Work Text:
Этот октябрьский вечер должен стать таким же, как и любой другой, когда они с Тони собираются выпить горячего яблочно-кленового пунша в своём любимом кафе. Они ходят сюда каждую пятницу, и каждую пятницу сценарий один: они заказывают пунш и садятся на своё любимое место на стоящем в углу диванчике, обсуждая прошедшую неделю. Не то чтобы размеренная жизнь в Миднайт-Лэйк даёт им много поводов для того, чтобы трепать языком, но всё же. Тони рассказывает про свои заказы, среди которых порой встречаются весьма занятные, Сэм про то, как продвигается работа над атласом местных птиц. Иногда они обсуждают очередную попытку Реми добиться благосклонности Анны-Марии или масштабную кампанию по выживанию Эрика из города, которую устроил так называемый «старушечий комитет» во главе с миссис Шоу и миссис Страйкер. Ничего серьёзного или слишком захватывающего. Может быть, когда-то в Миднайт-Лэйк и жили волки, а красавицы пряли золото из соломы, но те времена давным-давно прошли. В прошлом году к ним наведывались Красные Шапки, якобы из-за волчьих следов, но с чем приехали, с тем и уехали.
Да, этот октябрьский вечер должен стать таким же, как и любой другой.
Но не становится.
Когда «музыка ветра» мелодично тренькает, оповещая о новых посетителях, в кафе врывается порыв лихого ветра, и Сэм сначала зябко ёжится, а потом смутно ощущает принесённый им аромат влажной листвы и яблок-паданцев. Поговаривают, что любопытство сгубило кошку; Сэм и сам чувствует себя погубленным, когда его глаза встречаются с глазами одного из вошедших мужчин.
серо-голубыми, цвета октябрьского неба
Голова Сэма идёт кругом; мир переворачивается, и он словно падает прямиком в облака, с размаху, глубоко, позабыв, как дышать.
- Боже мой, - шепчет Тони. – Ты это видишь? Он реальный?
Ревность – дикая, нежданная и необоснованная, - больно колет в сердце проклятым веретеном, но спустя мгновение Сэм понимает, что Тони имеет в виду второго мужчину: крупного блондина с заразительной ухмылкой, который хлопает спутника по плечу, вынуждая развернуться к себе.
О нет, нельзя смотреть на друзей так - до одури нежно, словно на редчайшую на свете драгоценность.
Они совершенно точно пара.
Сэм издаёт разочарованный стон, и ему вторит стон Тони.
Жизнь чертовски несправедлива.
***
Мужчину с глазами цвета октябрьского неба зовут Баки.
Сэм узнаёт это благодаря Тони, потому что Тони делает лучшие протезы во всём штате, а у Баки нет левой руки.
Второго мужчину зовут Стивом, и эту информацию Тони выдаёт с придыханием, с головой выдающим пышным цветом распустившуюся влюблённость.
Стив и Баки приехали в Миднайт-Лэйк не только ради протеза. Первоочередная причина – свадьба.
Сказка стара, как мир: мужчина отправляется в долгое странствие, полное приключений и испытаний, а возвращается с волшебной невестой, волосы которой напоминают пламя. Так и местный адвокат Мэтт Мёрдок привёз однажды в родной город красавицу Наташу.
Баки и Стив - давние её друзья.
Благодаря Наташе Сэм и Тони в курсе, что остановились они в одном гостиничном номере.
Лица Сэма и Тони, должно быть, чрезмерно выразительны, и Наташа смеётся, качая головой, но не комментирует чужую печаль.
***
Сэм не может назвать себя влюбчивым парнем (в отличие от Тони). За всю свою жизнь он встречался всего с тремя людьми, и каждый раз думал, что это всерьёз и насовсем, но никогда прежде не чувствовал падение в облака. Бабочки в животе? Определённо. Чёртовы облака? Никак нет. Есть в Баки что-то, от чего перехватывает дыхание. Возможно, те самые серо-голубые глаза из-за которых Сэм потерял дар речи в первый вечер. Возможно, очаровательные морщинки, появляющиеся возле глаз, когда он улыбается. Возможно, волосы до плеч, выглядящие такими мягкими, что в них хочется запустить пальцы…
возможно, возможно, возможно
Сэму не нравится быть влюблённым, тем более в парня, который, очевидно, уже занят, но самовнушение работает из рук вон плохо. Он может сказать Тони что-то вроде «я в порядке, тоска по Барнсу – всего лишь блажь», а потом Баки сталкивается с ним на входе в мастерскую Старка и улыбается, чертовски солнечно и широко, и Сэм тает, как грёбаное мороженое, по глупости оставленное на солнцепёке. Баки бросает на него взгляд из-под ресниц, прикусывая губу, и вот уже внутри бушует исполинской мощи ураган.
- Я жалок, да? – спрашивает Сэм у Тони, но Тони только вздыхает, потому что попал в ту же самую ловушку.
Нельзя доверять загадочным и привлекательным незнакомцам.
И уж тем более нельзя в них влюбляться.
Но считаются ли Баки и Стив незнакомцами, если они друзья Наташи, а Наташа вот уже полгода, как своя?..
***
Сэм любит наблюдать за птицами, сидя неподалёку от озера. В окрестностях Миднайт-Лэйк живёт множество редких и несколько уникальных видов. Его атлас почти готов; ещё немного, и он подарит Тони подписанный экземпляр, потому что Тони часто повторяет, что Сэм никогда не завершит свой magnum opus.
«ты одержим сидением в кустах; если атлас будет готов, какое у тебя останется оправдание?».
Сэму не нужно оправдание. Даже если атлас выйдет в свет, ничто не помешает орнитологу продолжать наблюдать за птицами.
Остро заточенный карандаш скользит по альбомной бумаге. Штрих следует за штрихом, легко и точно; пальцы Сэма поднаторели в этом деле. Он не чувствует октябрьской прохлады, не замечает, как вплотную на мягких лапках подбираются сумерки. Есть только карандаш и обретающий всё более чёткие очертания сокол-сапсан.
Он вздрагивает, когда неподалёку чей-то недостаточно осторожный шаг ломает ветку, и поднимает голову.
Баки улыбается, немного неловко, будто не уверен, что его присутствие здесь уместно, но из всех людей, пожалуй, только его Сэму не хочется прогонять.
- Я могу присесть?
Баки кивает на поваленный прошлогодней бурей ствол вяза, на котором сидит Сэм.
- Конечно.
Баки садится, чуть медлит, но потом бочком придвигается ближе – осторожно, будто боится спугнуть. Сэму больше не хочется рисовать сокола. Ему хочется рисовать Баки.
- У тебя отлично получается.
Сэм моргает, выныривая из мыслей о том, как здорово было бы попросить Баки немного попозировать. Прямо здесь, на бревне, на фоне опадающих клёнов и выглядывающего из-за них пустого котлована озера, появляющегося только в полночь.
- Что?
Баки кивает на альбом.
- Рисунки. Очень красивые. У тебя талант.
- Ох, спасибо.
Обычно Сэм не испытывает проблем с тем, чтобы принимать комплименты, но рядом с Баки язык начинает заплетаться, как после приличной дозы отличного виски.
Сэм смотрит на него, и пальцы, держащие карандаш, горят от нетерпения и желания.
- Я могу тебя нарисовать? – выдыхает он. Он жалеет о своих словах, едва они растворяются в воздухе, но Баки горячо кивает, как будто только этого и ждал.
На мгновение в его глазах мелькает что-то голодное, а кончик языка пробегается по нижней губе, вынуждая Сэма замереть и испытать томление в груди. Он мысленно даёт себе оплеуху и принимается за дело, чтобы не потратить даром ни одну из подаренных секунд. Баки внимательно наблюдает за каждым его движением, выглядя при этом искренне увлечённым.
Сэм запрещает себе спрашивать, почему он здесь, в лесу, а не со Стивом.
- Ты уже выбрал один из эскизов Тони? – спрашивает он, чтобы развеять тишину.
- Да, хотя это было непросто, - усмехается Баки. – У этого парня невероятное количество идей. Но ты и сам знаешь, он ведь твой… друг?
Он выжидающе смотрит, немного даже напряжённо, словно ответ на этот вопрос имеет большое значение.
- Да, - легкомысленно отвечает Сэм. – Тони отличный друг.
Плечи Баки расслабляются, уголки его дивных губ слегка приподнимаются.
- Стиву он по душе. Дай ему волю, не вылезал бы из мастерской, путаясь под ногами.
И Тони был бы совсем не против, думает Сэм, а потом хмурится. С чего бы это Стиву торчать в мастерской Тони, когда у него есть такой замечательный парень, как Баки?
- Кстати, а почему вместо озера у вас просто большая яма? Пахнет водой, но воды не видно. С ума сводит.
пахнет водой?..
- Оно появляется только в полночь. Думаешь, Миднайт-Лэйк называется так без причины? – усмехается Сэм. – Знаешь, мы могли бы…
Он прикусывает язык. Он чуть было не предложил Баки прогуляться вокруг озера, когда оно появится, и вместе полюбоваться на то, как в тёмной водной глади отражается луна, но это звучит, словно свидание, а он не может позвать на свидание чужого парня.
- Могли бы что? – взволнованно спрашивает Баки, подаваясь вперёд.
- Ничего, забудь, - Сэм утыкается в альбом. – Просто глупая мысль мелькнула.
Если бы он посмотрел на Баки, то увидел бы, как на его лице отобразилось разочарование.
***
Тони – чёртов гений, поэтому к моменту девичника Наташи протез для Баки готов.
Несмотря на обилие вариантов, иные из которых отличаются типичной для изделий Старка экстраординарностью, Баки выбирает самый простой протез, по внешнему виду ничем не отличающийся от обыкновенной руки. Сэму удаётся выдумать предлог, чтобы побывать в мастерской в день финальных доработок, и он никогда не забудет улыбку Баки, когда тот поднимает новую руку и на пробу шевелит пальцами.
После этого Стив заключает Баки в тесные объятия на добрых пять минут, и Сэм с Тони обмениваются тоскливыми взглядами.
***
Нет ни одной внятной причины для того, чтобы вечеринка Наташи называлась «девичником», потому что кроме самой невесты из девушек там присутствует только Ванда, дочка Эрика. Сэм и Тони единственные гости из местных, а кроме Стива и Баки на торжество из неизведанных земель прибывает Клинт Бартон, ещё один давний друг.
Наташа выглядит умопомрачительно в маленьком чёрном платье и накидке, выглядящей, будто невесомая, но очень крепкая паутина. Её рыжие волосы горят, как ведьмин костёр, а глаза – зелёные омуты. Когда Сэм целует её в щёку, его окутывает дурманящий аромат хвои.
Мэтт настоящий счастливчик.
Наташа приводит их в бар «Майор Том», где их поджидает широкий ассортимент «космических» напитков, и Сэм точно знает, что надерётся этим вечером, как проклятый, лишь бы отвлечься от того, как потрясающе выглядит Баки Барнс в белоснежной футболке и тёмно-синем пиджаке, из-за которого его глаза кажутся более яркими, чем обычно.
- Понятия не имею, что здесь имеют в виду под «вулканской текилой», - раздаётся голос Тони, - но я это выпью.
Сэм решает его поддержать.
Вулканская текила – это, мать её, нечто.
После третьей рюмки Сэм поворачивается к Баки, подпирает щёку ладонью и теряет львиную долю самоконтроля.
- Баки, почему у тебя такие большие глаза?
После этого вопроса глаза Баки становятся ещё больше, но ему всё же удаётся выдавить из себя смешок.
- Чтобы лучше видеть тебя, Сэмми.
За его спиной Клинт по неведомой причине выглядит так, будто вот-вот взорвётся от переполняющих его эмоций.
- Баки, а почему у тебя такой большой рот?
Баки наклоняется к нему, практически вторгаясь в интимное пространство, и его улыбка становится… соблазнительной?
- Чтобы я мог вз…
Клинт с размаху хлопает его по спине, вынуждая подавиться словами.
- Эй, не обещай парню ничего, чего не сможешь выполнить прямо сейчас, Барнс!
Баки рычит, и Сэм приходит в восторг, потому что от этого звука по его хребту пробегают мурашки. А ещё…
- У тебя клыки.
- Прости? – Баки отворачивается от Клинта, явно передумывая убивать его здесь и сейчас.
- У тебя клыки длиннее, чем обычно бывает.
- Ох, - Баки смущённо морщит нос. – Я их немного стесняюсь.
- Ты не должен! – с чувством говорит Сэм. – Я имею в виду, они очаровательные.
- И они нужны ему, чтобы съесть тебя, глупая красивая птичка, - хихикает Клинт, и Баки резко выбрасывает руку в его сторону, но между ними втискивается Наташа, громко требующая, чтобы Стив станцевал для них стриптиз.
- Погоди, сколько он выпил? – спрашивает Баки, глядя на то, как Роджерс нетвёрдой походкой взбирается на помост с шестами.
- Больше, чем ты, горе-Казанова, - усмехается Наташа. – Давай, Стив, покажи нам, на что способен!
Бармен оперативно включает «You Can Leave Your Hat On» Джо Кокера, и Стив плавно ведёт бёдрами, заставляя Баки стонать и закрывать лицо ладонями в приступе жгучего стыда.
***
Только на следующий день Сэм узнаёт, что Тони ухитрился запихнуть в трусы Стива весь свой заработок за неделю…
***
Зато свадьба выходит чудесная, приличная и просто безупречная. Даже старушечий комитет, жизни не представляющий без того, чтобы критиковать в пух и прах любое событие в Миднайт-Лэйк, коллективно прячет жала. У Сэма есть подозрение, что они слегка побаиваются Наташу. Даже миссис Лукина. Особенно миссис Лукина – после того, как отпустила в адрес Баки нелицеприятный комментарий и тем самым привлекла пристальное Наташино внимание.
Сэм смотрит на то, как Наташа и Мэтт держатся за руки, произнося клятвы, и слышит, как за его плечом сентиментально всхлипывает Стив. И, вроде бы, всё прекрасно, но…
Но после свадьбы у Баки не останется повода оставаться в Миднайт-Лэйк, он уедет вместе со Стивом, и Сэм больше никогда в жизни его не увидит.
Эта мысль разбивает ему сердце, и он как может избегает Баки весь вечер, чтобы не сыпать соль на рану.
Однако у Баки другие планы.
Он аккуратно оттесняет Тони плечом, вставая рядом с Сэмом. Сто восемьдесят три сантиметра чистого великолепия в потрясающем небесно-голубом костюме, который сидит на нём так, словно он в нём, чёрт побери, родился.
- Знаешь, я собираюсь остаться в Миднайт-Лэйк, - негромко говорит Баки, пока Мэтт кружит Наташу в первом танце. – Наташа открывает стрелковый клуб, и ей позарез нужны опытные инструкторы.
Сердце Сэма сладко вздрагивает от робко проклюнувшейся надежды, но спустя всего одну несчастную секунду Баки добавляет:
- Поэтому мы со Стивом решили арендовать домик за городом.
***
- «Мы со Стивом решили арендовать домик за городом», - заунывно цитирует Сэм, лёжа на софе в мастерской Тони и представляя себя на приёме у психотерапевта.
Тони отлично справляется со своей ролью: в нужные моменты поддакивает и сочувственно качает головой, не отрываясь от работы над каким-то чертежом. Только денег, к счастью, не требует.
- Стив то, Стив сё, - продолжает Сэм. – Стив вообще уделяет ему достаточно внимания? Я имею в виду, он постоянно крутится в твоей мастерской.
Тони вздыхает и поправляет очки.
- Стив предложил мне помощь с некоторыми разработками. Знаешь, он ведь художник, причём очень хороший. Настоящий визионер. Но у меня постоянно такое ощущение, будто тень Баки стоит прямо у меня за спиной. Он готов болтать о нём без умолку. Пойми меня правильно, Баки неплохой парень, но он буквально сводит меня с ума.
- Кстати, я думал, Баки разозлится, что ты пропихнул в трусы Стива столько денег на девичнике. Я бы разозлился, если бы кто-то так облапал моего парня.
Тони сконфуженно трёт нос.
- Я бы тоже. Но Барнс как будто не обратил на это внимание, да?
- У них странные отношения.
- Очень.
***
Баки и Стив постепенно обживаются в Миднайт-Лэйк, делают ремонт, знакомятся с местными. Быстрее всего (за исключением Сэма и Тони) они сближаются, как ни странно, с Эриком. Ещё более странно, что старушечий комитет (за исключением миссис Шмидт, которая при виде него старательно имитирует сердечные приступы) относится к Стиву… терпимо.
Баки они не трогают, потому что никому из них не хочется проходить через принудительное общение с Наташей.
- Старые ведьмы, - фыркает Нат. – Их надо держать в узде, а то совсем распоясались.
Сэм уверен, что вряд ли будет часто пересекаться с Баки, но ошибается. Кажется, Баки задаётся целью свести его с ума от перевозбуждения, а потому то и дело появляется в поле зрения, сражая наповал улыбками и вкрадчивым голосом.
Куда только смотрит Стив?..
- Сэмми, - сладко зовёт Баки, подсаживаясь рядом в кафе. – Ты пробовал джем из крыжовника? Он просто волшебный.
И, прежде чем Сэм успевает сообразить ответ, суёт ложку ему прямо в рот. Джем действительно просто волшебный, но то, как Баки облизывает свои губы, глядя на губы Сэма, находится где-то за гранью добра и зла. Если бы Сэм имел менее стойкие моральные принципы, он бы уже попытался сделать всё возможное и невозможное, чтобы отбить Баки у Стива, но…
Но его моральные принципы столько же прочны, как мифрил, а потому он изнывает от тоски, и то, какой Баки чрезмерно дружелюбный, лишь усугубляет положение.
Птицы покидают альбом Сэма; их место занимают десятки портретных набросков.
***
- Кошки меня не любят, - вздыхает Баки, с тоской глядя на то, как уличный кот, недавно дремавший на клумбе возле библиотеки, со вздыбленной шерстью неотрывно наблюдает за ним с крыши.
Сэм смотрит на кота очень неодобрительно. У этого шерстяного совсем нет вкуса.
- Этот кот никого не любит, не обращай внимания.
- Нет, меня не любят все кошки. Они шипят и мечтают оказаться от меня подальше.
Говоря об этом, Баки выглядит таким грустным, что Сэм начинает злиться на всех кошек. Бессердечные создания.
- Не верю, что абсолютно все кошки на свете так глупы. Хочешь, зайдём в кошачий приют? Уверен, мы найдём…
- Ох, Сэмми, - Баки нежно улыбается и берёт его за руку. – Не стоит, я с этим смирился.
Сэм понимает, что разумно высвободить руку, но разум некстати отключается, оставляя его наедине с тёплым прикосновением, от которого он мысленно вновь проваливается в белоснежную пухлость облаков.
***
Когда Сэм видит её, странное чувство внутри сигнализирует – она Та Самая.
Иногда с ним такое бывает: он находит потерянные вещи, выбирает идеальные подарки – закрывает глаза и точно знает, что где лежит, и что кому обязательно понравится.
Поэтому, когда он видит в приюте белоснежную кошку, царственно развалившуюся на подушке и наблюдающую за ним удивительно серо-голубыми, как у Баки, глазами, нет никаких сомнений.
Она полюбит Баки с первого нюха.
Сэм выходит из приюта, прижимая кошку к груди, и мчится к дому Баки, чуть ли не дрожа от предвкушения. Он звонит в звонок, надеясь, что дверь откроет не Стив, и судьба к нему благосклонна.
- Сэмми? Что…
Баки громко ахает, когда видит кошку.
Когда кошка видит Баки, она вытягивается на руках Сэма, стремясь ткнуться в него носиком.
- Она… не шипит, - с благоговением говорит Баки и робко протягивает палец, позволяя как следует его обнюхать.
Кошка мяукает и с благосклонностью бодает палец лбом, пытаясь о него потереться.
Баки смотрит на Сэма, и счастье в его глазах сверкает так ярко, что Сэм едва не слепнет.
***
Баки называет новую подругу Альпин, и Сэм готов покляться, что никогда в жизни не видел более сладкой парочки, чем белая кошка и обожающий хозяин, с трепетом прижимающий её к груди.
***
- Ты подарил Барнсу кошку, - ухмыляется Тони, но Сэму есть, чем крыть.
- Ты подарил Роджерсу свою недельную зарплату, так что не тебе меня судить.
Тони со стоном роняет голову. Впрочем, если бы у него была возможность вернуться в прошлое и остановить свою щедрую руку, он ничего бы не стал исправлять. Видит Бог, Стив полностью это заслужил.
***
Однажды ночью Сэм долго не может уснуть. Он ворочается с боку на бок, переворачивается на спину, долго вглядывается в шевелящиеся на потолке тени и слушает, как скребут оконное стекло ветки малины. Он бросает взгляд на тихонько тикающие на стене часы и вздыхает. Час волка. По опыту он знает, что теперь и не уснёт, пока не начнёт светать.
Сэм шлёпает на кухню, не удосужившись надеть домашние тапки, и пол холодит ступни. На кухне он тянется к выключателю, но останавливается, вглядываясь в окно, которое выходит на небольшой лужок перед лесом, который летом весь фиолетово-синий из-за сплошняком покрывающих его колокольчиков. Сейчас осень, и о колокольчиках ничто не напоминает, зато среди пожухлой прижавшейся к земле травы проще заметить странную тень. Сэм подходит к окну. Вовремя, чтобы увидеть… крупную собаку?
Облако, закрывавшее луну, медленно уплывает, выпуская её из объятий.
Не собака. Белый волк.
Сэм поражённо столбенеет, не в силах отвести от него взгляда.
Волк будто чувствует, что его рассекретили, и поспешно ретируется в сторону леса. Поступь его странная, и Сэму нужно ещё несколько мгновений, чтобы сообразить – это потому, что у него нет одной лапы.
***
Дни становятся холоднее и короче, но Сэм по-прежнему много времени проводит на своём любимом бревне. Работа над атласом временно приостановлена, но и на обыкновенные портретные зарисовки запала нет. Вместо этого вдохноветер осени уносит его за собой в неизведанные дали, на территорию, на которую прежде ступать не доводилось.
Карандаш плывёт по бумаге, вырисовывая человека с соколиными крыльями, который парит высоко в небе, пока внизу, по колокольчиковому полю, бежит белый волк, у которого не достаёт одной лапы.
Баки заглядывает через плечо Сэма. Он так близко, что Сэм чувствует, как от него исходит тепло. Хочется откинуться назад, прижаться, но нельзя.
- Знаешь, есть сказка про сокола, - говорит Баки. – Девица роняет перо, и то оборачивается добрым молодцем. Днями он летает вольным соколом, вечерами возвращается к ней через окно. Но завистливые сёстры утыкают окно ножами да иглами, и те ранят его. В сказках ничего не бывает просто, верно? Он улетает, сказав ей на прощанье, - тут голос Баки меняется: становится глубже, мягче, напевнее: - «Коли захочешь меня отыскать, ищи за тридевять земель; прежде три пары башмаков железных истопчешь, три посоха железных изломаешь, три просвиры каменных изгложешь, чем отыщешь». Малая цена за то, чтобы отыскать свою любовь, согласен?
Сэм поворачивается, чтобы посмотреть на него, и это ошибка, потому что небо, отражающееся в глазах Баки, растворяет в себе чувство равновесия.
- Да, - соглашается он. – Это малая цена.
***
Последняя неделя октября приводит с собой затяжные дожди. Из-за огромных иссиня-серых туч кажется, будто небо совсем низко, тяжко стремится к земле, а потому задевает верхушки вековых сосен. Из дома мало кто кажет нос; вот и Сэму приходится расстаться со своим поваленным вязом и в свободное время перебираться на веранду, на которой шум капель не до убаюкивает, не то вдохновляет, не то погружает в состояние творческого транса. Казалось бы, в таких условиях пересечься с Баки совершенно невозможно, но тот приходит, принося с собой Альпин, и весело сообщает, что научился делать просто сногсшибательный чай. Сэм и сам не понимает, как так выходит, что Баки захватывает его кухню: звенит посудой, шуршит пакетами, напевает себе под нос, колдуя над травами.
- Чёрная смородина? – спрашивает Сэм, осторожно нюхая, и Баки довольно кивает. – Слушай, а где Стив?
- У Тони, где же ещё, - фыркает Баки.
Больше Сэм про Стива не спрашивает, но не может отделаться от мысли: не из-за его ли постоянного отсутствия глаза Баки день ото дня становятся всё грустнее и отчаяннее?.. Хочется схватить Роджерса за грудки и как следует встряхнуть. Кто в здравом уме может оставлять своего парня в одиночестве, да ещё в такую погоду?
Однажды Баки не приходит. И не отвечает на смс. Сэм на стенку лезет, но уговаривает себя не мчаться стремглав к нему домой, потому что у Баки есть своя жизнь, и он не обязан быть с Сэмом каждый божий день.
Но вечером раздаётся робкий стук в дверь, и Сэм подрывается с места, роняя книгу, которую читал, сидя в кресле, на пол.
На пороге обнаруживается Баки: без зонта и куртки, в одной только кофте и светло-синих джинсах, промокший насквозь и насквозь же несчастный. Сэм хватает его за руку и втаскивает внутрь.
- Боже мой, Баки, что случилось?!
- Что я делаю не так? – шепчет Баки, и влажная поволока, укравшая озорной блеск его глаз, выбивает землю из-под ног Сэма. – С-сэм, я…
- Тебя надо переодеть. – Сэм понимает, что Баки хочет сказать ему что-то очень важное, но нельзя оставлять его мокрым и холодным, он и так весь дрожит. – Иди сюда, к огню.
Баки послушно следует за ним к камину. И так же послушно принимает из рук Сэма вещи, но не торопится раздеваться.
- Что я делаю не так? – повторяет он, и теперь в его голосе прорезается обида. – Я чую, что нравлюсь тебе. Почему ты не хочешь пометить меня?
Челюсть Сэма падает, и он долгую минуту пялится на Баки, будучи не в силах связать работу своего мозга с языком, из-за чего вместо слов изо рта вырывается невнятное мычание. Нижняя губа Баки вздрагивает, и в груди Сэма вспыхивает паника.
- Погоди, но как же Стив?
- Причём здесь Стив?!
- Вы встречаетесь!
- Мы встре… Что?! – Лицо Баки искажается в гримасе отвращения. – Фу, это отвратительно. Он мне как брат.
Сэм растерянно моргает.
- Но… он постоянно тебя обнимает.
- Он мой лучший друг. И очень тактильный.
- Вы заселились в один номер, а потом арендовали вместе дом!
- Да, потому что это дешевле, - раздражённо шипит Баки, а потом его глаза изумлённо расширяются. – Погоди, ты думал, что я и Стив… боже, я даже не могу произнести это вслух, и поэтому… поэтому в упор не видел, как я тебя соблазняю?
- Ты соблазнял меня?..
- Сэм, ты такой тупой, - стонет Баки, роняя вещи и закрывая лицо ладонями.
И прямо сейчас Сэм не может сказать ни единого слова в свою защиту. Теперь, когда он знает, события последнего месяца расцветают в его воспоминаниях совсем иными красками.
- А Стив и Тони…
- Тони, очевидно, тоже тупой.
- Баки…
Сэм едва улавливает движение, прежде чем ощущает на своих губах губы Баки. Ему требуется одно мгновение, чтобы принять решение и с готовностью ответить на поцелуй, обвив Баки руками несмотря на то, что тот всё ещё мокрый. Более того, Сэм не сможет отпустить его даже если крыша прямо сейчас развалится пополам, впуская в дом ливень. Поцелуй очень скоро становится не просто жадным, но откровенно бешеным, и Сэм громко стонет Баки в рот, когда тот прикусывает его губу. Руки пробираются под чужую кофту, оглаживая широкую спину, и Баки прижимается к нему ещё теснее, невольно подталкивая к стене. Сэму нравится такая реакция. На пробу, не прерывая поцелуя, он ведёт руками ниже, впечатывая ладони в поясницу, ещё ниже, и останавливается, когда пальцы пробираются сзади под пояс джинс и кое-что нащупывают. Баки громко скулит, и Сэм не может оставить это без внимания.
- Это то, о чём я думаю? – спрашивает Сэм, принимаясь нежно массировать заинтересовавшее его место.
Бледные щёки Баки заливает ярким румянцем.
- Д-да… - жарко выдыхает он, инстинктивно вжимаясь бёдрами в бёдра Сэма.
- Никогда бы не подумал, что основание хвоста может быть такой чувствительной зоной.
- Я – одна большая чувствительная зона, когда меня касаешься ты, - в глазах Баки вновь загорается знакомый огонёк, и Сэм наконец-то понимает, что он означает.
- Надо снять мокрое…
Баки кивает, и Сэм догадывается, что принесённые им на смену вещи не понадобятся. Не в ближайшее время.
Он позволяет Баки увлечь себя на ковёр, радуясь тому, что только вчера забрал его из чистки.
Хотя, вероятно, после этого вечера чистка понадобится ему снова…
***
Позже, когда они лежат в обнимку и слушают, как весело потрескивают дрова в камине, Сэм осматривает шею и плечи Баки, покрытые укусами и засосами, и понимает, что сам выглядит примерно так же. Оказывается, Баки очень любит кусаться. И быть покусанным. Неудивительно.
Рука Сэма нахально скользит вниз, поглаживает основание хвоста, и Баки приглушённо ворчит что-то неразборчивое, утыкаясь лицом ему в грудь. Ооо, это ему тоже очень нравится.
- Должны ли мы сказать Тони, что Стив свободен? – спрашивает Баки.
Сэм усмехается.
- Вот уж нет, пусть разбираются сами. Возможно, до Тони дойдёт, если ты переедешь ко мне.
- Гадкий разлучник, - смеётся Баки. – Бедный Стив, ему придётся искать утешение в чужих объятиях.
- Именно, - подтверждает Сэм и поднимает руку, чтобы прижать ладонь к груди Баки, там, где улавливается биение.
- Почему у тебя такое большое сердце, Баки?
- Чтобы любить тебя всю жизнь, - шепчет Баки и увлекает Сэма в очередной поцелуй, заставляющий обоих позабыть обо всём на свете.