Work Text:
Если в галактике существовали пилоты от бога, то должны были существовать и пилоты-руки-из-жопы. В Первом Ордене такие отбраковывались на раннем этапе, так что факт их существования генерал Хакс признавал только в теории. А вот что он отказывался признавать, это свое хроническое невезение. Сноук в очередной раз отправил их с Кайло Реном на секретное задание. Рен настоял на использовании своего корабля. Снова. Рен сел за штурвал. Снова. Рен ухитрился сотворить с бедной машиной нечто такое, от чего она жалобно взревела и загорелась. Снова. Пришлось совершить аварийную посадку. Снова. Хорошо хоть, на сей раз место посадки оказалось пляжем с золотым песком и чистейшим океаном, а не ледяной пустыней, как в прошлый раз, или не наводненными дикими зверями джунглями, как в позапрошлый. Почему-то каждая миссия с Кайло Реном заканчивалась катастрофой. Генерал Хакс начинал подозревать здесь наличие заговора с целью его убийства или дискредитации, что еще хуже.
И кстати, о пляжах. Хакс ненавидел пляжи, океаны, легкий бриз, несущий запах соли и водорослей. Но больше всего он ненавидел палящее солнце, которое ко всему этому прилагалось. Самой мучительной пыткой для него было находиться под солнцем без одежды. Через считаные минуты его кожа начинала краснеть, чесаться, шелушиться, облезать. Через полчаса на ней уже возникали болезненные волдыри. Хронометр подсказывал Хаксу, что время, пока он еще способен соображать, истекает. Собственно, то был единственный оставшийся у генерала предмет одежды. Потому что Кайло Рен умудрился не только спалить двигатель их корабля, но и одежду на них. Чудом пережившие пожар трусы генерала порвались в лоскуты, пока он выбирался из корабля. Прощаясь с ними, Хакс напомнил себе аксиому: офицер не плачет и не жалуется; офицер встречает неприятности смело и решительно; офицер силен духом, непоколебим и инициативен.
Жаль, не все следовали этим правилам. Кайло Рен, например, не собирался проявлять инициативу по спасению, коль скоро он виноват, что они оказались в такой ситуации. Сверкая голым задом, почти таким же белым, как песок вокруг, он прогуливался по пляжу, плескался в воде с непосредственностью ребенка, наловил десяток рыбешек на обед. Ну как наловил — с помощью Силы выбросил их на берег. Он не попытался добраться до аварийного передатчика и вызвать помощь. Его, похоже, вполне устраивала жизнь дикаря на необитаемом острове. Впрочем, иного Хакс от него и не ждал.
— Придурок, — пробормотал под нос Хакс.
— Что? — переспросил Рен.
— Пришел бы и помог, говорю, — генерал указал на полузатопленную кабину корабля, куда он забрался через разбитый иллюминатор. Стоя по колено в грязной от протекшего охладителя и других химикатов воде, он вслепую шарил в поисках передатчика.
— Бесполезно. Вся электроника поджарилась.
— На такой случай и существуют аварийные передатчики.
— А, ну так я его давно выкинул.
— Зачем? Нельзя было раньше сказать?
— Ты не спрашивал. Знаешь, жить легче, если делиться мыслями и чувствами.
— Сейчас я чувствую ненависть, но легче не становится.
— Знаю. От тебя так фонит, что Сила дрожит. Я искренне наслаждаюсь.
— Чтоб ты провалился, — бросил Хакс, вылез из кабины и удрученно поплелся к берегу.
Генерал заметил, что кожа на плечах и бедрах порозовела. Это плохо. Остров, на котором они оказались, был начисто лишен древесной растительности и, следовательно, укрытия. Хакс гадал, умрет ли он от обезвоживания, от солнечного удара или от ожогов ста процентов тела. Ни один из вариантов ему не нравился. Тогда он решил испробовать последний путь к спасению. Он подошел к Рену и заговорил с ним самым любезным тоном:
— Можешь пошаманить и сообщить Верховному лидеру об аварии?
Кайло сидел на песке, рядом с ним лежала большая плоская ракушка. Он вскрыл ее, выбросил моллюска в море, одной острой створкой потрошил рыбешек, часть их внутренностей складывал в другую створку. Не отрываясь от своего занятия, Кайло произнес:
— Сноук знает, где мы и когда должны вернуться. Если не вернемся вовремя, он пришлет спасательную команду.
Они летели на эту планету два дня, должны были вернуться через пять дней. В лучшем случае спасатели прибудут через семь дней. От подобной перспективы у Хакса в глазах потемнело (или сказывались последствия пребывания на солнце). Вот вам сила духа и инициативность. Больше соблюдать политес генерал не мог и высказался прямо:
— До тех пор мы умрем! У нас ни еды, ни воды, ни укрытия! А все потому, что ты не следишь за своей посудиной и не проходишь ТО!
Некоторое время он продолжал изливать на Рена свое негодование в недостойных офицера Первого Ордена выражениях, а тот продолжал ковыряться с рыбешками со стоицизмом, достойным великих джедаев прошлого. Когда Хакс выдохся и набрал в легкие воздуха для нового заряда брани, Рен процедил:
— Как же с тобой сложно временами.
— И что ты мне сделаешь, убьешь меня и сам сдохнешь в одиночестве?
— Нет, на тебя у меня другие планы.
Рен устремил на Хакса взгляд, не суливший ничего хорошего. На клочке суши, где они оказались, деться было некуда. Свои шансы на победу в драке Хакс оценивал здраво. К уже знакомым причинам смерти он мысленно добавил еще одну: быть убитым и съеденным Кайло Реном.
— Иди сюда, — сказал Кайло и похлопал по песочку рядом с собой.
Дабы не дразнить зверя, Хакс боязливо сел, готовый в любой момент сорваться с места. Рен зачерпнул в ладонь густую розоватую жижу, которую насобирал в ракушке, и намазал Хаксу на плечо.
— Это еще зачем? — воскликнул генерал.
— Чтобы твое мясо стало вкуснее, — мрачно усмехнулся Рен. — Иногда ты слишком громко думаешь. Молока этих рыб содержит вещество, предохраняющее от солнечных ожогов. Я подумал, тебе не помешает.
Пока Кайло размазывал молоку по плечам, спине, рукам Хакса, он уверял, что они отлично проведут время. Жить можно в корабле или натаскать из него достаточно хлама для строительства шалаша, питаться морепродуктами, а с помощью Силы вполне реально запустить генератор пресной воды.
Хакс очень старался не думать, что его покрывают кончой рыб, а еще о том, что Рен проявил заботу. Определенно, он готовил заговор против генерала.
