Work Text:
— Мне одному кажется, что это так себе затея? — сорвалось с языка Тео.
— Ой, да расслабься ты, — Джемма пихнула мужчину в плечо, пока они все шли цепочкой спускаясь все ниже по тропе.
— Ты не замечаешь, как меняется воздух?! Он же буквально становится гуще и тяжелее. — Тео всплеснул руками. — Или твои легкие так атрофировались, что не чувствуешь уже?
— Детка, у твоей принцессы какие-то проблемы? — Махелона шел перед Тео и чуть повернул голову, кидая взгляд на Джемму позади и замедляя шаг.
— Все хорошо, детка, мы флиртуем! — девушка оскалилась в улыбке и показала большой палец.
Махелона комично сощурил глаза, однако отвернулся и направился дальше, продавливая тяжелыми ботинками мягкую мшистую почву. Купер был прав, воздух менялся, неуловимо и в то же время ощутимо, тяжелея и оседая болотной сладостью на языке. Тонкой липкой пленкой прилипала влажность к открытой коже, а в нос ударяли попеременно запахи разложения, цветения, стоячей воды и что-то неожиданно тяжелое и приторное, как жидкий мед.
— Мы вообще в ту сторону идем? — Норман выглядывал из-за плеча Джеммы, разделяя их с Сайласом. Не дай боже им идти друг за другом.
— Так это ты составлял маршрут, я просто веду нас по твоей карте, — след от ботинка Кэла остался примятым крошечным озером, погруженным в сырость мха. Почва местами доходила до состояния болота. — Нам ещё метров четыреста до “храмового комплекса”, или как это здесь называется, короче, там должны быть люди и брусчатая дорога.
— Хорошо, — парень выдохнул, едва ли с удовольствием отмечая, что ещё в офисе Сайлас был прав. Им стоило выбрать путь, занимающий на полчаса больше, но с более приемлемой тропой. Его кроссовки успели вымокнуть, от чего зябли пальцы, при общей внешней духоте.
— Это вообще удивительно не похоже на проклятое место, мы точно там? — Джемма тоже включилась в разговор. — Не должно быть, типа, тихо? Ни души. А это ритмичное стрекотание только бесит.
— Выдохни, детка, ты скоро привыкнешь. Кроме того, я уже вижу… как их правильно, Норман? Тораи? Тори?
— Тории. Это как бы два слова, но вместе, не заморачивайтесь.
— Когда ты успел освоить японский? — съязвил Сайлас.
— Так, между делом, не то что освоить… Да ты сам изучал перед командировкой! Я видел!
Джемма и Кэл прыснули от смеха. Не часто Норман так явно защищается, но каждый раз это кошмарно смешно.
— Можно подумать, вы не озаботились тем, чтобы пройти базовый курс? — Голос Тео повис в тишине…
За разговорами они вышли к храму откуда-то сбоку, почти параллельно нормальной каменной тропе, уходившей все выше. Тоже поросшей мхом, но видно, что цивилизованной, а не похожей на зарождающуюся топь. У входа было две статуи уродливых существ, ни то собак, ни то росомах, с разрисованными пастями.
Пуст храм не был. На энгава – деревянной террасе за внешними стенами здания, как объяснил Норман – их уже ждала молодая девушка в обычной европейской одежде. Не совсем то, что они ожидали увидеть. Более того, уже шагнув на ступени и готовясь заговорить по-японски, Тео был весьма поражен, услышав хоть и с акцентом, но четкую и ясную английскую речь.
— Добрый день, господа! Вы добрались быстрее, чем мы думали. Меня зовут Кимико Оиси, приятно познакомится.
— Я — Теодор Купер, это мои коллеги: Джемма, Кэл, Норман и Сайлас, со мной вы связывались в прошлом месяце, по поводу.., — молодой человек глянул за спину девушки, сквозь приоткрытые фусума.
— Да, не будем задерживаться, прошу.
Девушка подождала, пока группа людей поднимется по лестнице, и дала ценное замечание. “В храме обувь нужно будет снять.” Как выяснилось, и сырые носки тоже, чтобы не дай боже не испортить рисунок на древесине, нанесенный ещё 100 лет назад, во время реконструкции.
В самом храме места было ужасно мало, они вшестером занимали треть площади прямоугольного помещения. Перед алтарем, на вышитой узорами подушке сидела пожилая женщина с закрытыми глазами и внимательно прислушивалась.
— Саяко-сан, – обратилась девушка, — приехали иностранные исследователи, помните, мы обсуждали это.
Женщина кивнула, не открывая глаз, но тут же повернула голову и кивнула уже в сторону Джеммы.
— Это точно исследователи? Они же все до одного носят проклятия. Ты, – Саяко щелкнула пальцами в сторону Махелоны. — Ты проклятие для другого, но это не плохо пока, не плохо, — она кивнула сама себе и запустила руку в правый рукав, выудив что-то бурое, толщиной с два пальца, похожее на спрессованный порошок, обернутое в бумажку с закорючками. — Вот, пусть отдаст тому другому, так проклятие будет легче переносить.
Кимико любезно переводила, не упуская ни слова. Тем временем Саяко повернулась к Джемме и издала странный, будто крякающий звук, когда ее рот изогнулся в кривой ухмылке:
— Для тебя у меня ничего нет, дорогая, ты прекрасно справляешься, но не будь всегда как шторм, искупайся в заливе и возьми первый камень со дна. Ты узнаешь его, как только увидишь. А ты, ты будь осторожен. Ты хорошенький, на моего брата похож. Тот тоже ходил в чужие сны, пока мог.
Тео почувствовал мурашки на затылке, но не подал виду, тихо прошептав, что все понял.
Из всех, терпение неожиданно кончилось у Сайласа.
— Мы что, на групповом сеансе психосенсорной терапии? Когда перейдем ближе к делу?
Женщина только нахмурилась и прошептала что-то на ухо Кимико и та кивнула.
— Саяко-сан просит прощения за вторжение в личное, но ей нужно было и вам показать, что их таланты с господином Купером имеют родственную природу. Я провожу вас в место отдыха, все же путь в гору был долгий.
Сайлас первый намеревался сделать шаг прочь, но Кимико придержала его за плечо.
— Останьтесь, пожалуйста. Вы и господин… Норман? – она неуверенно глянула на парня в очках, — я вернусь через минуту.
Кэл забрал рюкзаки коллег и вышел первым, Джемма, пропуская Тео вперед, щурила глаза, переводя пристальный взгляд с бабки на Нормана, потом на Доу и снова на бабку, но вышла, так ничего и не сказав.
Кимико и остальные покинули помещение и фусума закрылись, их тени становились бледнее, но было слышно, как девушка передала троих иностранцев кому-то ещё, а сама спешила вернуться. Норман за эту минуту успел осмотреть внимательнее саму комнату. Видно было части, которые по какой-то причине не подверглись реконструкции, он хотел было попробовать свои навыки, чтобы спросить почему так, но тут уже вернулась Оиси.
— Так, можете присесть пока.
Сама она тоже присела подле госпожи Саяко, а та хмуро не смотрела на них. Что почему-то ужасно бесило Доу.
— У нас тоже есть такие как ты, правда мальчики ужасная редкость. Ты молодец, не прячешься, хорошо воспитан. Но не беги от себя. Вас не так много и лучше дать себе шанс жить, чем не давать. Советую спуститься с горы через три дня и следовать за птичкой с золотыми перьями, она кое-что тебе принесет, — женщина выдохнула. — Теперь ты. Так много в твоей голове сомнений, а в сердце... Чья это пустота?
Норман только открыл рот, чтобы возразить, как женщина продолжила.
— Сестре была отдана другая часть, но ты хорошо справился с горем, а эта.., — женщина замолчала удивленно вскинув брови. — Ах, вот оно что! Так вы двое ничего не закончили. — Саяко хлопнула кулаком по ладони, – вот что с вами не так, я вижу, но не могу понять, мешали ваши любопытные друзья. И что, так и будете ничего не делать? Нельзя прерывать ритуал работающий на крови, вы же умные мальчики и знаете правила.
Женщина вопросительно не смотрела на них. Оба молодых человека догадывались о чем речь, но делали вид, что нет, пока она снова не заговорила.
— Что такого случилось в водах Франции? Нет. Испании. Или вы… Вы не имели в виду последнюю часть. Только ту, что нужна была для вашей… Работы. Теперь ясно.
Саяко покачала головой, что-то шепнула Кимико и та быстро поднялась и отошла к маленькому ящику у алтаря. Вернулась уже с резной деревянной шкатулкой, с потертым боком и дном.
— Вот, — она протянула шкатулку и Норман принял ее, не открывая. — Завершите ритуал здесь, и ты, — она указала пальцем на Номана, – ты начнешь лучше спать и получишь ответы, которые не дает твой бог. А ты… Можешь после не искать птицу. Не будет от нее столько пользы.
Сайлас раздраженно поднялся и покинул комнату, а Норман, он повертел шкатулку и все же открыл. Внутри, завернутые в бумагу с письменами, были три пиалы из меди.
***
В хозяйственной постройке на пятерых им дали комнату в 12 татами, что было очень скромно, учитывая не японские габариты людей, но что есть, как говорится. Футоны и одеяла с подушками помогли принести Махелона и Доу, тем временем Джемма как раз шла из горячего источника, который располагался чуть ниже по склону. Осмотреть территорию и привести себя в порядок было хорошей идеей.
На ужин было много местных овощей, рыба и странного вида овощи в мисках. Купер и Эшли практиковали чужой язык и спрашивали у Кимико о правильности произношения, когда Кэл все пытался уловить разницу, знатно веселя Джемму.
— Цукимино, цукимоно, какая разница, если это вкусно.
— Большая! – ответ был хором. – Цукемоно, это раз, что-то вроде консервированных овощей, если по-нашему. Два, если ты захочешь ещё, то должен суметь попросить, – тон Теодора был до комичного важным.
— Так, Кимико-сан, что конкретно не так с главным святилищем? И почему никто из местных не приехал вам помочь? И когда мы сможем пойти осмотреть его?
Эшли отложил палочки на подставку и заваливал девушку вопросами. Лицо его было спокойным, но взгляд будто искал за что зацепиться, пока не упал на жемчужный браслет на чужой руке.
— Все не так просто. Наш храм, хоть и очень древний, и получает государственное обеспечение плюс пожертвования, не так широко известен, да и мало кто хочет подниматься на “проклятую” гору не из праздного любопытства. Наши коллеги четко обозначили свою позицию, что с пропажей жриц и “сокровища” мы должны разобраться сами.
— А разве Саяко ваша, она не жрица? Или типа того? – Роген цедила чай, казавшийся ей слишком горьким, но не хотела же она казаться невежей.
— Нет, как раз в этом и специфика этого храма. В нашем регионе, у пролива Цугару, есть свои, как бы сказать, шаманы, как ваш коллега – господин Купер. Как правило это женщины потерявшие зрение, но только их учат смотреть глубже. Однако с самим божеством из святилища взаимодействия нет. Жрицы же нужны для церемониалов, они помогают проводить ритуалы и сопровождают монахов, но последний покинул храм ещё двадцать лет назад, с тех пор все обязанности были на жрицах. А потом пропало зеркало.
Кимико будто истратила весь свой воздух и осела, ее фигура казалась еще меньше.
— И жрицы тоже начали пропадать, правильно? – Мягко уточнил Норман.
— Не совсем. Дело в том, что сначала у них сильно портился сон, мы думали дело внутри, просили Саяко помочь, но та говорила, что дело в чем-то ином. А потом жрицы испарялись из своих одежд и.., – Кимико не могла справится с эмоциями, ее слегка потряхивало, и начало капать из глаз.
— Поэтому ты в обычной одежде. Вы думаете дело в ней? — Кэл тяжело вздохнул.
— Вряд ли, конечно, — Кимико вытерла глаза рукавом. — Но прошу вас, разберитесь, пожалуйста.
Как только оставшаяся пока жрица покинула скромную комнату, отведенную европейцам, Махелона тяжело вздохнул.
— Напомните мне больше не соглашаться в отпуск брать работу, даже несмотря на то что я нахожусь рядом. Что мы тут вообще сможем сделать? Норман, ты успел покопаться в местной культуре? Какой-нибудь странный культ или может внезапные повторяющиеся исчезновения? Хоть что-нибудь.
— Вы заметили, — неожиданно подал голос Доу. — Она ни на один вопрос не ответила.
— У нее стресс, конечно она не ответила сразу. Кстати говоря! Что вам сказала та бабка? — Джемма перевела взгляд с Доу на Эшли. — Норман, я знаю, ты хороший мальчик и не станешь утаи.., — Норман, не дожидаясь когда Джемма закончит говорить, вышел прочь.
— …вать. — То, как высоко подпрыгнули удивленные брови Роген, нужно было просто видеть.
Ночь в горах продолжала быть душной, но не так плотно лип воздух как днем. Дышать все еще было чуть тяжелее, возможно и из-за разряженности. Норман вышел, пытаясь сориентироваться в какой стороне находится комната Кимико. Думал сначала зайти к ней. Но это может подождать утра, в отличии от зала, где принимала их госпожа Саяко. Очевидно там было пусто. Фусума с шуршанием закрылись и Эшли остался в замкнутой полутьме. Все чаще его отправляли одного сначала собрать информацию, а потом уже высылали оперативную группу. По счастливой случайности, оперативная группа уже была здесь, и времени узнать побольше у него почти не оставалось. Поэтому он здесь. То, что заинтересовало его еще днем – часть зала, что осталась нетронутой руками реконструкторов.
Сначала он подумал, что дело в культурной ценности. Однако всмотревшись в браслет Кимико, ему стало любопытно проверить одну теорию. Что-то явно не сходилось, и, пройдя ближе к нетронутому столбу, он легонечко поскреб по древесине, поддевая у стыка со стеной тонкую, как паутина, светящуюся серебром нить. У противоположной стены, куда уходила нить, стоило только потянуть, как под бумажным слоем что-то вздулось. Эшли подошел ближе, потянул ещё, и порвав бумагу, со странным чавкающим звуком свешиваясь все больше к полу, потянулась жемчужная нить.
Норман обошел комнату, нить все тянулась. Открыл фусума, противоположные тем, в которые вошел и вышел осмотреть стену, из которой вываливался жемчуг. Ничего. Обычная стена. Молодой человек и пощупал ее, и постучал – вообще ничего странного. Странно только, что звук от выпадания жемчуга все не стихал.
Вернувшись, Норман не совсем понял что произошло – так резко это случилось. Из-за алтаря на него пристально глядело нечто эфемерное, с дикими но грустными глазами, оно смотрело на незваного гостя не отводя взгляд, но руками безуспешно пыталось собрать жемчуг, но тот, проваливаясь сквозь пальцы, окрашивался бурым и отрывал от рук бесплотного нечта кусочки окровавленной плоти. Воздух загустел сильнее чем днем, и несмотря на доступ к свежему воздуху, Эшли начало страшно мутить, как будто поднялось давление и он отравился разом всем. Оседая на деревянный пол с плывущим от непонятной сырости в глазах взглядом, парень уловил запах соли, гниющего мяса и брожения.
В наступающем обмороке, Норману казалось, что он снова в Испании, а чья-то холодная холодная рука снова проверяет его пульс.