Work Text:
– Очень красиво, кояшки!
Олег восхищённо разглядывал детские рисунки, презентованные ему дочерьми. Алиса в свои десять лет чудесно рисовала животных, а у Динары получились очень крутые персонажи из мультсериала, по которому она сейчас фанатела.
– У вас талант, прямо как у вашего папы! – гордо заявил Олег, аккуратно откладывая Алисин лист А4 и Динарин скетчбук (альбомы для маленьких!) на стол и обнимая девочек.
– Папа умеет рисовать? – удивилась Алиса. Динара была удивлена не меньше.
– Конечно. Сейчас он рисует очень редко, но в детстве рисовал много. – Олег мягко улыбнулся.
– Правда? Покажи! – хором потребовали дочери.
Олег встал с таким видом, будто ждал этого момента всю свою жизнь. Он пошёл в свою комнату, девочки посеменили за ним. Они не очень понимали, зачем әти своя комната, раз он живёт всегда у папы, но, видимо, чтобы хранить сокровища и всякие штуки с волками. И ещё наверное играть в компьютер, есть мороженое и делать всякие другие крутые вещи, которыми в их понимании занимаются родители, пока они сами страдают в школе.
Олег достал с верхней полки коробку, поставил её на кровать, открыл и бережно достал оттуда красивый, толстый и явно тяжёлый деревянный фотоальбом. На месте для подписи любовно было выведено папино имя.
– Только тсс, это большой секрет. – заговорщически сказал он дочерям, убирая коробку на пол и садясь с альбомом на кровать. Девочки закивали и сели вокруг, смотря на альбом во все глаза.
Олег осторожно открыл альбом. Все рисунки в нём были положены в плёночные файлики, чтобы не повредились. На первом развороте были два совсем старых рисунка, пожелтевших, местами надорванных и бережно склеенных тонкими полосками прозрачного скотча. Самый первый, на котором красовался Птица собственной персоной, был неказисто, но с явным старанием подписан цветным карандашом, как свойственно подписывать рисунки детям:
– "Серёжа 6 лет 2 группа". – прочитала Алиса и тут же перекинулась удивлёнными взглядами с сестрой.
– Шесть лет? – шокировано переспросила Динара.
– А когда папе было шесть лет динозавры ещё водились? – с абсолютно искренним вопросом в глазах добавила Алиса. Олег засмеялся.
– Конечно водились, мы на них в школу ездили.
– Круууть!
– Давайте смотреть дальше. – предложил Олег, подавляя смех.
– Да, давай!
На первых рисунках всегда был только Птица.
– А кто это? – девочки показали на Птицу, потеряв терпение к пятому рисунку.
– Один старый друг папы. – расплывчато ответил Олег, пожимая плечами. Птицу он, конечно, очень не любил, и было за что. Но его портреты он тоже бережно хранил, как важную часть Серёжиного творчества.
– А где он сейчас?
– Больше с нами не дружит. Так бывает.
Олег поскорее перевернул страницы дальше, где вместо Птицы стали появляться котята и собачки, которых Серёжа видел на улице, пейзажи окружающих видов, срисовки картин и статуй Боттичелли и других нравящихся Серёже художников, волки и лисы, и, конечно, портреты Олега.
– Әти, а это ты такой маленький? – девочки узнали отца и в рисунке десятилетнего Серёжи и тыкали теперь в него.
– Я. – Олег любовно погладил уголок рисунка большим пальцем, на месте подписи.
– У папы классно получилось. Похоже! Только ты совсем маленький! – Алиса улавливала сходство, но и различие было слишком явным.
– Конечно, глупая, әти же тоже когда-то был ребёнком, как мы! – с умным видом заявила Динара.
– Сама ты глупая! – завелась Алиса, показывая ей язык, перегибаясь через плечо Олега.
– Так, всё, брэйк. – Олег преградил им путь друг к другу руками. – Динара, не обзывай сестру.
Алиса снова показала язык пристыженной Динаре.
– Алиса, не злорадствуй. – добавил Олег, даже не посмотрев на неё зная, чем она там занимается.
Алиса спрятала язык. – Давайте дальше смотреть.
– Хорошо. – Олег листал страницы дальше, на некоторых девочки задавали вопросы, на некоторых просто задерживались, чтобы рассмотреть и обсудить. Они даже узнавали некоторые по-детски неумело перерисованные картины и статуи, которые знали по папиной коллекции копий (а может и не копий). Так как рисунки были старательно расположены Олегом в хронологическом порядке, можно было наблюдать улучшение Серёжиного навыка. Каждый рисунок был нарисован лучше предыдущего, а в подростковом возрасте Серёжа даже занялся этим всерьёз, и потому девочки все чаще восклицали что-нибудь вроде "вау, круто!"
Всё чаще стали появляться рисунки любимых персонажей из книг и комиксов вперемешку с архитектурой Питера, зарисованной на экскурсиях. Олег рассказывал про каждую, вспоминая с теплой улыбкой. Девочки очень внимательно слушали, рассматривая рисунки. Не все рисунки были на альбомных или блокнотных листах, предназначенных специально для рисования, Олег сохранил даже несколько быстрых набросков из тетрадей. В детстве он всегда отбирал у Серёжи исписанные тетради, когда тот хотел их выкинуть, и аккуратно вырывал из них страницы с рисунками, чтобы сохранить. Он всегда серьёзно относился к этой коллекции. Нашёл даже старые рисунки Птицы, убранные Серёжей в дальний ящик после их знакомства.
С возрастом и скилл, и темы изображений менялись, но неизменным раз в несколько рисунков оставались портреты Олега. Олег с его любимым плюшевым волчонком, Олег сидит за домашкой, Олег играет в футбол, Олег хмурится, пытаясь зажать аккорд на гитаре, просто портрет по плечи, анфас, профиль, три четверти, Олег в свете костра в летнем лагере, несколько детальных изображений его кулона на одной страничке: Серёжа тренировался.
– Да он явно фанат. – пошутила Динара, когда они долистали до очередного изображения әти после нескольких других рисунков. Олег усмехнулся и смущённо потёр шею, и девочки рассмеялись, наблюдая за ним.
Серёжа на подписях рос с каждой страничкой. Он больше не подписывал возраст и группу или класс, вместо этого он придумал себе красивую подпись, а ещё имел привычку подписывать дату, что помогало определить возраст художника. Рисунков семнадцатилетнего Серёжи было мало, он тогда сильно переключился на учёбу, чтобы поступить в МГУ, о чём Олег и рассказал дочерям, объясняя отсутствие рисунков. Они просмотрели уже большую часть альбома, у подросшего папы не было времени на рисование, и потому сохранённое в альбоме всё чаще было минутными скетчами из маленьких блокнотиков или снова на тетрадных листах.
Вновь перелистнув страницу, Олег резко захлопнул альбом, так быстро, что девочки даже не успели взглянуть.
– Эй! – возмутились девочки хором.
– Вам это рано видеть. – выпалил Олег, сжимая альбом руками. Там был скетч девятнадцатилетнего Серёжи, который слишком буквально воспринял идиотскую шуточку "нарисуй меня как своих французских женщин". Давно он не смотрел в этот альбом, забыл уже, какие секреты там скрываются...
– А когда будет можно? – Динара начала торг.
– Никогда. – отрезал Олег. – Вас это травмирует в любом возрасте, поверьте.
– Чегоооо...???? – разочарованно протянули девочки, удивительно единые в своем страдальческом порыве.
– Того. – Олег поднёс альбом близко к лицу и, заглядывая в щель приоткрытых страниц, нашёл нужную, приличную страницу.
– Вот, смотрите лучше это. – он вновь развернул альбом. Удивительно красиво и точно, будто фотография, на альбомном листе была нарисована набережная Сены, Эйфелева башня, нежный оранжево-алый закат.
– Это же Эйфелева башня! – узнала Алиса, тыкая пальчиком.
– Правильно. – Олег погладил её по голове.
– А это что за река? Динара должна знать.
– Сена! – гордо ответила отличница по географии.
– Молодец. – Олег погладил по голове и её.
– А находится это всё где?
– В Париже! – тут уже девочки ответили хором.
– Это столица Франции! – добавила Динара, стремясь блеснуть знаниями.
– Ну умницы! – Олег приобнял их за плечи, а затем вновь нежно взглянул на рисунок.
– Ваш папа отвёз меня сюда на свой первый крупный заработок, он тогда выполнил важный заказ на создание какого-то сайта, хотя сам был ещё только на третьем курсе. – Гордо рассказывал Олег. – И вот на этом самом месте мы сидели в ресторанчике на веранде, он, как ни в чём не бывало, рисовал, а когда закончил — дал мне посмотреть рисунок, и пока я разглядывал, он встал на колено и сделал мне предложение. – Конечно, это был лишь романтический жест, на тот момент ни в Париже, ни, уж тем более, на родине, они пожениться не могли. Они сделали это сильно позже. Но тот день навсегда останется в сердце Олега на очень важном месте.
Динара завороженно ахнула, в свои 13 лет уже знающая толк в романтических историях, а Алиса скорчилась и протянула однозначное "фууу". Олег засмеялся и обнял обеих, поцеловал в макушку по-очереди.
– Ну ладно, хватит с вас. – мягко сказал он. На этой прекрасной ноте можно было закончить, дальше, уже через пару рисунков, был большой пропуск, когда Олег отсутствовал, а потом обрывки рисунков из психушки, которые Олег забрал у Рубинштейна вместе со всей посвященной Серёже папкой. Девочкам не за чем это показывать.
– Спасибо, әти! – Динара обняла его за шею и спрыгнула с кровати.
– Да, спасибо! – Алиса сделала то же самое, и они, бросив на альбом ещё один взгляд, улыбнулись.
– Пока, маленький папа-художник! – они помахали альбому и убежали из комнаты.
Олег вздохнул и вновь погладил спрятанный под пленкой листок бумаги. Перелестнул на ту злосчастную страницу. Да уж, тут обнажённые Венеры с Афродитами рядом не валялись. На самом деле в альбоме, кажется, должно быть ещё несколько таких рисунков не самого целомудренного характера. На той самой Олег позировал, потому что раз дошутился надо отработать, но остальные были нарисованы по памяти, и Серёжа отдавал их с большой неохотой и красными ушами, а некоторые вообще пришлось выкрасть (справедливости ради Серёжа просто в какой-то момент забывал про свои рисунки и их можно было забрать). Но Олег очень, очень серьёзно относился к этой коллекции.