Work Text:
Этот день должен был начаться для Чонина как и все обычные выходные, коих у него выпадало достаточно редко. Только казалось бы недавно окончивший колледж, молодой парень работал в кулинарии, занимаясь готовкой десертов и булочек, да временами ещё и ухитрялся выполнять функции кассира. И нет, не потому что рук не хватало, ― хотя парню казалось, что причина именно в этом, ― а потому что он, как выразился сам шеф, был хорош собой и привлекал много народу.
Чонин не мог быть объективен в этом вопросе, но работать за прилавком он не любил по одной простой причине ― он был слишком стеснительным интровертом и общение с людьми давалось ему не особо то и хорошо. Спасало его лишь то, что людям порой достаточно было его улыбки, да пожелания хорошего дня, и благо парень смог, спустя пару месяцев работы, научиться таким простым вещам. В остальном всё внимание доставалось его выпечке и приятному интерьеру, наполненному деревянными столиками, мягкому свету и тёплым тонам. Люди его возраста любили такие заведения, делали эстетичные фотографии, чтобы потом делиться ими в социальных сетях. Сам Чонин тоже промышлял подобным в свободную минутку.
Но и ему нужен был отдых, и иногда даже больше, чем деньги. Хотя последнее всегда было для него приоритетом, но в последние месяцы, учитывая праздники и большую загруженность, выходных у парня можно было по пальцам пересчитать, поэтому он с боем, но выбил себе целых два дня отдыха. Он планировал провести их в кровати, или же попивая кофе, да поедая панкейки своего собственного приготовления, думал даже, что можно и два денечка тренировки пропустить по такому поводу, но всё всё равно пошло не так, как он задумал.
Нет, сначала всё шло по плану. Он проснулся ближе к обеду, приготовил себе горячий кофе, испёк вкусные блинчики и с удовольствием кушал их, добавив мёда. На кухне было чисто и светло, лишь пара тарелок стояли в раковине, из приоткрытых окон слышался шум со двора, где дети играли, а дома было так волшебно спокойно. Он был доволен жизнью в этот момент. Ему казалось, что в его жизни прекрасно всё ― у него есть работа, связанная с его специальностью, квартира, он вкусно кушает и у него есть деньги, он не бедствует. Молодой человек призадумался на секунду, что же ему не хватает в жизни, делая глоток крепкого кофе, а потом фыркнул. Нет, вроде всего хватает, не о чём беспокоиться. Он как раз заканчивал свою трапезу, как его телефон пискнул уведомлением.
У Чонина было две обсессии: готовка и один симпатичный парень. Первое было успешно достигнуто и продолжало осваиваться парнем, второе было недосягаемым. Каким бы смышлёным Ян не был, вторую половинку он себе выбирать не умел. Вот и сейчас человеком, покорившим его сердце стала не какая-нибудь одногруппница или постоянница в кулинарии, а парень, у которого тысячи таких вот фанаток по всей земле. Да, Ян уже третий год стабильно и смиренно вздыхал по айдолу, который пел в успешной нынче группе. Нет, он не был глупым мальчиком и не питал пустых надежд, но сердцу не прикажешь, поэтому Чонин стабильно продолжал смотреть все выступления, фанкамы, покупал альбомы и карточки, и даже пару раз побывал на фансайнах.
Чонин, за три года, уже успел выучить, что лучше этим двум его увлечением вообще никак не пересекаться. Во имя здоровой психики Чонина. Но сам Ким Сынмин, по видимому, так совершенно не считал, намекая на то, что, возможно, их ждёт новая трансляция их с Феликсом готовки. Яну, предчувствуя это, оставалось только перекреститься, да помолиться. Он со вздохом закинул в себя остатки кофе, да завтрака и позволил себе уделить время для уборки, дабы хоть как-то себя успокоить.
Предчувствие и намёки не подвели, и вот уже через небольшое количество времени юный кулинар мог лицезреть на экране своего ноутбука милую мордашку айдола и его друга и коллеги. Эти двое ухитрились нацепить на себя украшения в виде рыбок и выглядело это довольно мило. Чонин пытался уделить внимание всем, но всё равно не мог оторвать взгляд от Сынмина. Уж больно старший выглядел красивым и таким уютным без макияжа, да со своим родным цветом волос.
Но такие мысли витали в его первые минут десять от силы. Потом всё его сознание заполнило возмущение, состоящие не из самых цензурных слов. Чонин был очень дотошен в готовке, всегда всё отмерял ровно, выдерживал нужное количество времени и не любил, когда кто-то был довольно безответственен в работе. У него всё ещё в памяти всплывали несчастные панкейки, да конфеты. Пожалуй только печеньки у парней представляли из себя что-то стоящее.
― Ты серьёзно?! ― Чонин возмущается настолько громко, что его, кажется, можно услышать на всём этаже, ― Ты бы просто воду туда налил!
Он терпеливо ждёт, пока Сынмин переживёт кризис в своей душе, да продолжит готовку несчастных рыбок, но тот, словно специально, делает только хуже, закрывая сковородочку и резко переворачивая её. А у Чонина уже нервный срыв на подходе. У Феликса, он уверен, тоже. Ян, вообще-то любил рыбок пуннопан, это было их любимое лакомство в семье, они готовили его традиционно каждые зимние праздники. Маленький Ян всегда выпрашивал у матери приготовить рыбок, а став старше, стал помогать, а потом и вовсе стал готовить их сам для всей своей большой семьи. У Чонина с ними связаны только самые тёплые и нежные воспоминания, но у Ким Сынмина совести не было совершенно никакой. Была ли она у Енбока, Чонин не особо знал, но тот был в не меньшем шоке, чем сам Чонин. Не то, чтобы Сынмин не был в шоке, но он, словно, не особо переживал по этому поводу, больше удивлялся, да хихикал. А Чонин ни разу не пожалел, что выбрал кровать в качестве своей локации, иначе точно бы что-нибудь сломал.
― Неужели у тебя что-то вышло? Получил мой ментальный пинок? ― Чонин громко вздыхает и охает от боли, ударившись головой об стену. ― Ну давай, чем ты меня ещё удивишь?
И эти двое действительно удивляют. За сорок минут, в которые все нервные клетки пали смертью храбрых в этой битве, у парней всё же получается неплохой результат. Чонину от этого ни горячо, ни холодно, но ему сердце греет то, с какой радостью Сынмин показывает получившихся милых рыбок. Чонин смотрит на парней и вроде уже расслабляться начинает, но он забывает совершенно, что когда речь идёт о Сынмине, данное действие запрещено, потому что спустя пару мгновений эти два гения решают добавить острый соус. Ян, вставший в это время приготовить себе кофе, дабы морально себя успокоить, чуть не промахивается ложкой мимо кофемашины. А Сынмин хихикает, словно дьяволенок:
― Эти пуннопаны пришли из ада, ― довольно смеётся айдол, сделав рыбки с начинкой из острых соусов и васаби.
― Это ты пришёл из ада, блять, ― Чонин вздыхает, устало трёт лицо и покорно ждёт, пока кофе приготовится.
Чонин, хоть он и прожил всю жизнь в Корее, не был особо большим фанатом острой пищи и единственный соус, который обитал у него дома, так это только соевый. Ян вздыхает, продолжая смотреть на парней. Он так и не сел за стол, стоял у кухонной тумбы, облокотившись о неё и попивая кофе. Для большего успокоения он молока добавил, но помогало мало. Хотелось что-нибудь вкусное, да сладенькое приготовить и впихнуть это всё в рот этому ненормальному человеку по ту сторону экрана, который с каким-то присущим ему садизмом хотел накормить этими адскими рыбками своих коллег. Чонину кажется, что это будет чудом, если его не побьют.
«Рад, что меня не прибили» ― читает Чонин чуть позже, когда лайв заканчивается.
― Рад он, ― парень буквально пыхтит как паровоз от возмущения.
Он всё ещё в себя прийти не мог. Каждый кулинарный шедевр от Сынмина выводил Яна из себя, но сегодня этот милый и популярный айдол превзошёл все ожидания. Молодому кулинару, казалось, что того вообще на кухню пускать должно быть запрещено, ведь даже рядом находящийся Феликс, навыки которого гораздо лучше, не спасает ситуацию, а только молча сидит в полнейшем шоке. Чонин сам никогда не мнил себя гениальным кулинаром, он только годик проработал в небольшой кулинарии, он сам только учился и ему предстоял ещё огромный путь и возможно, однажды он и сам сможет открыть своё собственное заведение. Таковыми были его мечты, но для этого предстояло ещё очень много работать и он старался не сдаваться.
Чонину кажется, что его запал пройдёт к вечеру и он успокоится, забудет уже ситуацию с несчастными рыбками, но время идёт, а у него ничего не получается. Сынмин действительно хорошенько выбил почву из под ног и Яну оставалось только путаться, да пытаться в уравновешенном состоянии остаться. Он думает о том, что хочет приготовить себе рыбок, но нужной сковороды у него дома нет, таковая есть только на работе. Разбирая альбомы и приводя в порядок полочки, молодой человек думает сгонять на работу, да приготовить себе парочку милых рыбок с любимыми начинками, да вернуться домой. А завтра, возможно, он сходит и купит себе сковороду.
Он размышляет немного, стараясь ещё немного отдохнуть, пока стиральная машинка шумит себе в ванной, стирая его вещи. Но молодой человек так и не находит себе покоя, в конечном итоге выбирается из под одеяла и собирается. Приводит себя в порядок, красится совсем немного и одевается в свободную одежду. Когда он покидает свои апартаменты, на улице уже сумерки и царит прохлада. Чонин решает прогуляться до работы пешком, понимая, что как раз успеет к закрытию и никому не помешает. У него были запасные ключи, поэтому проблем с тем, чтобы зайти у него не будет. Прогулка приводит в чувство, Чонин бодро вышагивает по огромному парку, встречая по пути или собачников, или котов, что всегда обитают в этом месте. Он видит уже показывающуюся среди деревьев вывеску компании, в которой сейчас находится Сынмин и в нерешительности останавливается.
Их небольшая кулинария располагалась не настолько уж и далеко от компании, но Чонин всегда обходил это здание чуть ли не десятой дорогой, боясь пересечься со своим кумиром. Он был не из тех фанатов, которые готовы были крутиться и часы тратить, лишь бы увидеть своего любимчика. Чонину хватило пару раз лично увидеть его на фан встречах и он уже тогда готов был упасть в обморок. И больше даже не от того, что на него смотрит предмет его воздыхания, а от того, что он ещё и был очень стеснительным, и он уважал личное пространство этого человека. Он считал это нормальным и не представлял, что будет, если он вон так припрётся к дверям компании и будет ждать парня до глубокой ночи.
И вот он сейчас здесь. Время близится к полночи, и Чонин уверен, что Ким сейчас в компании, работает свою работу, пока он в неуверенности топчется и не знает, уйти ему или остаться. С одной стороны на весах уважение и личная жизнь айдола, в которую он не имеет права вмешиваться, с другой ― желание оттаскать парня за уши за несчастных рыбок и проёбанную психику Ян Чонина. Впервые Чонин чувствует себя так странно, он думал купить кофе в старбаксе напротив, да постоять пару минут и уйти. Но вот половина латте с миндальным сиропом уже выпита, а он всё ещё здесь, сидит в кофейне, да думает. В конечном итоге, он допивает свой кофе, да покидает место, которое через пару минут закрывается.
Чонин чувствует укол совести, переходя дорогу, чтобы подойти ближе. Народу на улице почти нет, горят лишь фонари, да фары от машин. Чонин вздыхает, понимая, каким глупым он сейчас выглядит и всё же решает уйти, чтобы уже, наконец, приготовить себе парочку рыбок, да со спокойной совестью вернуться домой. Он фыркает недовольно, руки в карманы убирает, да уверенным шагом направляется в сторону работы.
Чтобы через пару мгновений увидеть выходящего из здания Сынмина. Чонин замирает, не в силах пошевелиться. Сколько бы раз он его не видел, каждый раз был как в первый, а сейчас ещё и вне расписания. Сынмин глаза под чёлкой прятал, да в свою всю ту же ветровку кутался, в которой был на трансляции и Чонину снова захотелось отвесить ему пару подзатыльников за то, что тот одевается так легко, когда на улице вообще-то конец января. Он продолжает сверлить его взглядом и Ким, словно почувствовав это, замечает парня. Чонину сложно разобрать его выражение лица в сумерках, но он явно понимает, что старший может быть не в особом восторге наткнуться на фаната в двенадцатом часу ночи. А Чонин и не знает, что делать ему. Подойти? Или сбежать? И первый, и второй вариант звучат глупо.
― Вам что-то нужно? ― наконец нарушает тишину старший, потому что Чонин так и продолжает смотреть на него.
― Рыбки, ― невольно вырывается у Чонина.
― Что? Какие рыбки? ― в голосе Сынмина звучит полнейшее замешательство.
― Зачем ты добавил в несчастные пуннопаны острый соус? ― Ян, взяв себя в руки, всё же делает несколько шагов, чтобы подойти ближе.
― Ты серьезно ради этого пришёл сюда среди ночи? ― Сынмин откидывает чёлку с глаз и с удивлением смотрит на парня.
― Да.
― То есть, на фан встречу в честь выхода нового альбома ты не пришёл, а ради каких-то рыбок ты заявился прямо к дверям компании?
― Я работал, ― Чонин ногой топает от негодования, а потом до него доходит, ― Что?
― Что что?
― Ты меня помнишь? ― последнее слово Ян едва ли не пищит.
― Ну у меня не так много фанатов-парней, ― Сынмин пожимает плечами.
― Аааа, ― Чонин неуверенно мычит.
Они стоят так в тишине пару секунд, а потом старший вздыхает. Он осторожно смотрит на Чонина и, наконец, говорит:
― Я это… пойду.
― Нет, ― Чонин резко хватает его за запястье, не давая уйти.
― Эй, что ты делаешь?
― Рыбки, ― снова начинает свою песню Ян.
― Да чем тебе сдались эти рыбки? Ну кинул я в них острый соус, все посмеялись и всё.
― Мне не смешно, ― Чонин крепко сжимает руку старшего в своей и начинает тянуть в сторону кулинарии.
― Ты что делаешь? ― Сынмин по инерции начинает идти за парнем, ― Меня сейчас менеджер потеряет, это во-первых, а во-вторых, так делать нельзя, ты в своём уме?
― Нет, после твоих попыток в готовку моя психика и последние нервные клетки помахали на прощание. Так что ты должен мне новые.
― Отпусти меня.
― Отпущу, после того, как покажу, как правильно готовить несчастные рыбёхи.
― Ты сумасшедший.
― Ты дьявол, ― вторит ему Чонин и ещё крепче сжимает пальцы на запястье старшего.
Он знает, что Сынмин не сможет вырваться из его хватки. Чонин сильнее него, он всё же спортом занимается, да силовые делает, а Сынмин по большей части любит только упражнения на выносливость, как он сам говорил. Но старший перестаёт вырываться и послушно следует за парнем, что Чонина даже немного удивляет. Возможно, думается ему, это станет его последним таким близким общением с айдолом. А пока они останавливаются у входа в милую пекарню и Чонин пытается в темноте открыть дверь, да отключить сигнализацию.
― Ты работаешь здесь?
― Да, ― отвечает Ян, открывая дверь и пропуская Сынмина первым.
Тот послушно заходит и оглядывается, а Чонин же находит пальцами выключатель и щёлкает им, заставляя их двоих зажмуриться от достаточно яркого света. Чонин старается не смотреть на Сынмина слишком много, потому что сейчас, без макияжа, в огромной ветровке он выглядит милым. Ещё и глазки свои устало трёт, что Чонину его уже ругать не хочется, только спать уложить, да в лоб поцеловать.
― Если ты так близко работаешь, то почему мы не пересекались? ― спрашивает Ким, следуя за Чонином на кухню.
― Потому что я всегда иду в обход, дабы не попадаться никому на глаза.
― Почему?
― Я стесняюсь, ну и это не этично, ― Чонин неловко плечами пожимает, пока руки моет, да фартук надевает.
― А сегодня можно нарушить свой принцип, м? ― Сынмин бесцеремонно пододвигает стул и садится на него, ― Я был о тебе лучшего мнения.
― Можно подумать я сам в восторге, ― Ян недовольно фыркает, ― Бесишь меня. Садись ближе и смотри, что я делаю, потом повторять будешь.
― Бешу тебя? Поэтому ты не пришел в последний раз? ― Сынмин послушно подсаживается ближе.
― Нет, ― Чонин грустно вздыхает, ― Я не смог попасть. Я не настолько много зарабатываю, чтобы потратить все деньги, дабы попасть на такое мероприятие. У меня получилось пару раз до этого, но это была лишь удача, поэтому я решил, что лучше тратить эти деньги на концерты.
― Вот оно как, ― Сынмин хмыкает. ― Может тогда стоит найти работу с более большим заработком? По специальности?
― Это моя специальность, ― возмущенно отвечает Чонин, замешивая тесто.
― Печь пуннопаны?
― Печь, ― Чонину хочется зарядить в Сынмина половником.
― Аааа, ― Ким безэмоционально хмыкает.
Чонин продолжает готовить, попутно объясняя, как лучше готовить, на какой температуре лучше разогревать сковороду и сколько в идеале добавлять муки. Он думает сделать рыбок с начинкой из нутеллы, пасты из бобов, да с матчей, Сынмин же думает о кофе, поэтому младший позволяет ему крутиться возле кофемашины. И пока Чонин готовит на сковороде первую партию рыбок, Ким готовит им напитки, попутно поглядывая за тем, что творит его фанат.
И Чонин должен признать, что кофе у Сынмина выходит действительно замечательным. Ян бы не отказался такое пить каждое утро. Сынмин же с интересом тыкается вилкой в рыбок, да откусывает кусок хвоста, пытаясь распробовать вкус. Чонин следит за ним, почти не дыша. Ким хмурится, жуя и понемногу его лицо проясняется.
― О… Вау, ― он моргает пару раз, ― Вау, это так вкусно. Как у тебя получается это делать? Признаю, печь сладости ― это твоё.
― Брось, я не настолько хорош, но рыбок готовить я мастер.
― Мне нравится, ― воодушевлённо отвечает Сынмин.
― Можешь съесть все.
Сынмин кивает и с удовольствием съедает всё. А Чонину только в радость смотреть, как он кушает. Это звучит немного глупо, но ему всё ещё нравится это занятие. К тому же, это даёт ему передышку перед тем, как снова начать трепать себе нервы, наблюдая за тем, сколько муки насыпает Сынмин в тарелку, да как смесь мешает.
― Ещё добавь, ― говорит он.
― Но так будет слишком густо.
― Я тебе что сказал?
Сынмин тихо ругается, но слушается.
― Вот столько хватит, ― следит Чонин.
― Ты невыносим.
― Нет, это ты невыносим.
Сынмин глаза закатывает и чуть по рукам не получает спустя пару минут, когда хочет выкрутить конфорку на плите на максимум. Он старается слушать Чонина, но всё равно делает всё по своему и чуть не портит первую порцию несчастных рыбок. Чонину приходится взять его руки в свои и показать, как лучше сделать.
― Какой ты дотошный, у меня слов нет, ― ворчит Сынмин.
― Я просто делаю всё так, как надо.
― Зачем, когда можно проще? А, ты ж у нас кулинар, ― продолжает ворчать Сынмин, доставая первую партию симпатичных пуннопанов.
― Я вот сейчас не знаю, что хочу сделать больше: ударить тебя или поцеловать, ― фыркает Ян, а потом замирает, осознав сказанное.
У него есть одна привычка: он любит говорить со своим ноутбуком и часто вставляет комментарии, когда слушает, что говорит Сынмин. Вот и сейчас он, больше по привычке, говорит это. Он прикусывает губу, не зная, что будет дальше.
― Что ты хочешь сделать? ― тихо переспрашивает Сынмин.
― Ничего, ― резко отвечает Ян, ― Давай сюда, пусть остынут и будем пробовать.
― Но ты сказал…
― Тебе послышалось, ― обрывает его младший.
Сынмин мычит непонятно. К счастью Чонина, он тему больше не развивает, поэтому пробуют они рыбок Сынмина в тишине с остатками кофе. На удивление, но готовка Кима оказывается не такой плохой. Чонину нравится. Конечно, Сынмину не хватает практики, но он и не кулинар, чтобы быть лучшим в этом.
― Мы можем добавить в них острый соус, ― осторожно предлагает Ким.
― Нет, иначе я действительно прибью тебя, ― ворчит Ян, но потом более мягко добавляет: ― Я не люблю острое.
― Аааа, я так-то тоже. Ну как, твоя нервная система хоть немного поправилась?
― Да, у тебя получилось неплохо. Молодец.
― Не так хорошо, как у тебя, ― смущенно отвечает Ким.
― Давай я доделаю тебе оставшиеся, ― спохватывается Ян и быстренько спешит к плите.
Он доготавливает остатки рыбок из остатков сделанного им теста и укладывает их в пакет, тут же отдавая Сынмину. Тот принимает угощение и благодарит.
― Я пойду тогда. Ты останешься? ― уточняет старший.
― Да, мне надо к завтра прибраться, чтобы коллеги не застали весь этот бардак. Хорошего вечера.
― Да, тебе тоже.
Сынмин неловко топчется, а потом покидает пекарню, оставив Яна одного. Тот вздыхает, допекая себе пуннопаны из остатков теста, что намесил Сынмин и быстро прибирается на кухне. Он убирает всю посуду на места, проверяет всё ли выключил и покидает заведение, забрав рыбок домой.
По пути назад, в свою квартиру, он думает, что теперь больше точно никогда не увидит Сынмина так близко. Каким бы милым не был Ким, но за три года фанатства Чонин заметил, как с каждым годом этот человек становится всё более закрытым от фанатов. Одно дело, когда он улыбается и смеётся с тобой на мероприятии и совсем другое ― его личная жизнь. Сынмин не любил, когда кто-то пересекал эту черту, а Чонин это сделал. Да, всему виной были рыбки, да злобный смех Сынмина на трансляции, но не сдержался именно Ян. Он чувствовал некую вину за это и ему лишь оставалось надеяться, что он не задел его так сильно.
Он понимал, что они никогда не станут ни друзьями, ни тем более чем-то большим. Но ему действительно было важным знать, что старшему комфортно и он чувствует себя хорошо. И он не удивится, если первое, что сделает Сынмин, по выходу с его работы, так это свяжется со стаффом. И он не удивится, если его и уволят. Будет глупо и только сейчас, направляясь домой, Чонин начал понимать, какую опрометчивую глупость он совершил, поддавшись эмоциям. Но сожалеть поздно, поэтому всё, что остаётся Чонину, так это вернуться домой, да в душ сходить, чтобы потом лицом в подушку упасть и проспать до обеда следующего дня.
Он старался не думать о том, что будет потом, но всё равно ждал звонка и вздрагивал весь день от уведомлений на телефоне. Но начальник не звонил, Сынмин ничего не писал, да и кругом стояла тишина, что Чонину на секунду подумалось, что это всё ему приснилось. Но рыбки на столе ждали его и давали понять, что всё было правдой. Чонину же оставалось только съесть их, да жить дальше. Он постарался отвлечься от произошедшего и занимался своими домашними делами, кушал, отдыхал, да сходил в зал на первом этаже, чтобы провести там весь вечер. Выходной быстро прошёл и вот уже через часов десять Чонин должен был быть на работе, да снова печь, да продавать булочки.
И он соврёт, если скажет, что шел на работу с лёгким сердцем. Он словно ждал подвоха, результата своих необдуманных действий, но день прошёл и ничего не произошло. За днём потянулся следующий, который понемногу перетёк в неделю, а потом и во вторую. Чонину с каждым днём как бы и на душе легче становилось, но он продолжал стабильно обходить здание компании десятой дорогой. Понемногу он начал отходить и расслабляться.
Очередной день был наполнен делами, кучей заказов, ещё и подвезли задание на тортики для праздников, так что Чонин был полностью занят работой, что смог выдохнуть только к часам одиннадцати ночи. Они только заканчивали с работой и заготовками и Ян, по обыкновению, остался один и уже думал закрываться, как колокольчик на двери подал звук, заставляя парня устало вздохнуть. Он уже готов был выпроводить запоздалого клиента, как тот подал свой голос, от чего Чонин чуть не ударился об дверцу кухонного шкафа.
― Приготовишь мне ещё рыбок?
― Что ты тут делаешь? ― Чонин быстро разворачивается к прилавку.
― Рыбки, ― пожимает плечами Сынмин.
― Окей, какие? ― стараясь побороть дрожь в голосе, спрашивает парень.
― С нутеллой и матчей, ― отвечает старший.
― Хорошо, ― Чонин пробивает заказ. ― Не думал, что увижу тебя ещё.
― Почему?
― Я думал, что ты всё расскажешь стаффу и я больше не смогу даже на ивенты прийти, и о том, что меня уволят, ― говорит Ян, начиная подготавливать тесто.
― Но ты хорошо готовишь, зачем тебя увольнять?
― За моё поведение? ― предлагает младший.
― Я думал об этом, ― задумчиво отвечает Ким, усаживаясь поудобнее, чтобы следить за готовкой парня, ― Достаточно долгое время. Ты не выглядишь так, словно готов следить за мной. Всё это время ты вёл себя достаточно прилично. Хотя, признаю, твои слова про… поцелуй меня смутили. Я просто…
― Не принимай это так близко на свой счёт, ― довольно резко прерывает его Ян, ― Я о том, что я не строю иллюзорных мечтаний, не думаю о том, что мы будем встречаться. Я реалист, я вижу грань между нами и я всегда это понимал. И да, возможно сейчас у меня нет молодого человека, но это не только потому что я трачу время на тебя, но и потому что я стесняюсь и у меня нет времени порой даже выйти в бар с друзьями. Поверь мне, если сюда придёт симпатичный парень и спросит у меня номер телефона, я без проблем поделюсь с ним.
― То есть, ты так просто променяешь меня на какого-нибудь рандомного симпатичного парня? ― голос Сынмина пронизан возмущением.
― Не променяю, я просто провожу грань между отношениями и фанатством.
― А если этот рандомный симпатичный парень скажет или он, или вот этот поющий мальчик, то есть я, то кого ты выберешь? ― настойчиво спрашивает Сынмин, полностью игнорируя поставленную перед ним тарелку с рыбками.
― Зачем ты спрашиваешь, если никакого парня пока нет? ― недовольно спрашивает Ян.
― Ну так может пока он и не появился, мы сходим вместе куда-нибудь?
― Что?
― Пошли со мной на свидание, говорю, ― повторяет Сынмин уже более настойчивее.
― Но ты…
― Знаю, что я, ― Сынмин вздыхает, отправляя в рот рыбку, ― Я знаю, что я не такой человек. Но ты милый и ты не выходишь из моей головы неделю, поэтому я подумал, чтобы попробовать с тобой пообщаться.
― Ты дурак.
― Мы оба дураки, ― пожимает плечами Ким, ― Так может сходим в тот бар в районе для свиданий?
― Туда, куда вы ходили с Хёнджином? ― уточняет младший.
― Да. Ревнуешь?
― Ревную.
― Тогда пошли. Ужинал?
― Нет, только завтракал, ― отвечает Ян, заканчивая уборку.
― Теперь я хочу тебя ударить.
― Обойдёшься.
― Тогда поцелую.
― Тогда уже я тебя ударю.
Чонин, с красными щеками, уносится в подсобку, дабы переодеться и причесаться. Он пытается привести себя в порядок и не ударить в грязь лицом, а Сынмин его терпеливо ждёт, доедая рыбок. Чонин соврёт, если скажет, что не волнуется. У него руки трясутся и из холода в жар бросает.
― А никто не подумает… ну… если нас увидят вместе?
― То, что это свидание, знаем только ты и я, ― пожимает плечами Ким, ― Просто двое друзей идут выпить после работы. А что мы будем делать потом, это уже будет видно. Могу тебе что-нибудь приготовить. Кулинар из меня так себе, как ты заметил, но мясо я готовлю прекрасно.
― Значит, ты должен мне уже второе свидание, ― хмыкает младший.
― Получается, что так. Пошли?
Чонин кивает и теперь сам послушно следует за Сынмином, понятия не имея, что будет ждать его в ближайшем будущем. Ему хочется быть глупым фанатом и верить в то, что, возможно, у него есть надежда на что-то с Сынмином… пусть хоть эта надежда будет состоять из его рыбок, которые так понравились старшему.