Chapter Text
Он помнит обжигающее пламя, которое сжигает его. Он помнит боль. Он помнит отчаянный, посмертный крик матери, прежде чем пламя добралось и до неё. Он помнит последние несколько секунд своей короткой, ему было только восемнадцать лет, жизни.
У него было так много амбиций, так много желаний, которые он так и не смог исполнить. Он смог исполнить только одно, наверное, самое важное желание, которое у него когда-либо было: обезглавить отца и плевать, что он всё же голову не отправил братцу.
О, как же он ненавидел Каллисто. Из-за него, плевать, что от пламени, он умер, из-за него мама часто проливала слёзы, потому что он никак не мог сдохнуть. Он ненавидел его жгучей ненавистью, которая текла по его венам с самого детства.
Он ещё и боялся его, памятуя о том, как это чудовище в десять, ему вроде столько было, лет убило целого медведя и принесло ему, маленькому ребенку, на день рождение в качестве подарка.
Если бы у него был второй шанс, то Эраст убил бы его, прикончил бы своими руками, но увы. Плохое здоровье, из-за которого ему мало, что было дозволено. Если бы у него был второй шанс, то Эраст бы уничтожил его репутацию и Каллисто никто не стал бы поддерживать, совсем никто. Будь у Эраста второй шанс, то он бы приручил это чудовище и сделал ручным.
Если бы у него был второй шанс, то он обязательно бы отомстил.
Эраст ненавидел темноту. Она окружала его, хватала своими липкими ручищами, затаскивала на самое дно, затаскивала туда, откуда нет выхода.
Он умер, умер, умер. Умер от драконьего пламени, был сожжён заживо. Так почему сейчас он дышит, чувствует нестерпимую боль от ожогов, чувствует липкие ручища темноты, которые обволакивают его тело, чувствует, как его когда-то мерно стучащее сердце замедляется?
Это явно не загробное царство, оно не должно так выглядеть. Не должно, не должно. Загробное царство, если верить словам матушки, должно быть светлым и для грешников, и для верующих. То, где Эраст оказался, явно не то место, где оказываются мертвые.
Тьма обнимает его, шепчет ехидные словечки на ухо, дразнит, презирает его. Ему от этого тошно, от этого хочет выблевать свои внутренности.
Эраст не понимает тьму. Она же всё липнет к нему и липнет, ему кажется, что она даже проникает под кожу, начиная течь по венам. Его переполняет злоба, ненависть.
Тьма нашёптывает ему на ухо слова о мести, о жёсткой и кровавой мести, о сердце дражайшего братца на блюдце с золотой каймой, об аристократах, преклоняющих перед ним колено, о довольной матери.
И Эраст внимает шепоту. Тьма проникает глубже в него, глубже в его сознание, сворачиваясь маленьким тёмным комком. Тьма находит пристанище.
Начинает светать. Эраст не замечает этого до того момента, как становится до рези в глазах светло. Глаза болят от яркого света. Когда он привыкает к яркости он видит перед собой маленького себя, ещё не познавшего вкуса огня или крови, ещё не познавшего желания мести.
Что же, Эраст позволить ему вкусить это, а после.. тьма мурлычет в его голове, заглушая остальные мысли. А после он поглотит его, сожрёт все косточки и мысли и займёт свое тело.