Chapter Text
Когда Аччан наконец вышел, вид у него был задумчивый и мрачный. Он молча сел рядом с Имаи на стул для ожидания, закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди.
Имаи терпеливо ждал, стараясь ненароком не разулыбаться – недовольный Аччан всегда выглядел забавно, но терпеть не мог, когда над ним потешаются, и от этого было еще смешней.
– На мое имя заведен счет, – наконец тяжело уронил Аччан, хмуро глядя в пространство перед собой. – И на этот счет кто-то положил деньги. Прямо в тот самый день.
– Ну, здорово. Классно, – в общем-то так они все и думали, но Аччан – мастер озвучивать очевидное, да еще и с таким трагическим видом, будто и не предполагал подобного поворота. – Ну ладно, значит, можем сходить поесть в кайтен-суши? Хватит на обед-то?
Жрать хотелось зверски, они как с утра позавтракали дома, так вот уже полдня болтались: пока доберешься до Токио, пока найдешь отделение нужного банка, а самое главное – пока дождешься очереди к нужному окошку!
Аччан, правда, глянул на него искоса с отчетливой укоризной, типа, не понимал, как можно думать о еде в такой важный момент.
– Хватит. Там хватит… много на что. Очень, – добавил он со значением, – много.
– Ясно… – теперь уже и Имаи задумался, но больше о том, что сейчас будет уместней продемонстрировать Аччану: воодушевление или озабоченность. Неоднозначная ситуация, конечно. Но, учитывая бедственное положение их группы в последние недели, деньги сейчас бы очень пригодились. В конце концов, Аччан, можно сказать, их заработал собственной кровью.
– Ты не хочешь быть связан с этой непонятной Тенью? – спросил он осторожно. – Это же не столько подарок, сколько, ну… вознаграждение?
Аччан покачал головой.
– Я просто не хочу брать деньги, не зная всех условий. Тень – не человек, я понятия не имею, что она подразумевает этим подарком. Или вознаграждением. Может статься, что я окажусь должен больше, чем предполагаю, и в результате не смогу расплатиться. Или Тень потребует от меня какого-то… нематериального возмещения.
Это все звучало вполне весомо, и за прошедшие два месяца они не раз обсуждали тему получения материальных благ от потустороннего существа – и все впятером, и только вдвоем с Аччаном. Да так и не пришли к окончательному решению. Слишком мало вводных данных. Так что…
– Пойдем все-таки пообедаем? – предложил Имаи. – А там решим уже, что делать.
Аччан со вздохом кивнул и поднялся. Ну правда, на голодный желудок плохо соображается.
Эта банковская карта… Проблема была в том, что Аччан сам толком не знал, кто и по какому поводу ее подарил. Если это была такая благодарность от бога рисового поля деревни Такимидзу, с которой они очень удачно и живописно сняли проклятие, то дело одно. Аччан с ним общался и был уверен, что местный та-но ками – существо сугубо мирное и доброжелательное. Вряд ли пугало, стоящее посреди рисового поля в далекой южной деревне, ведет какую-то двойную игру и преследует далеко идущие цели.
Иное дело, если подарок по сути – от другого создания.
Имаи долго расспрашивал Аччана, пытаясь понять, кого он видел там, в междумирье, но тот и сам не понимал, только чувствовал, что это – куда более серьезное и опасное существо. Тварь Междусвета.
Аччан описывал его как Тень. Очень крупную Тень, похожую на облако с рогами.
Маленькая Эма – шестилетнее дитя Междусвета – призывала эту Тень в качестве защитника деревни. Именно эту Тень держали в плену члены банды якудза, пытавшиеся захватить Такимидзу: Аччан говорил, что в междумирье было видно, как созданное бандитами заклинание на мертвой плоти держит темную Тень в светящихся путах. Будто паук, запеленавший жертву… Вот только, вырвавшись из пут, рогатая Тень стаей хищных птиц обрушилась на деревню, и Имаи помнил последнее, что успел увидеть перед тем, как закрыл голову руками, вжимаясь в лежащее на земле тело Аччана. Он помнил, как острые клювы раздирают трех гокудо* на лоскуты в считанные секунды…
Да, с одной стороны, если подарок достался от существа с подобной силой и решимостью, стоило бы несколько раз подумать, прежде чем его принимать.
С другой стороны почему-то Имаи был уверен, что от того, станет Аччан пользоваться положенными кем-то на счет деньгами или нет, ничего не изменится.
– Счет уже заведен на твое имя. Деньги на нем лежат уже больше двух месяцев, – сказал он, быстро закинув в себя порцию наваристого рамена на свиной косточке. – Если этот рогатый тип спер их у якудза и те каким-то образом отследят, куда делись их денежки… Особой разницы в том, потратил ты их или нет, уже не будет.
Побледневший Аччан поперхнулся на его последних словах.
– Ты думаешь… это деньги якудза?
– А ты что думаешь? Откуда еще у бога или демона человеческие деньги? Он был зол на бандитов и концерн, который их подослал, так что деньги явно со счетов или якудза, или «Атарана».
По лицу Аччана можно было подумать, что его тошнит. Имаи поспешно добавил:
– Но уже два месяца прошло, а на нас никто так и не вышел. Да и вряд ли кто-то умеет отслеживать банковские переводы, особенно, если их делают потусторонние существа.
– Думаешь, это не очередное дитя Междусвета завело мне счет по приказу Тени?
Имаи в замешательстве поскреб подбородок. Так-то, конечно, звучало логично, но...
– Не, вряд ли, – сказал он наконец. – С того момента, как ты освободил Тень, и до того, как ты получил карту, прошло всего несколько часов. Ночных, причем. Даже если Тень связалась с кем-то из чувствительных к тварям Междусвета людей и дала задание завести счет… Ты же сам видел, как долго тут все делается. Пока бы счет открыли, пока бы деньги перевели… Несколько дней нужно, не меньше. Нет. Это точно дело рук кого-то из этих.
Он покрутил пальцем над головой. Почему-то ему всегда казалось, что вылезающие из Междусвета твари в обычное время живут где-то там – наверху. И оттуда просачиваются.
– У него и рук-то нет, – нервно хмыкнул Аччан, отпил пиво из своего стакана и покачал головой. – Но если это деньги якудза, то да. За два месяца они уж точно нашли бы меня, эти ребята шутить не любят. А если это деньги «Атарана», то, наверное… наверное, все не так уж и страшно.
– Почему? – с любопытством вскинул голову Имаи. Аччан дернул плечом, криво усмехаясь.
– Газеты читать надо.
– Это твоя работа, – нетерпеливо отмахнулся Имаи. – Ну чего там? Чего?
– Все прекрасно, – со слегка злорадным удовлетворением произнес Аччан, стараясь особо широко не улыбаться, но было видно, что он искренне доволен. – Вскрылись какие-то страшные финансовые махинации концерна «Атаран», президента уже арестовали, совет директоров под следствием. А вчера – новая сенсация: сразу несколько обвинений в организации убийств в префектуре Кумамото.
– Ого, – Имаи был на самом деле впечатлен. – В первый раз вижу, чтобы боги так четко работали с человеческими правоохранительными органами.
– Угу. Именно поэтому… у меня ощущение, что это не боги. Это люди.
– Думаешь, у этой Тени везде свои агенты? Чего ж его столько лет не могли освободить? Ладно, Эма еще малышка, ей бы сил не хватило. Но если детей Междусвета на самом деле много… кто-то бы мог пробраться в междумирье и отпустить заложников. А так получилось, что если бы ты не сопоставил факты из разных газет за несколько лет, если бы мы не потащились через всю страну на электричках… он бы так и сидел там. Или висел. Или чего он там делал…
Аччан несколько секунд задумчиво молчал, глядя в свою едва ли наполовину опустошенную тарелку, но потом сдался, качая головой.
– Понятия не имею, что происходит. Поэтому мне и тревожно. Все слишком… непонятно.
– Ну да… – Имаи покивал, выкладывая в миску дополнительную порцию лапши. – Ничего не понятно. Но это же и интересно.
Аччан поглядел на него с сомнением, задирая бровь, и Имаи пояснил:
– Чего тебе сейчас-то бояться? Тебе, вон, даже смерть не грозит уже.
– Только если рядом ты со своим кото.
Ну да. И эта мысль грела.
Вообще Имаи не слишком-то позволял себе зазнаваться и задирать нос. В исполнении других людей это всегда выглядело глупо и даже жалко, а он так выглядеть точно не хотел никогда. Но и отрицать свои успехи – дурацкий обычай. Имаи сам, не вычитав, не научившись по чужим примерам, создал заклинание, способное стать путеводной звездой для дитя Междусвета из царства мертвых. Ну или из междумирья, про царство мертвых все-таки было пока непонятно, сработает такой способ или нет, а поэкспериментировать, чтобы выяснить, тут бы не вышло. В любом случае. Имаи, можно сказать, вернул Аччана к жизни. Этим стоило гордиться, так что он и гордился. Было чем.
Просто… Пару лет назад, когда Юта привел в их компанию старшего брата, тот огляделся, оценил обстановку, а потом как-то во время совместной попойки подсел, интимно обнял за плечи и заявил, как он уважает Имаи. Уважает за то, что оказавшись в одной лодке с щедро одаренным свыше ребенком Междусвета, тот не завидует и не пытается его превзойти, а скромно и честно выполняет свою долю работы. И всем бы мол такую самоотверженность, смирение и преданность делу.
Имаи эта похвала, надо сказать, довольно чувствительно задела. Он даже не задумывался до сих пор о том, что рядом с Аччаном, оказывается, выглядит скромным тружеником, обслуживающим яркий талант. Он вообще никогда не считал себя человеком скромным и уж тем более – смиренным. А то, что он Аччану не завидовал… да, если честно, он никогда не хотел оказаться на месте Аччана. Было у него с самого начала подозрение, что просто так этот дар на человека не сваливается, и после прочтения книжки Йошиды Хикару и знакомства с историей маленькой Эмы Имаи в этом только убедился. Плюс… он вообще-то жил с Аччаном практически в одной комнате. И, наверное, знал о нем и всех особенностях его дара больше кого бы то ни было. Нет, Имаи ему точно не завидовал. Был рад, что человек с такими возможностями есть в его распоряжении – да. Но свое место и свой талант его устраивали более чем.
Да, Имаи прекрасно знал, что у него есть собственный талант. Может быть, он не такой эффектный, как талант Аччана, и он не умеет конденсировать в ладонях молнии или слышать, как плачут неупокоенные души. Но он умеет придумывать заклинания. Не только повторять кем-то когда-то созданные, но и складывать из звуков свои, полностью оригинальные. А еще…
В общем, ему даже не особо было нужно подтверждение от Аччана своей значимости. Но сложно спорить с тем, что это приятно. Быть единственным в своем роде – приятно. Быть одним из первых в Японии, кто в принципе занимается подобной деятельностью вне храмов – приятно. Настолько, что, отправляясь в небольшой концертный зал, где Йошида Хикару в очередной раз собирал поклонников своего творчества, Имаи даже сам не мог определиться, на что он надеется больше. На то, что идеи Йошиды окажутся завиральными, а сам он – шарлатаном или чокнутым, и можно будет унять крохотного червячка беспокойства, предчувствовавшего конкуренцию со стороны более опытного в их деле менестреля. Или все-таки на то, что Аччан признает Йошиду представителем своей породы и можно будет обогатить арсенал группы десятками новых испробованных в деле заклинаний…
Пожалуй, все-таки второе, решил Имаи, разглядывая толпу перед входом. В конце концов, они уже встретили Эму, а это означает, что детей Междусвета в Японии явно больше одного. А этот пользуется своим даром много лет и наверняка многое умеет. Даже если он фрик и популист, зарабатывающий на сенсационной славе, это еще не означает, что все его идеи не имеют под собой основания. Что уж скрывать: Имаи очень хотелось, чтобы богатая на возможности теория об управлении Междусветом оказалась правдивой. Потому что, если к Междусвету и можно подобрать ключик, то кто на это способен, если не Имаи? То, что Йошида за столько лет так и не подобрался к разгадке, его не смущало. Делу менестрелей просто не хватало свежей крови и нового таланта – типа него. Вот и все.
За входной билет на встречу пришлось заплатить, и если Имаи на радостях от свалившегося на них гипотетического богатства был готов раскошелиться, чтобы сесть в первых рядах и повнимательней разглядеть очередное дитя Междусвета, то Аччан неожиданно воспротивился и купил билеты на самые дальние места.
– Не хочу, чтобы Йошида меня заметил раньше времени, – пояснил он недоумевающему Имаи.
– Но отсюда же ничего не видно.
– Зато все слышно. Что ты там разглядывать собрался?
– Ну, может, он покажет какой-нибудь фокус? За две тысячи-то йен! Может, какого ёкая призовет… ну хоть малюсенького!
– Очень надеюсь, что нет, – мрачно отрезал Аччан и плюхнулся на свое сиденье. Ну и нудный же он иногда тип. Никакого чувства юмора.
Имаи сел рядом, сунул за щеку леденец и принялся оглядываться по сторонам. Публика тут была, конечно… предсказуемая. Все передние ряды с самыми дорогими местами заняли женщины средних лет: ухоженные, скромно, но элегантно одетые и причесанные. Некоторые из них вполголоса переговаривались друг с другом, и по случайно долетавшим до ушей Имаи обрывкам фраз было понятно, что обсуждают они дела сугубо бытовые – детей, покупки, готовку. Скукота.
По проходам болтались развязные студенты с изможденными лицами и крашеными волосами, они сбивались в кучки и о чем-то нервно и таинственно перешептывались, стреляя глазами по сторонам – этих явно больше заботил собственный имидж, чем предстоящая лекция. Они занимали середину зала вперемешку со странно выглядящими мужчинами неопределенного возраста – в нелепой, несочетаемой одежде, с неудачными стрижками и обязательно огромными очками на поллица. Ну, понятно, фрики тянутся к тем, кого считают себе подобным. Самый непредсказуемый и даже опасный тип фанатов.
И, наконец, застенчивые школьники от тринадцати лет и старше расселись по своим местам на задних рядах, вцепились в ручки кресел и в благоговейном ужасе взирали на пустующую сцену – а вот они, наверняка, были самой благодарной публикой и целевой аудиторией Йошиды. Ну, в том случае, если он все-таки искренне пытался донести свои идеи до слушателей, а не цинично наживался на падких до локальных сенсаций домохозяйках.
Появившийся на сцене человек заставил женщин моментально умолкнуть, а молодежь наконец рассесться по местам. Плеснуло аплодисментами, заскрипело в динамиках, и Имаи ненадолго вышибло из происходящего, потому что в голову ему пришла внезапная мысль. А вот этот звук… Он ведь слышал его не раз – механический, скрипучий, кажется, его издает неправильно настроенный микрофон в руках человека, который не слишком умеет с ним обращаться. Но этот звук, он, определенно интересен. А если его тоже можно использовать в заклинаниях? А если…
Он так увлекся своими размышлениями, что пропустил вступительную часть лекции и вернулся к реальности, только когда Аччан начал ерзать на сиденье рядом. Имаи решил, что его беспокоит то, о чем говорит лектор, и прилежно вслушался.
В целом, он уже раз видел Йошиду по телевизору: мужчина лет пятидесяти, ничем не примечательной внешности, разве что прическа занятная – обесцвеченные и завитые в тугие кудряшки волосы, короткие спереди, а сзади спускающиеся до плеч. И говорил он примерно то же самое, о чем писал в своей книге – про детство, про то, как стал ребенком Междусвета. Наверное, эта тема до сих пор болезненная для Аччана, но самому Имаи было скучновато опять слушать одно и то же. Поэтому он принялся по второму кругу разглядывать сидящих в зале и довольно скоро заметил одну парочку, которая выбивалась из замеченного им раньше стандарта.
Это были два парня примерно их с Аччаном лет, может, чуть старше, но явно не слишком. Они тоже заняли места на задних рядах, ровно через проход и вели себя немыслимым образом: азартно шептались, пихались и время от времени тряслись в беззвучном хохоте. Даже сидящие поблизости школьники поглядывали на них неодобрительно, но Имаи неожиданно для себя испытал легкую зависть по отношению к этим возмутителям спокойствия. Лекция их явно увлекла настолько, что они не могли дождаться ее окончания, чтобы поделиться эмоциями друг с другом.
Имаи оглянулся на Аччана: тот внимательно смотрел на сцену и вроде как слушал Йошиду, но что-то было в выражении его лица такое…
– Чего? – тихонько спросил Имаи, наклонившись к его уху. Аччан глянул искоса и медленно покачал головой.
– Ты видишь? – спросил он беззвучно и показал взглядом на сцену.
Имаи посмотрел. Йошида проникновенно трепался о разновидностях ёкаев, которых он встречал в своей жизни: практически слово в слово с книгой. И за что они заплатили по две тысячи? Лучше бы и правда сходили в кайтен-суши, а не набивали желудки копеечной лапшой в уличной забегаловке… Что он должен увидеть-то?
– Значит, это и в самом деле дух… – Аччан покачал головой. – Йошида его не замечает. А дух сидит на сцене, в кресле позади него.
Неупокоенный дух. Прямо посреди зала, полного ничего не подозревающих людей… Имаи потянулся за спрятанным во внутреннем кармане куртки «медвежьим колокольчиком» – придуманной им недавно штукой, которая умела издавать ровно два звука, зато в такой тональности, что некоторые ёкаи, услышав их, спешили убраться с дороги. На духах он ее, правда, еще не испытывал, но вот как раз и случай представился…
– Не надо, – Аччан перехватил его руку. И пояснил шепотом. – Он не агрессивен. Ничем не мешает. Просто слушает… и улыбается.
Дух. Улыбается…
Нет, все-таки немного это раздражало: то, что Имаи даже не видел возможное поле работы. С другой стороны, его работа начиналась как раз в тот момент, когда все эти духи проявляли себя, мешая людям жить. А этот… значит, бывают всем довольные духи? Которые не плачут, не жалуются, не пытаются добиться, чтобы их заметили? Это определенно что-то новенькое.
И Аччан смотрит на сцену как завороженный…
– Какой он? – спросил Имаи, ведомый остро кольнувшим любопытством. – Этот дух?
Аччан обернулся и посмотрел на него растерянно, моргнул, заливаясь неожиданным румянцем.
– Ну… он… красивый?..
Вот это да.