Work Text:
в последнее время ее милая шарли начала больше проводить время с новеньким, самопровозглашенным «богом этого мира».
они друг друга стоят, – думает генриетта, изгои, живущие в своем манямирке. пф.
она косится на больничную койку. си смотрит на нее, не отводит взгляд странных, будто по-старому теплых, ядерно-желтых глаз. не смущается и не краснеет, даже для приличия не прокашливается и не отворачивается, когда генриетта открыто пялится на него в ответ.
чудака отпинали за школой. генриетте об этом говорили одноклассники, которые таки это и учинили, предлагали ей присоединиться, посмотреть.
она не знает почему отказала, он получил по заслугам. за языком следить нужно, если хочешь, чтобы к тебе относились нормально.
она первая отводит взгляд. си продолжает смотреть, не говорить. в белой стерильной палате он выглядит как часть интерьера, ему бы только глаза прикрыть и она его здесь не разглядит.
берет спирт и ватный диск. сжимает в кулаки, сдерживает себя от того, чтобы не бросить их в него.
– прекрати на меня пялиться.
уголки его рта поднимаются в усмешке, но разбитая губа превращает его выражение в кривую гримасу. тем лучше, если бы генриетта и его улыбку узнала, то пошла бы прочь отсюда как можно скорее.
– больно.
генриетта прикладывает диск, намоченный антисептиком к кровавой ранке на виску.
его лицо в противовес словам не выражало никакого дискомфорта. он продолжал смотреть на нее так, будто чего-то ждал.
ситуация вызывала странную ностальгию. генриетте и вправду хотелось уйти, это был слишком для нее. генриетте и вправду хотелось обнять его, прижаться и не отпускать, это было слишком для нее.
она цокнула, демонстрируя показное раздражение. он щурится. слишком знакомо щурится и она ожидает какую-то колкость.