Work Text:
Тело трясёт так, будто этот мир, это время, отторгает его прочь, пытается стереть его существование, вернуть туда, откуда он пришёл.
Споткнувшись на ровном месте, Джейс опирается на свой молот. Изломанный, изменённый Дикими рунами, он весь в острых углах и зазубринах, Джейсу кажется, что он сам стал таким же: с острыми, твердыми краями там, где когда то были плавные, мягкие черты его характера.
Он ведь никогда не хотел быть убийцей.
Он не хотел войны.
Не хотел смерти Виктора.
Боялся её до дрожи.
Всё тело прошивает острой вспышкой. Мигрень стреляет в один висок, за секунду, словно пуля, проходит через мозг, заставив Джейса зажмуриться от боли.
— ... опасность для Аркейна...
— ... аномален... не должно существовать...
— ... есть лишь Хаос... есть лишь Порядок... Третьего не может быть!
— Я все исправлю! — звучит в голове собственный голос.
Я всё исправлю?
Ноги слушаются с трудом. Джейс волочит их на чистом упрямстве. Упрямстве и боли, которая продолжает подстёгивать его.
Чем ближе он к улью, тем чаще вспышки. Он слишком долго был в Аркейне, в другом времени. Его предупреждали, что потребуется время (ха), для того чтобы его тело приспособилось вновь (а его мир принял его обратно). Но до тех пор, пока источник жив (Виктор, его зовут Виктор, и это Джейс сделал его таким) Аркейн продолжит напоминать Джейсу о его миссии.
Зловонные закоулки Зауна сменяются пещерами, а затем Джейс видит это. Новый дом Виктора. Центр скверны, расползающейся по миру, выворачивающей Аркейн наизнанку, заставляющей Дикие руны выть, словно раненое животное и отчаянно искать Защитника. Защитника завтрашнего дня.
Картинка двоится и снова бьёт Джейса острой иглой прямо в мозг.
С одной стороны он видит цветы, блеск росы на листьях, тёплый свет и ласковые улыбки, вот только это улыбки мёртвых. Безмятежные гримасы на холодных лицах металлических болванок, которых сотворил...
— Виктор...
Желая того или нет.
Джейсу требуется несколько минут, чтобы отпустить боль и проморгаться. Молот в руке тяжёлый как никогда. Вероятно, на нем ещё даже не высохла кровь Сейло.
А ведь Джейс когда-то знал этого человека, был с ним в Совете, жал ему руки, договаривался о каких-то совершенно не важных вещах. Когда-то Сейло был жив, пока Виктор не сделал из него болванку, а Джейс не добил мощным ударом молота.
Возможно в этом их судьба? Вместе, они рушат, пытаясь создавать, и каждый раз стараясь исправить что-то, они совершают лишь больше фатальных ошибок, которые приводят к ещё худшим последствиям. Сколькими Джейс пожертвует сейчас, чтобы исправить очередную свою ошибку?
(Виктор. Его зовут Виктор)
И это будет последний раз. Джейс даже не уверен, что сможет жить потом с самим собой.
Хотя, кого он обманывает? Тот наивный мальчик, которого однажды спас Виктор, который любил Виктора, давно мертв. Если бы Джейс позволил мальчишке остаться, груз вины раздавил бы их обоих. Поэтому, он дал ему умереть, позволил Аркейну выжечь из своей души ненужную часть. Возможно, мальчишка-Джейс сейчас со своим Виктором, где-то в другом мире, там где нет войны, где спокойно и тихо. Где они делят на двоих одну лабораторию, где лучи заходящего солнца скользят по фарфоровому чайнику, по столу, заваленному бумагами, путаются в волосах прилегшего отдохнуть Виктора...
А самому Джейсу осталось лишь уничтожить Хекс-ядро и уйти, забыть обо всём, не думать о сопутствующем ущербе, о людях-болванках, которые следят за ним с таким искренним лживым беспокойством.
Очередная вспышка боли настолько сильная, что Джейс перестаёт осознавать своё тело и время в котором он находится. Мир вокруг кувыркается, выворачивается наизнанку вместе с Аркейном.
неестественно
неправильно
извращённо
Схватившись за молот, он рвётся вперёд не разбирая дороги. Нужно убить, положить этому конец, вернуть всех к естественному порядку.
Ребенок с огромными чистыми глазами смотрит на него без страха (откуда взяться страху у того кто вне законов природы?).
Джейс с трудом берёт себя в руки и, тяжело дыша, позволяет несуществу отвести себя к центру улья. К Виктору.
***
Кажется, он ошибался.
Мальчишка-Джейс был жив всё это время. Он просто спал, или затаился где-то в глубине черепной коробки, чтобы в Самый Важный Момент вцепиться в молот, разрывая Джейса на части.
— Я дал слово исправить это! — воет Джейс у себя в голове. — Мы обещали ему, что уничтожим ядро!
Виктор даже не пытается защититься. Он лишь открывает свои неестественные, не жёлтые, чужие глаза и в этот момент хватка мальчишки-Джейса ослабевает.
Огромный магический заряд попадает Виктору прямо в грудь, уничтожая Хекс-ядро, которое Джейс в него и поместил.
Боль исчезает в ту же секунду.
Вместе с мальчишкой, который не умер тогда, но умер сейчас, прямо рядом с Виктором, уткнувшись в синий плед, который когда-то сам ему отдал.
Джейс сбегает уходит прочь. Он только что сделал величайшее зло, ради величайшего блага.
***
Когда стихают звуки боя, а голубые искры потихоньку опускаются на землю, он медленно бредёт мимо опустевших хижин, в которых толком никто и не жил. Последователям Механического Вестника не требовалась еда и сон. Потрясающе.
Где-то вдалеке ещё слышны чьи-то рыдания, но из выживших на него никто не обращает внимания. Он словно призрак. Невидимый и свободный делать всё, что заблагорассудится.
Каждый раз, когда сильные мира сего творят историю или рушат всё до основания, он приходит на руины за тем, что осталось. И каждый раз находит сокровище.
Доктор заглядывает внутрь разрушенной сферы.
Виктор, с потухшими глазами лежит у стены с огромной дырой в груди. Маленькие, фиолетовые молнии то и дело вспыхивают на кончиках его пальцев.
Что-ж, он работал и с худшими случаями.
— Ты должен выжить, Виктор, — говорит он, осматривая трансформированные руки и ноги, прикидывая как быстрее оттащить тело в свою лабораторию. — Мутация должна выжить.