Work Text:
Шунсуй уверен, что встреться они в иных условиях, непременно бы станцевали.
Он держит Приму за подбородок, разглядывая лицо, и ощущает неприятный холодок расползающийся по спине от того, насколько черты чужие напоминали собственные. А тому, как будто бы, всё равно: глаза затянуты инеем безразличия.
Тоска.
Духовная энергия сдавливает плечи, но после старика Ямы это пустяк. Его энергия мутная, как вода в грязном ручье, она кусает за пальцы, дикая и непокорная. Неприятная шутка от Соске — ожившее отражение в зеркале, Айзен никогда ничего не подстраивал бессмысленно, бережно подготавливая идеальную иллюзию вместо неудобной реальности. Значит, просто еще одна судьбоносная встреча где-то в бескрайней пустыне между мирами. Извилистая дорожка жизненного пути Соске такими полнилась.
Просто убить было бы слишком легко, думает Шунсуй, когда чужая ладонь ложится поверх запястья. Его бы допросить, его бы на прозекторский стол Маюри, его бы разорвать, да по ветру пустить. Или продолжать разглядывать упрямо, чтобы понять, кто на кого сильнее похож.
Пальцем Шунсуй приглаживает бородку.
— А теперь сидеть.
На секунду под холодом во взгляде мелькает бледный свет заинтересованности.
— А не то — что?
Добить необходимо, он силен, твердит разум, но Кьораку слишком увяз в этой иллюзии и не имеет желания покидать ее.
— Не то, дай подумать, — Кьораку морщится мученически. — Разделишь участь с товарищами, конечно.
— Пускай.
Старк крепче сжимает его за руку, но сил после боя у него осталось немного. Соске никого не предавал, считает Шунсуй, он просто (снова) переоценил чужие способности, к работе в команде склонен никогда не был. Шунсуй помнит, что волки Примы взрываются, может, тот сумел припасти за шиворотом последнего?
Старк опадает на колени и вздыхает с такой тяжестью, что земля под ногами прогибается.
— Мы все там будем, правда? Пепел на адском ветру.
Кьораку вдруг становится труднее принимать окончательные решения. Порвать голыми руками не сможет, но меч, вот он, за поясом.
— Я бы позвал тебя пропустить рюмочку-другую, но, боюсь, обстоятельства не те.
Грустная ухмылка гаснет на губах, едва возникнув.
— Ты очень красив, шинигами, — волк щурится, и что-то в Кьораку напрягается, словно предчувствие. — Прямо как я.
Не дождавшись ответа, Старк рассыпается под ногами, и всё, что остается у Кьораку в руках, — нижняя челюсть зверя.