просто не интересовался, например, смотреть низкопробные ужастики и увлеченно ставить на то, когда и как умрет тот или иной персонаж.
Казунари соврал бы, сказав, что не влюблен самую малость. А может быть даже и не малость, может быть, с ним приключилась очень такая большая невлюбленность. Однако, он всегда думал, точнее даже знал, что его чувства совершенно не взаимны.
Вот только думал Казунари похоже что-то не то, потому что пару минут назад к нему пришло сообщение от Изуки. Одно единственное коротенькое сообщение — «дай мне».
Казунари завис еще на пару минут и, наконец, дрожащими пальцами напечатал «что?», после чего нажал «отправить» и сделал глубокий вдох, кинув рассеянный взгляд на сумку с вещами. Сегодня он собирался остаться у Изуки с ночевкой. И ему следовало бы поторопиться, если он хотел успеть на автобус, который отходил через пять минут. Но он больше не чувствовал себя морально готовым.
Никак не получалось понять, шутка ли это, или он просто пропустил очередной каламбур. Казунари перечитал сообщение снова, но ничего не увидел. Кроме поджимающего времени. Он быстро покидал чистые вещи в сумку, сунул в карман телефон — все остальные мелочи вроде пижамы и зубной щетки уже обитали у Изуки — и рванул к двери, где впрыгнул в ботинки с прощальным «до завтра!» родителям и побежал на остановку.
Всю дорогу Казунари не мог оторваться от телефона. Радиомолчание, не характерное для Изуки, только разжигало беспокойство. А после второй пересадки дорога стала еще невыносимее и длилась, казалось, вдвое больше обычного.
К дому Изуки Казунари успел одновременно со знакомой машиной. Изуки, не дожидаясь, пока мотор заглохнет, выскочил из нее и заторопился к нему, прокричав на ходу на возмущение матери «Не ругайся, мы сейчас поможем!», быстро сократил последние пару шагов и приветливо его обнял. Сердце Казунари привычно пустилось вскачь, как всегда, когда Изуки к нему прикасался.
— Прости, кажется, тебе придется поработать, — шутливо повинился Изуки, утягивая его за собой.
— Да, конечно, — рассеянно согласился Казунари, мыслями в этот момент совершенно в другом месте.
Пока они раскладывали покупки, Изуки болтал без умолку: про утреннюю тренировку и про выходки Кагами и Куроко, из-за которых всей команде пришлось нарезать лишние круги, и в итоге Изуки с мамой так припозднились в магазин. Казунари слушал краем уха, сердился на себя за такое пренебрежение, но утреннее сообщение никак не шло у него из головы.
Почему Изуки ничего не сказал? Будь это шуткой, он бы уже давно раскололся. Или он ждал, пока о ней вспомнит Казунари, чтобы посмеяться над его неловкостью? Нет, Изуки не такой. Значит, все-таки это серьезно и он смотрел на реакцию Казунари, чтобы понять, все ли между ними в порядке? Казунари никак не мог разобраться и лишь больше нервничал.
Хотя бы за ужином получилось немного расслабиться. Проводить время с семьей Изуки всегда было весело, а смотреть на то, как отчаявшийся отец семейства умоляет детей и жену прекратить каламбурить, никогда не надоедало. Тем не менее, проклятое сообщение то и дело мысленно напоминало о себе.
Мытье посуды сестры взяли на себя, поэтому Казунари с Изуки получили полную свободу, чем немедленно воспользовались, засев за приставку. Но после четырех легких побед в тех играх, где раньше они всегда шли наравне, Изуки решительно отложил джойстик и повернулся к нему:
— Такао, что-то случилось?
Казунари сглотнул и после секундной заминки тоже отложил джойстик. Только поворачиваться не стал.
— Ничего… Просто, помнишь, твое сообщение...
Он замолк, оставив фразу висеть в воздухе, и осмелился коротко глянуть на Изуки. Тот смотрел озадаченно, сдвинув брови, и Казунари вдруг почувствовал подступающую панику. А что если это глупый розыгрыш одной из сестер? Мэй частенько заигрывалась в своих шалостях, и Казунари поверить не мог, что так легко купился. И только он надумал сказать Изуки не обращать внимания, как взгляд того прояснился, и Изуки вскочил на ноги.
— Я же совсем забыл! Пытался тебе сообщение из магазина отправить, но аккумулятор внезапно сдох. Мой телефон сам в ответе за то, что тебе зарядил, — после чего вытащил из кармана мобильник и подключил к питанию возле кровати.
Казунари понял, что не может не то, что пошевелиться — рта открыть. Хотя Изуки существенно облегчил ему жизнь, прекрасно справляясь с болтовней за двоих.
— Хорошая новость — у нас есть мороженое! Плохая новость — ты пропустил отличную находку.
Казунари начал смеяться. Над собственной глупостью в основном, но Изуки этого не знал, поэтому продолжил:
— Я хотел написать — «дай мне совет, подскажи свой любимый ароматов букет». А что отправилось?
Первой реакцией Казунари стал еще более громкий хохот. Ну конечно же, стоило ждать от Изуки чего-то подобного. Изуки терпеливо подождал, пока он отсмеется. Потом еще немного. И еще. Пока Казунари наконец не выдохнул:
— Дай мне.
У Изуки отпала челюсть. Он округлил глаза и так покраснел, что Казунари лишь через пару секунд нашел в себе силы осознать, как именно такой выбор слов — точнее его отсутствие — мог прозвучать. Он поторопился выкрикнуть:
— И это всё, что я получил! — но урон уже был нанесен.
Изуки уронил телефон и на негнущихся ногах подошел к все еще сидящему среди разбросанных джойстиков Казунари.
— Ты поэтому такой странный сегодня?
— Не понимаю, о чем ты.
Казунари демонстративно перевел взгляд на экран телевизора, на котором огромными буквами мигало напоминание о его разгроме. Он очень надеялся, что Изуки не видит сейчас, какого насыщенного помидорного цвета у Казунари лицо. Правда, в итоге упускал зрелище, которое представлял собой сам Изуки.
Очень тихо — и намного ближе, чем раньше — Изуки произнес:
— А ты бы хотел?
Казунари вскинул голову практически рефлекторно. Весь воздух словно выбили из груди, и на секунду он удивился незнакомцу перед собой. Губы Изуки все еще были слегка приоткрыты, щеки и кончики ушей полыхали, и каждый выдох мягко касался лба Казунари.
Казунари позволил взгляду пробежаться по его лицу, на мгновение задержавшись на губах, в поисках малейшего намека на шутку. Но ничего не нашел. Он протянул подрагивающую руку к груди Изуки. И когда наконец коснулся его кончиками пальцев, не сдержал облегченного вздоха. Сердце Изуки колотилось так же сильно, как и у него самого.
Когда Казунари вновь поднял взгляд, который все это время следовал за движением руки, лицо Изуки оказалось так близко, что Казунари инстинктивно прикрыл глаза. А в следующую секунду они поцеловались. Лишь легкое касание губ, и Казунари отстранился, взволнованно выдохнул и улыбнулся. Изуки улыбнулся в ответ и без сомнений потянулся к нему снова.
После нескольких минут осторожных, ленивых поцелуев Казунари почувствовал, как его легонько подталкивают в грудь и укладывают. Но стоило им растянуться на полу, Изуки мягко выдохнул в поцелуй:
— Птички…
Казунари чуть отодвинулся и недоуменно прищурился:
— Что?
Изуки, все еще слегка красный то ли от поцелуев, то ли от смущения, с готовностью объяснил:
— Совет пришел от милой птички — нет ничего вкусней клубнички, — и кашлянул: — Хочешь?
На секунду повисло молчание, а потом Казунари расхохотался. С плеч свалился груз, о котором он даже не подозревал.
— О господи! Ты невозможен. Но да, хочу.
Изуки осторожно поднялся и вышел из комнаты, быстро пообещав:
— Я мигом!
А Казунари воспользовался передышкой, чтобы немного отойти. От смеха и всего остального, что сегодня случилось.
Позже, в их собственном ритме, они обязательно во всем разберутся. Но сначала — мороженое. Клубничное мороженое.
Конец.