Chapter Text
Вэй Усянь невольно ощутил, как его грудь переполняет гордость. Какой бы дух ни вселился в отрубленную руку, его злоба была настолько мощной, что ни один обычный заклинатель не смог бы его усмирить — но Цзян Чэн и Лань Ванцзи, выдающиеся заклинатели поколения Вэй Усяня, сумели решить эту проблему без его помощи.
Пока он вырезал неровные дырки в куске бамбукового стебля, эти двое разом вмешались в бой, будто их призвали, и разобрались с противником в рекордное время. Настоящие глава клана и второй молодой господин! Будучи независтливым от природы человеком, Вэй Усянь молча восхитился их силой и мощью. За тринадцать лет их мастерство заметно возросло.
Вокруг стала собираться толпа. Вэй Усянь во время всей битвы изо всех сил старался привлекать к себе как можно меньше внимания, и в конце концов все позабыли о его существовании. Даже ученики были слишком заняты спором между собой, а Цзян Чэн и Лань Ванцзи, казалось, так напрягало присутствие друг друга, что они едва замечали кого-либо еще.
Вэй Усянь подумал, стоит ли ему остаться. Каким-то образом он возродился в том времени, когда люди, принадлежавшие к его поколению, еще находились в расцвете сил. Чем был занят каждый из них? Стал ли Цзян Чэн хорошим главой клана и дядей? Перестал ли Лань Ванцзи в итоге быть таким занудой? Как поживали все кланы теперь, когда ни Вэней, ни Вэй Усяня не существовало больше в картине мира? Может быть, Вэй Усянь благодаря своему новому телу и лицу и полученной в подарок анонимности мог бы найти ответы на все эти вопросы.
Но Вэй Усянь прекрасно понимал, что сама мысль об этом была довольно глупой. Если забыть об их общем прошлом, эти двое и толпа, приговорившая Вэй Усяня к смерти, были одним целым. Один из этих людей когда-то был ему братом, второй — другом, но в конце концов…
А. Какой смысл зацикливаться на прошлом. К чему хорошему это могло привести? Должно быть, у мироздания существовали свои причины вернуть Вэй Усяня из мертвых, и уж точно он ожил не для того, чтобы продолжить ту жизнь, в конце которой умер в одиночестве, ненавидимый всеми.
Кинув еще один последний взгляд на свою прошлую жизнь, Вэй Усянь молча оставил ее позади. Темная неизвестность полуночи встретила его гораздо теплее, чем могли бы осколки его прошлого.
-----
Мо Сюаньюй оказался единственным выжившим из всего семейства Мо. Все слуги, работавшие в поместье, сбежали от страха после того случая с проклятой рукой, так что все поместье целиком досталось одному Вэй Усяню вместе с ответственностью за процветание деревни Мо.
К счастью, покойные Мо использовали принцип невмешательства при управлении делами деревни, так что по большей части внезапная смена главы никак не коснулась большинства жителей. Это избавляло Вэй Усяня от необходимости быть лидером и служить примером кучке простолюдинов. Видят боги, после того, что произошло с кланом Вэнь, который он так дерзко, так глупо взял под свою защиту, он первым признал бы, что в заботе о людях он не силен.
Наследство, которое досталось Мо Сюаньюю после безвременной кончины всей его семьи, оказалось слишком большим для одного человека. Оно включало в себя несколько циней плодородной земли, местную лапшичную и небольшую швейную мастерскую.
В свою очередь Вэй Усянь узнал о себе много нового, пока пытался наощупь найти свое место в этом новом фантастическом мире обычных людей.
Первое: земледельцем Вэй Усянь оказался так себе. Он осознал это почти сразу в своей новой жизни не-заклинателя и отказался от мечты стать обычным крестьянином после первого же в сезоне погибшего урожая. Судя по всему, его руки не предназначены были для взращивания хлеба и овощей.
Второе: у Вэй Усяня не получилось стать поваром. По крайней мере, его вкусы в еде не соответствовали вкусам обычных людей. Он обожал острые приправы, и тот день, когда он впервые встал к плите в своей лапшичной, стал самым неприбыльным днем за всю ее историю.
И третье: Вэй Усянь не умел шить. Его руки, такие ловкие с мечом или флейтой, не могли справиться с иголками, особенно находившимися в непосредственной близости от кожи клиентов. Большинство из последних покидали мастерскую с недовольным пыхтением и уколами от иголок, и почти никто из них с подошедшей им одеждой.
Поэтому Вэй Усянь отдал свой надел земли ближайшим соседям — приветливым людям, семье, состоящей из пяти человек — которые остались так благодарны ему за эту небольшую любезность, что стали делиться с ним частью своего урожая каждый сезон. Лапшичную Вэй Усянь передал местному мяснику, и тот превратил убогую забегаловку в прекрасное заведение со вкусной едой и доступными ценами. А швейную мастерскую Вэй Усянь предложил одной из жительниц деревни, которая шила одежду так аккуратно и споро, как никто из виденных им ранее, поэтому он стал периодически захаживать к ней чинить порванную одежду.
Одежда у него изнашивалась быстро и требовала постоянного ремонта, поскольку он проводил большую часть времени на улице, носясь по всей деревне Мо, куда бы его ни позвали.
Деревня Мо прекрасно обходилась без руководителя, но многие ее жители завели привычку просить о помощи их новоявленного ловкого и деятельного главу. Казалось, Мо Сюаньюй очень сильно изменился после внезапной смерти своей семьи, и теперь напоминал не безумца, а помощника, который с радостью шел навстречу тем, кто просил уделить им время. Такие перемены пришлись людям по нраву, и мнение о Мо Сюаньюе, как местном посмешище, изменилось тоже. Теперь о нем говорили, как о “жизнерадостном молодом господине”, и его гораздо чаще можно было найти в чьем-либо саду, занятым удобрением почвы или починкой черепицы на крыше, чем в огороженном забором поместье, где он остался единственным обитателем.
Короче говоря, Мо Сюаньюй по собственному желанию и с большим удовольствием превратился в мальчика на побегушках.
У Вэй Усяня хорошо получалось помогать людям. Так было всегда. В прошлой жизни его мягкое сердце навлекло на него немало неприятностей, но он ни о чем не жалел. Привыкая постепенно к тихой жизни в тихой деревушке, он пришел к выводу: то, что в мире заклинателей привело его к испорченной репутации, а потом и к смерти, в мире обычных людей привело к довольным односельчанам и к собственному удовольствию от полноты жизни.
Спустя год после своего воскрешения Вэй Усянь больше не тосковал по ощущению ветра в волосах во время полета на Суйбяне или пульса ци в своих венах во время ночной охоты. Да, он все еще скучал по всему этому. Но улыбок, которыми одаривали его односельчане, и удовлетворения от особенно хорошо оказанной кому-либо помощи хватало, чтобы заполнить пустоту, оставшуюся после недоступного теперь заклинательства.
Но эти перемены не означали, что Вэй Усянь прекратил свои эксперименты с темной энергией.
Все началось с того, что у него погибли посевы. Вэй Усяню остался только целый надел мертвой, засохшей на корню пшеницы. “Что можно сделать, чтобы избежать этого в будущем?” — поймал он себя на размышлении. Охваченный внезапным вдохновением, он принялся искать решение методом проб и ошибок и многих-многих бессонных ночей.
Посевы — это растения, а растения живые. У них нет сознания, как у людей, но они все же обладают духом. Это Вэй Усянь обнаружил, запершись в одиночестве в своем пустом поместье.
А потом он обнаружил кое-что еще, кое-что замечательное.
Может, он и не обладал способностью выращивать растения, зато он мог поднять их из мертвых.
Позже он пришел к выводу, что растения, используемые в пищу или в медицинских целях, лучше не трогать. В своих экспериментах Вэй Усянь вторгался на неисследованную территорию, и риск был слишком велик. Но вот растения, ценимые за свою красоту, используемые лишь для того, чтобы сделать ярче комнату или чей-то день…
Сарай, в котором Мо Сюаньюй провел свои последние дни, получил новое предназначение. Жителей деревни Вэй Усянь попросил собирать все мертвые цветы, что им попадутся, будь то засохшие цветы из их собственного сада или увядший букет, время которого вышло, и приносить их к сараю. Просьба показалась людям странной, но ее озвучил их любимый глава деревни, так что деревенские не стали задаваться лишними вопросами.
Причина этой странной просьбы раскрылась спустя несколько месяцев после того, как Вэй Усянь ее озвучил, больше года спустя после гибели семьи Мо и последующего возвышения Мо Сюаньюя.
В первое утро зимы жители деревни Мо проснулись и, к своему восторгу и удивлению, ощутили густой, но приятный цвветочный аромат. Особенно любопытные из них последовали за запахом, и тот привел их прямо к самому краю деревни. Сцена, представшая их глазам, оказалась донельзя зрелищной.
Жители деревни могли лишь растерянно таращиться на то, как суетится их любимый, но такой странный глава. Мо Сюаньюй от души хохотал, на его лице сияла победная улыбка, а руки были заняты тем, что разбирали переполнявшие сарайчик цветы, яркие, сочные, живые цветы, чья красота казалась еще возмутительнее на фоне первого зимнего снегопада.