Work Text:
Карандаш тихо шуршал по листу бумаги. Кибернетик, лежа щекой на скрещенных ладонях, довольно долго следил за этими движениями и лениво размышлял, спросить ли вслух или встать и самому посмотреть. Сначала он решил, что Химик пишет свои формулы, пишет и зачеркивает со скуки. Тот выглядел расслабленным, однако выражение лица едва уловимо менялось, отражая работу мысли, и похоже, происходил именно творческий процесс. Кибернетик ни разу не заставал никого из товарищей за подобными занятиями, да и сам не занимался ничем таким − кстати, почему? Творчество избавляет от хандры и в определенной степени понижает уровень стресса, как уверяли психологи. И свободного времени в долгом полете бывает достаточно... А может, кто-нибудь из экипажа тайком пишет стихи? Многостраничные поэмы. Эта мысль почему-то позабавила, хоть ничего смешного в этом не было, но Кибернетик не удержался и негромко хмыкнул. Ну, а если? Тогда кто из них мог бы?..
Карандаш замер, Химик посмотрел вопросительно, но промолчал. Кибернетик не хотел нарушать момент и тоже ничего не сказал. Только когда Химик вернулся к прерванному занятию, он все-таки поднялся со своего места, подошел, заглянул через плечо. И вздрогнул от неожиданности: на листе короткими линиями не очень умело, но вполне узнаваемо был изображен двутел. В напряженной позе − вытянувшийся малый торс, закинутые ручки… Лица не видно, но впечатление, что он убегает в панике, было полным.
− Зачем это?.. − тихо спросил Кибернетик.
Химик пожал плечом и несколькими штрихами наметил позади двутела что-то похожее на колонну или кусок стены. Положил карандаш и откинулся на спинку кресла.
− Своего рода терапия. Доктор посоветовал, пока не кончатся кошмары. Вообще-то он велел описывать словами, вроде дневника. Но словами у меня не складывается, поэтому вот.
− Снятся?
− Поверь, если бы ты побывал в том поселении, тебе бы тоже снилось.
− Я помогал вскрывать такого, − напомнил Кибернетик. Он прижал пальцем уголок листа, чуть повернул к себе, рассматривая рисунок. − Мало приятного, знаешь ли.
− И тебе не?..
− Ни разу.
− До поры до времени, − Химик тряхнул головой, скривился. − Может начаться в любой момент. Психика − штука тонкая. Ты и сам это знаешь. Рано или поздно пережитое проявится. Вылезет наружу. И повезет, если обойдется просто ночными кошмарами.
− Ну-ну! Не увлекайся… Мы крепче, чем кажемся. Иначе не были бы здесь.
− Побочка астронавтики, − махнул рукой Химик, поднимаясь. − Прижмёт, уж поверь. Ты ведь знаешь, сколько было таких случаев. Никакая визуализация не поможет.
− Постой. Ты имеешь в виду, что после Эдема мы все немного… повредились?
− Не все, но кто-то из нас наверняка, − бросил Химик и вышел, оставив рисунок на столе.
«Вот уже и до психотерапии добрались», − подумал Кибернетик.
Слова Химика были, конечно, эмоциональными, но не растревожили его. Кибернетик еще не успел толком осмыслить то, как Эдем подействовал на него самого. Некогда было заниматься интроспекцией. После ремонта в ракете он попытался систематизировать весь добытый на планете материал; оставлять столько сведений неупорядоченными было как минимум неразумно. Остальные, насытившись Эдемом по горло, не проявили к этому особого рвения. Кроме, разве что, Физика, с которым они даже повздорили по поводу классификации некоторых данных и не разговаривали два дня.
Потребности жаловаться на психическое самочувствие Кибернетик абсолютно точно не испытывал; он припомнил сейчас − и товарищи ведь тоже не выглядели поехавшими, смеялись, шутили. Иногда кто-нибудь из них вслух вспоминал то или иное событие, но обсуждали это спокойно. Если бы не Химик с его рисунками, можно было утверждать, что все в полном порядке. «Поэмы», − почему-то вернулся он к своей мысли, но теперь она не казалась чепухой.
*
Посторонний звук раздался внезапно и был настолько нетипичным для корабля, несущегося в триллионах кубических километрах пустоты, что Кибернетик не сразу и сообразил, в чем дело. Ему вообще сначала показалось, что кто-то слишком громко включил кинофильм в библиотеке. Деликатное постукивание, словно железным когтем по металлу, и следом короткий зовущий свист − вроде «эй!» − точно как из фильма. Но тут же он осознал: библиотека палубой ниже, не доходят оттуда никакие звуки в рубку.
Липкий ледяной страх разлился изнутри, заполняя целиком грудь, живот, голову. Авария?! Кибернетик метнулся взглядом по пульту − все индикаторы были в норме. Стрелка термопары не шевелилась, окошко хода реактора успокаивающе светилось голубоватым светом. Выпуклый глаз аварийной сигнализации над пультом безмятежно спал. Ни шипения, ни булькания, ни треска замыканий − ничего. «Показалось?» − подумал Кибернетик осторожно. Медленно подтянулся в кресле, распрямляясь, выдыхая; открыл рот, чтобы запросить автоматы о состоянии систем, как вдруг звук повторился снова.
Ток-ток-фьють. Ток-ток-фьють.
Будто птица. Птица, севшая на ветку, постукивающая ее клювом и посвистывающая. Стиснув кулаки, чтоб не прыгали пальцы, Кибернетик начал лихорадочно озираться. Звук шел словно бы отовсюду сразу, невозможно было понять, где именно его источник. Интервал тоже был непостоянным, то один раз, то два-три, через неравные промежутки: десять секунд, двадцать... После − долгая пауза.
Он ждал, когда стук возобновится, замер, подобравшись, напряженно вслушивался сквозь грохот крови в ушах.
Ток-ток-фьють.
Кибернетик дернулся, откинул крышку записывающего устройства, нажал клавишу. Сейчас даже желал, чтобы странные постукивания оказались какой-нибудь неисправностью на корабле: это означало бы, что он не сошел с ума. Но прошло несколько минут, тишина длилась и длилась, автомат, моргая оранжевым глазком, добросовестно записывал ее.
«Снаружи?» − мелькнула безумная мысль. Настолько безумная, что Кибернетик отбросил ее сразу же. Со всех обзорных экранов смотрели молчаливые и недвижимые звезды. Оставив запись включенной и замкнув цикл, он методично проверил всё, до чего мог дотянуться. Аппаратура работала так, будто и не было никакой аварии, корабль шел нужным курсом, тяга соответствовала расчетной. Он даже осмотрел амортизаторы кресел, вспомнив комический случай на корабле Бенигсена. Всё в норме.
Звук не повторялся, пока он метался в рубке.
«Одно из двух», − наконец решил Кибернетик. − «Или у меня галлюцинации, а значит я тронулся умом, и тогда Химик прав. Или всё же где-то что-то разрегулировалось».
Он был рациональным человеком и решил до последнего верить во второе.
И ничего не сказал Инженеру, пришедшему сменить его.
*
Звук возник снова, ближе к вечеру, когда Кибернетик открывал банку с консервами. Он так и застыл, зацепившись пальцем за ключ-кольцо и глядя на розовые кубики ветчины. «Ток-ток-фьють» доносилось глухо, будто издалека. Держась за рациональность, как за спасительную соломинку, он напомнил себе, что снаружи вакуум, и даже если к ракете прицепились незваные инопланетные гости и стучат, просясь войти, вряд ли хоть один звук проникнет сквозь обшивку...
«Да что за дичь лезет в голову!» − испуганно оборвал он себя.
Звук продолжался. Кибернетик понял, что потерял аппетит. Он прижался ухом к пластикатовой обшивке переборки, вслушался, переместился на пару шагов влево. С сожалением вспомнил об ультразвуковом сканере, который при аварии превратился в порошок. Запустить бы его по всему кораблю...
Ток-ток-фьють.
Звук стал четче, ближе. Значит, вроде как перемещается. Кибернетик прошел вдоль переборки, соображая, откуда примерно он доносится, посмотрел на потолок, встал на стул.
Ток-ток-фьють. Ток-ток-фьють.
Да, кажется, все-таки сверху.
− Ах ты, паскуда, − пробормотал он сквозь зубы.
Не хватало около десяти сантиметров, но что это даст? Разве попытаться ощутить какую-нибудь вибрацию... Если это техническая проблема и если «оно» − реально. А если нет?
«А если нет − пойду сдаваться», − решил Кибернетик, ставя ногу на стол и дотягиваясь до потолка, пытаясь уловить звук пальцами. − «Пусть вколет мне что-нибудь».
− Это что за акробатика? − спросил Координатор. Он собирался выпить кофе.
− Слышишь? − завопил Кибернетик, спрыгивая на пол и хватая его за руку. − Ты слышишь это? Подожди...
Они постояли с минуту неподвижно, но звук, как назло, прекратился. Кибернетик чувствовал, как пылает лицо, а в голове царит полнейший сумбур.
− Климатизатор шумит, − негромко сказал Координатор. − Что с тобой такое?
− Во время вахты, − сказал Кибернетик, переводя дыхание и слегка дрожа, − ты... не слышал посторонних шумов? Свиста? Шороха? Разных стуков?
− Нет, − покачал головой Координатор. − Думаешь, где-то опять замыкание?
− Не знаю. Нет никаких замыканий! Автоматы следят… − он осекся, вспомнив.
За двенадцать часов работы записывающий автомат зафиксировал в рубке только тишину и разговоры экипажа.
Инженер смеяться не стал и помог перепроверить все системы еще раз, на всякий случай. Остальные тоже клялись, что никаких посторонних шумов не слышали, ни на складе, ни в жилых помещениях, ни где-либо еще. Кибернетик, бледный и злой, избегал встречаться взглядом с Химиком.
− Между прочим, я не удивлюсь уже ничему, − серьезно сказал Физик. − Год назад на Базу прилетел планетолог из Центра, так вот, он утверждал, что вокруг станции крутятся какие-то разумные поля. Помните? Требовал еще зонды, изловить этих…
− Инвитумов, − подсказал Инженер. − Помню. Скандалил он знатно. Выдали ему в конце концов пару аппаратов, да ничего они не нашли.
− Я его потом осматривал, перед отправкой в Центр, − кивнул Доктор. − Некогнитивное нервно-психическое… − он замолчал, взглянув на Кибернетика.
− Не нашли поля − еще не значит, что их не было, − возразил Физик. − По мне, так какой только чертовщины в космосе не встретишь. Просто ничтожно мало мы еще знаем и умеем… И еще меньше понимаем.
− Для начала людям неплохо бы разобраться в себе, − произнес Химик.
− Так, философские диспуты оставим на потом, − скомандовал Координатор. − Технически корабль в порядке, насколько это возможно после такой аварии. Сектор, в котором мы сейчас находимся, спокоен, мы не пересекаем ни орбит комет, ни астероидных поясов. Кибернетику надо выспаться как следует, а нам − заняться делами.
*
Ток-ток-фьють.
Все как один утверждали, что ничего такого не слышат, но звук следовал за Кибернетиком неотступно, проявляясь примерно каждые несколько часов. Чаще всего он был слабым, неясным отголоском, похожим на затухающее эхо, но вместе с тем все-таки удивительно реальным − или это психика так защищалась. Кибернетик вскоре устал разрываться между внутренней паникой и здравым смыслом. Борьба за разум в каких-то пару суток его буквально измотала. Он засыпал с трудом, просыпался от каждого шороха, вслушивался, мучительно размышляя, но ни к чему конкретному так и не пришел. Иногда Кибернетику все же начинало казаться, что таинственный иллитерат существует исключительно в его голове, и становилось по-настоящему страшно. «Как, однако, быстро можно рехнуться» − удивлялся он. Тогда им полностью овладевали ужас и бессилие, из-за которых он не мог сообразить никакого практического способа разобраться с нелепой ситуацией.
В библиотеке царил полумрак, лишь одна лампа над столом горела. Доктор читал, обложившись несколькими справочниками, делал пометки. Кибернетик ни с кем не хотел сейчас говорить. Он сам не знал, зачем пришел сюда. Покопаться в книгах, может, там описаны подобные случаи? Или просто отыскать место, где не достанет этот навязчивый звук. Интересно, если запереться в машинном, там, среди ревущих агрегатов, всё прекратится? С другой стороны − да с чего бы? Ведь если оно − галлюцинация… Как там, побочка астронавтики?
Ток-ток-фьють. Где-то далеко и одновременно рядом.
Отчаяние подкатило просто тошнотворное.
− Что это ты, − негромко сказал Доктор, откладывая в сторону свои записи и поднимаясь из-за стола. − Измаялся? Ну, иди сюда...
Кибернетик шагнул в кольцо его рук. Надо перестать вслушиваться. Не ждать, когда проклятое нечто снова даст о себе знать. Он закрыл глаза, сделал глубокий вдох, желая, чтобы хоть сейчас тревога немного отступила. Доктор провел ладонью по его щеке, шее. Пальцы были горячими, ласкающие прикосновения − мягкими и бережными; Кибернетик понял, что страшно соскучился по ним.
− В конце концов, знаешь, мы ведь могли прихватить с собой какое-нибудь местное животное, а? − тихо и беспомощно сказал он. − Влезло в ракету и затаилось где-нибудь… А теперь шастает между переборками.
Они стояли посреди библиотеки, в полумраке. Доктор касался щекой его виска. «Дверь не закрыта», − внезапно вспомнил Кибернетик, но не шевельнулся.
− Могли, − согласился Доктор, его дыхание теперь щекотало губы. − Ты рассуждаешь практически, это хорошо. Тогда нужно придумать, как его поймать, да?
− Сканер… − поморщился Кибернетик и тут же удивленно моргнул. − Постой, это ты говоришь? Я был уверен, что скоро ты начнешь пичкать меня психотином.
− Психедрином, − поправил Доктор. − Была такая идея, но для начала попробуем кое-что другое. Строго говоря, с этого и стоило начать…
Кибернетик не успел додумать свои мысли до конца − вкус, запах, тепло кожи отвлекли его от всего на свете. Правильно, старый добрый способ − поцелуй, работает безотказно, даже в космосе.
Он полностью доверился, позволяя Доктору вести; собственная покорность неожиданно взволновала еще сильнее, заставляя теснее прижаться, вцепиться в плечи. Крепкие объятья замечательно заземляли. Быть здесь и сейчас, а не блуждать в бесполезных предположениях, оказалось таким правильным. Доктор знал, что делает − не напор, но уверенная настойчивость, так, как нужно...
Ток-ток-фьють.
Ненавистный звук выдернул из давно не испытываемого удовольствия, и Кибернетик чуть не застонал от разочарования. Он открыл глаза и встретил крайне удивленный взгляд − Доктор вслушивался, замерев.
Ток-ток-фьють. Ток-ток-фьють.
− Ты тоже это слышишь? − прошептал Кибернетик, вглядываясь в его лицо с бесконечным облегчением.
Доктор усмехнулся, сжал пальцы на его затылке, легко коснулся губами щеки.
− Так же хорошо, как ощущаю тебя сейчас. А с ума сходят поодиночке. Кажется, оно там, за шкафом...
− Вот же чертова гнида! − от души высказался Кибернетик. Постукивания стали не только четче и ближе, теперь было совершенно очевидно, что они имеют механическую природу. − Дай нож!
Доктор достал из кармана перочинный нож, включил верхнее освещение. Ориентируясь на непрекращающиеся, уже без пауз, звуки, Кибернетик опустился на колени у стены, нащупал стык облицовочных панелей, поддел его лезвием ножа, перехватил пальцами и как следует потянул. Усиленный пластик выгнулся, затрещал, щелкнули отлетевшие крепежные стяжки, и в ладони Кибернетику выпало нечто маленькое, темное, с тремя блестящими металлическими ножками. Оно судорожно дергалось, цокало и посвистывало.
Доктор присел на корточки рядом.
− Всё та же история, − весело сказало он. − Ты мог бы догадаться, если бы не был настолько фрустрирован.
Кибернетик нажал на ребристый клапан на боку. Автомат − точнее, его фрагмент, часть какой-то машины побольше − наконец перестал свистеть. Кибернетик отпустил его на пол; огрызок, балансируя на плохо слушающихся манипуляторах, стал неловко бегать вокруг него, иногда заваливаясь на бок и будто бы шершаво вздыхая.
− В отсеке после аварии была груда лома. Этот кусок, наверное, попал в какую-то щель. − Теперь, избавившись от мутного страха за психику, Кибернетик отмечал удивительную четкость в мыслях. − Остатки синапсов закольцевались в подобие вегетативно-двигательных рефлексов.
− Но тогда почему никто из нас его не слышал? Он реагировал на тебя?
− Похоже на то, − задумчиво сказал Кибернетик. − Не верю в разные сказки, но становится все труднее отрицать очевидное. Автоматы ориентируются на мой собственный потенциал покоя. Что-то вроде биоэлектрета. Черт знает. Взаимодействуют на определенной частоте что ли…
Беспокойный незванец бочком подобрался к Доктору и попытался забраться на его ботинок. Доктор качнул головой:
− Если я сейчас что-нибудь понимаю − то есть ничего… Ладно, получается, я внезапно стал слышать его из-за того, что… Ну? Говори же.
Кибернетик поднял на него взгляд:
− Близкий контакт со мной. Вот причина. Я почти уверен в этом.
− А, замыкание, значит?
− Нет, вроде резонанса, только не в автомате, а... в нас обоих.
− О-о, − протянул Доктор с интонацией заправского провокатора. − Это даже мило. То есть, когда мы…
− Да, да, − перебил Кибернетик, смущенно хмурясь. − Если предельно упростить: амплитуда колебаний моего электромагнитного… боже, я сейчас это произнесу, только не говори Физику − поля сообщается тебе при тактильном контакте. Не смейся! Возможно и обратное, образно говоря, когда ты включаешь во мне что-то… Не смотри так! Короче, в этом случае ты смог услышать его − Кибернетик указал на трехногого суетолога на своих коленях − через меня. Впрочем, утверждать не берусь, пока не выяснена точная природа явления. Все-таки нужно сделать пару тестов, когда вернемся.
− Обнимашки, провоцирующие технику, − засмеялся Доктор. − Случай, не описанный ни в медицине, ни в кибернетике. Можно защитить кандидатскую, такой прорыв.
− Ты не станешь этим заниматься, голову даю на отсечение, − проворчал Кибернетик, его уже совсем отпустило. − Потому что это скучно.
− Ага-а, верно, − улыбнулся Доктор. В его глазах появились задорные хитринки, те самые, которых Кибернетик не видел уже, казалось, целую вечность. Он залюбовался, с радостным узнаванием подмечая все мелочи, всего такого Доктора − как заново. − Тогда не лучше ли пропустить нудную теорию и сразу перейти к практической части?
− Да, − сказал Кибернетик, пытаясь унять свое разошедшееся сердце. − Только… не здесь.