Work Text:
— Тобирама. Вставай. Да вставай ты. Тора!
— Что тебе? — просидевший почти до утра за своими исследованиями Тобирама был не слишком счастлив лицезреть своего старшего брата в такую рань.
— Я придумал! — глаза Хаширамы сияли. Тобирама с содроганием понял, что братца посетила очередная невыполнимая идея, как сделать этот мир лучше. И он попытался с головой залезть под одеяло. Естественно, пытаться это проделать было бесполезно. Одно движение и одеяло было сдёрнуто.
— Что ты там придумал, — Тобирама мрачно сел, обхватив себя руками. Прохладно, всё-таки.
— Я придумал, что мы подарим Мадаре, — возвестил Хаширама. Тобирама только скорбно вздохнул. Идея Хаширамы заключить союз с Учихами была, мягко говоря, странной. Нет, в стратегическом плане она была хороша. Но в плане перспективы грядущего геморроя для всех — настоящий кошмар. И ведь добился своего, так нет, не успокаивается. Мадара то, Мадара сё. Замадаркал. Причём даже самого Мадару.
— Что мы ему подарим? У него всё есть. Должность хокаге? — Тобирама сейчас всё бы отдал за возможность упасть отсыпаться обратно.
— Новый веер!
— Зачем? — и правда, зачем Мадаре новый веер? Он и со своим, на взгляд Тобирамы, хорошо управлялся. Даже слишком хорошо.
— Как, зачем? — и Хаширама начал развивать свою мысль. Тобирама слушал не перебивая. Пока всё, что говорил его брат, не грозило катастрофой, можно было позволить ему выговариваться.
— Что?! — ухватил за хвост последнюю высказанную идею Тобирама. Ожидаемая катастрофа наконец замаячила на горизонте. — Какая сковородка?
— Да ты представь, как удобно. И оружие ещё мощнее того, что есть, и приготовить на нём что-нибудь в походе можно и даже раздельно.
Тобирама представил Мадару, то, что придумал Хаширама и как Мадара это применит, и решил, что следующим его изобретением будет средство, заставляющее забывать намертво. Хотя самогонный аппарат у них уже был. И на Хашираму выдаваемый им продукт в плане амнезии не действовал.
Теперь и голова разболелась от недосыпа, нервов и настойчивого зудения Хаширамы.
— Хорошо, я подумаю, — пообещал Тобирама, лишь бы это всё прекратилось.
***
— Тобирама! Где эта белобрысая сволочь! — бушевал Мадара. – Верни гунбай, гад!
Все, кто оказывался на главной улице Конохи, спешили убраться с неё подальше. Сталкиваться с разъярённым Учихой не хотели даже члены его клана. Пожалуй, даже шинигами сейчас постарались бы держаться как можно дальше от Мадары и того, что было у него в руке.
Мадара был в ярости. Какая-то сволочь спёрла его гунбай. Взамен у своей двери Учиха обнаружил нечто той же формы и размера, но… ЧУГУННОЕ. Огромная чёрная чугунная… двойная сковорода. В приложенной инструкции говорилось, что данный вариант гунбая имеет улучшенные характеристики, сплав повышает чакропроводность, за счёт веса и прочности можно применять и без концентрации чакры, а при необходимости в походе использовать в сугубо мирных целях в качестве сковороды.
Не надо быть гением, чтобы сообразить, кто мог создать такой артефакт. И теперь Мадара, пылая жаждой возмездия, планировал продемонстрировать на создателе этого непотребства все его боевые и сугубо мирные свойства.
***
Тобирама, бережно держа позаимствованный у Мадары гунбай, прижавшись спиной к стене здания, осторожно выглянул из-за угла. Как и ожидалось, ситуация тянула на небольшую катастрофу. Мадара не отстанет, пока не поймает его, даже если при этом разнесёт часть деревни.
Отдыхать надо было. Если бы не недосып, он бы никогда не согласился пойти на поводу у Хаширамы и позаимствовать ненадолго, ладно, спереть этот веер. Да ещё и засиделся за работой и не вернул также незаметно.
— Мадара! Вот ты где! — донеслось до слуха обоих. По улице шёл, радостно улыбаясь, сам Первый Хокаге — Хаширама Сенджу. Обнаружив, что его наконец заметили, он приветливо помахал рукой.
— Мадара, ты же завтра в рейд собирался? Как насчёт проверить мирные свойства твоего нового гунбая?
Бог шиноби прижимал к себе корзину с кабачками. При взгляде на них Мадара побледнел. Кабачки, после того как над ними поработали братья Сенджу, стали настоящим проклятьем не только их деревни, но и соседних, ежегодно приводя всех в трепет невиданным урожаем и заставляя изыскивать всё новые способы избавляться от них. Мадара с удовольствием оказался бы как можно дальше от этого ужаса, а ещё лучше, продолжил бы поиски Тобирамы. Посчитаться с ним за гунбай, сковородку и кабачки заодно. Но тогда это будет выглядеть как бегство, а Учиха никогда не побежит от Сенджу. Потому собрав всю силу воли Мадара остался на месте, ожидая, когда Хаширама со своим внушающим трепет грузом дойдёт до него.
Тобирама, уже собиравшийся было покинуть своё укрытие и спасать брата от Учихи, облегчённо выдохнул. По каким-то своим причинам Мадара неизменно поддавался Хашираме. Было то следствием обаяния его брата или он что-то значил для Учихи, сейчас не имело значения. Важнее то, что Хаширама не только убедил Мадару провести полевые испытания, но и дал этим время вернуть на место треклятый гунбай. А заодно можно будет в тишине подумать, что делать с засильем кабачков. Если вопрос повышения урожайности они решили быстро, то проблема контроля за урожаем оказалась слишком крепким орешком.
***
Вечер плавно переходил в ночь.
— Тобирама, опять ты про всё забыл, — в лабораторию заглянул Хаширама. — Идём ужинать. Видел бы ты, как здорово у Мадары с новым гунбаем получается управляться.
Тобирама постарался не думать об этой чугунной сковороде в руках Мадары. Если Учиха стал управляться с этим ещё лучше, чем со своим гунбаем и до сих пор не остыл, дело плохо.
Во дворе у походной кухни сидел Мадара, поглощённый каким-то делом. Оглянувшись, он бросил на Тобираму испепеляющий взгляд и вернулся к своему занятию. От кухни тянуло запахом чего-то поджаривающегося.
— А что на ужин? — нарушать покой Тобирама не хотел, но желудок в ответ на намёки на еду напомнил, что он, вообще-то, весь день ничего не ел, увлёкшись решением очередной задачи.
— Что бог послал, — мрачно буркнул Мадара, кивком указав на Хашираму, и перебросил на стол сковороду-гунбай, полную поджаристых кружочков.
На ужин бог шиноби послал кабачки.