Work Text:
В поздний час здание Вэйстар похоже на заброшенный космический корабль: в коридорах пусто, бо́льшая половина офисов, а то и целые этажи, погружены в темноту, и только автоматы с кофе и снеками приманивают меланхоличной подсветкой заработавшихся сотрудников. Ближе к девяти уходят самые стойкие: Кендалл слышит, как закрываются стеклянные двери, удаляются негромкие голоса. Кто-то обсуждает, куда пойти на ужин, другой (женский) голос встревожено спрашивает невидимого собеседника, погулял ли Роберт с Мими и принял ли витамины. Мягкий звонок лифта, и вновь воцаряется тишина.
Кендалл остается и после девяти. Приглушенное освещение, огни города где-то внизу и мерцание монитора должны настраивать на продуктивный лад. У него ведь много дел. По крайней мере, в этом легче всего себя убедить и звучит не так жалко. Кендалл покачивается на стуле, без особой цели листает ленту новостей в телефоне. Не глядя тянется за кофе и недовольно вздыхает — пальцы обхватывают пустой стакан. Достаточно сбросить сообщение Джесс, и кофе будет у него на столе, но вместо этого Кендалл поднимается и идет в соседний кабинет.
Джесс полулежит на диване, опираясь спиной о кожаную подушку, и явно не ожидает его появления. Это приводит ее в замешательство. Она выпрямляется, убирает ноги с дивана и говорит вопросительно: «Кендалл», словно заранее готовится к чему-то плохому. Цепким взглядом Кендалл подмечает детали ее вечера: коробка с теплым салатом на столе, высокий стакан, от которого тянется ягодный аромат. На экране телефона что-то похожее на обзор косметики или еще какая ерунда. Рядом с диваном — пара туфель. Джесс принимается возить обтянутой прозрачным нейлоном ступней по полу в поисках своих кельвинкляйновских каблуков. То, что Кендалл ее вот так застукал, ее заметно нервирует. Все это не занимает и минуты, но Кендалл успевает заметить, что ногти на ее ногах покрыты бордовым лаком. К тому же. Выпирающие косточки на щиколотках и костлявые колени смотрятся как-то особенно откровенно, и от этого голос Кендалла делается строгим, когда он спрашивает: «Джесс, у нас еще остался кофе?» Она, наконец в туфлях, ставшая сразу выше, уверенней, но все так же вечно готовая сорваться с места, будто кролик в свете фар, отвечает: «Сейчас приготовлю».
Тем временем девушка на видео переходит к наклеиванию золотистых звездочек на скулы, и Джесс торопится объяснить: «Это для Софи». Кендалл удивленно хмыкает. Для Софи? «Ты попросил выбрать для нее подарок, Софи написала, что хочет набор косметики, и теперь мы обсуждаем, какой лучше». Вот в чем дело. Его ассистентка и его дочь переписываются о косметике. О всяких девчоночьих побрякушках. О чем-то таком, где он совершенно теряется и не понимает ни черта. Кендалл чувствует себя уязвленным. «Не рановато ли Софи покупать эту хрень?» — получается грубо, хоть Кендалл и не хочет быть козлом. Джесс смотрит на него тем самым взглядом, который обычно означает «Вообще-то это твое задание», и Кендалл сдает назад. Софи подросток, иногда он об этом забывает.
Джесс подходит к кофемашине, чтобы наполнить для него кружку. Кендалл усаживается на диван и, возможно, это создаст дополнительную неловкость — они вдвоем после окончания рабочего дня, и по-хорошему нужно бы отпустить ее домой, но кофе уже рядом с ним, а Джесс аккуратно перетаскивает поздний ужин на свою половину стола. Интересно, у нее есть парень? Кто-то, кто готов встречать ее после работы или писать сообщения в духе «Ты где? Мы заказали столик на восемь». На памяти Кендалла Джесс попросила об отгуле лишь однажды, когда ее сестра попала в больницу и той пришлось сидеть с маленькими племянниками. Весь день они перезванивались по видеосвязи под детский писк и смех. За плечом Джесс то и дело появлялись пухлые мордашки, и разговор о документах в такие минуты грозил превратиться в хаос.
В своей голове он зачем-то снова возвращается к теме парня. Гипотетического парня. Некой абстрактной идее — чему-то такому, что не имеет отчетливых очертаний, лишь набор характеристик. Скорее всего, он из местных: вряд ли у Джесс есть время крутить романы на стороне. Кто-то из этих менеджеров, взвинченных, заправленных под завязку кофеином, с вечным пакетиком кокса в кармане и голодными глазами — до денег, повышений и женщин. Впрочем, она слишком хороша для вэйстаровских мудаков. Странно, что его вообще это заботит. Джесс не умеет читать мысли, но Кендалл на всякий случай покашливает и отодвигается подальше. От ее коленей, от края серой узкой юбки, от забранных кверху прядей, похожих на маленькие штопоры. Кендалл представляет, как говорит Джесс, что ее волосы красивые, потому что похожи на забавные такие штопоры, и то, как при этом испуганно и удивленно расширятся ее глаза — до кролика дошло, что удав обратил на него внимание. Будет жутко неудобно. Наверное.
Совместными усилиями они в итоге выбирают что-то для Софи. После пяти минут видео у Кендалла начинает рябить в глазах, и он готов согласиться на что угодно, поэтому Джесс остается только оформить заказ, и теперь рабочий день точно окончен. Причин сидеть и тянуть время не остается. Кендалл предлагает Джесс поехать в его машине. Как обычно. Какая разница, она просто выйдет на своей улице. Он помнит, где она живет, а важные звонки никто не отменял. Джесс не протестует.
И после, когда они сидят в темном салоне, оба сзади водителя, словно парочка, взявшая такси после ресторана, Кендалл расслабляется. Потому что это чертовски хорошо: ехать по вечерним, горящим габаритными огнями улицам, и чтобы рядом была Джесс. Он думает об этом недолго, на очередном светофоре, пока красный не сменится зеленым, а потом рассеянно следит за проносящимися мимо машинами, и, кажется, Джесс воспользовалась парфюмом. Кендалл предпочитает сделать вывод, что где-то там, в недоступном для него джесс-мире, ее все-таки ждет парень.
Лишние движения в сочетании с мягким поворотом дают в сумме случайное столкновение локтей и коленей. Корпоративный, застегнутый на все пуговицы эрзац близости, как будто они попали в гребаную викторианскую эпоху. Кендалл сдержанно извиняется, но успевает запомнить тепло ее кожи и хрупкость под рукавом пиджака. Рядом с ней в замкнутом пространстве он чувствует себя неуклюжим и огромным. Никакой абстракции — сплошные углы и желание ослабить галстук.
Перед тем, как выйти из машины, Джесс дотрагивается до его предплечья — она часто так делает, если хочет поддержать. Она в принципе часто так делает. Спасибо. Хорошего вечера. Спокойной ночи. Набор бессмысленных слов. Нарушивший их уединение городской шум через открытую дверь. Джесс — в одной руке сумка, в другой телефон, — вот-вот вольется в поток прохожих; коротко улыбается и поднимает ладонь: до встречи. Не хватало еще провожать взглядом — Кендалл сосредоточенно смотрит перед собой, а Джесс исчезает за стеклами машины.
Аромат ее духов держится и спустя пару кварталов. Кендалл откидывается на спинку сиденья, закрывает глаза. Завтра он снова увидит ее: по-утреннему настороженную, в совершенстве овладевшую искусством быстро ходить на неудобных каблуках. С переполненным сообщениями телефоном и списком дел на день. Джесс-рядом-с-ним, к которой он — возможно, слишком — привык. Такая Джесс ни на секунду не даст понять, что помнит, как они пили кофе в пустом офисе и как ехали в машине, сидя слишком близко для людей, которые даже не пытаются заговорить друг с другом.
Кендалл опускает стекло, пусть в салоне похозяйничает прохладный ветер, и когда водитель паркуется у его дома, аромат духов Джесс испаряется полностью.