Work Text:
Прохладное сентябрьское утро здорово бодрило, а предвкушение перед съемками заряжало энергией. Арсений не так часто соглашался участвовать гостем в шоу коллег, его вполне устраивал имеющийся у него уровень популярности — его имя знали все от мала до велика, свое шоу давно себя зарекомендовало в лучшем свете и давало стабильные высокие рейтинги, и ассоциировалось только с ним. Так что Арсений давно не испытывал желания и участвовать в съемках исключительно с целью посветить своим лицом. Ему по душе было больше заниматься темами, которыми он горит, и соглашаться на съемки лишь в интересных для него передачах.
Однако уже на протяжении двух месяцев Арсений с любопытством поглядывал в сторону относительно нового на канале шоу «Импровизаторы», поскольку его актеры успели здорово заинтриговать Арсения ещё во время участия некоторых в его шоу. Что Попов, что Позов плевали на миллион достаточно филигранно, ловко парировали его иронию и отвечали на сарказм, подхватывали его фразочки и добивали и так, что улыбка против воли грозила растянуться на лице. Тогда после съемок Арсений кивнул на их предложение об ответном визите, и когда его агент позвонил с вопросом об участии в съемках, недолго думая, согласился.
За новой кровью было интересно наблюдать, особенно в привычных им декорациях, да и отзывы на их шоу было неплохими настолько, что Арсений одиноким вечером даже посмотрел под кроссворд пару выпусков. Поэтому в павильон Арсений зашел во всеоружии, и, выслушав инструкции местной команды, был в боевом настрое и полной уверенности, что никто и ничто не могли сбить его с толку.
Однако, не учел, что в мире был один человек с необычайным талантом рушить все его планы, и, видимо, он решил стать каплей дегтей сегодняшнего дня и сломать все законы логики и мозги Арсения. Иначе объяснить появление его темноволосой макушки на пороги гримерки уже под конец укладки Арсений не мог.
— Боюсь спросить, что он тут делает? — нахмурился Антон, так и замерев в проходе, и остановил на нем свой взгляд.
— Бояться спрашивать это в твоем стиле, — хмыкнул Арсений вместо приветствия. И даже понимание того, что тот был удивлен их встрече не меньше его самого, особо не сдерживал рвущееся раздражение.
— Эм-м-м, да. Здравствуйте еще раз, Арсений, — вслед за Огуревичем объявился продюсер шоу, представившийся ранее Стасом, и нелепо поправил кепку. — У нас тут произошли небольшие технические неполадки, и, так сложилось, что мы записали вас с Антоном Виталичем на один мотор, — вбросил он новость, казалось, ничуть не чувствуя себя виноватым. — Но мне показалось, будет неплохим решением и для вас, и для зрителей поучаствовать вам вместе в одном выпуске. Вы же не против?
— А вы там еще кого-то пригласили и прячете? — скривился Арсений, демонстративно заглядывая за его плечо. — Или какие у меня варианты ответа?
— Ты без нескольких вариантов так и не можешь, я смотрю? — вставил Антон, так же не удостаивая Стаса ответом.
— Сказал человек, который их вообще предпочитает не давать, — закатил он глаза в ответ, и повернулся к Стасу. — Я остаюсь. Но исключительно из интереса к жанру.
— Думаю, я тоже останусь. Раз уж приехал, — пожал плечами Антон и как ни в чем не бывало опустился на свободное кресло.
— Вот и отлично. Тогда как с гримом закончите, так сразу и начнем! — довольно кивнул Стас, хлопнув ладонями, и поспешил удалиться.
Грим им делали в абсолютной тишине. Арсений закрыл глаза и глубоко и медленно дышал, стараясь не заводиться. У него было много мыслей об уровне такой организации, но он слишком долго выстраивал имидж невозмутимого человека, чтобы разрушить его из-за чьей-то безалаберности. Тем более, что сам факт ошибки его бесил гораздо меньше того, что из всех возможных гостей ему «повезло» пересечься именно с Антоном.
Все-таки жизнь была слишком коварной и несправедливой. Ведь случись подобное хотя бы весной, он бы, возможно, если не порадовался, то хотя бы испытал удовлетворение от того, кто достался ему в коллеги по несчастью. Тогда он еще считал Огуревича образованным и интересным человеком, с которым можно было часами вести дискуссии. Он казался Арсению оплотом стабильности и надежности, глядя на то, сколько лет тот вел свою передачу и был к ней привязан, упрямо отказываясь даже от мысли передать ее в новые руки, несмотря на явную усталость от формата.
Они много лет были знакомы, однако их общение долгое время держалось на уровне обмена приветствиями и парой остроумных фраз, пока на церемонии их не посадили за один столик. Там они внезапно разговорились, нашли много общих тем и горечь от проигранных номинаций в ту же ночь утопили в одной постели. А потом уже без всяких поводов решили повторить. В сексе на удивление Антон оказался весьма страстным и внимательным партнером. И в их внезапно вспыхнувших отношениях не было никаких обязательств, хотя чем дольше Арсений проводил с ним время и встречался просто ради общения, тем чаще хотел поднять этот вопрос. Но не успел.
Поскольку в один день Антон без объяснения причин решил перечеркнуть их отношения и взял, и оборвал все контакты с ним. На звонки не отвечал, дверь не открывал, сообщения не читал. Просто вычеркнул из жизни четыре месяца, проведенных в компании друг друга, будто их никогда не было. И первую неделю Арсений терпеливо ждал в надежде, что тот объявится и объяснится, но вот потом, поняв, что ждать было нечего, его поглотили злость и раздражение.
Теперь Арсений демонстративно отворачивался при виде него на светских вечерах и общеканальных съемках, до мелкой трясучки бесился, если видел его лице на рекламных баннерах на улицах или в интернете, и хотел бы обойтись без его сопровождения на съемках. И уж совершенно точно предпочел бы никогда не слышать его голос.
— Рад тебя видеть, — тем не менее, как обычно, наплевав на все его желания, произнес вдруг Антон, поворачиваясь к нему лицом, как только гримеры оставили их наедине.
— По тебе не скажешь, — фыркнул Арсений, не отрывая взгляда от зеркала и продолжая упорно смотреть вперед на свое отражение. — Ты скорее похож на человека, который давно забыл, что такое радость.
— А тебя что вытащило из студии? Мне казалось, ты в ней уже и живешь, — проигнорировав его ответ, продолжил гнуть свое Антон и развернул в его сторону кресло.
— Любопытство. Хотя тебе это, наверное, не понять, — саркастично заметил Арсений и, решив не давать ему время на ответ, покинул гримерку.
Если уж ему придется сегодня играть в вежливость на камеру, то хотя бы вне съемок нужно было успеть выдохнуть и привести себя в порядок. Он от этого внезапного сюрприза до сих пор не отошел. А необходимость строить равнодушие давила на мозг. И нервы. Можно же было хоть парой фраз объясниться. Мол, надоел или разонравился, Арсений бы понял. Погрустил и отпустил, как говорится. А вот это игра в как будто ничего не было и попытка в былые перепалки, которые уже никак не получалось делать шутливыми, были совсем ни к чему.
Так что он бесцельно кружил по коридорам, в который раз жалея, что бросил курить. Сейчас бы ему очень помог выпустить пар какой-нибудь легкий парламент. Или точнее, дым, но не суть. И он подумывал было спросить, где здесь курилка в надежде наткнуться там на человека, у которого можно было стрельнуть одну сигарету, но за поворотом он заметил четверку импровизаторов и решил поспешить к ним.
И ходьба немного помогла потому что при виде Антона в их компании он даже постарался не выдать на лице свое недовольство. Вместо этого он сосредоточился на актерах и, обменявшись со всеми рукопожатиями и представлениями, Арсений встал напротив них, стараясь не задевать замершего рядом Антона.
— Такого у нас ещё за всю историю не было. Чтобы сразу два тезки, — заметил Попов с вежливой улыбкой.
— Но вы же я насколько знаю знакомы, так что это не большая для вас проблема, да? — подхватил его слова Шастун, непринужденно бросая руку Попову на плечо.
— Ну, как говорится, одна голова хорошо, а две лучше, да? — усмехнулся Арсений в ответ и, поправляя дужку очков, стрельнул глазами в их сторону.
— Только это зависит от того, кому эта голова принадлежит, — негромко пробормотал Антон под нос, но в резко стихнувшем шуме из зала его стало слышно всем.
— Хотели бы поменять напарника? — пытливо поинтересовался Позов, переведя взгляд на Огуревича, пожавшего плечами в ответ.
— Почему нет?
— Тогда и я бы с превеликим удовольствием, — протянул Арсений.
Вообще, он, по правде говоря, он предпочел бы в команду Позова, выбирай он из этой четверки, ну либо своего тезку. Игра с ними все еще была у Арсения любимой в этом сезоне. Но от его внимательного взгляд не ускользнуло, что пока он сами всеми силами старался не касаться Антона, то Шастун с Поповым, наоборот, явно пытались, касаться друг друга всеми способами. И это было довольно любопытно.
— Антон, хотите получить нечто большее, чем победу?
Попов чуть нахмурился морщин между бровями которая впрочем тут же разгладились, стоило Шастуну коротко рассмеяться и покачать головой.
— Думаю, в этом я уже преуспел, — покачал головой Шастун и, видимо, думая, что незаметно, бросил довольный взгляд на Попова.
Тот заметив, что это не ускользнуло от внимания Арсения, попытался скрыть улыбку и поспешил сменить тему.
— Кстати, вам же сказали, что надо еще какой-нибудь парный жест придумать? Мы так все игры начинаем.
— Эм-м-м, нет, впервые слышу, — сказал Антон и повернулся лицом Арсению.
— Я тоже не знал, но, давай, действуй, — Арсений против воли удостоил его взглядом и не смог сдержать издевки. — Принимать парные решения это по твоей части.
— Ой, а вы ещё и такие же, как наши, что ли? — выпалил Матвиенко с удивлением и плохо скрываемым весельем в голосе. За что тут же получил толчок в плечо от Позова.
— Сережа, блин! Ну сколько можно…
— А что такого? Ты посмотри, они же такие же.
Арсений невесело хмыкнул. Судя по тому, что он успел увидеть, где-то в глубине души он хотел бы действительно оказаться такими же. Чтобы ему тоже было к кому прижиматься, договаривать и продолжать чьи-то предложения и обмениваться смущенно-растерянными взглядами после таких комментариев. Но в реальности его не удостоили даже нормальным разговором, и оставалось лишь натягивать на лицо ухмылку и делать невозмутимый вид.
Тем более, что в это же время к ним подобрался фотограф и отщелкал пару совместных кадров, следом прибежавшая сммщица попросила проговорить фраз для ролика. После, успев переброситься еще парой фраз с четверкой, к ним присоединился их продюсер и еле разборчиво повторно пробубнил правила и порядок съемок, но Арсений все равно прислушивался, поскольку был согласен на любые методы оттянуть неизбежное.
Ведь стоило всем разойтись по рабочим местам: кто — в операторскую, кто — на сцену к зрителям, они с Антоном остались предоставленными самим себе. И все бесконечные минуты до объявления их имен и выхода из-за кулис они простояли в напряженной тишине, прерываемой лишь редкими слабо различимыми звуками со стороны сцены.
С общим жестом они очевидно ничего не решили, так что Арсений на ходу уже перед камерами и аудиторией придумал и предложил поправлять дужки очков с фразой «Что тут у нас?», и Антон на удивление без единого возражения согласился. Арсений даже успел подумать, что тот вдруг решил стараться перед камерами, но стоило им присесть на слишком тесный для них двоих диванчик, и начать обсуждать свои проекты с парнями к нему вернулась привычная язвительность.
И стало сразу как-то проще и привычнее к моменту начала первой игры.
— Уверен, что справишься? — вполголоса поинтересовался он у Антона, как только парни объяснили правила. — Придется же обращать внимание на происходящее.
— Поверь, наблюдательности мне не занимать, — хмыкнул Антон и развернулся лицом к экрану, на котором начали показывать комментарии из-под выпусков из шоу.
— Огуревич ведёт шоу так, будто он «…», — начал зачитывать вслух Шастун, сделав паузу на пропуске. — И это делает выпуски ещё круче.
— Будто он не в курсе, что есть выход из павильона, — предложил Позов, махнув рукой. — Вы видели, сколько лет он там сидит? И у него ни студия, ни канал в отличие от нас не поменялись.
— Тогда уж будто он как этот… Дэвид Джонс и его «Часть команды, часть декораций», — подхватил со смешком Шастун, и Арсений не сдержал хмык. Это действительно неплохо описывало вовлеченность Огуревича в съемки.
Дальше четверка еще разогнала пару приколов, на которые Антон качал головой и парировал их своими замечаниями, и Арсению пришлось признать, что они все еще были ему по душе. В плане юмора их взгляды были похожи. И когда им открыли правильный ответ «там против его воли», Арсением краем глаза заметил, что он так же невпечатленно сморщил нос, в то время как парни начали потешаться над этой версией. Уж что что, а против воли его могли только убрать из шоу.
Следующий комментарий был уже об Арсении, и он вытянулся в нетерпении.
— На этом шоу плевать, что ты выиграешь, важно, как Арсений «…» тебя в процессе, — зачитал Позов и повернулся к парням. — Тут прямо много пропущено.
— Важно, как он выглядит, — предположил Шастун, но ему тут же возразил Матвиенко.
— Ну ты с нашим-то Арсением его не путай!
— Тогда плевать, что выиграешь, важно, как Арсений осуждает участников так, будто они решили отправиться на Луну без скафандра, — воскликнул Позов с довольным выражением лица.
— Некоторым туда и дорога, — согласился Арсений, покосившись на Огуревича, пока парни одобрительно засмеялись.
— Важно, что он говорит так, словно хочет превратить любую фразу в крупный скандал, — неожиданно озвучил свою версию Антон, отвернувшись от него к парням.
— Это называется проявление эмоций, — елейно протянул Арсений в ответ под вновь вспыхнувший смех в зале.
После этого парни как будто стали чувствовать себя менее скованно и начали вбрасывать ответы чаще и острее предыдущих версий. И вот они уже Арсения повеселили, что правильную концовку «как Арсений подколет тебя в процессе» он оценил легким пожиманием плеча. В целом неплохо, но на фоне всех версий немного терялось.
Они прошлись по разным комментариям.
«Больше всего в 1 к 100 я жду не ответы, а очередной саркастичный выпад от ведущего. Восхитительно!»
«В этом шоу главный приз это суметь достойно пережить замечания Арсения».
«Каждый раз, когда Антон говорит «достаточно забавно», я представляю, что он записывает это в свою книгу «Ситуации, в которых стоило промолчать».
«Удивительно, как легко Арсению удается убеждать нас, что на самом деле в жизни важнее сарказм, а не деньги».
«Антон мастерски делает вид, что ему безразлично всё, включая твоё мнение о нём».
И было забавно слушать разгоны парней, быстро появилось желание вбрасывать свои версии, которые все подхватывали и разгоняли дальше. Получалось по большей части весело, по крайней мере Арсений втянулся, и даже Антон вкидывал свои версии. Больше этого Арсения удивило только то, что Антон, дав парням высказаться, дважды пробил правильный ответ и как будто после немного смутился, когда народ этому удивился. Со стороны, конечно, он просто поправил очки, но от взгляда Арсения не ускользнул опущенный взгляд и еле заметно дернувшийся уголок губ. Пришлось потом скрывать свою растерянность за подколами.
В итоге в первый же перерыв, как только с комментариями было покончено, продюсеры в один голос попросили продолжать их в том же духе и не сбавлять обороты. Зрителям их перепалки тоже внезапно сильно пришлись по вкусу. После каждого их обмена любезностями в зале раздавались аплодисменты и перешептывания, вперемешку со смехом. Пусть Арсений и не особо шутил, да и Антон, наверное, тоже.
Но настрой тут задавали другие люди.
И атмосфера была такой, что сложно было не увлечься и не втянуться в происходящее. Так что, когда в начале второй игры парни запрыгнули на свой диван и принялись объяснять, для чего в следующей игре нужны были стойки и наушники, даже Огуревич сидел гораздо с более заинтересованным видом, чем в начале. И сам Арсений уже почти не отвлекался на прижатое к его ноге бедро и тихое хмыканье сбоку при объяснении правил.
А когда их попросили придумать персонажам имена, Арсений, почти не задумавшись, первым озвучил свой вариант.
— Допустим, Оскар…
— О, Оскар, можно это я буду? — мигом откликнулся Попов, спрашивая зачем-то разрешение у Шастуна.
— Давай, Арс, ты будешь Оскаром, — согласился тот, и было понятно, что Арсений упускал какой-то их личный прикол, но лезть и любопытствовать глядя на их выражения лица было неловко. — Кем будет Димка?
Арсений промолчал, дав возможность ответить Огуревичу.
— Ну… пусть будет Карл, — пожал он плечами, когда заметил на себе ожидающие взгляды.
Арсений быстро прикрыл рот рукой, пытаясь заглушить смешок. Только он мог дать людям имя в честь своей собаки.
— Карл? — переспросил Арсений. — Серьёзно? Из всех имен?
Антон лишь пожал плечами, сделав вид, что не понимал причины вопроса.
— Почему нет? Карл — чудесное имя. Весьма солидное.
Арсений закатил глаза.
— Солидное, да. Особенно судя по твоей собаке, — фыркнул он, отвечая на повисший в студии вопрос. — А я уж успел было подумать, что ты исчерпал весь запас абсурдных идей.
Огуревич ухмыльнулся.
— А ты точно думал, учитывая, что ты во всем ошибся?
— У вас есть собака? — живо поинтересовался Шастун, мигом забив на все остальное. Или просто не услышал их диалог.
— Да, — коротко кивнул Антон, повернувшись к нему. — Бассет-хаунд.
— С длинными ушами которая? Кайф, — мечтательно протянул Шастун в ответ и, встряхнув головой, вернулся к теме. — Ну что, Поз, готов взять на себя эту нелегкую роль?
— Ну, тапки носить не обещаю, но готов, — отозвался Позов. — У меня теперь цель, не услышать от Огуревича, что собака у него забавнее меня.
Арсений мысленно пожелал ему удачи. Шансов у него было не то чтобы много.
— Получается Арс у нас будет Оскаром, Поз — Карлом… Кем будет Сережа?
— Юркой пусть будет, — с ухмылкой предложил Антон, откидываясь на спинку дивана с подлой усмешкой.
— А это кто? — спросил Попов, сразу поняв, что и тут был некий контекст.
— Наш общий знакомый, — процедил Арсений, борясь с желанием прибить Огуревича. И надеялся, что, несмотря на ощущение, что внутри его словно окатило кипятком, внешне он все же не покраснел.
Потому что Юркой был вибратор, которому они зачем-то дали имя в честь главного героя сериала, просмотренного целиком вместе за пару вечеров. Сошлись на его голову во мнении, что актер был слишком хорош. И из-за этого Арсений до сих пор не мог заставить себя достать несчастный вибратор из глубин шкафа, в которые он его запихнул, поняв, что их отношения с Антоном были закончены. Но Антон, даже не заходя к нему домой, умудрился вытащить его на свет.
Спасибо хоть расспросов больше не последовало, и парни, сказав, что этого им было достаточно, начали игру.
Правда вслушиваться в ход действия у Арсения получалось с трудом, как бы он не пытался. Он вбрасывал варианты ответов для игры, вступал в полемику с Огуревичем при выборе вариантов и машинально подхватывал смех, стоило ему услышать реакцию аудитории.
Но, к сожалению, для достойного отвлечения этого было ничтожно мало, поэтому параллельно он краем глаза косился на Огуревича, все еще силясь понять, за что был этот выпад с именем. Вот только тот, опершись локтем на подлокотник, не отрывал взгляда от сцены и ничем не выдавал своих мыслей.
Тогда Арсений вновь попытался вникнуть в викторину и вспомнить, какое слово предложил Антон. Но чем дольше он следил за актерами, тем сильнее отвлекала мысль, что эта игра (особенно на отыгрышах Позова) удивительно была похожа на их попытки в диалог с Антоном. Когда он задавался вопросами и хотел услышать ответы на них, а в ответ получал равнодушие и случайно брошенные фразы. А хотелось бы как Шастун и Попов понимать друг друга в любых обстоятельствах.
От таких размышлений ко всем обидам добавилось еще и недовольство, что Антон мыслями о себе мешал внимательно наблюдать за играми. Все-таки то, что он успевал выловить, Арсению вполне себе нравилось.
Тем более, что следующая игра пришла тоже на иголках. Даже перерыв, во время которого он вышел побродить за кулисы, не особо помог. Задания для игры выбирались сквозь обмен любезностями, перепалки и с десяток закатанных глаз, но зато когда парни вышли в медицинских халатах и шапочках, играясь фонендоскопами, они с Антоном, не сговариваясь, прыснули в унисон.
И пока Матвиенко объяснял тему веселящимся с реквизитом Позову и Попову, Арсений, тихо посмеиваясь, решил комментировать происходящее себе под нос, на что Антон отвечал фырканьем или нарочито недовольными ремарками в ответ. И даже такой мелочью Огуревич все еще умудрялся перетягивать на себя львиную долю его внимания. Хотя, стоило признать, что грозный и возмущающийся Шастун оказался довольно занятным и горячим зрелищем. Не сиди рядом человек, испортивший ему попытки наладить личную жизнь, и не узнай он о том, что Шастун занят, Арсений бы возможно заинтересовался им.
Еще и Антон с каждой минутой все больше начинал вести себя как во времена когда они были условно вместе. Дополнял его комментарии, дергал краешком губ в ответ на все его шутки. Как будто нервы и так уже не были на пределе.
Впрочем, как оказалось, лимит еще не был исчерпан. Потому что на следующую игру их вывели на сцену. И не успел Арсений обрадоваться свободе от тесного контакта на диване, как его огорошили новостью, что он должен будет управлять всеми движениями Шастуна, двигая его как куклу.
И, во-первых, это было довольно ответственно. Во-вторых, он был не самым большим любителем лапать занятых мужчин. А в-третьих оказалось, что на диване игнорировать Огуревича было проще, потому что здесь он постоянно мелькал перед ним. Еще и с расстегнутыми перед началом игры верхними пуговицами рубашки. Плюс Попов еще и всеми способами намекал на необходимость держать его к Шастуну поближе и пытался сам делать вид, что шевелит того разными способами. Хотя зачем это нужно было в сюжете о детективе и его помощнике, вероятно, даже Холмс не смог бы объяснить.
В итоге за время игры Арсений весь взмок, устал и прикоснулся ко всем троим столько раз, будто они участвовали в групповухе. И тут уже хотелось покурить и расслабиться, а нужно было еще слушать их рэп. Но там хотя бы от них ничего не требовалось, так что по сути это была самая простая часть. Арсению, в целом, даже понравилось. Пусть он был далек от самого жанра, обсмеивание происходящего было на достойном уровне, приколы об их взаимоотношениях с Огуревичем ему понравились чуть меньше, но, учитывая обстоятельства, наверное, могло быть и хуже.
К моменту ухода за кулисы Арсений даже немного расстроился, что все закончилось. Так что когда их попросили еще раз встать для совместного фото, как будто целой фотосессии и нескольких анонсов, сделанных в студии за пару минут до этого, было недостаточно, Арсений принялся с готовностью вновь позировать, отрабатывая за двоих. Иначе по Огуревичу точно можно было бы потом решить, что кто-то просто сделал пачку копий одного кадра.
— Отличный выйдет выпуск, спасибо, что пришли! — еще раз поблагодарил их Шастун, опустив руку с его плеча, но не сдвигая вторую со спины Попова.
— Да! Большое вам спасибо, мужики, — вторил Позов, забирая у ассистентки протянутый ему телефон и пачку сигарет.
Арсений кивнул.
— Приходите и вы к нам, особенно те, кто еще не был, — добавил он, опомнившись. Вовлеченные гости ему всегда были в радость.
— С радостью. Особенно если по датам совпадем, — согласился Матвиенко.
Антон вслед тоже выдавил из себя приглашение к себе в шоу, хотя по нему сложно было сказать из вежливости или искреннего желания. И на этом они окончательно попрощались и разошлись в разные стороны. Антон, бросив на Арсения быстрый взгляд, развернулся в сторону гримерку, Попов с Матвиенко, переговариваясь пошли в сторону своей гримерки, Шастун с Позовым направились в сторону выхода из павильона на улицу.
Арсений думал увязаться за ними и все же стрельнуть у них сигаретку или хотя бы просто проветриться. Но понял, что навязываться не было никакого настроения, да и срываться на курение спустя год и три месяца завязки не хотелось.
Только время все равно нужно было на что-то убить, так как в гримерку ушел Огуревич и идти сразу следом за ним желания было еще меньше. Так оставался хоть какой-то шанс, что тот быстро соберется, их пути больше не пересекутся. Это перед людьми и камерами он смог заставить себя собраться и вести цивильно, а наедине в закрытой комнате, Арсений, честно говоря, сам не знал, чего от себя можно было ждать.
Поэтому он медленно прошелся туда-сюда по коридору, заглянул в туалет и, проведя там минут пять в очевидно бесполезных попытках смыть грим водой, смирился и с мыслью «будь что будет» побрел в сторону гримерки. Легкая усталость после мотора слишком уж упрашивала посидеть его в спокойном месте хотя бы пару минут.
Впрочем, надежды на спокойствие разбились в тот же миг, как Арсений зашел в гримерку и обнаружил, что Антон все еще сидел там в костюме и гриме, казалось, ничуть не спеша и никуда не собираясь уходить. Как себя с ним вести, Арсений так и не определился и потому, никак на Антона не прореагировав, молча двинулся в сторону зеркала. Однако Антон, заметив его появление, тут же убрал телефон во внутренний карман пиджака и, прокашлявшись, произнес.
— Хорошо отснялись, да?
Арсений сделал глубокий вдох, стараясь справиться с нахлынувшей яростью, прежде чем резко обернулся и, оперевшись бедрами о стол, изогнул бровь и почти равнодушно спросил.
— И это все, что ты можешь сказать?
Да. Все-таки терпения хватило только на съемки.
— Не знаю… Нет? — неуверенно протянул Антон, нервно передернув плечами. Арсений испытал мрачное удовлетворение от этого. — Но я не уверен, что ты хочешь со мной разговаривать.
— Честно говоря, не хочу. Но не часто такие люди соблаговоляют удостаивать вниманием мою скромную персону.
— Перестань, — закатил глаза Антон.
— А что переставать-то? Это ты взял и ушел по-английски, — процедил Арсений и скрестил руки на груди. — А я, видимо, должен был забыть все. Или ждать как верный пес, пока ты нагуляешься.
— Ничего ты был не должен, — ответил Антон с внезапной горечью. — Мы вроде на это изначально и договаривались.
— Договаривались, — кивнул Арсений, с усилием сдерживая рвущиеся выплеснуться наружу гнев и раздражение. — Но по твоему это нормальная причина исчезнуть, не удостоив меня элементарного объяснения? Хотя бы короткого «так и так, с тобой мои отношения закончены». Уважение для тебя и за пределами шоу стало недостижимым искусством?
— Слушай, я знаю, что наворотил дел. Но на тот момент я думал, так будет легче.
— Тебе или мне?
— Нам обоим. Меньше ненужных разборок и разговоров, — Антон говорил невозмутимо, не повышая голос, но в его голосе сквозило напряжение.
— И вот такую выходку ты посчитал лучшим вариантом? — спросил Арсений и саркастически изогнул бровь. — Действительно, зачем разговаривать? Ты же привык, что за тебя все посчитают и по строчкам разложат.
— Не в этом дело…
— А в чем тогда? — перебил его Арсений, вперившись в Антона взглядом.
Пусть тот упрямо отказывался встречаться с ним взглядом и сидел, уставившись в пол.
— Мы же без обязательств договаривались встречаться… А я, так сказать, в один момент изменил свое мнение.
— А с каких пор ты свое мнение озвучивать разучился?
— Мне показалось, что так будет лучше и проще не ляпнуть то о чем я потом пожалею, — с подчеркнутым спокойствием в голосе признался Антон, поправляя рукава своего пиджака.
— Ну раз показалось, — протянул Арсений, не скрывая язвительной усмешки. — Отличная причина.
— А когда понял как это выглядит со стороны было уже как-то глупо объясняться, — продолжил Антон, как будто не услышал его реплику и нервно провел рукой по волосам. — Но в моменте я просто не смог себя заставить с тобой поговорить.
— Прекрати уже говорить загадками. Мне что, подсказки брать? — закатил глаза Арсений. Хотя в душе хотелось скорее топнуть ногой и хорошенько встряхнуть Антона. — Объясни, наконец, внятно, что ты там себе навыдумывал и почему вдруг решил исчезнуть.
— Да потому что ты явно дал понять, что у тебя появились новые увлечения, — не выдержал вдруг Антон и, подскочив с дивана, преодолел расстояние между ними и замер буквально в паре шагов. — А я хотел быть единственным, а не запасным вариантом.
— Что ты несешь? Какие увлечения?
— Не притворяйся, — Антон повысил голос и ткнул его пальцем в грудь, но тут же осекся и, опустив руку, продолжил чуть тише. — Думаешь я не заметил, как именно в тот момент, когда ты начал виться вокруг Шастумника, мы резко стали реже встречаться и созваниваться? — спросил он с внезапной сломленностью в голосе, и Арсений аж затаил дыхание и перестал шевелиться. — Ну я и решил, зачем откладывать неизбежное, и сделал этот шаг сам. Мы же ничего друг другу не обещали, и мне казалось, все очевидно… И ты просто озвучивать это не хочешь.
— И ты сразу предпочел поверить в худшее и весь такой сильный и независимый все за всех решил и просто испарился. Как благородно. Прямо рыцарь на белом коне, — не унимался Арсений, чувствуя, как его голос начинает дрожать от всех еле сдерживаемых эмоций.
— Какой есть. Но для меня тогда это было самым логичным объяснением твоему поведению, — Антон поджал губы и на мгновение прикрыл глаза, после чего с чем-то близким к смирению произнес. — Я в отношениях пять лет не был, а тут, когда я уже и думать об этом перестал и смирился, появился ты и весь мир мне перевернул. Я начал чувствовать себя глупым школьником… И в итоге повел себя примерно так же. Прости. Правда.
Арсений в ответ вздохнул и потер переносицу. Судя по интонации, он даже не сомневался, что Антон говорил и сожалел о своей выходке абсолютно искренне. И пусть гнев резко сдулся, в душе все еще плескалась обида, а чувство собственного достоинства не давало так просто закрыть на все глаза на все неприятные моменты.
Впрочем, с другой стороны его чувства так никуда и не делись, и во время разговора будто очнулись от спячки, и в груди стало теплиться осторожное желание, уже и так наделав глупостей, все простить, и, как Антон точно подметил, подобно школьнику нырнуть в романтику и отношения. И неважно, что он вроде как должен был давно выйти из этого возраста. В том возрасте такой возможности не было, а потому сейчас как никогда хотелось ухватиться за этот шанс.
— Это все, конечно, безумно трогательно, — в итоге произнес Арсений, пытаясь скрыть внутреннюю борьбу. И решил уточнить еще один важный момент, в надежде, что он поможет ему принять окончательное решение. — Но неужели ты ни разу не задумался, что твои чувства могли быть взаимными? И тебя одного мне было более, чем достаточно?
— Только после того, как общение с тобой разорвал, — признался Антон, виновато усмехнувшись. — В моменте мне казалось, что для тебя я был мимолетным увлечением, уход которого тебя сильно не тронет.
Арсений покачал головой.
— Какой же ты все-таки идиот. Нам просто предлагали вести совместный проект. И причем в итоге только ты, видимо, посчитал наш дуэт сложившимся, потому что дальше пилота у нас так ничего и не зашло.
— Да я уже понял, что ступил. Так что прости, что испортил все, что было и могло быть между нами…
Антон посмотрел прямо на Арсения, впервые за весь разговор встретившись с его взглядом. И Арсений понял, что при всех обидах, гордо послать его и уйти он точно не сможет.
— За что мне это наказание, — выдохнул Арсений, резко притянул его за талию и, не дав Антону и себе времени опомниться, прижался к его губам.
Антон на секунду замер явно ошеломленный, но потом опустил свою руку на бедра Арсения, притягивая его еще ближе, и ответил на поцелуй с небывалым рвением и, возможно, некоторым отчаянием. Словно проверял границы и ожидал, что Арсений передумает и оттолкнет его. Но Арсений даже не собирался. Напротив, он целовал Антона с не меньшей страстью, напористо и, наверное, немного грубо, покусывая его губы и сталкиваясь с ним языками.
Все напряжение, злость, тоска и обиды, накопленные за эти долгие месяцы, выплескивались наружу, перемешиваясь с желанием, трепетом и более глубокими чувствами, которые так долго пришлось таить и безуспешно пытаться подавить в себе. Хотелось ими делиться, грудную клетку распирало настолько, чтобы было невозможно удерживать их в себе. А с кем, как ни с виновником было их делить.
Только у Антона своих чувств, казалось, было не меньше, и, столкнувшись друг с другом, их словно замкнуло. Дыхание сбивалось, руки цеплялись друг за друга, впиваясь пальцами в кожу, оба пытались насытиться друг другом как в последний раз. Поцелуй становился всё глубже, губы Арсения уже покалывало, когда дверь гримерки резко распахнулась и с порога раздался голос продюсера четверки.
— Вы еще не… Ой, бля!.. — воскликнул он, натягивая козырек кепки на лоб, и замер на пороге с раскрытым ртом, явно не ожидая застать их в такой момент. — Я потом зайду…
И, так же внезапно как появился, он выскочил из комнаты. Дверь с громким хлопком закрылась за ним, а следом раздалось обреченное бурчание.
— Господи, и эти тоже.
Арсений не смог сдержать нервный смешок и отстранился, встречаясь с потеплевшим взглядом, который он уж и не думал увидеть направленным в свою сторону.
— Это точно не сон? А то я, если честно, до сих пор удивлен, что ты со мной разговариваешь, — пробормотал Антон почти в такт Арсеньевским мыслям, нащупывал его ладонь и крепко сжал ее. Будто до сих пор боялся, что Арсений мог заставить себя сбежать отсюда. — Поступи так ты, я бы точно тебе больше ни слова ни сказал.
— Если еще раз такое устроишь, я тебя из-под земли достану, но поймаю и выскажу все, что о тебе думаю. И вот потом уже больше никогда ни слова не скажу, — пообещал Арсений вполголоса без капли иронии.
— Ладно. Постараюсь исправиться.
— Уж постарайся, — хмыкнул Арсений и при виде его ответного выражения лица закатил глаза. — И перестань так самодовольно улыбаться.
— Не могу. Я о таком даже не мечтал уже, — пробормотал Антон с сияющим взглядом, с которым он сразу стал казаться моложе на пару-другую лет.
— Поверь, я тоже, — согласился Арсений чуть заторможено и, поймав себя на том, что он начал плыть на эмоциях, зажмурился на мгновение и попытался собраться с мыслями. — Но вообще, нам надо многое еще обсудить. Ты вечером свободен?
Антон кивнул.
— Да. Мне сегодня только в офис надо заскочить, но думаю к пяти я точно уже свободен буду.
— Отлично. Тогда часов в шесть я к тебе приеду, — решил Арсений и погрозил указательным пальцем. — Будь добр не передумать и открыть дверь.
— Конечно, — на редкость легко согласился Антон и сжал его ладонь. — Карл будет рад снова тебя увидеть.
— Я привезу ему его любимые палочки, — все же не сдержал улыбки Арсений. Он слишком скучал по его собаке.
— Тогда я закажу ужин, — решил Антон и с небольшой заминкой, как будто был не уверен, стоило ли об этом говорить, добавил. — И твой херес все еще у меня стоит не открытый. Если хочешь.
— Серьезно? Не нашел с кем его обворчать?
— Да я и не искал, — признался Антон тихо, пожав плечами и отвел взгляд.
Арсений судорожно выдохнул через нос. Слишком от таких слов становился силен соблазн забыть обо всем мире и запереться в гримерке.
— Давай отложим пока все откровения до вечера? — попросил он спустя пару секунд, но когда Антон вновь наклонился к нему так, что их лица стали разделять лишь пара сантиметров, сглотнул и, подняв голову, несмело добавил. — Хотя раз уж мы решаемся на второй шанс, может, все-таки сразу договоримся, что больше никаких драм на ровном месте?
— Согласен, — тут же прошептал Антон в ответ, опаляя своим дыханием его губы. — Больше никаких драм.
— И если вдруг что-то пойдет не так… — продолжил Арсений чуть увереннее, хотя голос все равно слегка дрогнул, когда их губы почти соприкоснулись, — Будем разговаривать.
— Исчезать я больше не планирую, — уверил его Антон мягким, но абсолютно серьезным тоном, видимо, почувствовав, насколько Арсению это было важно услышать от него. — Обещаю.
И после тихого обещания их губы вновь встретились, но на этот раз уже без прежнего накала, а мягко и с заверением, что на этот раз они оба были готовы работать над отношениями. Пусть впереди еще было много сложностей, Арсений был уверен, что первый шаг в правильном направлении все же был сделан.