Work Text:
– Ты врешь, – нетрезво протянула Розария. Ее глаза сощурились, а указательный палец был направлен ровно Кэйе в нос.
– Да как ты смеешь, – Кэйя тоже сощурился, он упер локти в столешницу и толкнул указательный палец Розарии своим, – обвинять во лжи капитана кавалерии.
– У тебя нет кавалерии, ты капитан ничто, – Розария вытянула руку, описав пальцем четверть круга, она наклонила голову и смотрела исподлобья. – Капитан фикция. Капитан врунишка.
– Но-но-но, – Кэйя схватился за сердце.
– Ты не в седле, капитан.
– Это оскорбления.
– Это констатации.
– Но я не врал, – у Кэйи сделался несчастный вид, он всплеснул руками.
Дилюк замаскировал смешок кашлем. Он не хотел быть свидетелем всего этого. Видит Барбатос, не хотел.
Дилюк не хотел знать, о чем они спорили.
– Тогда скажи. Как ты сделал это? – Розария медленно опустила руку и выпрямила спину. Весь ее вид выражал торжество истины.
– Что? – вяло спросил Кэйя, он все еще был несчастен.
– Провел измерения, – Розария зашипела, торжество истины дало трещину.
Но, к сожалению, знал.
– Есть несколько методов, – Кэйя был еще пьянее Розарии, так что переключался быстро. Он перестал изображать монумент обиды, теперь он изображал монумент деловитости. – Первый – наблюдение.
Глаза Розарии расширились, потом она будто вспомнила про скептицизм.
– Не у всех такие облегающие штаны, как у тебя.
– Дело не в штанах, а в общих душевых.
Дилюк скривился, пока его кривляний никто не видел.
– Ну и мерзость, – сказала Розария.
Кэйя пожал плечами с что-не-сделаешь-ради-науки видом.
– Второй! – он сделал внушительную паузу. – Анкетирование.
Розария пожевала губы и обиженно выдала:
– Меня ты не анкетировал.
Барбатос, Дилюк не выдержит, если Кэйя начнет наверстывать упущенное прямо сейчас, только не в его таверне, только не с его острым слухом.
– Но ты монахиня! – пьяный Кэйя и твердость его логических цепочек. – Где следование обетам?
– Там же, где твоя лошадь.
Розария снова сощурилась, Кэйя тоже. Они выглядели так, как будто сейчас вцепятся друг другу в волосы.
Дилюк бы на это посмотрел.
– Ладно, – Кэйя сдался первым, откинулся на спинку стула. – Скажем так. Есть дамы и молодые люди… свободные во взглядах достаточно, чтобы подобным делиться. Особенно, когда…
Кэйя поднял брови, ухмыльнулся и постучал под челюстью.
– Кэйя Альберих, – Розария дотянулась через стол и толкнула его в плечо, жеманничая, как кокетливая барышня.
Дилюка начинало укачивать от смены настроений.
– Ну и последнее. Необязательно… зрить в корень, – судя по лицу, Кэйя был в восторге от выбранного эвфемизма. – Есть косвенные признаки.
Кэйя растопырил пятерню прямо перед лицом Розарии.
– Размер ноги, — он загнул один палец, – размер руки, – он загнул второй.
Розария наклонила голову, с преувеличенным вниманием глядя на руку самого Кэйи.
Дилюк посмотрел на свою кисть.
Кэйя сказал:
– Женщина, хватит раздевать меня глазами.
Розария фыркнула. Кэйя загнул третий палец:
– Размер носа.
Дилюк почесал свой. Розария, видимо, соотнеся руку Кэйи и его физиономию, недоверчиво протянула:
– Ну это какой-то бред.
– Возможно, – Кэйя стряхнул загнутые пальцы, – но есть кое-что еще.
Дилюк натирал один стакан уже десять минут.
– Ну? – Розария снова хихикнула.
– Знаешь… выражение лица. Норов, – Кэйя понизил голос, как будто выдавал самую секретную информацию. – Чем злее, тем…
Его указательный и большой палец медленно сблизились.
– О, – Розария словно узрела универсальную мудрость. – Да, вспыльчивость, злое лицо. Например, как…
Они вдвоем посмотрели на Дилюка.
Потом друг на друга.
Нагнулись к столу и захихикали, как деревенские дети. Кэйя повернул голову и зашептал так, чтобы его слышала вся таверна.
– Он заметил и злится. Смотри. Теперь еще на три пункта ниже в моем списке.
Дилюк закатил глаза. Розария прижала ладонь ко рту.
– Вдруг он нас слышит, Кэйя.
Умопомрачительное предположение.
– Вас все слышат, – Дилюк громко поставил фантастически чистый стакан на барную стойку. Он имел в виду в основном себя, но Розария понятливо ахнула и захихикала громче.
– Как неудобно, – Кэйя уронил голову на лежащие на столе руки, его плечи дрожали. Отсмеявшись, он снова посмотрел на Дилюка, который ждал последней капли. Посмотрел и засмеялся – такой тот был недовольный.
Дождался.
– Дилюк о-очень злой, – Розария зашептала. – Давай подойдем ближе и посмотрим на его руки.
– Он нас убьет, – просипел Кэйя.
Что ж, Кэйя был близок к истине.
– Выметайтесь, – Дилюк устало вздохнул. Эти двое все равно набрались так, что ни на что не годились.
– Ну Дилюк, ну прости, ты же знаешь… – Кэйя встал из-за стола, запнулся об свою ногу, но умудрился сделать шаг и вцепиться в барную стойку. – Мы шу-тим.
– Я знаю, – Кэйя был невыносим трезвым, а пьяным его невыносимость поднималась до критических показателей. Дилюк знал это, поэтому не злился. Сложно всерьез злиться, когда твои ожидания полностью оправдывают.
– Ты расстроен, – настоял Кэйя.
Дилюк выгнул бровь:
– Ты меня позоришь.
Дилюк сказал это, имея в виду скорбные завывания Кэйи у барной стойки в настоящий момент, но
Логические цепочки.
– О, я не хотел, я правда, сейчас, погоди.
Кэйя развернулся к залу.
Дилюк почувствовал, что они в шаге от катастрофы.
– Друзья, – звучно начал Кэйя. Он с видом благородства, несущего истину, ступил на стул и чуть не упал, потеряв равновесие. – Все, что я сказал – глупости.
Теперь его действительно слышали все. И все понятия не имели, о чем шла речь.
Но Кэйя поспешил это исправить:
– На самом деле, у Мастера Дилюка огромный чл…
Дилюк перегнулся через стойку, с силой дернул Кэйю за накидку. Тот взмахнул руками и грохнулся со стула.
Образовавшаяся тишина была оглушительной, пока Розария снова не начала хихикать.
***
Дилюк звенел ложкой в чашке утреннего чая, хлопал дверьми и дверцами, громко кашлял, когда кашлять не хотелось, стучал каблуками, двигал стулья, барабанил пальцами по столу.
На это была причина: Кэйя страдал от похмелья. Его страдания хотелось усугубить.
Будь у Дилюка возможность, он бы пригласил на винокурню оперных певцов Ли Юэ.
Хотя Кэйя и так вздыхал и стенал без меры, избыточные усилия тут были ни к чему.
– Душа моя. Свет в окошке, – Кэйя прекрасно знал, что Дилюк может уйти в другую комнату, но не делает это из мстительных соображений. – Я знаю, что виноват перед тобой.
Дилюк шумно переложил лист под низ пачки, которую держал в руках.
– И знаю, что тебе неведомо милосердие.
Дилюк преувеличенно вздохнул.
– Ну хоть посмотри на меня. Что ты там читаешь? – Кэйя вытянул ногу и толкнул сидящего на другом конце дивана Дилюка в колено.
– Список, – Дилюк почувствовал, как в воздухе повис вопрос. – Не тот. А твоих глупейших поступков. Не знаю, управлюсь ли до вечера.
– Я могу пересказать тебе, – Кэйя нечеловеческим усилием сел и подобрался к Дилюку.
– Да?
– Да, – Кэйя уткнулся носом в плечо. Запахло перегаром, мятой и раскаянием. – Например, вчера я солгал Розарии.
Как будто это было неочевидно.
Хотя, всего на какое-то время, но Дилюк подумал, что было бы не так уж невероятно, если бы Кэйя…
– То есть, никакого списка нет.
Кэйя беззаботно отозвался, продолжая дышать ему в шею:
– Конечно, нет.
– То есть, – Дилюк сделал вдумчивую паузу, в которую Кэйя заглянул ему в лицо. – Ты капитан врунишка.
– Дилюк…
– Капитан обманщик.
Кэйя рассмеялся. Это был такой чистый смех: злоязыкий Дилюк волновал его мало, а вот всерьез обиженный – просто ужасно.
– Капитан фикция.
– Ну что ты…
– Что? В Мондштадте даже конюшен нет.
Взгляд у Кэйи сделался лукавым (хотя лицо было опухшим). Он накрутил на палец кудряшку Дилюка.
– Мне и без того есть, кого седлать.
Дилюк безжалостно пихнул его, роняя головой на свои колени. Лицо Кэйи страдальчески исказилось, но он быстро пришел в себя и перевернулся на спину, теперь он выглядел едва не довольным. Дилюк не смог не улыбнуться.
– И знай, – торжественно продолжил Кэйя, томно опустив ресницы. Сложно сделать что-то томное, когда страдаешь от похмелья, но Кэйя старался. – В моем личном списке ты по всем параметрам на первом месте.
Дилюк цокнул языком:
– Какой пошлый и грубый флирт.
– Но ты же ведешься.
Дилюк вздохнул. Кэйя внизу попытался развернуться, скривил губы и приложил ладонь ко лбу. Дилюк погладил его по щеке.
Конечно, он велся.