Work Text:
— Бонни, ты не можешь получить подарок на Рождество, — с трепетным терпением мать пыталась заглянуть в светлые глаза дочери.
— Почему так? Почему все получат свой подарок… Я хотела бы совсем немного, — со слезами на глазах пролепетала малышка, — Просто так нечестно…
— Это вовсе не так плохо. Мы можем подарить тебе всё, что ты захочешь на какой-то другой праздник или на твой день рождения, — ответила мать, поглаживая Бонни по голове.
— Но я хочу на Рождество, — хныкала девочка, — Не от вас, я хочу подарок от Санты… Как все, как кузины Кэролайн и Альнет, как другие дети. Ты понимаешь, мамочка…
— Нет, Бонни. В нашем доме никто не будет праздновать Рождество, ты прекрасно знаешь это, — мать странно отдёрнула руку от девочки и резко поднялась на ноги, её голос стал громким и твёрдым, — Это не праздник. Это не радость, Бонни. Прекрати просить нас о подарках. И нет, ты не выйдешь на улицу.
Женщина вышла из комнаты, оставив деревянную дверцу чуть приоткрытой. Она не желала слушать глупые возражения девочки, и уж тем более, весь вечер слышать её тихий плач.
Она любила свою дочь. Но, по-прежнему, не умела правильно выражать это. Нередко она игнорировала, а иногда и вовсе забывала о такой функции, как «любить ребёнка».
Могло показаться, что в её голове было слишком много маленьких детей, и когда она лелеяла тех, напрочь забывала об одинокой Бонни. Быть может, так она желала показать тёплые чувства, когда недобровольно тащила девочку в парки и музеи, или приобретала то, в чём Бонни вовсе не нуждалась.
Малышка Бонни сидела на краю своей кроватки и смотрела вниз, на свои дрожащие коленки. Мягкая ткань бархатного платьица впитывала солёные капельки воды, стекающие по розовым щекам девочки. В который раз в Сочельник её так бессовестно оставляют без подарка. И снова она встречает Рождество совсем одна в своей комнатке, без детской радости в глазах и счастливой улыбки, без чувства чего-то до боли приятного на душе, без ароматов многочисленных блюд на столе, без санок, скользящих по снегу, без игр вместе со всей детворой во дворе, и без фейеверков, и без ёлки…
Родители не желают даже купить мешочек конфет для праздника в магазине и положить на подоконник у кровати девочки. Они, увенчанные сырой тоской, самонаправленно утопившие все радости во тьме, отчаянно пытаются приучить дочь к одному лишь самому главному понятию: «Рождество — это не праздник. Это родительское горе.»
Виной тому была смерть Бонни. Не милой кудрявой девочки с фарфоровыми щёчками, светлыми глазками и ангельской внешностью. Нет. Малышка была жива. Но история её семьи куда запутаннее. Первым ребёнком её молодых, на то время, родителей, была славная белокурая девочка. Имя её — Бонни.
Девочка росла хорошенькая, смышлённая, живущая в семье, где люди любили её, не отвлекаясь на неизвестных маленьких детей в своём подсознании. Но произошло что-то ужасное тёмным вечером в Сочельник… Что-то во тьме заворожило ребёнка, что с любопытством пошла на зов. На этом короткая судьба этой куколки оборвалась.
Молодая пара, одержимая любовью к девочке, погрязла в жутком ощущении отдалённости от человечества, грузной печали и страшных кошмарах. Они корили себя за случившееся, всё равно не в силах забыть этого. Поэтому, с рождением второго ребёнка, они не смогли справиться с прежним чувством горя, и в надежде воскресить увядшую любовь, дали девочке то же имя — Бонни, навеки навесив златые оковы на её тонкие ручки. И, словно юную принцессу, утаив её в замке совсем одну, они случайно наградили девочку нелёгкой судьбой.
Однажды, в один из вечеров наша малышка Бонни увидела в старом альбоме выцветшую фотографию, с изображением счастливой белокурой девочки и её родителей на снимке. На обратной стороне было коряво, неразборчиво выведено от руки «Мамочка, папочка и Бонни».
— Мама, кто это? — потягивая мать за юбку, спросила как-то Бонни.
После того случая альбом и все старые фотографии в доме странным образом исчезли. Долгое время за ужином родители не беседовали с дочерью и даже не смотрели в её сторону. Но вскоре отец, верно, собравшись с духом, пояснил Бонни ситуацию одним лишь предложением, выбросив всё самое ужасное.
— А она получала подарки на Рождество? — подумала Бонни. Девочка поднялась с кровати и подошла к окну. Она встала на стульчик, медленно отодвинула шторку и посмотрела вниз, во двор, где бегали её друзья и соседи. — Наверное, она получала самые лучшие подарки…
У ребёнка сжималось сердце, когда она думала о покойной сестрице, чувствуя себя совершенно одинокой и пустой. Ей было обидно за неё, за то, что она исчезла и девочка никогда бы не смогла увидеть её. Но ещё больше она боялась своих фантазий.
Как известно, маленькие дети, обиженные родными, начинают забивать свою голову мыслями о том, что они ненужные и кого-то любят больше, чем их. Бонни думала, что родители любили первого ребёнка больше, чем её и непременно уделяли ей больше времени. И, наверное, первой крошке не приходилось выпрашивать внимание родных.
Каждый раз когда Бонни думала о таком, в глазах её начинало щипать, а в горле неприятно покалывать. Она хотела плакать и ещё хотела, чтобы мать сейчас пожалела её. Но тут же старалась успокоиться, потому что не совсем хотела видеть родителей. Будучи совсем малышкой она была точно уверена, что любят они вовсе не её, а образ покойной девочки, которую так и не могут отпустить. Но, к сожалению, завядшую розу в вазе невозможно никогда уже после превратить в прекрасный алый цветок.
Сейчас Бонни сквозь слёзы видела, как на улице играют дети. Их лица радостные, а смех доносится до верхних этажей многоквартирных домов. В комнате Бонни одно из окон было открыто. Девочка тоже слышала весь этот уличный шум. Она смотрела с высока на землю, присыпанную снегом и силуэты людей в её глазах были нечёткие, двоились и размывались.
Девочка зажмурилась для того, чтобы избавиться от лишних слёз. Она опустилась на мягкий ковёр и, поджав ноги под себя, уткнулась в колени. «Я ненавижу тебя», — с обидой подумала она. Но в тот же момент поняла, что лучше уж здесь, рядом, была сестрёнка и было бы намного светлее.
Бонни вдруг огляделась и на коленях поползла к двери. Она заглянула в щёлку, где увидела коридор, кусочек кухонной комнаты и мать, хлопотавшую у плиты. Бонни встала на ножки и аккуратно закрыла дверь так, чтобы щелчка щеколды не было слышно. Она прислонилась спиной к двери, прикрыв глаза. Ей стало грустно. Она вдруг решила для себя, что не хочет больше оставаться дома.
Девочка снова потянула на себя дверь и выглянула в коридор. Она выбралась из комнаты и прокралась в гостинную. Там стоял диван формой в виде буквы L и кресло. Напротив высокая тумба, на ней телевизор. Бонни тихонько пошла дальше, через широкий коридор и ещё комнату, где стояла стиральная машина и корзины с чистым бельём. Техника работала, сильно тарахтела, заглушая лёгкие шажки девочки. В их доме было достаточно комнат, для того, чтобы покинуть дом незамеченным. Или же успеть выбежать на улицу, преодолев все ступени. Именно так и поступила глупая малышка. Натянув на себя цветную курточку, неопрятно повязав шарф вокруг шеи и надев сапожки, она повернула ключ и стрелой помчалась по ступеням вниз, на улицу.
На улице был колющий мороз, но снег не падал на землю. Тропинки, ведущие к домам, были очищены от снега. С небольшого пригорка на санях скатывались ребята. Они бегали и обкидывали друг дружку твёрдыми снежками. Как только Бонни вышла из-за двери своего многоэтажного дома, ей в голову прилетел крупный снежок. Девочка поморщилась, потёрла висок, накинула на голову капюшон и пошла по тропинке к выходу со двора.
Глубокий вечер. Поднялся морозный ветер, на землю стали падать хлопья мягкого снега. На улицах города зажглись фонари. Голоса детей во дворе затихли. Стало спокойно и напряжённо. До Рождества оставались всего лишь какие-то недолгие часы. Каждый с нетерпением ждал прекрасного момента.
— Я не слышала, как она выходила… — прорыдала женщина.
Она сидела на стуле в кухонной комнате. За её спиной стоял высокий мужчина, он был встревожен. На другом конце стола сидел шериф города. К сожалению, у кого-то великий праздник снова постепенно превращался в большую трагедию. Найти маленькую девочку поздним вечером в канун Рождества на одной из заснеженных улиц города было чем-то невероятным.
Бонни тем временем была далеко.
Она добралась до той части города, где заканчивались проблески редких домиков и деревьев. Бонни дрожала. Каждая её клеточка чувствовала ледяной воздух. Лёгкие наполнялись чем-то холодным и каждый раз казалось, что сейчас они оледенеют и тогда сердце остановится навсегда. Она утопала в снегу, спотыкалась, падала и снова поднималась, продолжая путь.
Её глаза были прикрыты. Она не знала, куда направляется. И куда бы ей сейчас хотелось, она тоже не знала. Ей никуда не хотелось, она не думала над этим. Ей было ужасно и она просто шла дальше. В очередной раз Бонни плюхнулась в рыхлый снег. Она, полуживая, дрожащая от холода, с трудом подняла глазки вверх. На чёрных ресницах оставались снежинки.
Девочка остановилась у большого здания. Внешне оно было обычным. Даже казалось заброшенным. Но лишь вывеска и счастливые улыбающиеся морды дали понять ребёнку, где она могла находиться. Бонни сразу узнала это место. Да, конечно! Они не были здесь с родителями ни разу, но зато с кузинами и тётей очень часто. Девочке нравилось это место. Там существуют славные куклы животных. Они умеют петь и играть с детьми.
Бонни резко вскочила на слабые ножки. Она поковыляла к стеклянной двери, сквозь которую было видно всё, что происходило в пиццерии. Она налетела на дверь и прижалась к ней лицом. Нет, ничего. Темно и пусто. Бонни захныкала от досады. Какой глупостью было ожидать, что заведение будет работать накануне праздника.
Но что-то появилось, что-то странное, когда она узнала это место. Пустота и глухая боль отошли на второй план, когда на смену им пришли тёплые воспоминания. Впрочем, которые так же быстро угасли. Бонни прильнула спиной к дверям пиццерии и скользнула на землю. Как славно, что тропинка перед заведением была расчищена, словно недавно здесь проходил рабочий.
Малышка упала на бок и в полусидячем положении, прижав колени к себе, укнулась лицом в шарфик. Она была ужасно слаба и голодна, и имела все шансы на плохой исход. Холод с лёгкостью проникал под колготки и щипал кожу. Сердечко стучало равномерно, дышать становилось тяжело. С каждым вздохом она чувствовала ледяной воздух внутри себя. Она не могла думать. Хотелось спать…
— Эй, эй! — вдруг донеслось откуда-то. Бонни распахнула светлые глазки и снова увидела белый свет. Она слегка повертела головой и, решив, что показалось, снова закрыла глаза.
— Эй, что ты тут делаешь?
Девочка вздрогнула. Сердечко громко застучало, внутри всё сжалось. Она испугалась. Голос отчётливо слышался где-то поблизости, прямо перед ней. Бонни внимательно осмотрелась и затаила дыхание.
Совсем рядом, у тропинки, стояла высокая заснеженная ель. Из-за ствола дерева выглядывало что-то. Вначале девочка, чей разум потуманился от сильного мороза, приняла силуэт за что-то жуткое. Но, приглядевшись, она поняла, что это человек.
Жуткий человек.
— Эй, — произнёс он. — Привет.
Бонни сжалась уже не от холода. Она поджала губы и захныкала. Может быть, она не разглядела незнакомца, и он показался ей неприятным, а может просто сорвалась её слабая психика.
— Ну-ну, не плачь, детка, — проговорил он, медленно выходя из-за укрытия. В одной руке его была большая лопата для снега.
— Эй, всё в порядке. Не нужно бояться меня.
Бонни всхлипнула, навалившись всем весом на дверь.
— Эй, твоё имя Бонни, ведь так? — неожиданно спросил он. Девочка уставилась на незнакомца, совершеннно не понимая что происходит.
— Это да, я знаю, что это так. Но, наверное, что-то случилось, раз ты оказалась здесь совсем одна. Или ты просто заблудилась?
Бонни едва слышно пискнула. Тело прожигал страх. Она чувствовала что-то плохое. Она знала, что нужно было бежать, но не могла даже подняться на ноги. Её кидало из стороны в сторону, то наводя мысли о страхе, то вновь возобновляя желание попросить о помощи.
— Эй, малышка, тебе очень плохо? — неуверенно спросил незнакомец. Высокий мужчина положил лопату на снег, приблизился к девочке, протягивая к ней руки.
Бонни кинуло в панику. Девочка отрицательно замотала головой, отодвигаясь от незнакомца.
— Не нужно пугаться, — улыбнулся он, касаясь её руки.
Девочка замерла. Мужчина опустился на землю радом с ней и приобнял её за плечи. Кожа на его руках была бледной, в царапинах. На нём не было перчаток, но ладони казались очень тёплыми. Бонни украдкой взглянула на него. Его лицо тоже было бледным, лишь щёки слегка сверкали румянцем. У него были светлые улыбающиеся глаза и добрая, но встревоженная улыбка. Девочка тяжко выдохнула. Она позволила себе немного расслабиться, и мужчина притянул её к себе.
— Мы можем зайти внутрь, — кивнул он на здание. — Поднимайся, Бонни. Ты слишком мала, поэтому имеешь возможность замерзнуть здесь… Но это никому не надо, ведь так?
Он поднялся на ноги, отряхнул штаны от снега и поднял девочку. Но Бонни тряслась и шаталась, еле стоя на ногах. Мужчина поднял лопату с земли и зашагал вперёд, ясно давая понять, что помогать или нести её на руках он не собирался. Он завернул за угол здания и поманил малышку за собой. Бонни медленно последовала за ним.В голове её ничего не было. Она слишком устала и всё, чего хотела, это оказаться в тепле.
— Ты можешь зайти, — сказал он, отворяя узкую дверь с другой стороны заведения. Кажется, это был чёрный вход. — Живее! Ты же не хочешь превратиться в ледяную сосульку?
Девочка переступила порог, оказавшись в небольшом помещении. Она даже не запомнила, по какой тропинке они шли сюда и где располагалась эта дверь. Мужчина зашел следом. Он пошёл дальше и вывел Бонни в большой зал, где проходили детские праздники.
Здесь в несколько рядов располагались длинные столы и лавки, стены были украшены гирляндами и вырезанными из бумаги узорами-снежинками. В середине зала, упираясь макушкой в потолок, стояла раскидистая ёль. Её пушистые лапы украшали блестящая мишура и ёлочные игрушки: большие шары, шишки, конфеты и стеклянные фигурки ангелов. Бонни казалось, она никогда в жизни не видела чего-то более великолепного.
— Ты была здесь раньше? — девочка кивнула, — Да, я замечал тебя много раз.
— Сэр, Вы работаете здесь? — тихо спросила Бонни охрипшим голоском. Она была точно уверена, что поступала неправильно.
— Да, это так. Ты можешь подождать меня здесь? — мужчина стянул с себя пальто и повесил на вешалку у главного входа в зал. Потом он щелкнул чем-то и некоторые лампы в зале загорелись, — Не уходи никуда, — он исчез.
Малышка Бонни шмыгнула носом. Она скинула с головы капюшон и ослабила шарф. К её рукам, ногам и спине прилипал мокрый снег. Девочка отряхнулась, кромсая в руках ледышки.
Она огляделась и, вдруг заметилв что-то знакомое в стороне, направилась туда. С высокой сцены на миниатюрное невинное создание глядели три громадные фигуры — старые маскоты. Бонни видела их раньше.
«Вот того зайчонка зовут в точности, как и меня» — радостно подумала она, но тут же улыбка сползла с её лица. Теперь, в полумраке, милые зверушки больше не казались ей дружелюбными. Сейчас они были громадными и пугающими, тёмными, с отвисающими мордами и пустым взглядом в пластиковых глазах. У девочки, похоже, разыгралось воображение, отчего фигуры аниматроников стали неестественно меняться: они становились будто живыми, их силуэты плыли куда-то и сливались с чернотой.
Бонни живо помотала головой из стороны в сторону. Она отпрыгнула от сцены и недоверчиво покосилась на огромных кукол. Они в самом деле казались ей другими, странными. Девочке сделалось дурно.
— Эй, Бонни, где же ты? — окликнул её кто-то. В зале снова появился мужчина, что впустил её в помещение. — Не стой там, детка. Подойди-ка сюда.
В руках незнакомец держал вязаный плед и стакан с чем-то горячим. Он присел на край одной из лавок и разложил рядом всё то, что принёс. Он подошёл к Бонни и помог снять ей мокрую верхнюю одежду. Затем, он опустился на колени и отряхнул от снега её бедные ножки.
— Присядь и накройся, — велел он девочке. Она послушно села на лавку и укуталась в плед. Мужчина подал ей в руки стакан. — Это горячо. Будь осторожна.
Бонни кивнула. Она грела руки о горячие стенки стакана и постепенно успокаивалась. Девочка заворожённо глядела на праздничную ёлку и невольно улыбалась, впервые за долгое время почувствовав совсем скорое приближение праздника. В груди, некогда разрывавшейся от ледяного воздуха, теперь разливалось тепло. Она вдыхала аромат ели и воска. О, и это было прекрасным чувством. Никогда прежде она не была так близка с рождественской елью.
— Твоя мама сказала бы, что так нельзя. Ведь Рождество — это не праздник, ты ведь помнишь её слова? — через некоторое время произнёс мужчина. Всё это время он тихо наблюдал за девочкой.
— Откуда Вы знаете это? — в недоумении спросила девочка.
Незнакомец тихо рассмеялся.
— Оставь всё это, кроха, — сказал он. — Следуй за мной, — мужчина направился куда-то.
Бонни задумалась ненадолго. Ей не хотелось оставаться во мраке одной. Поэтому она спрыгнула на пол, оставила на скамье плед и стакан и поспешила нагнать мужчину. Он завернул за стену и остановился у какой-то двери, приглашая Бонни зайти внутрь.
Девочка оказалась в маленькой комнате. Почти всё место занимали шкафы, на полках лежали различные детали и инструменты. Чуть поодаль стоял небольшой железный стол, на котором тоже лежали какие-то детальки и гаечные ключи. Мужчина подхватил Бонни на руки и усадил её на край стола.
— Я знаю, почему ты оказалась здесь, — сказал он. — Почему ты оказалась здесь одна.
— Вы не можете знать этого, — возразила девочка, нахмурившись. Ей захотелось показаться умной, чтобы вновь назвать взрослого глупым. А ещё ей было немного тревожно, и она захотела слезть на пол.
— Но я знаю, — усмехнулся он. — Твои родители никогда не праздновали Рождество, не так ли? Они не считают это праздником. И я в курсе, почему это так. Ведь давно-давно, в рождественскую ночь, погибла их славная дочурка…
Бонни похолодела. Ей сделалось жутко. Она была уверена, что никто не мог знать такого, кроме её родных. Сердечко заколотилось. Чувство, что мама обязательно поругает её за беседу с чужим человеком не покидало её. Но ещё ужаснее становилось от мысли, что мама говорила правду насчет чужих людей.
— О, несчастное дитя… — с сожалением покачал головой мужчина. — Тебя назвали её именем для того, чтобы поверить в то, что она жива. Как же они обременили твою жизнь, бедняжка.
Возможно, маленькая девочка вовсе не понимала что он имел ввиду, но она чувствовала, что он говорил что-то нехорошее. Это заставило её бояться.
— Милая Бонни, — продолжал он. — Я ведь знал, что когда-нибудь в Сочельник ты явишься сюда. И это не случайность. Ты правильно сделала, что пришла ко мне сама. Как же мне не хватало тебя, детка… — он расхаживал вокруг стола и говорил будто сам для себя, — Ты и та славная девочка имеете что-то общее, кроме схожих имён. Частица её, оставшаяся в стенах этого здания, каждую ночь не давала мне покоя. Она хотела увидеть тебя и, наконец, ты пришла.
Бонни дрогнула. Она хотела ринуться к двери и со всех ног бежать отсюда, не оглядываясь. Даже оказаться в холодном тёмном лесу было бы лучше, чем самой так глупо попасться на удочку. Она уже представляла, как бежит по тёмной улице обратно домой, но, открыв глаза, она поняла, что всё ещё находиться в той тесной комнатке.
— Бонни, — раздался голос прямо у неё над ухом. — Ты всегда мечтала о подарке на Рождество, ведь так? Я хотел подарить тебе подарок, но, подумав, решил, что не может быть ничего лучше, чем встреча с любимой родственницей, — он коснулся спины девочки.
Она дрожала, чувствуя, насколько он близок. Она хотела плакать, но не могла. Она хотела бежать, но оставалась прикованна к железному столику. Она хотела домой, где сейчас бы родители гладили её по головке и хвалили за маленькие успехи. Она всего лишь хотела праздника…
— Тебе ведь хотелось когда-нибудь повидаться с ней? Иначе зачем же ты сбежала из дома? Была ли на то другая причина? Молчишь? Что же, в таком случае, сейчас я хотел бы сделать небольшой подарок для себя. Ты ведь не будешь против, славная крошка Бонни?
— Моя маленькая дочь, — навзрыд плакала женщина, царапая себе кожу на лице. — Найдите её, молю вас!
— Не нервничайте, мэм. Мы уже начали поиски, — успокаивали её люди из полицейского участка.
— О, Бонни!.. Моя маленькая Бонни, — рыдала мать, разрывая своё сердце на части. Она была погружена в панику и страх. Она бы не смогла снова пережить этого.
«Бонни… Малютка Бонни…» — слышалось всю ночь. И пока люди счастливо отмечали праздник, мать убивалась по своей пропавшей дочери. Но, к сожалению, ни она, ни её супруг, ни те люди уже никогда не смогли бы узнать, что славная кроха Бонни, — девочка с ангельской внешностью, — теперь навечно останется под надёжной защитой.
Никто не посмеет её обидеть, никто не увидит её слёз. Как и ужаса той, что попалась в ловушку убийцы далеко до рождения сестры.
«Вот того зайчонка зовут в точности, как и меня» — некогда сказала она, не представляя о том, что сестра говорила так же. Впредь же, их души встретятся, и они станут одним целым.