Work Text:
Надежда, изгони виденье прочь,
Как утро, воссияв, пугает ночь.
Китс
Две фигуры в закатных лучах казались почти черными, словно вырезанные из бумаги силуэты перед пламенем свечи. Они шли друг за другом, спокойно и молча, твердым уверенным шагом, каким ходят люди, безразличные ко всему вокруг, а призрачная блуждающая башня, не способная помешать отчаянному бесстрашию безумцев, решивших обмануть судьбу, медленно таяла в огненно-рыжей варастийской степи.
Несколькими часами ранее
Рокэ
— Отродясь не видел такого, — озадаченно пробормотал Коннер. — Гарра эта старше наших гор и кого только к своему алтарю не водила… И каждому он свое показывает. Штуковина чуднáя, конечно… Говорят, в отражении самого Чужого увидать можно. — Сообразив, что его слова прозвучали как слишком явный намек, он смутился и добавил: — Я не об том, монсеньор, вы не подумайте…
Рокэ усмехнулся, но разубеждать адуана не стал. Репутация отродья Леворукого иногда была ему на руку, хотя лучше всего действовала на впечатлительных юнцов и почтенных Людей Чести.
— Враки, — зевнув, отозвался Шеманталь, — я сам туда смотрел в прошлом годе, ни кошки не увидел.
Коннер презрительно фыркнул и покосился на генеральскую перевязь приятеля.
— Еще б ты увидел, глаза-то залил… — Он вновь посмотрел на Рокэ: — Нет, монсеньор, не вру я, насчет такого никто врать не станет. Я сам не пробовал, но люди болтали… Может, ваш парнишка тоже?..
— Что — «тоже», Клаус?
— Я ж вам и говорю, Чужого увидал.
Рокэ потянулся, расправляя усталые плечи.
— Чужого он и так видит каждый день, должен был привыкнуть… Жан, посветите-ка мне.
Мгновенно поднятый масляный фонарь залил дрожащим желтоватым светом узкую койку и лежащего на ней Ричарда. Исполнительные адуаны принесли его в палатку несколько часов назад, но за все это время он так и не пришел в себя. Ему брызгали водой на лицо, смачивали губы касерой, даже подносили к носу едко пахнущий флакон из личных запасов Рокэ — все оказалось бесполезно. Полковой лекарь, приглашенный скорее из приличия, чем ради пользы, вполне ожидаемо лишь развел руками. Будь Ричард в беспамятстве, проверенные средства рано или поздно привели бы его в чувство, однако затянувшийся обморок больше напоминал глубокий сон, полный кошмаров, которые никак не желали отпускать спящего на волю.
Поначалу голова Ричарда безжизненно моталась из стороны в сторону, и Рокэ был вынужден сунуть ему под шею свернутый плащ, чтобы удержать на месте. Ноздри нервно подрагивали, пересохшие губы беззвучно шевелились, словно он пытался докричаться до тех, кто находился по другую сторону его сновидения. Потом он затих, напряженное тело расслабилось, а дыхание стало ровнее и глубже. Он все еще спал, но прежний кошмар, очевидно, сменился новым. Лицо на мгновение исказилось от ужаса, а затем застыло, будто по магической прихоти превращенное в каменную маску. В какой-то момент из-под прикрытого века появилась одинокая слезинка и медленно сползла по загорелой щеке, оставив после себя влажный след.
Бодрствующий, он непременно устыдился бы этого, невольно подумал Рокэ.
Его собственное видение было кратким и не слишком отчетливым; скорее неприятным, чем страшным. Должно быть, на нем волшебный алтарь премудрой Гарры дал осечку — ползущие по земле камни и черная пропасть под ногами определенно не были его прошлым и вряд ли могли стать будущим. Лица мелькнули и исчезли, растаяли в кроваво-красном мареве. Задержалось лишь одно — то, на которое он смотрел сейчас.
«Действительно, оруженосец», — некстати вспомнил он когда-то брошенные им слова. Он и не заметил, как привык. Привык, что Ричард постоянно был рядом, привык видеть мгновенно сменяющиеся выражения — от ненависти до восторга — на бесхитростном лице, привык безнаказанно насмехаться. И привык отталкивать, чтобы, упаси Леворукий, к нему не привязались — хотя бы не слишком сильно. Последнее ему пока удавалось.
Рокэ протянул руку и легко коснулся отросших русых волос, откинул со лба прядь, кончиками пальцев скользнул по виску. Словно в ответ на его движение — почти невесомое, как взмах крыла мотылька — Ричард едва заметно вздрогнул и разжал губы. Так и не проснувшись, он качнул головой в сторону чужой руки и вновь замер — уже вместе с ней.
Ричард
Бешеный камнепад продолжался невыносимо долго, и даже сквозь морок Ричард чувствовал, как саднят ободранные ладони, а с исцарапанного лица капает кровь. Поток нес его, бессильного и ничтожного, как обломок сорванной с места скалы, в клубящуюся дымом пропасть. Наверное, он кричал, а может, наоборот, стиснув зубы и кулаки, пытался уцепиться хоть за что-нибудь, не сгинуть с обезумевшими камнями, не сдаться гибельной непостижимой силе.
Деревья с узловатыми стволами были последним, что он увидел: наверное, не сумев свернуть, он врезался в одно из них и остановился. На мгновение все стихло, и Ричарду показалось, что он умер.
И вдруг снова стало светло, как будто солнце выглянуло из грозовых туч. Горы, сель, камни, роща — все разом исчезло, а вокруг появился знакомый город.
Оллария — а это, несомненно, была она — нежилась в летнем послеполуденном зное, ленивая и мирная, как наблюдающая за внуками матрона. Квартал, в котором он оказался, был Ричарду незнаком. Он не помнил ни этой пустынной улицы, ни домов, ни втиснутой меж ними крошечной церквушки с покрытым зеленоватым мхом фундаментом. Должно быть, он и не бывал здесь раньше — прожив в этом городе несколько месяцев, он по-прежнему едва знал его.
Под носком сапога хрустнул камешек, и Ричард невольно опустил взгляд. Когда же он вновь поднял голову, на улице он был уже не один. Возникший из ниоткуда, ему навстречу шел он сам.
Словно отраженный в невидимом зеркале, неслышной поступью ожившего призрака другой Ричард приближался очень медленно и с явным усилием. Плаща и шляпы на нем не было, под распахнутым черным с золотом камзолом виднелась потемневшая рубашка. На груди, пониже левой ключицы, зияла открытая рана, еще совсем свежая, из которой на щербатую мостовую капала кровь.
Скованный животным ужасом, Ричард стоял и смотрел на своего двойника, не шевелясь и не моргая. Он не мог даже закричать — в рту мгновенно пересохло, — оледеневшие посреди лета руки бессильно свисали по бокам, а ноги приросли к земле.
Призрачный Ричард тем временем продолжал свой путь. Забрызганные грязью сапоги бесшумно ступали по камням, не оставляя на них следов, кровавый шлейф — теперь его стало хорошо видно — исчезал, будто чья-то рука методично стирала каждую каплю. Не слышно было ни дыхания, ни шелеста одежды — ничего, что обычно сопровождает движение живого человека.
Он больше и не был живым.
«Святой Алан! Это…»
«Это — ты».
Призрак не разжал губ, но ответ определенно исходил от него. В детстве кто-то говорил Ричарду, что со стороны собственный голос звучит иначе, и он скорее почувствовал, чем осознал, что слышит самого себя.
«Но я жив!»
«Пока еще».
Между ними оставалось всего несколько бье, и до Ричарда донесся слабый сладковатый запах сырости и лежалой листвы. Источал ли его призрак — назвать его мертвецом не хватало духу — или он сам, Ричард сказать не мог.
«Почему? Что я сделал?»
«Ты был легковерен и наивен».
«Это не преступление!»
«Нет. За преступления казнят».
Ричард вздрогнул.
«Значит, меня убили?»
Призрак не ответил. Они были уже так близко, что Ричард мог бы дотронуться до него — если бы осмелился. Чужое свое лицо, обескровленное до мраморной белизны, странно спокойное, выглядело лет на десять старше, на лбу прорезалась ранняя морщина.
«Сначала ты, потом тебя».
Потрясенный страшным смыслом этих слов, Ричард невольно склонил голову и только тогда заметил то, чего не увидел сразу: правая рука призрака сжимала обагренный кровью кинжал Святого Алана.
Он больше не успел произнести ни слова. В следующее мгновение его двойник сделал последний шаг, прошел сквозь Ричарда и растаял в воздухе, оставив за собой лишь волну могильного холода.
Ричард закричал — что было сил, срывая голос, — но безымянная улица вновь опустела, лишь ветер гнал по мостовой опавшие прежде срока листья.
Рокэ и Ричард
Ричард вздрогнул и открыл глаза. Рука сама потянулась к груди, но в том месте, где у призрака была рана, пальцы коснулись лишь чуть влажной рубашки, под которой ощущалась невредимая, хотя и очень горячая кожа.
— Это… Что это было?.. — едва шевеля губами, пробормотал он.
— Я думал, ты мне объяснишь.
Рокэ сидел с ним рядом, на низком походном стуле, придвинутым вплотную к койке, и Ричард вдруг понял, что впервые видит его так близко. Даже затуманенные после недавнего кошмарного сна глаза различили усталость, смягчившую надменные черты, сведенные, будто в тревоге, брови, сжатые в росчерк пера тонкие губы. Его эр был по-прежнему красив той недоступной красотой, что отличает незнакомцев на помпезных картинах великих мастеров прошлого, но сейчас Ричарду казалось, что, пока он спал, кто-то посмел соскоблить с этого полотна слои лака и краски, оставив лишь карандашный набросок, изображавший самую суть оригинала. После встречи с собственным призраком увидеть, как живое стало еще более живым, было несравнимо приятнее, и ради этого Ричард был готов даже вновь пережить свой сон.
Рокэ, вероятно, догадался, куда с таким вниманием смотрит его оруженосец, потому что чуть отстранился и прижал ладони к глазам.
— Так что с тобой случилось?
— Я видел сон… — Ричард отвел взгляд — и говорить, и вспоминать об этом было тяжело. — Видение.
Рокэ не засмеялся и даже не хмыкнул, а только обернулся и, дотянувшись до стола, взял кружку и бутылку. Горлышко звякнуло о железо, темно-красное вино полилось внутрь с глухим звуком, с каким жидкость соприкасается с другой жидкостью.
— Выпей и расскажи толком.
Ричард приподнялся на локте и покорно поднес к губам кружку. Сделав несколько неспешных глотков и невольно смакуя шанс разделить с Рокэ сосуд с вином, он выдохнул и начал говорить.
Рокэ выслушал его внимательнее, чем можно было ожидать. Когда Ричард умолк, Рокэ молча забрал у него кружку и залпом допил вино.
— Воистину, зря ты потащился за мной к этому камню… Коннер с Шеманталем пытались меня убедить, что там можно узреть лик Чужого, но твое, как ты говоришь, видение, вышло похлеще их страшилки.
— Клянусь вам, это правда!
— Охотно верю. Для выдумки слишком мрачно, для правды в самый раз.
Ричард быстро кивнул.
— Даже призраки Старой галереи выглядели не так жутко.
— Ты не говорил, что видел их.
— Вы не спрашивали. — Он опустил голову и упавшим голосом произнес: — Выходит, там, в будущем, я все-таки вас убил...
— Как и собирался.
— Нет, — Ричард медленно покачал головой. — Не так.
— Потому что погиб сам?
— Не только… Мне показалось, что тот другой я пережил какое-то ужасное горе, которое невозможно исправить и нельзя забыть… И это связано с вами. — Объяснять дальше Ричарду не хотелось, и вместо этого он спросил: — А что видели вы?
— Вероятно, смерть, — уклончиво ответил Рокэ. — Может, даже свою.
— От… — Ричард запнулся. — От моей руки?
— Алтарь премудрой Гарры не удостоил меня подробностями. Скалы, впрочем, там действительно были.
Ричард удрученно вздохнул. До этого момента он еще надеялся, что смерть явилась только ему, но теперь понимал, что Рокэ повезло не больше. Была ли это их судьба или лишь уловка Чужого, Ричард не знал, и от неизвестности ему стало еще тоскливее. Он сел на узкой койке и, обхватив руками голову, пробормотал:
— Вдруг все-таки не сбудется…
Рокэ задумчиво посмотрел в свою пустую кружку.
— Ты можешь уехать с Робером Эпинэ.
Ричард непонимающе уставился на него.
— Уехать? Зачем?
— Чтобы оказаться подальше от искушения, — невесело усмехнулся Рокэ, указав на кинжал Ричарда, упрятанный в ножны и пока еще совершенно чистый. — Роду Алва как-то не особенно везет с фамильным оружием рода Окделл.
— Вы меня отсылаете?
— Я предлагаю.
Ричард уже раскрыл было рот, но возмущенный протест вдруг замер у него на губах.
— И вы собирались это предложить… раньше? До алтаря той ведьмы?
Рокэ мгновение помедлил, потом сказал:
— Пожалуй, да, собирался.
— А я, — торопливо продолжил Ричард, — пожалуй, согласился бы. Я бы уехал с Робером, а потом… — Он осекся и нерешительно дотронулся до своего кинжала. Затем, глядя Рокэ прямо в глаза, закончил: — А потом было бы то, что мы видели.
— Возможно.
— Было бы, — повторил Ричард и встал перед своим эром, словно намереваясь вновь принести ему присягу: — Так вот, монсеньор, я никуда не уеду, а вы больше не полезете на скалы. — И, вдруг испугавшись собственной дерзости, смущенно добавил: — Хорошо?
— Ты так веришь в эту чепуху?
— Это не чепуха. Если б вы видели то же, что и я, вы бы и сами поверили.
— Я не столь впечатлителен. — Рокэ тоже поднялся; его взгляд был устремлен куда-то в пыльный угол палатки, где исчезали, сливаясь с темнотой, их тени. — Игры с судьбой обычно скверно заканчиваются, Ричард, причем именно потому, что человек пытается ее обмануть.
— Вы не позволите мне оста…
Договорить ему не дали. Рука Рокэ легла ему на плечо и сжала его — крепко и властно, как берут принадлежащее по праву, и как держат то, чего не хотят лишиться.
— Я готов рискнуть. А ты?
— Я тоже, — сказал Ричард.
И в доказательство быстро мазнул щекой по чужой руке.