Work Text:
Макао, как и любой другой город, сердцем которого был игорный бизнес, жил ночами, и умирал каждое утро. Это Судо очень живо смог прочувствовать на себе, когда утром захотел выйти из отеля, чтобы позавтракать где-нибудь в городе.
Тихие пустынные улицы с редким обслуживающим персоналом и еще более редкими прохожими. Утренний свет, но не чистый и прозрачный, а какой-то серый и мутный, туманный и влажный, как будто низкие тучи совсем упали на город. Впрочем, его устраивало. Он и сам чувствовал себя не особо-то живым в последнее время, а этим утром — особенно.
Ничего. Скоро все это должно закончиться. Сегодня. Этой ночью.
А пока ему нужно было проветриться, потому что сидеть в номере отеля с Сакадзаки было выше его сил.
Он неторопливо прошелся по тихим улицам, сам себе напоминая скорее призрак, чем человека. Осмотрелся вокруг, разумом пытаясь зацепиться за старинные дома в колониальном стиле и перемежающиеся с ними современные постройки, но никак не мог оценить их. Взгляд пробегал мимо, словно все, что его окружало, было несущественным.
Зато спустя несколько домов он наконец увидел открытые двери кафе и вошел внутрь. Он знал, что ему нужно что-то съесть, но ему не хотелось, даже от самих мыслей о еде мутило. Он заказал кофе и круассаны в шоколаде. Кофе тоже сладкий, с ванильным сиропом.
Это, естественно, не было его типичным завтраком. Обычно он следил за питанием и предпочитал яйца и зелень. Но иногда, по большим праздникам, он позволял себе то, чего хотелось.
«Жаль только, что позволить себе то, чего мне действительно хочется, я не могу», — подумал он, утонув в глубоком мягком кресле и глядя в окно. Окна кафе выходили на площадь, на противоположной стороне Судо видел высокую дверь католического собора, резные окна и причудливые украшения на каменном фасаде.
«Все, заткнись и не ной, — сказал он сам себе. — Всего день, и моя жизнь изменится. И эти изменения могут быть только к лучшему, потому что хуже, чем сейчас, уже некуда».
Этой ночью он или умрет, пытаясь убить Асами, или убьет его сам и тогда наконец-то освободится.
Заспанный официант принес ему круассаны и кофе, и Судо впился в выпечку зубами. К его разочарованию, даже круассаны были безвкусными — в сущности, тоже мертвыми. Не то чтобы это его удивило, но все же было жаль, он любил сладости.
Но это ничего. Скоро все изменится.
Из кармана плаща он вытащил паспорт — свой. Новый.
«Молодец, Судо, — похвалил он себя мысленно, отсалютовал своему полупрозрачному отражению в стекле чашкой с кофе и сделал глоток. Не сладко и никакой ванили. Жаль. — Десять лет ты работал без сна и отдыха только для того, чтобы иметь возможность сделать фальшивый паспорт и забыть об этих годах».
За окном начался мелкий дождь. Судо вспомнил, что вышел без зонта. Потом вспомнил, что промокнуть под дождем — это меньшее из того, что с ним может случиться.
Если он переживет эту ночь — а он, если честно, намеревался ее пережить, — то он уедет отсюда подальше. В новом паспорте на новое имя уже лежал билет в Мехико. Судо надеялся там затеряться. Купить приличную квартиру. Устроиться на обычную работу — например, в офис администратором. Больше никакого криминала. И уж точно никаких личных отношений с боссом. Если его начальником будет женщина — идеально. И сколько бы лет ни понадобилось на то, чтобы забыть о прошлом, он это сделает. Он упорный и целеустремленный, а это значит, что у него получится.
Про упорство и целеустремленность Судо это не сам придумал — так однажды сказал ему Асами. После того как трахнул на рабочем столе, а потом Судо, сидя на этом же столе, быстро поедал свою порцию лапши с овощами, запивал ее крепким кофе и пытался справиться с необыкновенной для него расслабленностью во всем теле и желанием лечь на этот самый стол. Асами, как ни странно, казался бодрым и передохнувшим, и когда он так же быстро ел свою лапшу, то даже подшучивал над Судо, предлагая поспать на столе и свой пиджак в качестве подушки. Они тогда сутками работали вместе, бок о бок, сидели в одном кабинете и разбирали документы, и времени не было не то что на сон, но даже на то, чтобы выйти из этого кабинета куда-нибудь, чтобы нормально поесть.
Сейчас Судо думал, что это были самые счастливые несколько дней в его жизни. Он знал, что он не должен так думать, но от этого неправильные мысли никуда не девались.
«Ну и пусть, — подумал он устало. Вспомнил про кофе и сделал глоток — кофе уже остыл, но вкуса в нем не прибавилось. — Какая разница, это все равно не повторится. Если я не закончу сейчас, я просто сойду с ума».
Еще немного, и все это закончится.
Когда он вышел на улицу, то услышал доносящееся из собора пение. Высокие голоса звенели и переливались, как ангельские, и Судо, хоть и не понимал слов, слушал их, стоя под дождем, еще несколько минут. Пока он слушал, он размышлял о том, добрый это знак для него или нет. Пока он думал, пение прекратилось, и он, промокший до нитки, пошел в отель.