Work Text:
Виктор просыпается от того, что солнечный луч щекочет его лицо. Кажется, опять уснул за работой? Поверхность стола кажется удивительно удобной, будто подушка. Тепло.
Где-то позади кто-то напевает себе под нос. Что-то знакомое, что-то нынче популярное — вроде бы, последняя песня Соны.
Ах, ну конечно.
Это Джейс. Все музыкальные новинки прилипают к нему меньше, чем за пол дня, и он заслушивает каждую такую песню до дыр, чтобы потом сразу перескочить на следующую самую свежую.
Виктор с тихим мычанием потягивается; тело кажется невыразимо тяжёлым, неподъёмным, но ничего не болит. Это такая редкость.
— Прости, я разбудил тебя?
Мягкий вопрос где-то над макушкой. Тёплая рука касается его плеча, чуть сжимает шею. Приятно.
— Нет, ты не мешал, я сам… Который час?
— Ещё рано, — в его голосе улыбка. Виктору даже не нужно смотреть, чтобы знать, что Джейс улыбается. — Ты можешь поспать ещё.
Но Виктор качает головой; сон не идёт. Он распрямляется и оборачивается — Джейс чуть растрёпанный, будто сам только что встал с дивана. В уголках его глаз собираются морщинки, когда он щурится от бьющего в окно света. В воздухе танцуют подсвеченные солнцем пылинки.
— Мне снился сон.
— В самом деле? О чём?
Виктор потирает переносицу. Детали ускользают от него, убегают песком сквозь пальцы.
— Я плохо помню, но… Кажется, я всё испортил. Наделал кучу непоправимых ошибок.
— Ты? Звучит невероятно.
— И всё же я это сделал.
Странная грусть колется в носу, в глазах; Виктор с удивлением проводит пальцами по своей щеке — та мокрая.
— Эй.
Джейс присаживается рядом на корточки; его ладонь на колене Виктора ощущается так хорошо, так правильно.
— Даже если ты вдруг натворишь дел, мы всё исправим. Вместе.
— Даже если вина на мне одном?
— Думаю, если ты накосячил, то я так или иначе был вовлечëн.
Джейс смеëтся. Солнце золотом бликует в его глазах. Виктор не сдерживается — проводит кончиками пальцев по щеке. Тëплый. Джейс ластится к его руке, как щенок.
— Точно всё в порядке? Спал сидя, да ещё и кошмар. Могу принести таблетки.
— Нет, — Виктор улыбается. Свет заполняет его грудную клетку целиком. — У меня ничего не болит.
Виктор тонко вскрикивает, когда запинается и падает на землю. Ладони мгновенно начинает колоть от боли, но обидно совсем не за них и даже не за ногу, а за лодку, которую, наверное, уже сбросило рекой вниз. А ведь он так долго над ней старался!
— Уф, кое-как поймал. Было бы жалко, если бы она сломалась, такая красота! Сам сделал?
Виктор поднимает голову: над ним нависает мальчик, держит под мышкой викторову лодку. Смешной какой-то, с оттопыренными ушами, но Виктор невольно хмурится — уже не раз более здоровые дети отбирали или ломали его игрушки. Однако мальчишка протягивает ему руку.
— Помочь встать? Я Джейс! Совсем недавно сюда переехал и совсем никого не знаю.
Да, одежда у него не по погоде. Да и в целом лицо слишком уж здоровое, не заунское.
— Ой, кстати, а тебя-то как зовут?
Виктор, немного подумав, хватается за протянутую ладонь.
— Виктор.
Лицо Джейса озаряет улыбка, такая яркая и дурацкая, что хочется зажмуриться. Видно щербинку между передних зубов.
— Давай дружить, Вик!
Они знакомы меньше пяти минут, а он уже налепил на него прозвище. Почему-то Виктор не находит в себе сил возмутиться.
Звенит колокольчик на двери. Виктор отрывается от протеза руки, в котором подкручивает болты, чтобы взглянуть на покупателя.
На пороге неловко мнëтся пилтошка — он хоть и в плаще, а сапоги с золотыми пряжками и совершенно не обременённое трудностями жизни лицо выдают с потрохами. Виктор с интересом выгибает бровь.
— Чем могу помочь?
— Я слышал… — интонация неожиданно скромная, верхние чаще приказывают, чем просят. — Что тут можно купить детали… Ну, разные.
— Смотря какие именно вам нужны, — Виктор не может сдержать лëгкой издëвки в голосе. И замечает кусочек формы Академии под воротом плаща. — Неужели Пилтовер не обеспечивает необходимыми ресурсами все исследования своих учёных?
Пилтошка вспыхивает и посильнее запахивает плащ. Смешной.
— Такие — нет.
О, так он бунтарь. Если приглядеться, то можно заметить, что и черты лица не совсем здешние. Может, в этом и причина?
— Что ж, если тебя выгонят, всегда можешь обратиться сюда, у нас вечно не хватает рабочих рук.
— Меня не выгонят! Наверное…
Улыбка сама собой просится на губы. Что-то в этом пилтоверце неправильное. И детали с инструментами он покупает странные, Виктору даже становится интересно, что же это за секретный такой проект, что его проводят втайне от академии?
— Я в следующий раз принесу чертежи, — отвечает пилтошка, и Виктор с удивлением понимает, что озвучил свои мысли вслух.
— Не боишься?
— Ну ты, кажется, разбираешься. Я подглядел твои разработки на том столе в углу, прости.
Занимательно, очень интересно.
— Джейс. Джейс Талис. Так меня зовут. Я ещё вернусь!
В бескрайней пустоте Аркейна небо испещрено северными сияниями. Виктор пропускает сквозь пальцы временные линии, параллельные миры. Какие-то густые, как расплавленный металл, какие-то улетучиваются стремительно, как струи дыма. Ни вкуса, ни запаха, только мыслеобразы.
— Прости.
— За что?
— Похоже, что даже без хекстека во всех обозримых вселенных ты обречён сталкиваться со мной снова и снова.
Присутствие Джейса рядом ощущается как бесконечная волна тепла. Даже закрыв глаза, Виктор видит, как тот сияет.
— И что же в этом плохого?
Джейс заглядывает Виктору в лицо. Тот ведëт плечами.
— Может быть, ты хотел бы для других версий себя чего-то другого.
— Глупости, — Джейс отмахивается. — Что может быть лучше тебя?
Он говорит это так просто. У Виктора, наверное, и спустя миллионы световых лет не получится привыкнуть.
— Будь у меня возможность всё переиграть, я бы всё равно тебя выбрал. И выбирал бы снова и снова. Думаю, они все в этом со мной солидарны, если не дураки, конечно.
Виктор не находится, что на это ответить. Джейс собирает временные переплетения в кулак, и превращает их в облако мыльных пузырей. Их параллельные версии, искривлённые отражения вальсируют в пространстве, их голоса сливаются в непрерывный птичий щебет. Кажется, будто Виктор не заслуживает этой безмятежной вечности.
— Лучше прекращай. Ты же знаешь, что я теперь вижу твои мысли.
Джейс целует его в плечо. Это ощущается как искра при ударе камня о камень, как идущие по воде круги, как пробивающийся сквозь грозовые тучи луч солнца. Аркейн наполняется мириадами падающих звёзд. Виктору кажется, что где-то в его груди зреет сверхновая.
— Кажется, мне хочется отдохнуть. Ты же будешь рядом?
— Конечно.
Джейс обнимает Виктора, и тот, уткнувшись в чужую грудь лбом, прикрывает глаза, и даже так во тьме видит сердце Джейса — сияющее, горячее, но не обжигающее, с ровной пульсацией. Самая тёплая вещь на свете. Аркейн баюкает их дождём из сверкающих осколков давно ушедших миров и душ.
Виктор с облегчением выдыхает.
У него ничего не болит.