С полным ртом крови

— Даочжан? — позвал он, хотя уже знал, чувствовал, что там никого не было. Он медленно подошел ближе, обшаривая двор взглядом, но не заметил никаких признаков опасности. Только внутри ворочалось смутное тревожное беспокойство — чувство, к которому Сюэ Ян был склонен прислушиваться.

И которое не раз спасало его от смерти, но теперь он понятия не имел, о чем оно пытается его предупредить.

— Сяо Синчэнь? — снова позвал он и перевесил корзину на предплечье, на всякий случай освобождая обе руки. — Цин-Цин?

В ответ не раздалось ни звука. Его плечи закаменели, внутри все сжалось, но Сюэ Ян заставил себя расслабиться. Что ж, обычно Сяо Синчэнь предупреждал, когда собирался уйти, но, возможно, нашелся какой-то идиот, которому срочно потребовалась помощь заклинателя и который не мог подождать. И не в характере Сяо Синчэня было отказывать. А-Цин ушла еще до его похода на рынок и могла до сих пор не вернуться, как обычно занимаясь хрен знает чем в свое отсутствие.

Он перекатился с пятки на носок, пристроил корзину на стол, зашел в дом и бегло осмотрел комнаты. Все выглядело так же, как и до его ухода. Конечно, как еще оно могло выглядеть? Никто не смог бы просто так прийти и схватить Сяо Синчэня, похитив его без следа или хотя бы без признаков борьбы.

Наверное, он просто сбежал на ночную охоту в одиночестве. Болван. Лучше бы ему не пропадать надолго. И лучше бы ему обойтись без ран, раз не смог немного подождать того, кто прикрыл бы ему спину, если уж он сам не мог за этим присмотреть.

Но когда ни Сяо Синчэнь, ни А-Цин не вернулись с наступлением темноты, тревожное покалывание, которое он ощутил только-только вернувшись, переросло во что-то более сильное и всеобъемлющее.

Даже будучи слепым, Сяо Синчэнь оставался грозным бойцом. На свете было не так много людей, на которых Сюэ Ян поставил бы в бою против него, и уж точно не было никого, кто смог бы справится с ним без признаков борьбы или же так тщательно спрятать все следы, что он не мог учуять даже отголосков кровопролития.

Если только кто-то не схватил А-Цин первой и не угрожал ей. Возможно, он и сам сделал также, если бы ему нужно было обезвредить Сяо Синчэня — угрожал бы невинному. Приставил бы нож к ее горлу, сказал бы об этом Сяо Синчэню, и тот не посмел бы нанести удар. Особенно, если бы угроза исходила от обычного человека, которого не мог учуять Шуанхуа.

Эта мысль вызвала вспышку обжигающего гнева. А-Цин, как и Сяо Синчэнь, была только его, неважно ладили они или нет. И если кто-то схватил ее… ну, ему это не нравилось. Особенно, что кто-то осмелился использовать ее против его глупого, нежного даочжана.

Но кто бы это мог быть? Никто в это захолустном городишке не был достаточно смел, чтобы бросить вызов заклинателю, даже если жители недолюбливали Сяо Синчэня и боялись Сюэ Яна. Значит, был кто-то еще, кто…

«Ох, — подумал он. — Мать твою! Блядь».

***

«Не может этого быть», — так, будто точно был в этом уверен, подумал Сюэ Ян. Возможно, Сяо Синчэнь все еще не вернулся с дурацкой ночной охоты, за которую взялся по просьбе какого-то жалкого деревенщины, прибежавшего к нему плакаться о своих бедах.

Возможно, А-Цин где-то замешкалась, мило проводя время, и не торопилась домой, хотя уже было темно и настало время ужина. А уж Сюэ Ян знал, она ни за что бы его не пропустила.

Возможно, Сяо Синчэнь взялся за непосильное дело и теперь был ранен. А возможно, они вместе куда-то ушли и могли вернуться с минуты на минуту.

Сюэ Ян метался туда-сюда последнюю половину шичэня.

Или — и от этих мыслей его кожа покрывалась мурашками, а кровь кипела в жилах — кто-то пришел и угрожал А-Цин, чтобы забрать Сяо Синчэня. Тут, ясное дело, напрашивался вопрос «почему».

Его мысли вертелись вокруг Башни Золотого Карпа и Цзинь Гуанъяо, который знал, кто такой Сяо Синчэнь. И понимал, каким полезным и ценным тот может быть. Сюэ Ян допускал, что Цзинь Гуанъяо либо сбился с его, Сюэ Яна, следа, либо потерял к нему интерес, но если он ошибался в своих предположениях, если тот следил за ними и прикидывал, как использовать Сяо Синчэня, чтобы надавить на него…

Проклятый шлюхин сын.

Сюэ Ян не разбрасывался такими словами. Он повторил бы каждое из них прямо в лицо Ляньфан, мать его, цзуню, если это он вмешался в его, Сюэ Яна, жизнь из-за каких-то своих желаний. Правда, в доме полностью отсутствовали любые намеки на это, но опять же, Цзинь Гуанъяо не стал бы оставлять никаких следов. Особенно, когда у Сюэ Яна было столько же компромата на Цзинь Гуанъяо, сколько и у того на Сюэ Яна.

Вряд ли, конечно, хоть кто-то бы ему поверил, попытайся Сюэ Ян обо всем рассказать, Цзинь Гуанъяо попросту отмахнется от любой грязи.

Он зашагал быстрее. Если Цзинь Гуанъяо хотел потрепать ему нервы, то он заставит его заплатить и будет взимать плату часами, со всей своей безжалостностью, заставив того кричать. Он был готов держаться на расстоянии, но после такого…

«И что ты собрался сделать? Ворваться в Башню Золотого Карпа? Если Цзинь Гуанъяо схватил Сяо Синчэня, то не будет держать его там. Скорее всего, так тебя просто убьют».

Возможно, он мог бы пробраться внутрь — он знал пару-тройку тайных ходов — но выбраться живым было бы достаточно сложной задачкой, к тому же за последние три года многое могло измениться.

«Не то чтобы ты так уж должен вернуть их, — напомнил Сюэ Яну тихий внутренний голос. — Слишком опасно. На кой тебе это все?».

Нет. Сяо Синчэнь был лишь его, и никому — никому — не было позволено трогать то, что принадлежит ему.

Хотя ему все еще нужно было побольше разузнать о случившемся; понять, что его ждет.

Заклинатели дерьмово умели маскироваться. Обычно они этим не утруждались, и поэтому их было легко отличить, они сразу бросались в глаза. Даже если посланник Цзинь Гуанъяо и не был облачен в одежды клана Цзинь, его все равно бы заметили. Возможно, это был Су Шэ. И если так, Сюэ Ян с удовольствием отрежет ему язык и запихнет глубоко ему в глотку.

Ну, он так и так насладится процессом, но Су Шэ будет личным посланием для Цзинь Гуанъяо. Куда лучше, чем безымянный адепт из Цзиней, которого он никогда и не встречал.

Дело в том, что заклинатели всегда привлекали внимание, особенно в таком месте, как это. Поэтому ему просто надо найти кого-то, кто что-нибудь видел, а дальше… ну Сюэ Ян всегда хорошо умел заставить людей говорить, особенно когда этого хотел.

Тетушка, живущая через дорогу, видела, что когда Сюэ Ян ушел, А-Цин привела в похоронный дом гостя. И они втроем — А-Цин, гость и даочжан Сяо — ушли вскоре после этого. Вместе и второпях.

Ей не удалось рассмотреть гостя вблизи. Но она разглядела, что он был одет в черные одежды. И за спиной у него висел меч в темных ножнах.

Сюэ Ян ощутил во рту медный привкус крови.

***

Что ж. Значит, Цзинь Гуанъяо был ни при чем.

***

Сун Лань. Сун Цзычэнь каким-то образом добрался до города И, добрался до Сяо Синчэня, ворвался к нему и утащил и его, и А-Цин.

Кто дал ему такое право? Ведь он сам сказал Сяо Синчэню уходить и никогда не возвращаться. И это называли великой дружбой и нерушимыми узами! А теперь у него хватило наглости заявиться сюда и выкрасть у него Сяо Синчэня?

Как он, блядь, посмел.

Да и Сяо Синчэнь тоже! Как смел Сяо Синчэнь так быстро сбежать, стоило только Цзычэню приползти, плачась, как ему плохо, или как он сожалеет, или что он там, мать его так, мог еще сказать. Сяо Синчэнь вообще хотя бы подумал о Чэнмэе, своем драгоценном друге, которого бросил? Сюэ Ян неизбежно ощутил себя брошенной женой, которую оставили ради… а ради чего? Еще более худшего варианта?

«Или же», — подумал Сюэ Ян, замерев, и перестал запихивать припасы в мешочек-цянькунь. Или же он как-то попался на глаза Сун Ланю, и тот, вместо того чтобы набраться смелости и сразиться с ним, побежал как сопляк ябедничать Сяо Синчэню про то, что узнал…

Казалось, у него внутри все заледенело.

Разумеется, он знал, что его тайна когда-нибудь будет раскрыта. Он даже хотел этого, просто ждал подходящего момента, когда ему станет скучно. Но это был бы его выбор. И он был бы рядом, чтобы увидеть выражение лица Сяо Синчэня, когда тот понял бы, как обманулся.

Это Сун Лань у него тоже украл.

Кричал ли Сяо Синчэнь? Плакал ли он, проступили ли на белой повязке, прикрывающей пустые глазницы, кровавые пятна? Или он проклял имя Сюэ Яна, пожелав ему провалиться в диюй навечно?

Под ребрами в районе живота образовалась странная пустота.

Надо думать, что Сяо Синчэнь узнал, кто он такой. И предпочел сбежать.

«Сяо Синчэнь, даочжан, да ты проклятый трус».

У него горели глаза, в носу щипало так, словно он съел жгучего перца. Что, по мнению Сяо Синчэня, ему следовало делать? Оплакивать свою потерю? Опустить руки и просто забыть обо всем? Он утопит все это место в крови, а затем сожжет дотла. Он покажет ему, что будет, если тот решил, что может просто уйти.

Сюэ Ян подумывал так и сделать. В любом случае город И умирал. Он бы просто избавил его жителей от страданий.

Но на это потребовалось бы время, а он и так уже потерял его слишком много, особенно если хотел их догнать. И он их догонит. Сяо Синчэнь не мог просто уйти. Сун Лань не мог так просто забрать его и А-Цин и заново построить счастливую жизнь где-то вдали.

Так все не закончится.

Он не стал опустошать город И. Он поджег похоронный дом, в котором они прожили вместе три года. Игра закончилась, и сюда бы он уже никогда не вернулся.

Сюэ Яна мало волновало, перекинется ли пламя на соседние дома.

По пути из города Сюэ Ян нащупал спрятанную в одежде конфету, которую в этот раз не съел сразу. Он на мгновение сбился с шага. Ему почти показалось, что под ребра воткнули нож.

«Сяо Синчэнь, о, Сяо Синчэнь, — злобно подумал он, — на сей раз ты преуспел».

Он их поймает. Выследит, подкрадется ближе и схватит. И тогда он закончит все так, как когда-то предполагалось — кровью.

***

У Сяо Синчэня голова шла кругом.

Произошло столько всего, да еще и так быстро, что он толком не успел ничего осознать. Цзычэнь был здесь. Цзычэнь нашел его. Цзычэнь взял его руки в свои дрожащие ладони и сказал: «Синчэнь, как ты думаешь, что за человек живет вместе с тобой? Знаешь ли ты, кто он есть?».

Он думал, что да. Или полагал, что ему хотя бы известно достаточно.

Оказалось, он абсолютно ничего не знал.

Сюэ Ян.

Теперь они были далеко от города И, далеко от дома. Сяо Синчэнь понятия не имел насколько. Он просто следовал за ними — А-Цин изо всех сил тащила его вперед, мертвой хваткой вцепившись в его руку, а ему... ему все казалось, будто часть его осталась в похоронном доме.

«Интересно, вернулся ли уже Чэнмэй домой, — подумал он. — И что почувствовал, найдя его опустевшим». А затем снова ощутил головокружение, потому что Чэнмэя не было, Чэнмэя никогда не существовало, а он выставил себя дураком.

— Даочжан? — позвала А-Цин. Он постарался встряхнуться, вернуться мыслями в тело, уцепиться за настоящее — за запахи воздуха и земли под ногами.

— Да, — ответил он.

— Другой даочжан, думаю, нам стоит остановиться, — сжав его руку еще сильнее, сказала она.

— Синчэнь, — раздался откуда-то слева голос Цзычэня, и его пробрала мелкая дрожь, которая как будто что-то задела в нем, что-то неправильное, что-то, что должно было быть знакомым, а стало чуждым. У него болело в груди, словно он не мог сделать глубокий вдох.

— Со мной все в порядке, — слабо ответил он. Цзычэнь издал тихий несогласный возглас и сказал:

— Прости меня. Мы… Иди сюда.

— Цзычэнь, — ответил Сяо Синчэнь, когда Цзычэнь не сделал ни шага, чтобы направить его. — Я не могу…

Цзычэнь резко выдохнул.

— Конечно, я… я не подумал, — сказал он, в его голосе послышался стыд.

— Все в порядке, — заверил Сяо Синчэнь, хотя его обуяла жуткая смесь досады и смущения. Он затолкал их поглубже. Спустя еще одно молчаливое мгновение Цзычэнь взял его за руку и потянул влево. Он почувствовал, как дорога под ногами сменилась неровной землей, и постарался ступать как можно осторожнее, чтобы не споткнуться.

— Сядь здесь, — пробормотал Цзычэнь, и Сяо Синчэнь с облегчением повалился на землю. Он не должен был чувствовать усталость, не должен был чувствовать…

Сяо Синчэнь попытался протолкнуть воздух в легкие, но дыхание все равно оставалось поверхностным и слабым, как будто он, необъяснимо, разучился правильно дышать.

— Выпей немного воды, — сказала А-Цин. Ее голос звучал одновременно и сердито, и испуганно, и вина затопила Сяо Синчэня. Она, должно быть, была сбита с толку и все же последовала за ним прочь, бросив дом, в котором они прожили три года, последовала без вопросов или сомнений. Но она всегда остерегалась его друга…

Сюэ Яна.

Сяо Синчэнь почувствовал, что его вот-вот стошнит.

— Все произошло так быстро, — слабо ответил он. Но именно об этом он тогда и попросил. «Мы должны уйти, — словно в трансе сказал он. — Сейчас, прежде чем…»

Глаза пекло. Он боролся сам с собой, изо всех сил стараясь сдержать слезы, которые только бы запачкали кровью белую повязку на глазах. Казалось, стыд камнем лежал у него в желудке, а от отвращения к себе кишки стягивало в узел.

Как он мог быть настолько глуп?

— Синчэнь, — мягко произнес Цзычэнь. Судя по звуку голоса, он опустился рядом с ним на колени. — Мы… отдохнем здесь немного. Дадим тебе немного времени. Однако в его голосе слышалось беспокойство. Ну, или напряжение. Он ждал идущей по следу погони.

— Если мы уйдем, — сказал тогда Цзычэнь, — мы оставим за спиной зверя.

Сяо Синчэнь хотел бы ответить, что нет никаких оснований полагать, что тот будет их преследовать, но понимал, это была ложь. «Если ты сразишься с ним, он может причинить вред другим, — сказал он вместо этого. — Или хуже, что если он ранит тебя или А-Цин?»

— Если уж мы остановились, — сказала А-Цин, — может быть кто-то из вас мог бы рассказать мне, что происходит?

Сяо Синчэнь промолчал. Спустя пару мгновений Цзычэнь ответил ей:

— Тот, другой человек, который жил вместе с вами, он не тот за кого себя выдавал. Его имя Сюэ Ян.

Казалось, подумал Сяо Синчэнь, что каждый раз, когда он слышал это имя или произносил мысленно, по его хрупкому, как стекло, самообладанию словно наносили удар молотком. Уже начали появляться тонкие, как паутина, трещины. Он не знал, что случится, когда оно разобьется вдребезги.

— Кто это? — спросила А-Цин. Судя по голосу, она была обескуражена и немного напугана.

— Монстр, — ответил Цзычэнь, его голос на секунду дрогнул от гнева, словно земля во время землетрясения, прежде чем замереть и выровняться. — Убийца. Жестокий дикарь. Он вырезал целый клан, уничтожил мой храм…

И снова в его голосе послышалась слабая яростная дрожь. Он знал, что у Цзычэня вспыльчивый нрав, тот столько про это говорил, это был порок, над исправлением которого тот усердно трудился. Он ни разу не сталкивался с гневом Цзычэня до бойни в Байсюэ.

Никогда до этого не испытывал его гнев на себе.

— Я знала, — сказала А-Цин, хотя ее голос звучал неуверенно. — Я знала, что он пройдоха с самого начала.

— Его должны были казнить, — произнес Цзычэнь. — Как он оказался здесь…

— Мы нашли его, — бесцветно произнес Сяо Синчэнь, а затем припомнил, как А-Цин тщетно пыталась уговорить его пройти мимо, и поправился: — Я нашел его. Тяжело раненого на обочине дороги. И принес в город И, чтобы исцелить его раны и…

Настороженные попытки прощупать обстановку. Явное облегчение, когда Сяо Синчэнь заявил, что нет нужды говорить о прошлом или о том, как так получилось, что тот оказался на обочине почти при смерти. Слепота Сяо Синчэня должно быть стала подарком для Сюэ Яна, сразу, как только он осознал, что его не увидят.

Ослепший из-за того, что тот сделал с Цзычэнем и своей попытки все исправить, он лечил Сюэ Яна, помогал Сюэ Яну, жил с Сюэ Яном под одной крышей…

Позволял Сюэ Яну прикасаться к себе так, как не позволял ранее никому.

Сяо Синчэнь извернулся, согнулся пополам, и его вырвало на землю. Он исторг все содержимое желудка, но даже потом позывы к рвоте продолжались еще несколько мгновений. Он услышал взволнованное восклицание Цзычэня и обеспокоенное «даочжан» А-Цин, но казалось, их голоса звучали где-то очень далеко.

«Ну как? — промурлыкал голос ему на ухо, а по коже заскользили чужие губы. — Нравится, даочжан? Хочешь еще?»

Сяо Синчэнь слабо застонал. Как он мог, как он мог…

Он должен был понять.

— Синчэнь, у тебя кровь пошла, — произнес Цзычэнь, и прежде чем он успел покачать головой и поправить его, раздался голос А-Цин:

— Нет, это не… Вернее да, но… Даочжан? Все в порядке. Мы все здесь, в безопасности, и твоей вины в этом нет.

«Нет, — раздраженно подумал он. — Все совсем не в порядке, и это моя вина». И спустя мгновение: «И мы не все здесь, Чэнмэй…»

Чэнмэй был ложью.

— Чего он ждал? — хрипло спросил Сяо Синчэнь. — Что хотел?

— Не знаю, — ответил Цзычэнь. — Но что бы это ни было, я благодарю небеса за то, что он не успел ничего сделать. Что я нашел тебя первым.

В его голосе звучали почти нехарактерные для Цзычэня уязвимые нотки. Сяо Синчэнь тоже чувствовал себя разбитым, словно с него заживо содрали кожу.

«Не понимаю», — подумал он, но даже в собственных мыслях это звучало глупо, жалко, по-детски.

А-Цин взяла его за руку. Она была невероятно теплой, или же это он жутко замерз.

— Даочжан? — необычайно тихим голосом снова позвала она.

— Со мной все будет хорошо, — ответил он. — Я буду… буду в порядке.

Ему нужно было сменить повязку. Следовало умыться, вытереть кровь с ресниц. Он должен был встать и идти дальше. Он должен был вернуться обратно, схватить Чэнмэя — Сюэ Яна — за плечи и трясти его, пока тот не объяснит почему…

Сяо Синчэнь нащупал фляжку с водой и отпил из нее, споласкивая изо рта горький привкус желчи, хотя его желудок все еще бурлил.

— Давайте пойдем дальше, — сказал он.

— Уверен? — обеспокоенно спросил Цзычэнь.

— Да, — ответил Сяо Синчэнь, — уверен.

И поднялся на ноги.

— Мы можем отдохнуть подольше, если…

— Отдых мне не поможет, Цзычэнь, — проговорил Сяо Синчэнь и тут же пожалел об этом, ему не следовало так резко обрывать друга, и пауза, возникшая после его слов, показала причиненную им боль. — Прости, — повинился он.

— Все в порядке, — ответил Цзычэнь, — нет нужды извиняться.

А-Цин так и не отпустила его руку.

***

Сяо Синчэнь гадал, когда Цзычэнь вспомнит, что сердится на него.

Однажды без сомнения так и будет. И если тот до сих пор этого не сделал, то, скорее всего, причиной были лишь страх и потрясение. Но рано или поздно до него дойдет, что Сяо Синчэнь, ни о чем не подозревая, жил с Сюэ Яном целых три года. А-Цин сказала, что ему не стоило себя винить, что его обманули, но он снова и снова спрашивал себя, как можно было не знать и даже не догадываться. И Цзычэнь наверняка должен задаваться тем же вопросом.

И это Цзычэнь еще не знал всего. Не знал, как близко Сяо Синчэнь подпустил к себе Сюэ Яна. Насколько многое, с радостью, беспрепятственно ему позволил.

Что ж, когда он поймет, Сяо Синчэнь хотя бы не увидит отвращения на его лице. Услышит, догадается, но не увидит.

Усталость камнем давила на плечи. Они и в самом деле шли всю ночь, но он подозревал, что дело заключалось не только в этом. Было очень тихо, он-то думал, что смог привыкнуть к тишине, но теперь… А-Цин была слишком подавлена, ее голос не мог заполнить безмолвие, но даже когда она говорила, все равно оставалась пустота, в которой он ждал и хотел услышать еще один голос.

«Дурак, — думал он. — Трус. Предатель».

Он страшно скучал по Цзычэню. И был так рад его присутствию рядом. Безмерно благодарен, что тот вовсе не имел в виду все те резкие, сказанные ранее слова. Все должно было быть просто, но не было. Его жизнь, он сам, казалось, все разделилось на до и после.

— Тебе что-нибудь нужно, Синчэнь?

«Какой хороший вопрос», — с внезапной горечью подумал он и тут же устыдился своим мыслям.

Он покачал головой.

— Ты ничего не сможешь сделать, Цзычэнь. Я просто… сбит с толку.

Слабое и ущербное описание, но это лучшее объяснение, которое он мог бы дать.

— Станет ли тебе легче, если ты расскажешь о своих мыслях? — неуверенно предложил Цзычэнь. В чем он сомневался? В том, что стоило ли предлагать такое или в том, что хочет ли услышать ответ? Он должен был знать. Но не знал.

Он выдавил из себя насквозь фальшивый смешок.

— Не знаю, что бы я сказал.

Как ему объяснить образовавшуюся в жизни пропасть?

Цзычэнь умолк на какое-то время. Сяо Синчэнь внезапно ощутил безотчетный страх, что тот снова ушел или собирался уйти, и уже протянул руку, стремясь коснуться друга. Но сдержался. Цзычэнь не любил чужих прикосновений, и Сяо Синчэню не хотелось показаться (не хотелось быть) капризным, испуганным и отчаявшимся.

— Я могу… только представить, что ты сейчас чувствуешь, — медленно проговорил Цзычэнь. Рот Сяо Синчэня наполнила горечь. «Ты прав», — захотелось ему сказать, но произнести это вслух было бы чудовищно несправедливо и ужасно эгоистично.

— Все не так просто, — согласился Сяо Синчэнь, возможно, дав самый малодушный и трусливый ответ из всех возможных.

Они снова помолчали, и Сяо Синчэнь напрягся, подумав: «Вот сейчас».

— Неужели тебя ни разу ничего не насторожило? — осторожно проговорил Цзычэнь.

«А твоя первая мысль была бы, не Сюэ Ян ли живет вместе с тобой? — подумал Сяо Синчэнь. — Ты бы допустил, на секундочку, что именно с ним вас свела судьба, посмотрел на поведение незнакомца и предположил…»

Но, оглядываясь назад, конечно же, он должен был заметить некоторые признаки. Травмированную руку для начала. Голос и смех, которые время от времени казались почти знакомыми. Слегка злобные шутки и, очевидно, более злобные черты характера.

Может он просто сознательно ничего не замечал? А кто-нибудь другой бы понял и догадался…

— Нет, — сказал Сяо Синчэнь и услышал напряжение в собственном голосе. — Ничего.

Он не сказал бы, вызван ли вздох Цзычэня облегчением или разочарованием.

«Все было хорошо, — хотел он сказать. — Славно. Я так долго был один, и мне почти казалось, что я заново обрел семью с ним и А-Цин. И мне больно, я все спрашиваю себя почему, я с трудом верю, что ничего из этого не было правдой».

(Ничего из этого не было правдой. Верно? А мне казалось, что было.)

— Знаешь, он ведь попытается нас догнать, — сказал Цзычэнь после еще одного продолжительного молчания.

Сяо Синчэнь согласно наклонил голову.

— Вполне… вероятно. Но мы почти не оставляли следов. Он никогда не догадается, куда…

— Сюэ Ян и раньше демонстрировал необычайную находчивость, — мрачно произнес Цзычэнь. Гнев в его голосе был холоден и безжалостен, как лютый мороз.

«Да, — подумал Сяо Синчэнь. — Знаю. Теперь даже лучше тебя, потому что теперь я узнал его лучше». Но это была неправда, он совсем не знал Сюэ Яна, лишь маску, которую носил Сюэ Ян, и как, должно быть, тот потешался за ней.

«Это для меня?» — спросил друг. Его голос был странным, полным осмотрительности и настороженности, как будто тот ожидал какого-то подвоха. Когда он вел себя так, то порой почти напоминал Сяо Синчэню дикого кота, который бродил вокруг него в поисках выброшенных объедков, но никогда не подходил ближе.

«Для кого же еще?» — не раздумывая, с улыбкой ответил он. В ответ раздалось тихое «угу», а затем: «Ты нечто, даочжан». И это прозвучало еще непонятнее, чем раньше.

Ему опять стало плохо.

— И все же, куда мы идем? — вмешалась А-Цин. Раньше она молчала, но должно быть слушала их разговор.

Сяо Синчэнь рассмеялся, но смех его был ломким и безжизненным.

— Не знаю, — сказал он. — Я даже не знаю, где мы сейчас. Цзычэнь…

Мир вокруг был для него огромной беспросветной пустотой. Никаких ориентиров. Он был настолько ошеломлен, когда они уходили, что едва заметил, в каком направлении они направились. Ему казалось, что его несут морские волны, а вокруг ничего не видать, кроме линии горизонта.

Ему хотелось разрыдаться, и в тоже время он стыдился этого желания.

Разве ему не следует быть благодарным?

— Мы недалеко от Танчжоу, — сказал Цзычэнь. — Немного юго-западнее.

Что ж, по крайней мере, это было хоть что-то. На этом можно было сосредоточиться. На местоположении, ощущении места.

— Спасибо, — поблагодарил он.

— О чем речь, — отозвался Цзычэнь. Его голос звучал расстроенно. — Если у тебя появятся любые вопросы, прошу тебя просто спрашивай.

«Он не знает, — мелькнула мысль у Сяо Синчэня. — Не понимает, как обращаться со слепым. Как себя вести. Что мне нужно. Или моя слепота — напоминание о том, что он потерял?»

— Прости, — повторил он.

— За что ты извиняешься? — горячо спросила А-Цин.

Сяо Синчэнь покачал головой. Он едва ли мог ей ответить, просто чувствовал, что должен. За незнание. За свой уход. За свои неудачи и свою недальновидность.

За то, что Цзычэнь проделал ради него весь этот путь, вероятно, спас его, а в обуревавшей его путанице чувств не было ни намека на благодарность.

«Со мной что-то не так», — подумал он, но не стал озвучивать.

— Все нормально, — ответил Цзычэнь. — Тебе не нужно извиняться передо мной, Синчэнь.

«Но ты бы хотел, если бы знал, о чем я думаю».

Он наклонил голову и подумал: «Не ходи. Пожалуйста, не ходи за нами. Не догоняй. Держись от меня подальше. Не приходи, останься в живых». Но даже мысленно он понимал насколько чудовищно его желание.

***

Пару лет назад Сюэ Ян и Сяо Синчэнь отправились на ночную охоту — настоящую ночную охоту — на какого-то монстра, который заманивал людей в болота поблизости и утягивал на дно. Из-за тумана и дурманящей силы существа Сюэ Ян потерял Сяо Синчэня на целый час. И не то чтобы он волновался или еще какая-нибудь подобная глупость, но пережитый опыт ему не понравился, заставив задуматься, что было бы полезно в дальнейшем как-то отслеживать местонахождение его даочжана.

Пришлось повозиться, но он выстругал фигурку маленького деревянного кролика, спрятал внутри талисман и преподнес Сяо Синчэню как совершенно безобидный подарок.

«Это кролик-спутник Чанъэ», — сказал ему Сюэ Ян. И не стал добавлять: «Ты знаешь, ведь ты «яркая луна». Потому что об этом, как и о многом другом, они не говорили. «Если ты оставишь его себе, он одарит тебя прекрасным здоровьем, правда, не похоже чтобы оно было тебе нужно».

Сяо Синчэнь выглядел довольным. Тронутым. Словно никто до этого не дарил ему подарков. Ну, наверно, какое-то время так и было. Он спрятал подарок в мешочек-цянькунь и сказал: «Спасибо, Чэнмэй», и его голос был теплым и сладким как мед.

Теперь он был охуенно рад, что поступил так. И что Сяо Синчэнь, как оказалось, не подумал избавиться от его подарка. Возможно, не нашел времени порыться в мешочке, если вообще вспомнил о нем. Слишком занятый своим побегом.

В первый день, охваченный гневом, Сюэ Ян шагал практически без остановок. А-Цин должна была замедлять их, что было ему на руку. В отличие от них она нуждалась в еде и отдыхе.

И это давало ему время догнать их.

Хотя, конечно, с Сун Ланем в поводырях, им не было необходимости идти помедленнее, чтобы дать слепым Сяо Синчэню и А-Цин пообвыкнуться. Это позволило бы им снова двигаться быстрее. Но недостаточно быстро, твердил себе он. Недостаточно, блядь, быстро.

Он остановился у колодца, чтобы набрать немного воды, но вытащенное ведро было полно тины. Сюэ Ян уставился на него, его живот странно сжался.

«Понятно, — подумал он. — Здесь все пересохло. Умерло».

Почему Сяо Синчэнь ушел?

Или нет, не почему он ушел, а почему просто ушел, почему не остался и не убил его? Быть может, он не подумал, что Сюэ Ян пойдет за ним? Но оставить позади такую нерешенную проблему? Даже если бы Сюэ Ян не стал бы его догонять, то как насчет всех тех людей, о которых беспокоился Сяо Синчэнь, этих бесполезных глупцов, убить которых так же легко, как дышать? С ним был Сун Лань, поэтому, казалось бы, он не должен был усомниться в своей способности победить Сюэ Яна.

Так почему же он просто ушел? В этом не было никакого смысла.

Он все прокручивал это в голове, вертел так и эдак, но никак не мог найти объяснение. Не похоже, чтобы это имело особое значение, он ушел, и вопрос «почему» уже ничего не изменит. Да и в любом случае, у этого могла быть глупая и бессмысленная причина, которую мог выдумать только Сяо Синчэнь.

Сюэ Ян бросил ведро обратно в колодец и пошел дальше.

***

Он мимоходом заметил ферму немного западнее дороги, по которой шел, и остановился, прикидывая, стоит ли делать крюк.

Спустя пару минут раздумий, он все же сошел с дороги и направился к дому. Снаружи обнаружился мужчина, который полол сорняки и который выпрямился, стоило ему заметить приближение Сюэ Яна.

— Доброго дня! — поздоровался он, натянув самую яркую, самую очаровательную улыбку, которая успокаивала людей. — Прошу прощения за вторжение, но не видели ли вы трех путешественников, идущих по этой дороге?

— Мы не связываемся с путниками, — ответил мужчина. Сюэ Ян удержал улыбку.

— Я этого и не говорил. Просто поинтересовался, видел ли ты их. Двое мужчин, один весь в черном, другой в белом, и девочка вот такого роста.

Лицо мужчины было по-прежнему безучастно.

— Не припомню, чтобы видел кого-то похожего на них, — сказал он. И Сюэ Ян поверил бы ему, если бы не блеск его глаз. Его самообладание дрогнуло.

— Уверен? — надавил он. — Подумай еще немного. Может быть, у тебя получится вспомнить.

— Сложно обращать внимание на что-то еще, когда у самого почти ничего нет и малышам приходится голодать, — подчеркнуто ответил мужчина.

Сюэ Ян сжал левую руку в кулак.

— Послушай, — заговорил он, все еще улыбаясь. — У меня выдалось несколько плохих деньков, и я не в очень хорошем настроении. А ты меня бесишь. Твое убийство меня задержит, но не сильно. Так почему бы тебе не ответить на мой вопрос безо всяких ужимок, и я уйду, а у твоих малышей останется папаша с головой? А?

Глаза мужчины по размеру сравнялись с чайными блюдцами. Он открыл рот, потом закрыл его, не найдя слов, снова открыл и снова закрыл.

— Ты похож на рыбу, — сказал Сюэ Ян, почти позабавленный.

— Они были здесь, — тонким голосом ответил мужчина. — Вчера прошли мимо. Они не стали ни останавливаться, ни разговаривать с нами.

В его голосе слышалось отчаянное желание, чтобы Сюэ Ян ему поверил. На его счастье так и случилось.

— Куда они направились? — спросил Сюэ Ян, потому что было бы неплохо получить подтверждение. Мужчина молча указал ему, и Сюэ Ян кивнул. — Прекрасно. Было несложно, правда?

— Что… — начал мужчина, но Сюэ Ян приподнял брови, и тот замолчал. Что ж, судя по всему, он был неполным идиотом.

— Спасибо, — весело сказал Сюэ Ян. — Хорошего дня.

Ему почти было немного жаль, что не получилось порубить крестьянина в кровавое месиво. Можно было хоть отвлечься.

Он рассеянно прикинул, чтобы подумал Сяо Синчэнь, если бы был здесь. Представил полный ужаса взгляд на его лице. Отвращение, ненависть.

Скоро он увидит это взаправду. Когда поймает их, обнажит Цзянцзай и скажет…

А что он скажет?

«Скучал по мне, даочжан, Сяо Синчэнь?»

«Ушел, даже не попрощавшись. Не слишком-то вежливо, даочжан».

«Ты и в самом деле думал, что я позволю бросить меня?»

Маловероятно, что он победит.

Посмотрим, сможет ли он вырубить хоть одного из них, прежде чем умрет так, как всегда представлял: захлебываясь кровью, пронзенный мечом в грудь. В идеале, сначала он должен был бы убить Сун Ланя и А-Цин, а потом они с Сяо Синчэнем могли убить друг друга. Или, может быть, Сяо Синчэнь мог бы просто убить его; повязка, закрывающая пустые глазницы покраснела бы от кровавых слез, пока он плакал, вновь одинокий, теперь уже навсегда. А Сюэ Ян, умирая, смеялся бы ему в лицо и говорил, каким тот был глупым, как это стоило ему всего.

Эти мысли должны были приносить удовлетворение.

Но его не было.

Дурацкий Сун Лань. Просто пришел и все испортил. Все шло так хорошо. Они были счастливы. Если бы он просто держал свой поганый нос подальше от…

Теперь же Сюэ Ян собирался причинить им боль.

Если мир сделал тебе больно, это единственное, что можно предпринять в ответ. Вернуть боль, сделав ее сильнее и хуже. Пролить реки крови за каждую каплю своей.

И когда наступит конец, помереть громко.

***

— Я искал тебя, — заговорил Цзычэнь. Внезапно, словно сдерживался все это время. Сяо Синчэнь промолчал, он не знал, что сказать.

— С тех пор как я очнулся… — он осекся и исправился: — После своего выздоровления я искал тебя. Я хотел — мне было нужно — найти тебя. Но ты, казалось, растаял в воздухе.

— Это и была моя цель, — пробормотал Сяо Синчэнь. Он не стал добавлять: «Ты сказал мне, что хочешь этого», потому что это было жестоко, и какими резкими не были бы слова Цзычэня в тот день, он не были, в сущности, несправедливыми.

— Когда Цин-гунян сказала, что знакома с тобой, Синчэнь, мое сердце замерло. Я испытал огромное облегчение. Я не раз боялся, что ты… — Цзычэнь запнулся, а затем продолжил: — И когда я увидел этого зверя…

Сяо Синчэнь почувствовал, как внутри все странно перевернулось.

— Со мной все было в порядке, — сказал он. — Достаточно хорошо. Тебе не стоило бояться за меня.

Цзычэнь издал сдавленный звук.

— Не нужно было… Синчэнь, вспомни, с кем я тебя нашел! Кто знает, чтобы он с тобой сделал?

«Но я всегда чувствовал себя в безопасности», — такова была самая первая и самая глупая мысль Сяо Синчэня. Разумеется, он не мог знать. Он не знал, кем был Чэнмэй, не осознавал опасности, которую тот представляет, и зла, на которое тот был способен. Сюэ Ян ни разу не сделал ему ничего дурного, потому что вел какую-то извращенную игру. Или он так наслаждался великодушием и неведением Сяо Синчэня, что не мог остановиться.

Он готовил ужин. Чинил крышу. Штопал одежду, сворачивался клубочком под боком у Сяо Синчэня зимой и позволял ему греть холодные руки у себя под одеждой, не переставая ворчать по этому поводу.

«Блядь, даочжан, ты такой глупый, — раздался в воспоминаниях Сяо Синчэня обиженный голос. — О чем ты думал, вот так выпрыгивая передо мной? Думаешь, я не смогу защитить себя сам?»

А он тогда думал: «Я больше не хочу никого терять. Я не могу потерять тебя».

— Знаю, — сказал он.

Цзычэнь молчал. Сяо Синчэнь думал, что может представить себе выражение его лица, но оказалось, что это не так. Он так хорошо знал Цзычэня. Почему же теперь казалось, будто между ними разверзлась пропасть…

Она и разверзлась. Сюэ Ян ее создал, и он же ее и заполнил.

— Синчэнь, — спросил Цзычэнь со странной ноткой в голосе. — Ты был…счастлив?

Сяо Синчэнь едва не споткнулся. В горле стоял комок.

— Да, — ответил он спустя мгновение, потому что не мог солгать.

— Вместе с А-Цин, — продолжил Цзычэнь и ненадолго замолчал, прежде чем продолжить, — и с… ним.

«Я не знаю, — хотелось оборонительно сказать Сяо Синчэню. — Я не знал, кем он был, все что у меня было — его отношение ко мне, отношение человека, которым, как я думал, он был, и да, да, мы были счастливы. Мне удалось отвоевать для себя маленький уголок, место, которое и не думал найти снова, а теперь оно исчезло».

«Это ты забрал его», — подумал он, но не захотел озвучивать.

— Не похоже, что даочжан знал, — вмешалась А-Цин. — Впрочем, злыдень всегда был с ним мил.

Внутри у Сяо Синчэня все болезненно сжалось.

— Все в порядке, А-Цин, — сказал он, а затем добавил, — да. Я… довольствовался той хорошей жизнью, которую мы… которая у нас, как я думал, была.

— Вот как, — проговорил Цзычэнь, хотя, казалось, никак не мог поверить, что это слово можно применить к Сюэ Яну. Это было больше похоже на вопрос.

— Мне казалось, что да, хорошей, — ответил Сяо Синчэнь после небольшой паузы.

Сюэ Яну не было нужды делать то, что он делал, если бы он просто хотел остаться и продолжить играть с Сяо Синчэнем. Потребовалось бы меньше усилий, и он был бы благодарен.

Может быть Сюэ Ян решил, что будет веселее доиграть выбранную роль до конца. Может быть он думал, что так, когда он ударит, рана от ножа будет глубже.

«И его чаяния оправдались», — горько подумал Сяо Синчэнь. Было больно. Словно его предал друг, а не обманул враг.

— Хотел бы я столкнуться с ним до нашего ухода, — сказал Цзычэнь, в его голосе снова послышался гнев. — Тогда нам не пришлось бы оглядываться сейчас. Мне почти это удалось, но ты был важнее.

Его пронзила боль.

— Я рад, что ты этого не сделал, — заметил он. — Что если бы тебя ранили?

Или убили? Цзычэнь был лучшим мечником, но Сюэ Ян был быстр, умен и дрался так, будто битва была для него также естественна, как и дыхание. И если бы Цзычэнь пострадал…

А если бы он победил?

Он представил себе это на секунду. Вот Цзычэнь приходит к нему, вот он ощущает радость и облегчение от его присутствия, говорит ему, что скоро вернется его друг и он познакомит его с Цзычэнем, а Цзычэнь говорит…

— Что бы ты мне сказал?

Тишина. Внутри что-то вспыхнуло, породив гнев.

— Правду, — ответил Цзычэнь.

— Неужто? — Сяо Синчэнь уловил резкие нотки в своем голосе, но не смог или не захотел подавить их. — Ты не собирался что-нибудь придумать, чтобы избавить меня от осознания, что я наделал? Как я предал тебя?

— Ты никого не предал, — возмущенно пискнула А-Цин, но она ошибалась. Может быть, он и не знал, что делает, но все равно это сделал.

— Синчэнь, — сказал Цзычэнь с явной болью в голосе.

— Ты бы тоже солгал мне? — как только слова вырвались у него изо рта, он понял, как они были несправедливы. — Цзычэнь, я не имел в виду…

— Конечно, я раздумывал над этим, — теперь тоже с горечью ответил Цзычэнь. — Почему бы мне не хотеть избавить тебя от боли? Но я не стал.

Наступившее молчание было тяжелым, словно грозовое небо перед бурей.

Что бы он почувствовал, узнав в одно мгновение, что Чэнмэй был Сюэ Яном и что Чэнмэй убит?

— Прости, — сказал он, хотя какая-то часть его не была до конца уверена, что он именно это имел в виду.

— Все нормально, — сказал Цзычэнь.

«Я только хотел бы понять, — подумал он. — Хотел бы я спросить его, поговорить с ним…»

Но тогда бы все закончилось кровью. И не было причин верить, что Сюэ Ян сказал бы ему правду. Или что-то еще, кроме того, что причинило бы ему еще большую боль.

Понял ли он уже, что произошло? Куда делись Сяо Синчэнь и А-Цин? О чем он сейчас думал? Что чувствовал?

Имело ли это значение?

— Даочжан? — тихонько спросила А-Цин встревоженным голосом. Какой опасности он ее подверг, сам того не зная.

— А-Цин, — позвал Сяо Синчэнь, выдавливая слова из сжавшегося горла, — ты была счастлива?

А-Цин взяла его за руку и сжала ее.

— Конечно, — не колеблясь, ответила она. — Конечно, была, иначе бы не осталась с вами. Глупый.

Губы Сяо Синчэня дрогнули, но смеха не вышло.

— Он никогда тебе не нравился, — сказал он. — Кажется… кажется, мне стоило больше прислушиваться к тебе.

Какое-то время А-Цин молчала, крепко сжимая его руку.

— Не «никогда», — наконец более мягким голосом ответила она. Он повернулся к ней, но больше она не стала ничего говорить, а он не захотел давить.

Но, возможно, он был не единственным, кто терзался вопросом, что было правдой, а что нет, и как можно так идеально играть роль целых три года и не срастись с нею.

***

Сюэ Ян нагнал их на третью ночь после ухода из города И.

Единственным предупреждением стало звенящее, как струны циня под умелой рукой, чутье Сяо Синчэня.

— Сяо Синчэнь! — раздался такой знакомый голос, живой и веселый, но прозвучавший немного издалека. — Я нашел тебя.

Он услышал, как вскочил на ноги Цзычэнь, выхватывая Фусюэ из ножен.

— Сюэ Ян, — позвал тот искаженным ненавистью голосом, которого Сяо Синчэнь никогда не слышал у него прежде.

— Ах, даочжан Сун. Разве не ты сказал Сяо Синчэню, что больше никогда не желаешь его видеть? Какой ты непостоянный!

Сяо Синчэнь постарался не вздрогнуть. Он медленно встал и обнажил Шуанхуа, хотя понимал, что его помощь будет весьма ограничена. Шуанхуа не чувствовал обычных людей так, как ощущал призраков и лютых мертвецов.

— Выходи, отвратительное отродье, — потребовал Цзычэнь. — Если ты так сильно хочешь драки, это можно устроить. После всего, что ты сделал с Синчэнем…

— Что ты можешь знать о том, что я делал с твоим Синчэнем?

Сяо Синчэнь замер, Шуанхуа в его руке дрогнул.

— Он зря потратил на тебя время, даочжан Сун. Вы столько лет провели вместе, и ты оставил его таким нетронутым…

Цзычэнь зарычал, и Сяо Синчэнь расслышал, как запел в воздухе Фусюэ, когда его метнули в темноту, но вскрика не последовало — меч вернулся в полной тишине.

— А-Цин, — сказал Сяо Синчэнь, — отойди назад и не двигайся…

— Пошел ты, говнюк! — прокричала она. В ответ из бесконечной тьмы донесся лишь необузданный, сумасшедший смех.

— Сяо Синчэнь, Сяо Синчэнь, — позвал Сюэ Ян, он говорил голосом Чэнмэя, но теперь его тон казался отвратительным, злым, насмешливым. Так было еще хуже, потому что он слышал в нем отголоски своего друга. — Ты и вправду думал, что можешь просто взять и сбежать от меня, до того как я с тобой покончу? Ты принадлежишь мне.

На последних словах его голос прозвучал слегка надтреснуто, и по хребту Сяо Синчэня пробежал холодок.

«Ты мой», — низким голосом сказал Чэнмэй, жадно зарывшись ему в шею. Сяо Синчэнь обнял его в ответ, ответил: «А ты мой» — и ощутил его дрожь. Из горла у Сюэ Яна вырвался тихий звук, он прижался еще ближе и сказал: «Ага, похоже на то».

— Нет, — излишне громко сказал он, — не принадлежу.

В ответ снова прозвучал дикий смех.

— Немного поздновато так говорить, — сказал Сюэ Ян. — Ты ведь понятия не имел, у тебя не возникло ни единой ебаной мысли, кому ты отдал себя…

— Как ты смеешь! — рыкнул Цзычэнь. — Как ты смеешь издеваться над ним, когда сам воспользовался его добротой, его слепотой…

— А напомни-ка, почему он ослеп? — судя по голосу, Сюэ Ян переместился. Он кружил вокруг них, как зверь вокруг своей добычи. — Мне следует поблагодарить тебя, Цзычэнь, если бы не ты…

Фусюэ снова взлетел.

— Цзычэнь, — сказал Сяо Синчэнь, — он пытается спровоцировать тебя.

— Верно, — согласился Сюэ Ян. — Я хочу, чтобы ты был в бешенстве, когда я убью тебя, даочжан Сун. Тогда я смогу поднять тебя лютым мертвецом и заставить Сяо Синчэня слушать, как ты медленно убиваешь Цин-Цин.

— Тварь, — ответил Цзычэнь, — животное…

— Тебе потребуется больше фантазии, если хочешь задеть меня, — сказал Сюэ Ян, и внезапно его голос послышался совсем близко. — Скучал по мне?

Руку Сяо Синчэня слегка задели, и он качнулся навстречу, собираясь ударить Шуанхуа, но заколебался. Всего на мгновение, но этого было достаточно.

— Ты никогда не должен был ничего узнать, — заявил Сюэ Ян, и его голос изменился, став злым и горьким, а не пронзительным и диким. — Разве ты был несчастлив, даочжан? Разве тебе не нравилось?

Он заколебался, задохнувшись. Острие Шуанхуа уперлось в землю.

Затем послышался звон столкнувшихся клинков, но удар пришелся не по его мечу.

— Отойди от него, — потребовал Цзычэнь, и Сюэ Ян снова разразился смехом; они сражались, а он не мог их увидеть и не понимал, что там происходит, только чувствовал зловещую энергию Цзянцзая, ее неправильность, и кроме того…

Кто-то зашипел от боли, кажется, это был Чэнмэй, Сюэ Ян. Послышался резкий вдох Цзычэня.

«Перестаньте, — внезапно захотелось ему сказать, — хватит, вы оба, довольно сражаться».

Но это было глупо, даже хуже чем глупо — опасно. Сюэ Ян был угрозой и убийцей, он представлял для них опасность и не только для них. Оставить его в живых, означало позволить ему и дальше причинять боль другим. С самого начала было безответственно оставлять его в городе И, где он мог бы нанести непоправимый вред — и должно быть нанес, прежде чем последовал за ними.

Раньше, взмахнув Шуанхуа, он представил, как тот попадает в цель и пронзает Сюэ Яна, Чэнмэя, как льется его кровь, представил, что слышит, как тот умирает, и мысль об этом заставила его колебаться. А теперь прислушиваясь к звукам битвы Сюэ Яна и Цзычэня…

Если с Цзычэнем что-нибудь случится, он себя не простит.

Если Цзычэнь победит Сюэ Яна, но не убьет, что им делать дальше? Куда бы они его отвели? К главе какого-нибудь клана, который отправит его на казнь? От этой мысли живот у Сяо Синчэня снова скрутило.

А если Цзычэнь убьет его, если Сюэ Ян умрет…

Он должен умереть. За все, что он сотворил, он заслуживает смерти.

При мысли, что его Чэнмэй исчезнет навсегда, грудь пронзила такая боль, словно кто-то сжал его сердце в кулаке.

Сюэ Ян снова расхохотался, и его смех был еще более резким и сумасшедшим, чем раньше.

— И только-то, даочжан Сун? — пропел он. — Да я почти ничего не почувствовал. Как ты думаешь, твой Синчэнь сможет убить тебя, когда ты станешь лютым мертвецом, или он будет колебаться так долго, что ты…

Он осекся, Сяо Синчэнь услышал звук пронзаемой мечом плоти, и на секунду его желудок ухнул куда-то вниз. А-Цин, крепко держалась за него, дергая за руку.

— Пойдем, — позвала она. — Давай сейчас же уйдем отсюда!

Он покачал головой, оставшись стоять, но не смог бы ответить, хотел ли он остаться на самом деле или просто примерз к месту.

— Сюэ Ян, — позвал он, и в этот раз смех прозвучал более рвано, хотя и был таким же безумным.

— Ах, даочжан, — откликнулся тот, — ты даже не представляешь, как мне хотелось услышать свое имя из твоих уст.

— Замолчи! — крикнул Цзычэнь.

— Ты же не забудешь меня, правда? — живо спросил Сюэ Ян. — Никогда не забудешь. Ни сейчас, ни когда-нибудь потом, ай, Цзычэнь, а вот это очень больно! Как грубо вмешиваться в чужой разговор, в который тебя не приглашали!

«Разве ты был несчастлив, даочжан?» — спросил Сюэ Ян, и его слова могли бы показаться очередной насмешкой, если не голос, который звучал…

Как будто он спрашивал именно об этом.

Три года. Они жили вместе три года: Чэнмэй чинил крышу, готовил ему ужин, делил с ним ложе, целовал его, обнимал, заставлял смеяться так часто, как ему казалось, он уже и не сможет.

«Ты же не забудешь меня, правда?»

Не забудет. Не сможет. Да и не захочет.

И он не мог рисковать и снова потерять Цзычэня.

— Перестаньте, — сказал он.

Лязг клинков не прекращался.

— Даочжан? — неуверенно позвала А-Цин.

— Я сказал «хватит», — громче повторил Сяо Синчэнь. Он снова услышал, как металл вонзается в плоть, и его сердце забилось где-то в горле. Кто ранен, куда, насколько сильно…

— Вот так, даочжан Сун, — по-прежнему весело и безумно проговорил Сюэ Ян. — Приятно, когда я истекаю кровью? Тебе нравится…

— Чэнмэй, — сказал Сяо Синчэнь и, наконец-то, перешел на крик.

Послышался резкий вдох Цзычэня, а затем ужасающий звук разрубаемой плоти, приглушенный всхлип и задушенный смешок.

— Умно, даочжан, – сказал Сюэ Ян. Его голос булькал, словно он говорил с полным ртом крови. — Отвлекаешь меня от своего Цзычэня. Боишься, что он проиграет?

— Закрой рот и не разговаривай с ним, — произнес Цзычэнь.

Сяо Синчэнь отстранился от А-Цин и рванулся вперед, на голос. Он со стуком вбросил Шуанхуа обратно в ножны.

— Цзычэнь, — заговорил он, нащупывая его предплечье, дрожащее от сильного гнева, и провел по нему вниз до ладони, сжимающей рукоять Фусюэ. — Цзычэнь, подожди.

Сюэ Ян издал еще один каркающий смешок.

— Что, — сказал он, — хочешь сделать это сам, даочжан Сяо Синчэнь? Осторожнее, не запачкай свои прекрасные белые одежды.

Сяо Синчэнь сдержал нарастающую волну гнева и сосредоточился на том, что слышалось под насмешками. На горечи и страдании.

— Синчэнь, — напряженно проговорил Цзычэнь, его голос подрагивал в замешательстве, в нем слышались вопросительные нотки. Сяо Синчэнь повернулся туда, где, по его мнению, находился Цзычэнь и сказал: «Пожалуйста, подожди».

А затем снова обернулся к Сюэ Яну.

***

Сяо Синчэнь был прекрасен. Как всегда ужасно далекий, как свет луны, который просто напрашивался, чтобы его запачкали и уничтожили. Он свысока смотрел на Сюэ Яна, нахмурив брови и недовольно поджав губы, на его лице было написано крайнее неодобрение. Знаменитый Сяо Синчэнь был здесь, готовый огласить приговор.

Рана от Фюсюэ в плече чуть ниже ключицы пульсировала теплом. Его правая рука онемела и стала совершенно бесполезна, судя по всему меч перерезал нечто важное. Кровь текла из раны на ребрах, сочилась из пореза на щеке и еще одной колотой раны на животе. Не самый лучший результат. Неосмотрительно.

Во всяком случае, в его нынешнем положении следовало винить Сяо Синчэня. Он позвал его, назвал Чэнмэем, говорил тем же самым полным тревоги голосом, как раньше, на их ночных охотах, предупреждая об опасности. И он инстинктивно развернулся, остановившись, и сосредоточил все внимание на Сяо Синчэне. Как хитро было отвлечь его подобным образом, совсем не то, что ожидалось от его даочжана.

Глупый проеб. Недостойный.

Для начала он никогда не рассчитывал на легкую победу. И даже отчасти гордился таким коварным поступком.

— Пожалуйста, подожди, — сказал Сяо Синчэнь, положив ладонь на руку Сун Ланя; его рука мелко дрожала, и Сюэ Ян подавил рвущийся наружу стон, потому что меч в его теле тоже задрожал из-за этого прикосновения.

«Как сокровенно с твоей стороны, — почти ничего не соображая, подумал он. — Хочешь разделить опыт пребывания внутри меня со своей возлюбленной яркой луной?»

А потом Сяо Синчэнь снова пошевелился, осторожно скользнув пальцами вниз по лезвию Фусюэ, поймал капли крови Сюэ Яна, пока не коснулся места, где меч вошел в его тело.

Он издал хриплый смешок.

— Проверяешь, хороша ли работа Цзычэня? — спросил он, кровь переполнила рот и потекла по подбородку. Сяо Синчэнь нахмурился еще сильнее и молча убрал руку, но только для того, чтобы потянуться к руке Сюэ Яна. Тот попытался отпрянуть, но правая рука нормально не слушалась, и Сяо Синчэнь перехватил его, прижав пальцы к точке пульса.

«Нет, — подумал он. — Нет, нет, нет». На сей раз он попытался отшатнуться всем телом, и без разницы, что так Фусюэ ранил его сильнее. Он не позволит им отволочь его в какую-нибудь ебаную темницу и сгноить в ней. Ну уж нет, да он лучше заставит треклятую А-Цин сначала перерезать ему глотку…

Но вначале он обо всем расскажет Сяо Синчэню, и тогда тот без сомнений его убьет. И он не знал, почему тот до сих пор этого не сделал.

— Сюэ Ян, — сказал Сяо Синчэнь, — не шевелись.

То, как он произнес его имя, показалось странным. Строго, но без отвращения. Сердито, но без ярости. Это настолько застало его врасплох, что Сюэ Ян стоял неподвижно достаточно долго, пока Сяо Синчэнь вновь быстро не ухватился за него.

— Вытащи Фусюэ и свяжи ему руки, — сказал Сяо Синчэнь.

Сюэ Ян издал резкий лающий смешок и снова попытался вывернуться, но хватка Сяо Синчэня была сильна, а меч шаркнул по кости и ненадолго отвлек его, достаточно для того чтобы Сун Лань высвободил Фусюэ, прерывая сладкую агонию. Путы, связавшие его запястья, и вполовину не могли сравниться с той звенящей болью и постоянно сочащейся из него кровью.

— Трус, — бросил он. — Не можешь убить меня сам? Думаешь, какой-нибудь клан сделает это за тебя…

— Надеюсь, нет, — с напускным спокойствием ответил Сяо Синчэнь и поднес руку к колотой ране на животе; он попытался уклониться, но Сун Лань схватил его за одежду и удержал на месте. Сяо Синчэнь изучал рану и пальцами, и ци, и Сюэ Ян почувствовал, как тот проверяет внутренние повреждения.

У него закружилась голова. И он не сказал бы, что причиной стала кровопотеря.

— Синчэнь, — снова сказал Сун Лань, — что ты делаешь?

Ему бы тоже хотелось это знать.

— Убеждаюсь, что Чэнмэй, Сюэ Ян, останется в сознании, пока мы разговариваем, — ответил Сяо Синчэнь. Он говорил твердым тоном, давая понять, что не примет никаких аргументов против, неважно насколько они будут убедительны. И было настолько странно слышать такой его тон сейчас, что Сюэ Ян с изумлением посмотрел на него, прежде чем осмыслил его слова.

— Что? — спросила А-Цин, на которую он толком не обращал внимания.

— Что? — сказал Сюэ Ян и закашлялся, забрызгав Сяо Синчэню кровью всю руку.

***

Он не понимал, что происходит.

Странное дело, ему казалось, когда-то подобное уже происходило. Только в тот раз Сун Лань не смотрел на него зверем, у него были свободны руки, и А-Цин не держала свою палку так, словно готовилась его поколотить.

Ну ладно, единственное, что объединяло тогда и сейчас — Сяо Синчэнь, который перевязывал ему раны, после того как кто-то основательно его порезал.

Он задумался, мог ли Сяо Синчэнь лишиться разума. Однако, похоже, сейчас это значило, что Сюэ Ян пока не умрет. Если бы на месте Сяо Синчэня был кто-то другой, Сюэ Ян бы подумал, что это для того, чтобы причинить как можно больше страданий перед смертью, но подобное было совершенно не в духе Сяо Синчэня.

Судя по выражению лица Сун Ланя, это было как раз в его стиле, или тот хотя бы мог поступиться своими праведными принципами. Он смотрел так, будто всерьез размышлял о том, как будет выглядеть Сюэ Ян разрубленным на части. Что ж, справедливо, Сюэ Ян и сам прикидывал, как тот будет смотреться со вскрытой грудиной и собственными кишками в руках.

— Синчэнь, — невероятно скрипучим голосом сказал Сун Лань. — Ты поступаешь… неразумно. Мы можем поговорить?

— Обязательно поговорим, — на удивление безмятежно ответил Сяо Синчэнь, хотя его лицо выражало что угодно, кроме спокойствия. — Уже скоро.

— Ты такой нетерпеливый, Цзычэнь, — почти без издевки сказал Сюэ Ян. Сун Лань сжал рукоять Фусюэ и сделал полшага вперед. — Разве подобная жажда крови достойна пресветлого даоса? Тебе бы не хотелось…

— Перестань, — сказал Сяо Синчэнь, и Сюэ Ян захлопнул рот быстрее, чем смог осознать свои действия, а затем покраснел от гнева. Он решил, что все дело было в голосе. В знакомом твердом тоне, хотя обычно Сяо Синчэнь говорил им в куда более интимной обстановке.

— Я согласна с даочжаном Суном, — произнесла А-Цин, потому что эта соплячка никогда не умела держать рот на замке. Он оскалился и уже открыл рот, но в этот момент пальцы Сяо Синчэня нащупали колотую рану на плече, которая все еще кровила, несмотря на все его попытки остановить ее. Сюэ Ян подавился заготовленными словами, не успев издать ни звука.

Казалось, зачем тратить усилия, пытаясь подлечить его, если Сяо Синчэнь все равно собирался чуть позже убить его или отправить на казнь. Все равно Сюэ Ян бы не позволил этому случиться, не сдался бы без сопротивления. Сначала он вырвет кому-нибудь глотку зубами.

А вот связанные руки могли стать помехой. Он осторожно пошевелил ими, проверяя насколько крепки веревки, но те явно были зачарованы, болезненно затягиваясь при каждом движении. Пришлось перестать, пока путы не пережали кровоток в руках.

— И о чем же мы будем разговаривать, даочжан? — чересчур беспечно спросил Сюэ Ян. — Не могу дождаться.

— Заткнись, — грубо оборвал его Сун Лань. Сюэ Ян рассмеялся.

— Нетерпеливый и грубый, — заметил он и широко распахнул глаза. — Что бы подумал твой наставник?

Сун Лань, сделав шаг, бросился вперед и запнулся, стоило Сяо Синчэню вытянуть руку в его сторону.

— Сюэ Ян, — снова тем же тоном сказал он, — перестань провоцировать Цзычэня. Этим ты ничего не добьешься.

«Но хотя бы получу маленькое сиюминутное удовольствие до того, как ты решишь, что я должен умереть», — подумал Сюэ Ян. Он перевел взгляд на А-Цин, которая уставилась в его сторону с сердитым лицом.

— Разве твоя мать не говорила тебе никуда не ходить с незнакомцами? — спросил он.

— С ней тоже не разговаривай, — вмешался Сун Лань. Но в этот раз Сюэ Ян его проигнорировал.

— Даочжан Сун не незнакомец, — ответила А-Цин. — Он друг даочжана. Его настоящий друг.

— Маленькая предательница, — ответил он, но разозлиться на нее не получалось. Он этого ожидал. Они были слишком похожи. Сюэ Ян представил, как выдавит ей глаза большими пальцами.

— Я не такая, — сказала А-Цин. — Ты лжец. И убийца.

— А твоя шлюха-мамаша зря надрывалась, рожая тебя, — не остался в долгу Сюэ Ян. — Но я же не указываю тебе на это.

Сяо Синчэнь оторвался от своего занятия и отстранился.

— Сюэ Ян, — сказал он, — ты не будешь говорить с А-Цин в таком тоне. Извинись.

Сюэ Ян уставился на него. Лучше бы он залепил ему пощечину. Но Сяо Синчэнь говорил так, как раньше, когда Сюэ Ян еще притворялся Чэмэем. Этот тон он использовал, когда Сюэ Ян заходил слишком далеко и ранил его нежные чувства. Все было настолько знакомо, что ему немедленно захотелось ответить так, как он сделал бы раньше.

Вот уж точно нет, блядь.

— Правда? — ответил Сюэ Ян, разразившись грубым скрипучим смехом, от которого у него заболело горло. — Ты вот к этому сейчас хочешь прицепиться? — Он снова попробовал выскользнуть из пут, но ему не удалось.

— Начнем с этого, — ответил Сяо Синчэнь. — Остальное… сложнее.

— Синчэнь, — еще более напряженным голосом снова позвал Сун Лань. — Можно тебя на минутку?

Сюэ Ян невинно похлопал широко распахнутыми глазами, глядя на Сяо Синчэня, хотя весь его спектакль предназначался исключительно Сун Ланю.

— Может быть тебе лучше дать Цзычэню-гэ высказаться, пока его не хватило искажение ци, — сладко сказал он. — Обещаю, что никуда не уйду.

Сяо Синчэнь отстранился с таким выражением, будто изучал лицо Сюэ Яна.

— Хорошо, Цзычэнь, — ответил он, а затем поджал губы и сказал: — Сюэ Ян, думаю, будет лучше, если мы переговорим наедине.

Сюэ Ян попытался возразить сразу же, как только понял, что тот задумал, но Сяо Синчэнь успел вырубить его раньше. Сюэ Ян только и подумал: «Ах ты, поганец, мать твою».

***

Сяо Синчэнь ненадолго задержал руку на теплом лбу Сюэ Яна, а затем провел ладонью до шеи, проверяя, ровно ли бьется пульс и убеждаясь в спокойном течении ци.

Он старался не слишком размышлять о том, что делает, но скоро не думать про это станет невозможно. Главное, пока Сюэ Ян, обмякнув, лежал без сознания, он был жив, и, если никто не вмешается, то дальше таким и останется.

— Да что происходит-то! — выпалила А-Цин.

«Возможно, я принимаю очень глупое решение», — печально подумал Сяо Синчэнь, но теперь, когда он это сделал, что-то внутри него осело, успокаиваясь. По правде говоря, он не сказал бы, что выбрал правильный путь, уж точно не с точки зрения морали.

Сяо Синчэнь бы сказал, ему нужно это сделать.

— Неужели ты в самом деле поверишь, что какой-то клан надежно упрячет его в тюрьму, после того что произошло в прошлый раз? — спросил Цзычэнь. Его голос был напряженным, намекая Сяо Синчэню, что Цзычэнь надеялся, что он так и поступит, но до конца в это не верил.

— Нет, — ответил Сяо Синчэнь. — И я очень сомневаюсь, что его посадят в тюрьму, а не казнят на месте.

— Да будет так, — сказал Цзычэнь, в его голосе снова послышались резкие нотки гнева. — Разве он этого не заслужил?

— Может быть, — проговорил Сяо Синчэнь и сразу исправился: — Скорее всего. Но я не уверен, имеет ли это значение.

— Имеет ли… — Цзычэнь осекся. Наконец, он снова заговорил, явно пытаясь сохранять спокойствие. — Синчэнь, я могу… понять, что тебе тяжело. Учитывая, как он… заставлял тебя думать, что он твой друг.

Сяо Синчэнь хотел бы увидеть лицо Сюэ Яна, узнать, насколько спокойным тот выглядит во сне.

— Это так. Но я никогда… не хотел отнимать чью-то жизнь.

— Ну конечно нет, — ответил Цзычэнь. — Никто этого не хочет. Никто ничего такого и не захочет. И я не хочу… Синчэнь, я бы ни за что не попросил тебя сделать это своим бременем.

— И вместо этого сделал бы своим?

— Я могу убить его, — предложила А-Цин, и они с Цзычэнем в один голос ответили «нет».

— Это не бремя, — возразил Цзычэнь. — Это справедливость.

— Или месть, — мягко заметил Сяо Синчэнь. — Разницы нет. Кровь всегда причиняет боль и тому, кто ее проливает.

— Пусть так, — хриплым голосом согласился Цзычэнь. — Я сам смогу это вынести.

Сяо Синчэнь сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. Он убрал руку от Сюэ Яна, встал и повернулся лицом на голос Цзычэня.

— Но я не смогу, — сказал он. — И я… — он тяжело сглотнул. — Я не хочу ему смерти.

Ответом ему стала оглушающая тишина. Сяо Синчэнь постарался не вжимать голову в плечи. Он почти слышал смех Сюэ Яна.

— Синчэнь, — позвал Цзычэнь, явно изо всех сил стараясь говорить спокойно и рассудительно.

— Что? — спросила А-Цин, — Даочжан, он бы нас убил…

«Или проиграл бы. Он уже проигрывал. Было бы легче убить нас, если бы он не оповестил о своем присутствии, он мог бы просто устроить засаду ночью».

Но это были всего лишь догадки, и, по правде говоря, не ему предполагать что-либо о мотивах и намерениях Сюэ Яна.

— Я знаю, — ответил он.

— Тогда…

— Синчэнь, — снова попробовал Цзычэнь, — это… Я знаю, ты склонен быть милосердным. Но Сюэ Ян — змея. Зверь. Жестокий и по наклонностям, и по своей природе. Оставить его в живых, значит подвергнуть опасности не только тебя, меня и А-Цин, но и всех остальных. Я понимаю…

— Не понимаешь, — ответил Сяо Синчэнь резче, чем намеревался. Он попытался смягчиться, зная… слишком хорошо понимая, что делает. Он даже немного ненавидел себя за это. Но…

— Чего же я не понимаю? — ровным голосом спросил Цзычэнь.

— Три года, — ответил Сяо Синчэнь, — у него было множество возможностей причинить боль мне или А-Цин. В похоронном доме это было бы легко сделать. Мы жили все вместе. Он прикрывал мне спину на ночных охотах. И ничего не сделал. Зачем ждать так долго? Мы не были богачами, наша жизнь не была легкой.

— Я не могу разгадать ход мыслей Сюэ Яна.

— Животное не может пойти против своей природы, — продолжил Сяо Синчэнь. — А человек — да.

Цзычэнь довольно долго молчал. Наконец, он заговорил еще более напряженным голосом:

— То, о чем он говорил. О том, что… сделал с тобой. Было ли это…

Сяо Синчэнь почувствовал, как у него внутри все сжалось, а к лицу прилила кровь. Его обжег стыд.

— Если ты спрашиваешь, повлияло ли это на мое решение, — сказал он, — я не могу честно ответить «нет». Но, я надеюсь, ты достаточно веришь мне, чтобы из-за этого не сбрасывать со счетов все сказанное мной ранее.

Он услышал дрожащий выдох Цзычэня.

— Он посмел…

— Я, — еще тише проговорил Сяо Синчэнь. — Я… все начал сам.

Потому что ему было одиноко, потому что ему нравилось, как его друг – Сюэ Ян – дразнил его, флиртовал с ним; нравилось, как он ненароком касался его, да сейчас он был в ужасе, чувствовал себя поруганным, но просто забыть не мог…

Это было так хорошо. И он нуждался в этом так отчаянно.

Молчание Цзычэня камнем давило на плечи.

— Как мне доверять твоему суждению? — спросил тот. — Он уже манипулировал тобой раньше.

Его слова задели. Даже больше — причинили острую боль.

— На твой вопрос нет однозначного ответа. Если ты не доверяешь моим суждениями, чтобы я ни сказал, этого ничто не изменит, верно? — он услышал прозвучавшую в голосе горечь, но не имел ни малейшего желания хоть как-то ее спрятать. — Я не предлагаю… развязать его и довериться ему.

— Тогда что же ты предлагаешь? — расстроенно спросил Цзычэнь. — Мой учитель, Синчэнь. Мой храм. Ты видел, что он сотворил с кланом Чан. Как ты можешь защищать его?

— Ты не прав, — ответил Сяо Синчэнь. — Я не пытаюсь защитить его…

— А-Цин, — позвал Цзычэнь, — тебя это тоже касается. Что скажешь?

Сяо Синчэнь напрягся, готовый к тому, что А-Цин немедленно согласится с Цзычэнем, но та колебалась.

— Даочжан, — наконец просяще протянула она.

— Я не хочу, чтобы он умер, — сказал Сяо Синчэнь, и в его голосе была грубая, ужасная нотка, от которой он хотел съежиться, но которую не мог побороть. — Цзычэнь, я так устал от потерь. Пожалуйста.

Тишина. Долгая и мучительная.

— Что именно ты хочешь сделать? — тяжелым, как камень, голосом спросил Цзычэнь.

***

Хозяин постоялого двора с любопытством покосился на них, стоило им зайти внутрь, но быстро глянул на Фусюэ и Шуанхуа и благоразумно промолчал. Сяо Синчэнь запер и запечатал дверь в комнату, которую они сняли. Цзычэнь неохотно расположился внизу, в общей зале, вместе с А-Цин.

Они остались вдвоем: он да лежащий без сознания на кровати человек, весь в бинтах и с запечатанной ци. Сюэ Ян тихо дышал, казалось, он просто спокойно спит. Его мерное дыхание было хорошо знакомо Сяо Синчэню и не раз успокаивало его, когда он просыпался посреди ночи от смутных, размытых кошмаров.

Теперь ему пришло в голову, что они могли быть невнятным предупреждением, что какая-то его часть чувствовала опасность, которой он подвергался. И то, что кошмары со временем прекратились, должно было навести на размышления.

Хотя ему следовало быть осторожным в своих умозаключениях, чтобы снова не сделать неверный выбор. Приходилось постоянно напоминать себе об этом.

Сяо Синчэнь прижал руку к чужому бедру. Хватит откладывать.

Сюэ Ян медленно просыпался, давая Сяо Синчэню возможность слегка отодвинуться. Он что-то проворчал себе под нос, и Сяо Синчэня словно ударили наотмашь — настолько все было знакомо. Он молча ждал.

— Сегодня очередь А-Цин готовить завтрак, даочжан, — сонно пробормотал Сюэ Ян. — Ты меня не заставишь.

На мгновение ему показалось, что он задыхается. Сяо Синчэнь открыл рот, снова закрыл его, не в силах вымолвить ни слова, хоть на миг желая продлить иллюзию, которую так отчаянно жаждала какая-то его часть.

Всего лишь ненадолго. Дыхание Сюэ Яна сбилось, а потом сразу же сделалось ровным. Он не сказал ни слова, но Сяо Синчэнь был уверен, что тот достаточно проснулся, чтобы осознавать происходящее.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Сяо Синчэнь. Ответом ему стало короткое молчание, а затем раздался необузданный и слишком знакомый смех.

— Угадай, — предложил ему Сюэ Ян уже без прежней сонливости – мягкости – в голосе.

— Где-то болит? Не должно, но…

— Я в порядке, — прервал его Сюэ Ян. — Все отлично. Знаешь, что действительно плохо? Я хотел сам рассказать тебе правду. Вот нужно было даочжану Суну притащиться и испортить мне веселье.

Сяо Синчэнь заставил себя помолчать немного, прежде чем ответить:

— Но ты этого не сделал.

— Ждал, когда же ты мне надоешь. Не думал, что все так затянется.

Боль от этих слов пробирала до костей, пронизывала до глубины души, от нее хотелось сжаться в комок. Он промолчал, но все его сомнения разом нахлынули снова, почему-то голосом Сюэ Яна говоря ему, что он глупый легковерный дурак.

Разве ты был несчастлив, даочжан?

Сяо Синчэнь сжал руки, но тут же заставил себя прекратить.

— Как много правды было в твоих поступках? — спросил он. И сразу почувствовал себя дураком.

Сюэ Ян издал резкий звук, непохожий на смех.

— А ты поверишь тому, что я скажу?

Сяо Синчэнь вздрогнул.

— Как я могу? — повысив голос, спросил он. — Почему я должен…

— Как великодушно с твоей стороны спрашивать меня, но ведь это ты сбежал сразу же, как только твой Цзычэнь нарисовался поблизости!

Сяо Синчэнь замер. Слова были полны горечи и гнева, в них чувствовалась печаль и боль, и он снова пожалел, что не может увидеть выражение лица Сюэ Яна.

— Плевать, — резко бросил Сюэ Ян, его голос стал глуше, наполнился злостью. — Это не имеет значения. Просто забавно. Он так тебя сломал, ведь ты даже со мной связался, но стоило только поманить пальцем, ты сразу же вернулся к нему.

Сяо Синчэнь глубоко вздохнул, стараясь подавить внезапный прилив гнева, чтобы не наговорить лишнего. Когда он, наконец, осторожно заговорил, его голос звучал намеренно ровно.

— Что я должен был сделать?

Как он и ожидал, Сюэ Ян на мгновение замолчал, а затем осторожно выдавил «что» — стало понятно, он узнал этот тон.

Сяо Синчэнь сложил руки, удерживая их неподвижно.

— Что я должен был сделать? — повторил он. — Что бы ты хотел, чтобы я сделал?

Ответом ему снова стало молчание, а затем раздалось угрюмое:

— Не имеет значения, верно?

— А если имеет?

Сюэ Ян молчал, и Сяо Синчэнь заставил себя позвать: «Сюэ Ян», тем же самым голосом, которым всегда говорил со своим другом, когда тот о чем-то задумывался.

— Нет, — с еще большим упрямством отозвался Сюэ Ян. — Я не буду рассуждать гипотетически, даочжан.

— Не гипотетически, — ответил Сяо Синчэнь и решил рискнуть, ему придется стать первым, кто это сделает. — Я испугался. Поступил, не подумав. Возможно, я мог бы что-то сделать по-другому. Но… — он помолчал, а затем спросил: — Ответь правдиво, если бы я остался, не стало ли все только хуже? Если бы мы столкнулись там и тогда? Если бы ты вернулся домой и застал там Цзычэня?

Молчание Сюэ Яна было лучшим ответом.

— Ты мог бы послать его нахер, — ответил Сюэ Ян. И легкое страдание в его голосе сказало Сяо Синчэню, насколько тот считает такой исход невероятным. — Он бросил тебя. Я бы никогда…

Он резко замолчал.

— Я простил его, — сказал Сяо Синчэнь, радуясь, что голос не дрожал. — Ты сделал мне гораздо больнее.

— Ага, — спустя мгновение отозвался Сюэ Ян, в его голосе снова звучала злоба, и Сяо Синчэнь подумал, что зверь оскалил клыки. — Ты это запомнишь и никогда не забудешь.

— Я и не собирался.

— Ты такой милый, даочжан, — сказал Сюэ Ян. — Итак, ты сам все сделаешь или награда достанется Цзычэню? Или вы оба слишком трусливы, чтобы…

— Я и не собирался, — чуть громче повторил Сяо Синчэнь, — потому что ты никуда не денешься, а значит, и забыть будет трудновато.

Он хотел бы увидеть взгляд, брошенный на него Сюэ Яном. Пожалуй, это принесло бы ему удовлетворение. Он чуть подался вперед и сказал:

— Так или иначе, а я не собираюсь бросать тебя.

И почти услышал, как замер Сюэ Ян. А мгновением позже тот слегка безумно засмеялся.

— Я не стану твоим ручным убийцей.

Сяо Синчэнь почувствовал внезапную острую боль в животе, но не собирался сдаваться так просто.

— Я бы этого от тебя и не ждал, — сказал он. — Я предлагаю совсем другое.

В тишине он мог слышать, как Сюэ Ян борется сам с собой, чтобы ничего не спросить.

— Ты останешься, — повторил Сяо Синчэнь. — Решишь остаться. И ты…

— Буду паинькой? — ставшим резким и злым голосом спросил Сюэ Ян.

— Настолько, насколько был, притворяясь Чэнмэем, — сказал Сяо Синчэнь. Его голос стал резче. — Ты достаточно умело справлялся с этим три года. Очевидно можешь, если захочешь. В этом-то, думаю, и весь вопрос. Ты хочешь?

Он не должен был помогать ему принять решение. Даже если хотел.

Не мог сказать: «Пожалуйста, Чэнмэй, воспользуйся предоставленным мной шансом».

— А как же твой драгоценный Цзычэнь? — Сюэ Ян выплюнул это имя как проклятие.

— Мы поговорили, — ответил Сяо Синчэнь. — Он согласился позволить мне поступить, как считаю нужным.

— И что, — продолжил Сюэ Ян, — он будет торчать у меня над душой, ожидая малейшей промашки, чтобы убить? Будет весело.

Ком подступил к горлу Сяо Синчэня. Он почувствовал, как все ускользает от него, падает из рук, и он не может…

— Ты сделал мне больно, — сказал он, слова словно царапали горло, — но и я тоже ранил тебя, уйдя вот так, и прошу прощения за это, даже если не могу об этом сожалеть. — Ему показалось, что дыхание Сюэ Яна чуть сбилось, а, может быть, это было лишь выдумкой?

— Кем бы ты ни был... для меня все было взаправду. Счастье, которое я чувствовал, было настоящим.

Он чувствовал себя так мучительно уязвимо. Словно обнажал что-то постыдное. Но ведь так оно и было? Его слабость. Его неспособность здраво рассуждать. Его глупое хрупкое сердце.

— Для меня, — сказал он, — это что-то да значит.

В этот раз в молчании Сюэ Яна ему послышалось нечто новое. Или, быть может, он хотел так думать.

«Это для меня?» — полным сомнений голосом спрашивал Чэнмэй. Как будто мысль о том, что он может получить желаемое просто так, была ему незнакома.

— А что если я откажусь? — странным голосом спросил Сюэ Ян. И Сяо Синчэнь сглотнул, сжав руки в кулаки.

— Я выйду отсюда, — ответил он. — И спущусь вниз, и… и если кровать будет пуста, когда мы вернемся…

Он не сказал этого Цзычэню. Просто не смог бы.

— Поиск преступников — не мое призвание. И как мне тебя найти, если за тобой не будет тянуться кровавый след?

Он слышал частое поверхностное дыхание Сюэ Яна, тот дышал так, будто ему было больно. Или страшно. Сяо Синчэнь медленно отстранился, но вставать с кровати не спешил.

— Даочжан, — начал Сюэ Ян и резко замолчал, словно прикусив язык. Он неподвижно замер, выжидая.

— Если кто-нибудь захочет убить меня, я так просто не дамся, — жестко бросил Сюэ Ян. Его голос звучал резко, с вызовом.

— Я этого и не жду, — ответил Сяо Синчэнь. «Пожалуйста, — подумал он. — Пожалуйста, согласись». Возможно, он протягивает руку зверю.

Но зверь не может изменить своей природы. А человек…

Наконец, он таки протянул руку, попытавшись нащупать плечо Сюэ Яна, но его пальцы ткнулись в мягкую кожу щеки, и на секунду он ощутил, как Сюэ Ян подался навстречу, ища его прикосновений и зарывшись лицом в ладонь.

Он не отдернул руку. А, наоборот, ждал, затаив дыхание.

— Я сказал, — неверным голосом проговорил Сюэ Ян, — что не бросил бы тебя. И я не брошу. Даочжану Сун придется, блядь, с этим смириться.

Сяо Синчэнь не должен был улыбаться. Улыбка таила в себе опасность, была неуместна. Он еще не победил, они просто… сделали шаг в правильном направлении, а может быть и того меньше.

Но Сяо Синчэнь не мог перестать улыбаться.

***

Ему эта глупейшая идея не принадлежала. Возможно, это была самая дурацкая затея Сяо Синчэня, причем за звание наиглупейшей еще стоило достаточно серьезно побороться. И это было одно из глупых решений Сюэ Яна.

Он посмотрел на Сун Ланя, который сидел за столом, неестественно выпрямившись, словно палку проглотил, и пялился на него в упор с выражением жгучей ненависти на лице. И подумал, что возможно, эта затея была еще дурнее, чем он предполагал. Сюэ Ян внезапно остро осознал свою беспомощность — его ци все еще была запечатана. Он был все еще обессилен, хоть и не истекал кровью. Цзянцзай пропал — должно быть, кто-то из них забрал, после того как Сяо Синчэнь его вырубил.

Он прикинул способы выбраться из сложившегося положения, осмотрел комнату в поисках выходов из нее и наметил потенциальных жертв, которых мог бы использовать при отступлении.

А потом краем глаза глянул на Сяо Синчэня и ошеломленно увидел слегка приподнятые в намеке на улыбку губы. Она была совсем маленькая, можно сказать крошечная, но он не ожидал вообще когда-нибудь ее снова увидеть.

И глупее всего было то, что она заставила его чувствовать себя лучше из-за принятого решения.

Лишь бы Сун Лань не убил его, как только он повернется спиной.

— Если я умру от внезапной случайности, хочу чтоб ты знал, это сделал твой Цзычэнь, — сказал Сюэ Ян. Сяо Синчэнь вздрогнул, улыбка исчезла без следа, и Сюэ Ян понял, что скучает по ней сильнее, чем хотелось бы.

— Он не станет, — ответил Сяо Синчэнь.

— Как скажешь, — сказал Сюэ Ян. Ему просто придется быть начеку. Да, он не сможет ударить на опережение — сам на это согласился — но доведет до конца любую навязанную Сун Ланем драку.

Они подошли ближе. Сюэ Ян чуть отошел от Сяо Синчэня, чтобы дать себе пространство для маневра, если понадобится.

— Привет, Цин-Цин, — поздоровался он и увидел, как она закаменела, но не проронила ни слова, плотно сжав губы. Сун Лань посмотрел на Сяо Синчэня.

— Он согласился, — ровным, ничего не выражающим голосом сказал тот. Сюэ Ян подавил острое желание зарычать.

— Я могу говорить за себя сам, — заявил он. — Ты ведь знаешь?

— Слишком хорошо, — пробормотал Сун Лань себе под нос. По крайней мере, он посмотрел прямо на Сюэ Яна. Глазами Сяо Синчэня. Его взглядом.

— Если ты планируешь угрожать мне, то, давай, начинай, быстрее с этим покончим, — сказал Сюэ Ян, освобождая себе место за столом. От него не укрылось, как Сун Лань попытался отодвинуться подальше, а ведь они даже рядом не оказались. — Не думаю, что твои жалкие попытки меня впечатлят, но все равно интересно, что ты придумаешь.

— Сюэ Ян, — позвал Сяо Синчэнь. Он не ругался, но его тон заставил Сюэ Яна чуть втянуть голову в плечи, прежде чем он снова смог заставить себя расслабиться.

— Пожалуй, воздержусь, — ответил Сун Лань. Но его взгляд был достаточно красноречив. «Я слежу за тобой», — читалось в его глазах. Сюэ Ян осклабился. Лицо Сун Ланя застыло, он явно заставил себя расслабиться. И, в последний раз пронзив Сюэ Яна взглядом, развернулся к Сяо Синчэню.

— Ты уверен? — сказал он.

— Да, — ответил Сяо Синчэнь. Сун Лань длинно выдохнул. Он крепко сжал челюсти, а затем расслабился.

Он снова посмотрел в сторону Сюэ Яна и сказал:

— Синчэнь готов поручиться за тебя.

«Почему-то» осталось непроизнесенным, но Сюэ Ян услышал, по его спине прокатилась странная дрожь от смеси удовольствия и чувства опасности.

— Надеюсь, ты отнесешься к этому так же серьезно, как и я.

— Как я уже сказал, — ответил Сюэ Ян, — я не уйду. Тебе придется смириться.

Они долго и напряженно сверлили друг друга взглядами. Наконец, Сяо Синчэнь откашлялся, привлекая внимание.

— Нам следует… обсудить, что мы намерены делать дальше, — сказал он.

— В любом случае в похоронный дом вернуться уже не выйдет, — сказал Сюэ Ян. В ответ Сяо Синчэнь слегка нахмурился и повернулся к нему.

— Почему нет?

— Я его сжег прежде, чем уйти, — Сюэ Ян поерзал.

— О, — пару мгновений Сяо Синчэнь выглядел расстроенным, и Сюэ Ян успел пожалеть о своем поступке.

— Сжег? — переспросила А-Цин.

— Да, — ответил Сюэ Ян. — Не думал, что доведется вернуться.

Лицо Сяо Синчэня сделалось совсем уж странным. А-Цин нахмурилась.

— Это же был наш дом, — заявила она.

Внутри у Сюэ Яна все сжалось.

— Ну а теперь это куча пепла, — резко ответил он. — Стоило подумать об этом, прежде чем убегать, — она уставилась на него еще свирепее.

— Я бы так и так не хотел туда возвращаться, — заметил даочжан Сун. — То место… отвратительно.

— Как грубо, даочжан Сун, — сказал Сюэ Ян. Сун Лань бросил на него ядовитый взгляд, и внутри Сюэ Яна вспыхнуло желание рассмеяться. Он издал смешок. Промелькнувший в глазах Сун Ланя ужас бесспорно порадовал.

— Он прав, — заметил Сяо Синчэнь. Сюэ Ян скорчил ему рожу, тот все равно не мог ее увидеть.

— Тогда мы можем отправиться путешествовать вместе, — сказал Сун Лань. — Как раньше.

Он говорил с легкой тоской, и Сюэ Ян напрягся.

— А-Цин? — спросил Сяо Синчэнь, а затем через секунду добавил: — Сюэ Ян?

— Я пойду с тобой куда угодно, даочжан, — с решительной преданностью ответила она.

Какая-то часть Сюэ Яна хотела заартачиться. Он уставился на Сун Ланя, который с вызовом уставился на него в ответ.

«Нет, — подумал он. — Думаешь, что сможешь вернуть его, забрать у меня? Не позволю. Он мой так же как, да даже больше, чем твой. Я никуда не уйду. Кажется, мы застряли в одной лодке, гребаный даочжан Сун».

Лицо Сун Ланя напряглось, а затем разгладилось, и в его выражении проступила решимость. «Отлично, — подумал Сюэ Ян, — он понял». Да будет так.

Что ж, на худой конец, скучать ему точно не придется.

***

Прошло уже целых три недели, а он все еще никого не убил.

Еще удивительнее никто не пытался убить его. Ну ладно, под «никто» он подразумевал кого-нибудь из своих спутников. Между прочим, он выяснил, что у Сун Ланя все-таки было чувство юмора, хоть и похороненное где-то глубоко внутри. Нельзя сказать, что оно было хорошим, но сомневаться в его существовании не приходилось.

Хотя, чаще всего именно Сюэ Яну по-прежнему удавалось рассмешить Сяо Синчэня. Не то чтобы он считал, правда.

Прямо сейчас он в изнеможении растянулся на спине, то проваливаясь в полудрему, то выныривая из нее. Они знатно повеселились на ночной охоте, правда, стоило ему заикнуться об этом, Сун Лань посмотрел на него как на спятившего.

Сюэ Ян все еще чувствовал взгляд Сун Ланя. По крайней мере, он был почти уверен, что это был Сун Лань, поскольку Сяо Синчэнь точно был слеп и более того сейчас спал, а А-Цин была слепа лишь возможно, но тоже уже спала.

— Нравится, что ты видишь? — лениво спросил Сюэ Ян, достаточно понизив голос, чтобы никого больше не разбудить. Ему все-таки не хотелось нарушать покой Сяо Синчэня. Тот заслужил хороший отдых.

— О чем ты? — также тихонько переспросил Сун Лань. Сюэ Ян повернул голову на бок, хотя мог только отчасти разглядеть его в мерцающем свете костра.

Он ненавидел ночевать на улице. Ну вот правда. Но ради своего даоса на эту жертву пришлось пойти.

— Ну, — протянул Сюэ Ян, — ты уже какое-то время сидишь тут и пялишься на меня. Хотя, если тебе хочется полюбоваться, то я не против.

Он подождал немного, пока Сун Лань не издал какой-то придушенный звук.

— Я не… — тот резко замолчал, не давая себе повысить голос, и через пару секунд позвал: — Пойдем со мной.

— Зачем? — напрягшись, спросил Сюэ Ян. Да, у них выдались относительно спокойные три недели, но он был осторожен и старался не оставаться наедине с Сун Ланем. Он не верил, что тот не рискнет что-нибудь сделать, а если Сун Лань все же попытается, то тогда он, Сюэ Ян, быстро окажется в невыгодной позиции — двое на одного. Даже трое, если считать А-Цин, а она, пожалуй, попытается внести свою лепту.

— Поговорим, — ответил Сун Лань. — Не рискуя разбудить Синчэня и А-Цин.

Сюэ Ян, прищурившись, внимательно посмотрел на него. Сун Лань в явном раздражении шумно выдохнул и открыл рот, собираясь снова заговорить.

— Звучит заманчиво, — прервал его Сюэ Ян, не давая издать ни звука. — Давай.

Он не позволил себе застонать, перекатился на живот и поднялся на ноги, отряхивая ладони. На всякий случай проверил, легко ли выхватывается Цзянцзай, сделав вид, что поправляет рукава.

Ему пришлось побороться за его возвращение. Монстр в облике тигра, который в середине спора чуть не откусил Сун Ланю голову, вероятно, помог изменить ситуацию в его пользу.

Сун Лань внимательно его рассматривал, как будто ему казалось подозрительным само согласие Сюэ Яна, но не стал отказываться от своих слов. Он тоже встал, и они направились туда, где их было бы ни слышно, ни видно.

— Ну, в чем дело? — по-прежнему шепотом спросил Сюэ Ян. Сун Лань просто уставился на него, и Сюэ Ян почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом, и поспешил скрыть дискомфорт за ухмылкой. — Давай, Цзычэнь, не стесняйся. Ты же не думаешь, что твои слова потрясут меня?

Он не мог достаточно хорошо разглядеть выражение его лица, чтобы по-настоящему насладиться зрелищем, но напряженный голос Цзычэня говорил сам за себя.

— Я с содроганием думаю, чтобы могло тебя потрясти.

Сюэ Яну было что сказать на это, ему очень хотелось ответить, но он все-таки решил промолчать. «Смотри, Синчэнь, я могу быть милым, когда захочу», — подумал он. Немного гадко и непохоже, чтобы кто-то мог оценить его усилия.

— Так в чем дело?

В ответ по-прежнему не раздалось ни звука.

— Если ты собираешься просто молча здесь стоять, то я лучше пойду немного посплю, — фыркнул Сюэ Ян. И повернулся обратно.

— Я никогда не прощу тебя, — сказал Сун Лань. Сюэ Ян развернулся к нему назад.

— Эээ, — ответил он, — не помню, чтобы просил у тебя прощения.

— Хотел внести ясность. Не думай, что это так, просто потому что я терплю сложившуюся ситуацию…

Сюэ Ян посмотрел на него.

— Ладно, — сказал он. — Я, собственно, и не ждал от тебя этого, даочжан Сун. Впрочем, я здесь не ради твоего прощения.

Сун Лань помолчал какое-то время.

— Ты и вправду заботишься о Синчэне, да? В своей чудной манере, — внезапно заявил он. Его голос был странным, словно он не мог решить, какие чувства испытывает — было ли это смущение или что-то еще. Возможно отвращение? Или смирение? Так или иначе, от безотчетного страха у Сюэ Яна перехватило дыхание, и это помешало ему правильно отреагировать.

Сун Лань, вздохнув, покачал головой.

— Почему ты это сделал? — спросил он.

— Сделал что? — жестко спросил Сюэ Ян. Пожалуй, этот вопрос был более безопасным. Даже если все его тело звенело, предупреждая об обратном.

«Он мой, — хотелось ему сказать. — Вот и все, он мой и никому не отнять его у меня».

— Клан Чан, — пояснил Сун Лань. — Почему ты убил их?

Сюэ Ян стиснул зубы, но все же смог ухмыльнуться во весь рот.

— А что, — сказал он, — разве мне нужна веская причина?

— Сяо Синчэнь хотел бы знать.

По спине Сюэ Яна побежали мурашки.

— Он может хотеть дальше.

Ему не нравился изучающий взгляд Сун Ланя. Словно тот хотел содрать с него кожу, запустить руки в мягкие внутренности и посмотреть, что там сможет найти. Его сердце колотилось где-то в горле, а тело напоминало сжатую пружину.

— Цзычэнь, — раздался другой голос, и Сюэ Ян резко дернулся, разворачиваясь на звук. — Сюэ Ян?

Голос Сяо Синчэня был полусонным, но в нем слышалось тщательно скрываемое беспокойство. Сюэ Ян повернул голову обратно в сторону все еще наблюдающего за ним Сун Ланя.

— Еще что-то хочешь сказать? — раздраженно бросил он. — Или у тебя все?

— Все, — спустя мгновение подтвердил Сун Лань с легкой задумчивостью в голосе. Сюэ Ян повернулся к нему спиной, притворился, что ни капли не обеспокоен, подставляясь вот так, и зашагал обратно к костру, возле которого уже сел Сяо Синчэнь. А-Цин тоже поднялась, зевая и потирая глаза. Он щелкнул пальцами, заставляя огонь снова разгореться ярче.

— Эй, даочжан, — позвал Сюэ Ян. — Все в порядке. Да, даочжан Сун?

— Да, — согласно кивнул Сун Лань спустя секунду, снова усаживаясь на свое место. — Все нормально.

Сяо Синчэня, казалось, все еще терзали небольшие сомнения, он выглядел немного обеспокоенным, хоть и попытался улыбнуться в ответ.

— Вы двое…

— …планировали сюрприз на твой день рождения, — закончил Сюэ Ян.

— До него еще слишком далеко, — заметил Сяо Синчэнь.

— Никогда не помешает быть готовым, — возразил Сюэ Ян, и Сяо Синчэнь тихо, едва заметно рассмеялся в ответ.

— Цзычэнь, — позвал он секунду спустя. Сун Лань издал невнятное мычание, и оно окончательно успокоило Сяо Синчэня.

— Возвращайся ко сну, — сказал Сюэ Ян. — И ты тоже, Цин-Цин, детям нужен отдых.

— Я не ребенок, — А-Цин сердито на него посмотрела.

— Ну да, — хмыкнул Сюэ Ян, — конечно.

— Не дразни ее, — мягко упрекнул его Сяо Синчэнь, укладываясь обратно, но было слышно, что он не сердится. Он положил голову очень близко к руке Сюэ Яна. Если бы тот слегка подвинулся, то смог бы прикоснуться к нему.

Сюэ Ян прикусил язык и заставил себя не шевелиться. Сяо Синчэнь скорее всего просто бы отшатнулся, а Сун Лань выхватил меч и отрубил бы ему руку или что-нибудь еще. Лучше не стоило. Позже. Не сейчас.

Костер тихо потрескивал. Дыхание Сяо Синчэня замедлилось — он снова быстро провалился в сон и, вздохнув, придвинулся еще чуть ближе. Сюэ Ян смотрел на него, чувствуя странную боль в груди.

— Ложись спать, — сказал Сун Лань, и Сюэ Ян предположил, что тот уговаривает А-Цин, но Сун Лань вдруг позвал его по имени.

Он всегда произносил его имя так, будто потом хотел вымыть рот с мылом. Хотя возможно в этот раз чуть меньше.

— А почему ты не спишь?

— Кто-то точно должен бодрствовать и охранять.

Сюэ Ян мельком взглянул на него.

— Уверяю, если я решу тебя убить, то зарежу не во сне, — сухо заметил Сун Лань.

— Какое облегчение, — заметил Сюэ Ян, и Сун Лань ненадолго закатил глаза, словно моля небо даровать ему терпение.

Сюэ Ян зевнул так, что чуть не сломал себе челюсть. И снова покосился на Сяо Синчэня.

— Ладно, — кивнул он, — раз ты настаиваешь. Разбуди меня, если кто-нибудь еще решит нас убить, ага?

Сун Лань издал странный звук, он словно пытался не засмеяться. Или, возможно, так отчасти прозвучало, а, возможно, он все придумал.

Быть может, ему привиделся мимолетный взгляд, брошенный на него Сун Ланем поверх костра, когда он растянулся поблизости от Сяо Синчэня так, что мог ощущать тепло его тела. Взгляд был сосредоточенным и задумчивым, и, казалось, Сун Лань и не думает о его, Сюэ Яна, смерти.

Он решил, что не будет тратить силы и разбираться с этим. Не сейчас. Может быть позже.

— Ты это делал? – внезапно заметил Сун Лань, когда Сюэ Ян уже пребывал на грани сна.

— Что именно? — все также шепотом спросил Сюэ Ян, мельком взглянув на него.

— Сюрпризы, — пояснил Сун Лань.

Сюэ Ян смерил его взглядом.

— Да, — через какое-то время подтвердил он. — Иногда. Они ему нравятся. Пару лет устраивал их на его дни рождения. — И не смог смолчать, спросив: — А ты нет?

Сун Лань сжал губы.

— Мы не праздновали дни рождения.

— В смысле никто из нас на самом деле не знает, когда родился, — пояснил Сюэ Ян. — Уж точно ни я, ни А-Цин, и, оказалось, даочжан тоже. Но кто может запретить нам выбрать тот день, какой захотим.

— Полагаю, никто, — ответил Сун Лань. Сюэ Ян быстро взглянул на него и отметил странное выражение лица. Оно не было грустным, но все же в нем проскальзывало нечто печальное.

— Готов выслушать твои предложения, — сказал он прежде, чем сумел вспомнить, что не собирался ничем делиться с Сун Ланем, в особенности тем, что не имело к тому никакого отношения. — Как он сказал, до его дня рождения еще далеко, но никто не мешает начать обдумывать сюрприз прямо сейчас.

Сюэ Ян прикрыл глаза, чтобы не видеть лицо Сун Ланя. Его ни капли не интересовало его выражение.

Он предложил. Этого должно быть достаточно.

Возможно, Сун Лань даже не понимал, насколько большой шаг это для него был.

Он провалился в сон под мерное дыхание Сяо Синчэня.

***

Во сне лицо Сюэ Яна казалось почти безмятежным.

Какая странная мысль. То, что она не вызвала у него сильного удивления, было возможно даже более странно.

«И вправду, — печально подумал Сун Лань, — привыкнуть можно ко всему».

Actions

Kudos

yourly, Lanka96, disturbiamori, Aljdj, Tea_with_blueberry, Bestia_rodentis, Arbenka, Lusilus, Rayvess, reimsdom, Sanjanagoswami, Morys, Alexcomet, ansike, Trish, Zmeehvost, natali_bask, Metatrona, Juliafan, It_is_my_cup_of_coffee, Thaano, Krapiiva, miss_rere, JainaOfGallifrey, Deidratz, Wild_Soul, gut_feeling, Reallyimportant, Ilaria07, Heilyagr, TiokDragon, toTetsu, Issaish, Kurpitsa, lika_li, RinaDia, linthel, WinterCatspaw, natalehlektr, Ekaterin69, RikaTH, Nashya, MMagg, Crazys, sakanova, Astra_Miro, Meliana_St, Iniita, elleborosus, Jopakoota, and 13 more users as well as 25 guests left kudos on this work!

Comments

Sorry, this work doesn't allow non-Archive users to comment. You can however still leave Kudos!

Archive of Our Own^beta

Actions

Work Header