Work Text:
Неправильная осень в этом году в Лондоне. Северус ещё не пал так низко, чтобы ёжиться от промозглого ветра, но сейчас безрассудно хотелось что-то такое сделать. Как назло, не получалось: светило солнце, холодноватое, но всё ещё рассеивающее последние крохи тепла, пронзительная голубизна неба казалась издевательски нарочитой, а воздух едва ли можно было назвать прохладным.
Не с чего ёжиться. Холодно было не снаружи, а внутри.
Косой Переулок взбудораженно гудел, школьники помладше рассеянно глядели по сторонам, пытаясь охватить всё; школьники постарше целенаправленно шли, куда хотели, и громко оживлённо болтали, размахивая руками и явно ожидая, что мир сам расступится перед ними, чтобы уступить дорогу; взрослые обтекали толпу ловко и сноровисто, часто предпочитая трансгрессировать в нужное место.
Одиночество в толпе. Северус терпеть не мог такие очевидные метафоры, но его послевоенная жизнь сильно упростилась. Он не жаловался, конечно. Выжить там, где готовился умереть, получить свободу там, где готовился к пожизненному заключению – это всё подарки судьбы, отказываться от которых было не в его правилах. Бери, что дают, и вертись, как хочешь. Давали, как правило, немного.
Однажды только дали столько, сколько при себе не имели, и Северус точно так же, как очевидные метафоры, терпеть не мог это воспоминание. А оно упрямо лезло.
Поттер сидел на стуле, рассматривая свои руки, беспокойно елозившие по его коленям. Сгорбился, хотя и так был маленьким – как выглядел он младше одиннадцати, поступая в Хогвартс, так и сейчас выглядел младше семнадцати, одолев Волдеморта. Что-то не меняется.
- Что вам нужно, Поттер? – прохрипел Северус, которому строго запретили напрягать горло.
- Ты, - буркнул Поттер, упрямый и в то же время опасающийся, но никогда не робкий. Не с Северусом.
- Я всем нужен, Поттер, - выдохнул Северус и почти упал головой на подушки. В больнице ему предстояло провести ещё чуть больше недели, и потом – суды, допросы. Расследование. Северус готовился к худшему, и ему ни к чему были сентиментальные предложения дружбы на почве такой неожиданности, как шпионаж в пользу Ордена Феникса.
Шла война. Естественно, что были шпионы – у обеих сторон.
Один только Поттер удивляется всему, как в первый раз.
- У меня есть имя.
- У меня, вы не поверите, тоже, но мы не можем ими пользоваться – по очевидным причинам.
- Ты больше не мой профессор.
- Я ничей профессор, но я всё ещё старше вас на целую жизнь и нахожусь на значительной социальной дистанции.
Уточнять, что теперь эта дистанция представляла собой «свободный человек – будущий заключённый Азкабана» Северус не стал. Судя по тому, как дёрнулась верхняя губа, Поттер об этом и сам догадался.
Поттер шёл на сближение, решительно и неотвратимо, как разогнавшийся гиппогриф, и Северусу оставалось только играть на его неопытности и неумении подбирать слова. Все попытки сформулировать то, что Северус прекрасно читал на его лице, были оборваны, не поняты и переведены во что-то поверхностное и пустое. Северус отказывался помогать Поттеру в его нелепом признании, и до того, наконец, дошло.
Самое главное, самое опасное, так и не было сказано. Поттер тогда грустно улыбнулся и ушёл, не попрощавшись. Северус был рад, что сумел подарить ему кусочек его достоинства: не оправдываться, не умолять, не находить отчаянно слов после прямого отказа.
Предложения сделано не было, и отказа не прозвучало. Они просто разошлись в стороны, как и должны были, едва угроза миновала. Волдеморт, какой бы горькой иронией это ни было, был единственным, что связывало Снейпа и Поттера.
Мирная жизнь неизбежно проводила между ними жирную полосу. А Северус, со своей стороны, постарался навесить на неё пугающее алым «Не Пересекать!».
Он едва не прошёл мимо аптеки под гнётом всех этих мыслей. Неприметное местечко для понимающих, где не было школьников, а только студенты продвинутых курсов или мастера зелий. Северус прошёлся взглядом по стеллажам, с лёгкостью постоянного клиента отметил нужный и скользнул туда почти неслышно. От некоторых привычек было трудно избавиться.
Почти десять лет прошло с тех пор, как не случилось предложение Поттера. Временами Северус задумывался, как бы оно прозвучало, если бы тот был самую малость настойчивее и опытнее?
«Давай дружить». Нет, слишком просто и понятно. К такому не нужно долго и утомительно подбирать слова.
«Будь рядом». Возможно, ближе. Но даже и не озвучив, можно было быть рядом. Поттер же ушёл от него.
«Будь со мной»? Это предположение всегда заставляло сердце падать в пропасть, от чего дыхание перехватывало и щипало глаза. Глупость, вот, что это было. Всякий раз, доходя до этой мысли, Северус усилием воли очищал сознание и как можно дольше старался не вспоминать.
Все эти школьники, осень, ожидание нового учебного года просто сбили его с толку, вот и всё. Очевидная метафора, очевидная ассоциативная цепочка. Он справится. Не впервой.
- Тринадцать галеонов и четыре сикля, - озвучил цену продавец, и Северус молча выложил нужную сумму на прилавок. – Есть новая партия игл дикобраза, не желаете?
- Нет, благодарю.
Он забрал свой заказ, уменьшил заклинанием и спрятал в карман. Размышляя, стоило ли на обратном пути заглянуть в книжную лавку, или лучше отправить заказ совой, потому что этого фолианта в магазине могло и не быть, он столь же медленно побрёл по Косому переулку в обратную сторону. Спокойствие и полутьма аптеки звонко разбились о яркий свет и гомон толпы, и Северус на секунду опешил от этого контраста – быстро привык к уединённому закутку, и долго привыкал к яркости и шуму.
Наверное, поэтому с Поттером у них бы и не вышло.
Вернее, это только одна из тысячи самых разных причин.
Чёртов Поттер.
Северус наблюдал за ним – не мог не. Весь мир это делал; для них Поттер был Спасителем От Волдеморта, но для Северуса он был его личным бедовым мальчишкой. И никак не мог он отделаться от этого отношения, хотя и личным, и бедовым, и мальчишкой Поттер уже давно перестал являться.
Северус смотрел, как последний его урок им усвоен – так же отлично, как и все предыдущие. Здесь хотелось бы язвительно заметить, что только у него (не считая Дамблдора) Поттер учился столь охотно и эффективно, но Северус наигрался в это на всю оставшуюся жизнь. Итак, последний урок: живи так, как получается, а не так, как хочется.
Он смотрел, как Поттер показательно расстался с Джиневрой. Упрямый наивный мальчик, попытавшийся что-то доказать поступком, которого от него никто не ждал. Северус никак на это не реагировал, и они вновь сошлись спустя пару месяцев. Смотрел, как они поженились, и как их свадьба вдруг превратилась из личного торжества во всеобщий праздник. Смотрел, как Поттер закончил Аврорат, как поднимался по карьерной лестнице. Как стал самым молодым начальником Аврората, как когда-то – самым молодым ловцом.
Правда, ловцом он стал благодаря таланту, а руководить Авроратом его поставил Кингсли в политических целях. Северусу не нужно было гадать, он и так знал, как сильно Кингсли просчитался: Поттер кто угодно, только не политик.
Их дружба с Грейнджер и Уизли никуда не делась. Не всем хочется видеть в своей жизни тех, с кем переживал голод, смерть и ужас – но эти трое прочно вплавились друг в друга. Так прочно, что Грейнджер даже замуж за Уизли вышла, хотя Северус был уверен, что не уживутся. Вот, как-то уживаются. Не впервой ему ошибаться на их счёт.
- Простите, сэр, - пискнул какой-то пацанёнок, на полном ходу врезавшийся в Северуса. Он молча посторонился, пропуская ребёнка к его, несомненно, важной цели. Тот даже не взглянул вверх, чтобы понять, с кем столкнулся – что хорошо, а то ещё один заикающийся, рассыпающийся в извинениях ни в чём не повинный человек ему уж точно не нужен.
Хватило таких после открытого суда, где собралось больше пятисот человек, чтобы услышать душераздирающую историю о молодом запутавшемся юноше, которого коварно соблазнил Волдеморт на службу злу – но он вовремя одумался и принёс в жертву всё, что имел, лишь бы победило добро.
У Поттера тогда хитро блестели глаза, и он косился на Северуса как-то украдкой, словно предлагая обменяться тайной одной на двоих, и губы его еле заметно подрагивали от сдерживаемой улыбки.
Поттер не политик, но и дураком он никогда не был.
- Северус, - негромко, с ноткой удивления позвал голос. Северус замер на месте на одну роковую секунду, когда уже нельзя было сделать вид, что не услышал.
- Мистер Поттер, - кивнул он, не глядя в сторону, откуда прозвучал голос. Его обладатель не поленился сам встать так, чтобы попасть в поле зрения.
Вытянулся, раздался в плечах, но всё ещё ниже на полголовы. Бледное лицо с тонкими чертами, огромными глазами – уже без очков, и зелень сияла будто ещё ярче – с бледно-розовой полоской губ, едва заметных, когда он вот так в ожидании их поджимал. Чёрные как уголь волосы всё ещё в беспорядке, но словно более продуманном.
Аврорская мантия небрежно накинута на простые джинсы и свитер неброских цветов.
Один.
Внешние детали были поглощены и проанализированы в секунду; но Северус так и не сумел разгадать выражение лица и понять, что притаилось в глубине чуть щурившихся глаз.
- Делаешь покупки? – зачем-то спросил Поттер.
- Уже ухожу, - сухо ответил Северус. Выразительно добавил: - Пытаюсь.
Поттер хмыкнул, но никакого смущения от того, что задерживал Северуса, не показал. От него и раньше смущения было не добиться, сплошной праведный гнев и твердолобая самоуверенность. Теперь же нечем было прикрыть его отсутствие: открытый спокойный взгляд, расслабленная поза. Будто каждый день с ним заговаривал.
С таким Поттером было непривычно сложно. Потому что он делал всё слишком простым и понятным.
- Заглянем к Тому? – простой, понятный вопрос с понятным подтекстом.
Непонятно только, зачем. Десятый год пошёл… да кто, кроме Северуса, считал? Он оглядел всего Поттера с ног до головы, пряча за поистрепавшейся ширмой презрения потребность насмотреться.
- Нет.
- Нет, так нет, - легко согласился Поттер. – Провожу тебя до площадки аппарации.
- Я прекрасно найду дорогу.
- Я знаю.
Поттер слышит только прямо в лоб, и то через раз, следовало бы уже запомнить. Они зашагали в ногу, плечи на одной линии, взгляды параллельно вперёд. Поттер влился в ритм так, что про это хотелось сказать «как всегда», но у них на двоих одно лишь бесконечное «никогда». В семнадцать ещё можно было верить, что спасённый мир позволит мечте сбыться. В двадцать шесть – почти двадцать семь – таких заблуждений позволить себе было уже нельзя.
Северус же перестал оперировать словом «мечта» уже очень, очень давно. До рождения этого самого Поттера, невозмутимо вышагивавшего с ним сейчас по Косому переулку, шурша разноцветными листьями, усеявшими каменную дорогу, и мягко стуча каблуками разношенных туфель. Ни являясь богатым наследником, ни зарабатывая прилично сам, Поттер не отличался тягой к роскоши или даже к удобствам, пока они не становились остро нужны. Северус развлёк себя на мгновение мыслью о том, как Поттер спохватывается и покупает себе новые ботинки, только растеряв задники у предыдущих.
Следом пришла мысль, рассеявшая это нехитрое, глупое развлечение: неужели никто не позаботится о том, чтобы эти задники не растерялись?
- Как ты? Мы не виделись уже больше года.
Если можно назвать таковой их минутную встречу в одной из улочек Лондона.
- Без изменений.
- Рон и Джордж вложились в лавку Зонко, - поделился Поттер в ответ, хотя его никто не спрашивал. – Выгодное приобретение. Правда, Рози постоянно просит конфет, Гермиона с ней с ума сходит. Но девочка очень умная, вся в маму.
- Поттер.
- Я всё ещё Поттер для тебя, да? – с искренним интересом полюбопытствовал он.
- Не Уизли же?
Он имел наглость рассмеяться. Сердце под плотными слоями одежды затряслось в безысходном гневе, замешанном с тоской. Северус отмерил расстояние до площадки. Далеко. Пара десятков шагов, но с ним, с Поттером – целая вечность. Что угодно может случиться.
- Спасибо за зелья для Джинни, - вдруг сказал он серьёзным голосом. – Они очень ей помогли. Гермиона бы сварила их, но она была занята…
- Это моя работа.
- Ты не взял с нас ни кната.
Северус пожал плечами. По его мнению, объяснять здесь было нечего. До площадки ещё идти и идти, а Поттер не спешил избавиться от серьёзности, что прокралась теперь и на лицо тоже.
- Ты не захотел со мной в «Дырявый котёл», и я так понимаю, дело не в выборе места, - проговорил Поттер.
Случилось.
Северус помедлил секунду, взвешивая свои следующие слова.
- Не только в этом.
- Я один раз спрошу тебя прямо, как ты мне не позволил однажды, - несмотря на разлившееся предвкушение важного разговора, ни один не сбавил шаг, ничья нога не дрогнула. Они всё так же шли к аппарационной площадке, будто такой разговор – как раз тот самый, что подходит для «на ходу».
Будто вот оборвётся он взаимным прощанием и не оставит ничего, кроме стремительно тающего послевкусия светской беседы.
- У меня нет шансов? – тише спросил Поттер, как-то неуловимо оказавшись совсем рядом с ним. Их плечи совсем чуть-чуть соприкоснулись, каждое – под плотностью одежды, но Северус не сомневался, что на его коже останется пылающий след.
- Мне интересно, как бы отреагировала Джиневра, узнай она об этом разговоре.
Неправильно, неправильно он выбрал ответ, но в кои-то веки правдиво. Скорее почувствовал, чем увидел быструю улыбку.
- Если ты хочешь знать о моей жизни, лучше спроси меня, а не собирай выпуски «Пророка», - в голосе проскочило самодовольство, и Северус против воли бросил на него взгляд. Поттер поднял бровь: - У нас с Джинни фиктивный брак, и она давно уже живёт со своим избранником. Мы согласились, что такое прикрытие, пока оно нас устраивает, будет удобно. Я думал, ты узнал меня лучше. Что известно всем, не известно никому, не так ли?
Северус вспомнил, как вся школа свято верила в его страстное желание стать преподавателем Защиты от тёмных искусств, и хмыкнул, соглашаясь.
- Вы овладели искусством манипулирования общественным мнением, поздравляю, Поттер.
- У меня был хороший учитель.
- Альбус бы вами гордился, - он не хотел, чтобы боль искажала подвижное лицо Поттера, но тот быстро справился с собой. Открыл рот и что-то спросил, а Северус поймал взглядом жёлто-зелёный дубовый лист, запутавшийся в чёрных волосах, и всё прослушал.
Нельзя вести серьёзные разговоры, когда осень взъерошивает волосы и украшает их разноцветными листьями. Это негласное правило, и оно подчинило себе Северуса мгновенно. Поэтому, чтобы избавиться от его оков, он бездумно поднял руку и вытащил этот лист под изумлённым взглядом ярких глаз. Тяжёлый шёлк густых волос незаслуженно приласкал кончики пальцев.
- Лист, - зачем-то сказал он и показал его Поттеру. Подумав, добавил: - Застрял.
Они сначала разглядывали этот лист, а потом одновременно провалились друг другу в глаза. Северус вдруг понял, что они остановились, и площадка аппарации – вот она, в шаге от них. Дошли.
Так ничего и не сказав друг другу.
- Ты уже отверг меня однажды, - сказал Поттер, вглядываясь в глаза Северуса ищуще. – Я позволил себе надеяться, что это было из-за возраста. Из-за обстоятельств, неразберихи, что была после войны. Я позволил себе надеяться. Скажи мне сейчас. Зря? То воспоминание ничего не значило?
Он накрыл до побеления сжавшиеся вокруг листа пальцы своими, невесомо огладил. На секунду его рука окрасилась алым, и Северус подавил желание зажмуриться.
- Я отверг тогда саму возможность отвергнуть тебя, - ответил Северус. Мимолётно подумал, что не помнил, чтобы дуб использовался в качестве ингредиента к зелью Правды. – Что ещё я могу сделать для тебя?
- Перестать спасать меня? – Поттер слабо улыбнулся. – Всё закончилось. Мы можем… можем начать что-то новое.
Кто-то подошёл, толкнул в бок, пробормотал извинение. Подчиняясь вдруг возникшему давлению на кисти, Северус отошёл за Поттером в сторону, освобождая проход. Они оказались в каком-то уголке, образованном стеной и домом, и возросшая вечерняя тень создала им маскирующий полумрак. Зелёные глаза блестели в этом полумраке, заставляя думать о том, что им не место здесь. Им место – под палящим солнцем, в шуме и радости. Не в тени и уединении, где было место Северусу.
Так ли уж он виноват, что позволил себе украдкой мечтать о тепле, ему не предназначенном? Нет, конечно. Виноват лишь в том, что не удержал одну-единственную мысль при себе, измотанный тем годом директорства в Хогвартсе, с разорванным Нагайной горлом, удерживаемым целым грязными ладонями Поттера.
- Поттер…
- Ты не называешь меня по имени, но так и не поправил меня ни разу, когда я звал тебя Северусом.
- Я больше не в ответе за ваши манеры.
- Это уже привычка, да? – проницательно заметил Поттер. Гарри. Северус заметно вздрогнул даже от одной мысли. Гарри словно бы понял, подошёл ближе. Глаза его стали больше – и темнее. – Северус. Здесь только ты и я. Не нужно.
Не нужно больше притворяться. Как перестать это делать, когда притворяешься каждый день перед самим собой?
- Десять лет – достаточный срок, чтобы убедиться, тебе не кажется? – уже совсем тихо прошептал Гарри, и Северус судорожно вдохнул, ловя эти слова в воздухе и стремясь забрать их к себе в самую душу. – Это не травма. Это не блажь. Это не что угодно, на что ты мог бы списать. Единственное, что может всё изменить – это твой выбор. Здесь и сейчас, Северус.
Холодный ветер обещанием скорой смены погоды вдруг забрался под мантию, под старомодный сюртук и потревожил рёбра. Заныло колено, предчувствуя дождь. Северус Снейп стоял и не мог решиться, глядя то в гипнотические зелёные глаза, то рассматривая заалевшие от частого кусания губы.
Так, как запрещал себе смотреть, когда Гарри заполнял бесконечные карточки наказаний Мародёров, лишь бы не сталкивался с Малфоем в коридорах. Как запрещал себе замечать, когда с ног до головы мокрый Гарри вынырнул из озера, спасённый вовремя подоспевшим Уизли. Как не мог не смотреть в свои последние, как он думал, моменты жизни, и от того поддался чувству, так тщательно сдерживаемому, именно тогда, когда должен был настроить его пожертвовать собой.
Интересно, Дамблдор знал? Не мог не догадываться, когда его портрет беспрекословно подыграл Северусу в создании нужного для Гарри воспоминания.
Десять лет – и вправду достаточный срок. Он дал ему все возможности передумать.
- Сев… - окончание его имени растворилось в жарком порыве столкнувшихся губ.
Осень ещё заявит свои права, но не сегодня. Сегодня ещё догорит в непривычном для Лондона сентябрьском тепле.