Work Text:
Джеку нравится рисовать. В этом занятии он находит для себя умиротворение, полную безмятежность, которой иногда очень не хватает. Это помогает ему освежить голову, избавиться от лишних, помутняющих рассудок тёмных мыслей, которые так и норовят утянуть его вниз. Написание картин – его личный способ привнести красок в свою жизнь.
Особенно Джеку нравится рисовать Джозефа. В нём он видит то невероятное существо, которое, кажется, только и создано для того, чтобы изображать его на своих холстах. Живой источник вдохновения и муза наяву, не иначе.
Только вот эта самая "муза" почти никогда не позволяет изображать себя на картинах. Джеку изредка всё же удавалось уломать его разрешить нарисовать возлюбленного, но в итоге это никогда не приводило ни к чему хорошему. В большинстве же случаев он получал безоговорочный отказ.
Иногда Джозеф неохотно мог согласиться разве что на быстрый набросок без особых деталей – отдалённый силуэт, просто для облегчения дальнейшей работы, ничего более.
Под особым табу находилось одно – Джек ни за что не должен был переносить на холст черты лица блондина.
Глядя на себя со стороны, Дезольнье постоянно вспоминал своего ушедшего близнеца, что никак не могло радовать, поэтому он запретил подробно изображать себя на картинах другого, чтобы вновь не погружаться в пучину угрызений и никому не портить настроение.
Джозеф всегда искренне восхищался картинами Джека и даже предлагал ему найти подходящую модель, если того требовали обстоятельства, хотя второй постоянно отказывался от этой затеи. Художника радует даже простое присутвие блондина рядом с собой. В такие моменты вдохновение охватывает с головой неисчерпаемым потоком, отчасти этого достаточно.
И всё же, даже не смотря на ограничение, Джеку несколько раз удавалось тайком рисовать портрет Дезольнье со всеми деталями его утончённой фигуры, тщательно пряча плод своих трудов от любопытных голубых глазах позже. Слишком рискованно, но определённо стоит того.
⎝･･⎠⍦
И вот очередной день, проходящий в мастерской художника. Джеку удалось уговорить Джозефа быть моделью для его наброска. Уговор был очень долгим и сложным, особенно учитывая то, как именно должен был позировать блондин – набросок подразумевал собой обнажённую фигуру, лишь слегка прикрытую тканью и вуалью. Слишком... Смущающе. Не то чтобы они не видели друг друга в таком виде, и всё же было в этом что-то такое, что заставляло краснеть; Джозеф до сих пор не может поверить, что действительно согласился на это, Джек точно останется в долгу перед ним.
Художник, тем временем, готовил свое рабочее место: ставил мольберт и подбирал бумагу, приносил и раскладывал все необходимые инструменты, а также искал подходящий реквизит. Дезольнье также не отставал и налил себе бокал красного вина, о, ему действительно нужно было успокоиться.
— Я нашёл для тебя вещи, о которых говорил, — протягивая руку к вздрогнувшей от неожиданности фигуре произносит Джек.
Джозеф чуть ли не давится вином, смеряя подозрительным взглядом светлую ткань и достаточно большую белоснежную полупрозрачную вуаль в руках напротив.
— Я действительно не могу отказаться от этого, верно?
Художник слегка усмехнулся:
— Возможно. Но, если ты правда так сильно этого не хочешь, то ты можешь прямо сейчас сказать "нет", но помни, что ты обещал мне, — завершает он с притворной грустью в голосе.
— О боже, ладно, давай сюда то, что принёс, только не делай такой вид, будто вот-вот заплачешь!
Блондин выхватил реквизит из рук и рассматривал, задумавшись, как именно ему следует укутаться в этом.
Глаза напротив явно загорелись; неужели ему действительно настолько нравилась эта идея для его новой картины?
— Превосходно. Вуаль тебе следует просто накинуть на себя сверху, прикрывая голову и спину, а ту ткань, что плотнее, обернуть вокруг бёдер, — Джек подошёл ближе, проводя по светлым волосам и бёдрам, как бы показывая сказанное на примере. — Свою одежду можешь оставить на стуле за ширмой. Я буду ждать тебя за мольбертом, но если потребуется помощь, ты всегда можешь позвать меня.
— ... Хорошо, я тебя понял, — слегка раздражённо произнёс Дезольнье, удаляясь.
В ожидании француза, Джек вернулся к своему рабочему месту. Как же ему не терпелось приступить к рисованию; эта идея уже давно крутилась у него в голове, и он наконец-то сможет перенести её на бумагу. Взгляд гулял по мастерской и вдруг зацепился за вазу с цветами, что стояла у окна. Свежий букет изящных белых лилий. Тут же возникла ещё одна идея - эти цветы невероятно бы подошли его блондину, хрупкость и белоснежный цвет отлично могли бы подчеркнуть невинность и красоту модели, а также лучше отобразить гармонию и покой непосредственно на картине.
Как раз к тому времени, как Джек достал букет лилий, Джозеф вернулся.
— Ты как раз вовремя. Я придумал ещё кое-что - мне нужно, чтобы ты держал этот букет, вот так, — мужчина передал цветы в руку другому, размещая крупные бутоны рядом с лицом, а длинные стебли кладя на сгибе локтя и ладони.
Отойдя на пару шагов, Джек окинул взглядом полный образ; сейчас его парень выглядел как настоящая нимфа, что трудно отвести глаз. Он настолько увлёкся рассматриванием, что не сразу заметил, как француз принёс с собой ещё и бокал вина, который теперь стоял на столике рядом с диваном.
— Во время процесса не следует шевелиться, я не думаю, что у тебя выйдет испробовать его, — задумчиво произнёс художник, указывая на бардовую жидкость.
— Я верю, что это не займёт у тебя слишком много времени. К тому же, это всего лишь набросок, ничего страшного не случится, если на миг я отвлекусь и позже моя поза станет немного другой, — Дезольнье слегка нахмурился, выдержав паузу перед тем, как продолжить.— У нас был уговор по поводу моего участия на твоих картинах, ты же не забыл?
— ... Конечно, я помню об этом. Пожалуйста, не волнуйся и встань так, как мы договаривались.
Пока Джек садился рядом с мольбертом и искал карандаш, Джозеф немного колебался. Его одежда, если это вообще можно было назвать так, едва прикрывала его тело и постоянно норовила соскользнуть.
— Мы правда не можем просто найти тебе какую нибудь модель получше? Знаешь, я даже готов заняться этим лично, если ты не хочешь тратить на это своё время
— Пожалуйста, могу я хоть раз просто нарисовать тебя? — устало спросил лондонец. — Мне не нужен никто иной для этого, насколько хорошо бы он ни выглядел. Ты тот, кто нужен мне и дарит всё необходимое вдохновение для искусства.
— Я уже слышал это, и всё же, даже так я не до конца понимаю разницу между мной и кем-то ещё. Впрочем, ладно, могу ли я хотя бы сесть? Мне бы не хотелось всё время стоять, руки ужасно затекают, знаешь ли.
Мужчина за мольбертом слегка оживился:
— Если тебе так будет удобнее, ты можешь и лечь. Всё таки для хорошего результата комфортно должно быть нам обоим, поэтому, пожалуйста, располагайся так, как тебе будет удобнее.
Разумеется, перспектива отдыха на диване привлекала куда больше, даже при условии, что придётся двигаться меньше, чтобы не усложнять работу. Когда оба мужчин наконец были готовы, Джек приступил к рисованию.
Время тянулось, процесс неспешно продвигался и на бумаге уже вырисовывался силуэт Дезольнье, который между делом понемногу потягивал своё вино из бокала.
Слишком красиво.
Слишком изящно и невероятно маняще...
Джек и сам не заметил, как в порыве этого вдохновения перешёл черту уговора и дополнял набросок деталями, делающим изображённого на листе человека узнаваемым, чертами, которые принадлежали именно Джозефу.
Он опомнился слишком поздно, чтобы этого было нельзя не заметить, сходства стали настолько явными, что каждый смог бы узнать, с кого рисовали этот эскиз.
Стирать всё ужасно не хотелось, это было бы преступлением - уничтожать такую красоту, но вместе с этим, разве не тем же преступлением было оставить всё как есть, соврав и нарушив данное им слово?
Поток мыслей прервал чужой голос:
— ... Джек? Ты вообще меня слушаешь? Что такого ты там увидел, что перестал обращать на меня внимание? — вскинув бровь, возмущался Дезольнье.
— Ничего такого. Просто я подумал, что было бы неплохо немного изменить композицию, вот и всё.
Художник встал со своего места, направляяюсь к дивану. План был прост: нужно всего лишь отвлечь, может быть, довести до того, чтобы француз немного вспылил и сам отказался от продолжения; что угодно - главное, чтобы он потерял интерес к холсту.
— Пожалуйста, сделай руку немного выше, вот так, — слегка подталкивал лондонец. — Цветы также можно приподнести ближе к себе. Что касается твоего взгляда, смотри чуть правее.
На последних словах Джек мягко обхватил руками лицо Джозефа, поворачивая в нужную сторону и вглядываясь в голубые глаза. Под его пальцами на щеке остался небольшой тёмный след - кажется, он немного испачкался грифелем карандаша. До чего же иронично было запятнать собой кого-то столь светлого, в данный момент олицетворяющего чистоту и невинность, даже если случайно. Достав платок из кармана своих одежд, он принялся оттирать пятно с кожи, осторожно проводя тканью по щеке. Невольно их лица становились ближе друг к другу, и в воздухе всё отчётливее витал запах алкоголя.
— Как много времени тебе ещё потребуется? Я начинаю уставать, а мой бокал уже почти пуст.
— Ты знаешь, кажется, я тоже немного утомился. Думаю, мы вполне могли бы закончить на этом. И прости за это, — тихо ответил художник, имея в виду помарку и убирая платок обратно.
Он пытался скрыть свою небольшую нервозность из-за наброска и решил допить остаток вина, чтобы отвлечься.
— Замечательно! Тогда дай мне взглянуть на то, что стоило всех этих уговоров и моего стыда.
Джозеф не успел даже встать, как рухнул обратно на диван под напором прильнувшего к нему Джека. От неожиданности лазурные глаза широко раскрылись, уставившись на человека напротив. Блондин тут же почувствовал отчётливый вкус алкоголя на языке - этот дурак даже не удосужился проглотить выпитое, прежде чем лезть целоваться!
Бардовые капли растекались по коже, пока двое углубляли поцелуй и исследовали друг друга. Воздуха начало не хватать, и француз крепко схватил другого, отталкивая от себя, пока тот наконец не отпрянул.
Сквозь тяжёлое дыхание слышались возмущённые, но тихие ругательства. Кажется, на французском? Как мило, что он решил сменить язык для этого.
— Что на тебя нашло? Мало мне проблем, так теперь ещё и отмываться от липкости. Знаешь, возможно я начинаю жалеть, что принёс вино сюда - и кто из нас двоих действительно теперь не умеет с ним обращаться? Как расточительно...
— Извини, это было спонтанно, — виновато произнёс Джек, садясь рядом и наклоняясь ближе к дорожкам алкоголя на теле Джозефа.
— Это ещё что за прилив нежности? — Дезольнье вздрогнул, почувствовав язык на своей коже.
Казалось, художник не обращал внимания на возмущения, продолжая медленно слизывать вино со светлой кожи, изредка покусывая и спускаясь ниже, пока человек под ним полностью не растаял от неожиданной ласки.
⎝･･⎠⍦
Ближе к вечеру растрёпанный француз мирно спал на диване. Прежде чем оставить его наедине со своими грëзами, Джек напоследок поцеловал его ещё пару раз, едва касаясь губами слегка нахмуренного лица.
Ему нужно успеть закончить ещё одно дело, пока его "муза" предалась сну. Вернувшись к мольберту, он решил сделать ещё один быстрый набросок с уже готового, а старый спрятать подальше, чтобы не разочаровать блондина излишней схожестью.
Как раз к тому моменту, как Дезольнье начал просыпаться, художник уже закончил и подменил листы, замечая, как за ним наблюдают слегка приоткрытые голубые глаза.
— Как спалось?
— Даже отдохнув, я чувствую себя ужасно уставшим. Знаешь, ты явно перестарался, ни с того ни с сего проявляя ко мне столько внимания, когда я просто хотел посмотреть на то, что у тебя получилось, — уставший голос с ноткой капризности явно выдавал его лёгкое раздражение.
— Извини. Если хочешь, ты можешь взглянуть на результат сейчас.
Джозеф потянулся и аккуратно встал с дивана, медленно направляясь к мольберту, придерживая рукой сползающую с бёдер ткань. Поравнявшись с Джеком, он наконец взглянул на грубый набросок - именно такой, как они и договаривались, без лишних деталей и явных черт определённого человека.
— Прекрасно, как и всегда. Должен признать, идея действительно была неплохой, ты хорошо постарался, — сонно пробормотал блондин, оставляя лёгкий поцелуй на пепельной макушке.
— Не без твоей помощи. Я рад, что ты согласился помочь мне воплотить эту идею.
Художник приобнял стоящего рядом партнёра, отвечая на его ласку.
— Также хочу поблагодарить тебя за то, что сдерживаешь наше обещание, это правда важно для меня и я ценю это, — слабо улыбнувшись произнёс француз, обняв в ответ.
Джозефу необязательно знать, что это не так. Джек понимает, что грубо нарушил обещание, данное между ними, и полностью осознаёт свою вину, но ничего не может с этим поделать; пусть этот маленький грех станет ещё одним скелетом в его и без того полном шкафу.