Chapter Text
Виктор понимает, что идти в Заун одному было плохим решением, когда слышит взрыв. Он говорил Джейсу что это ускорит работу, что они сэкономят много времени таким образом, но теперь он смотрит на горящее здание, сжимая трость в руке. Клубы синего (действительно, синего?) дыма обволакивают улицу, дышать становится ещё труднее, чем до этого.
Не то чтобы это первый взрыв в жизни Виктора. Не то чтобы это был самый масштабный взрыв в его жизни. Делает ли это ситуацию лучше? Вряд ли.
Он прижимается спиной к стене ближайшего дома и перенося на неё часть веса, глаза слезятся от дыма, в ушах гудит. Он от этого отвык, и не то, чтобы скучал. По такому никогда не будешь скучать. Виктор поправляет сумку, с только что купленными реактивами, на плече, наверху найти их тяжелее и обычно это требует долгих объяснений для чего они будут использоваться. Джейс берет оборудование в Зауне и считает это “нарушением правил”. Виктор берет реактивы в Зауне и считает это возвращением домой. И обычно это проходит более спокойно.
Его мысли прерывает крик.
Детский крик, надрывающийся голос просил о чем-то, сбиваясь от слез и страха. Внутри Виктора что-то сжимается. Он никогда не мог назвать себя эмпатичным человеком, дети не были исключением. Он знал, что Заун жесток не только ко взрослым, он видел трупы детей, он видел, как убивали детей. У Виктора было не лучшее детство, он знал, что Заун не терпел слабых. Но почему-то он вздрогнул, и сжав зубы пошел на звук.
Первое, что он увидел — синее пятно. Волосы выделялись на фоне залитой красным мостовой и оттенялись таким же ярко-синим дымом. Крик медленно превращался в надрывный плач, прерываемый сбивчивым дыханием. Где-то на фоне были слышны выстрелы и голоса инфорсеров. Виктор поморщился, но сделал ещё шаг вперед.
Это был правда ребёнок. Девочка, сидела на мостовой, колотя по собственной голове руками. Она даже не была похожа на подростка, на вид ей можно было дать не больше семи. Но дети в Зауне всегда выглядят младше своего возраста и ведут себя взрослее.
—Тебе нельзя здесь находится, — Виктор подошел вплотную к ней и присел на одно колено, поясницу тут же прострелило острой болью. — Тебе нужно отсюда уйти.
Девочка подняла на него взгляд. Он впервые был рад своему акценту. Этот “явно-не-пилтоверский" акцент встречался достаточно редко чтобы его распознавали на верху, но внизу он был достаточно узнаваем, что делало его походы в Заун проще. Он начинал говорить и люди понимали, что с ним можно иметь дело, его принимали здесь за своего. Он никогда переставал быть здесь “своим”.
—Я их убила, — девочка произнесла это достаточно чётко, прежде чем снова начала рыдать, пытаясь ударить себя по голове. Виктор на автомате перехватил её руку, жалея, что вообще в это ввязался, в его планах явно не было успокаивать ребёнка на мостовой, пока они окружены трупами, которые он заметил только сейчас.
После этого Виктор снова почувствовал резкую боль. Девочка упала на него, прижимаясь заплаканным лицом к его груди, ища в нем защиты, он почувствовал, как она вся тряслась. Он аккуратно обнял ребенка одной рукой, второй все ещё удерживая трость. Девочка только крепче в него вцепилась, не давая двинуться.
У них не было много времени, он слышал, что, сказала девочка. “Я их убила“. Объяснять инфорсерам что произошло было бы тяжело, объяснить Джейсу было бы ещё тяжелее. Виктор не удивлялся смерти, Виктор не удивлялся убийствам, Виктор родился не в Пилтовере.
—Сейчас мы уйдём отсюда, — он аккуратно отстранил ребёнка от себя, посмотрев в её глаза со всей осторожностью, с которой мог. Он абсолютно не понимал, что делает, но старался держаться как можно спокойнее. — Я отведу тебя в безопасное место, хорошо?
Девочка робко кивнула, пока Виктор пытался встать. Он поправил сумку на плече, отмечая, что, судя по тому, что не было треска реактивы были в полном порядке, в отличие от его ноги. Но бывали и худшие времена. Девочка вцепилась в его руку, как только он поднялся на ноги и посильнее взялся за трость, не давая Виктору уже никакого выбора, оставалось лишь увести её на безопасное расстояние. Только сейчас он заметил, что в другой руке она что-то сжимает. Игрушка. Порванная, грязная, как и сама девочка, игрушка. Виктор сжал руку ребенка крепче.
Что не удивительно темп их ходьбы был схож, поэтому идти было не так тяжело, ребёнок хотя-бы не тянул Виктора назад или вперед. Они отошли на достаточно безопасное расстояние, безлюдный переулок, настолько пустой чтобы при этом не казаться жутким. По заунским меркам.
—Как тебя зовут? — Виктор обратился к девочке, и та сразу же вздрогнула крепче сжимая его руку и отводя взгляд. Ей явно не хотелось говорить. И она явно что говорить.
—Джинкс
“Kurva"
—Kurva, — Виктор отвернулся чтобы тяжело выдохнуть.” Джинкс". Слово, недостаточно распространённое наверху чтобы даже в Зауне многие понимали его значение. “Проклятие". И родители точно не могли назвать так ребёнка. — Это не твоё имя.
Виктор утверждал, стараясь сделать эту фразу настолько нежной, насколько же она была и твердой. Девочка прижала свою игрушку к себе и отвела взгляд. Это очевидно требовало времени, но времени сейчас не было. Ни у Виктора, не у неё, по всей видимости.
—Паудер, — она произнесла это еле слышно, все ещё смотря себе в ноги. В её голосе не было ни эмоции. Она потратила все на плач, и это было понятно. Она была настолько громкой, что Виктору было странно что инфорсеры не нашли её раньше. И если честно он был этому рад. —Раньше... Они раньше называли меня Паудер...
— Твоя семья? Они погибли?
—Я их убила, — она произнесла это со всем отчаянием, на которое ещё хватало сил. —Я хотела их... Я хотела их спасти! Показать, что я что-то могу! Но бомба моя сработала не так как нужно! Эти синие камни сделали все неправильно! Я не хотела этого, я не хотела, чтобы они-
Виктор оборвал Паудер, аккуратно прижимая к себе, проводя рукой по её спутанным, покрытыми сажей волосам. Она неловко прижалась к нему, медленно успокаиваясь. Ей некуда было идти. У неё не осталось никого. И, о боже, она сама сделала эту бомбу?
—Паудер, — он почувствовал, как она вздрогнула, когда произносил её имя. —Нам нужно сейчас отсюда уйти. Сейчас здесь опасно.
Виктор словно вырезал своим акцентом слово “сейчас". Если она откажется это, будет её право. У Виктора будет меньше головной боли, и он сможет вернуться к работе.
—Мне можно? — в голосе Паудер прозвучал настолько сильная смесь надежды и отчаяния, что у Виктора заныли зубы. — Мне можно пойти с тобой?
В первую очередь ребенка нужно отсюда вывести. Во-вторых, нужно найти безопасное место, где она могла бы остаться. В-третьих, нужно как-то объяснить Джейсу, что, блять, вообще произошло.
—Да, — “но я не знаю понравится ли тебе это“.
Паудер была настолько вымотана, что не задавала вопросов. Это радовало, тяжело было бы объяснить заунскому ребёнку почему они в Пилтовере. Они замедлили темп, как только поднялись в верхний город, у девочки не оставалось сил, а боль Виктора все сильнее обострялась с каждым шагом. На улицах было безлюдно, так что отвести девочку в общежитие не составило труда.
—Тебе нужно отдохнуть, — Виктор поставил сумку с реактивами на пол и прошёл в глубь комнаты снимая с себя плащ. Он был полностью испорчен, и Виктор явно не хотел знать в каком состоянии сейчас его форма.
— Ты меня не бросишь? — девочка неуверенно села на кровать, прижимая игрушку к себе. И подняла на него глаза, голубые, как и волосы. Удивительный ребёнок.
—Нет, конечно, нет, — Виктор улыбнулся и присел рядом с ней. — Я думаю, что ты можешь остаться здесь, если хочешь.
—Очень, — она вцепилась в свою игрушку сильнее. Только сейчас Виктор понял, что это был пыльный, видимо когда-то розовый кролик.
— Тогда тебе нужно поспать, — он неуверенно погладил её по голове. Паудер едва заметно расслабилась.
С этим будет тяжело работать.
—Джейс-
Джейс обернулся, он был явно недоволен.
У них не было лишнего времени, они должны были больше работать, и задержка Виктора явно не ускоряла их работу. Это было удивительно, Виктор никогда не был непунктуальным, Виктор никогда не ставил на кон их разработки, даже когда дело касалось пары часов. Обычно это делал Джейс.
—Виктор, почему так до-, — он прервал свою фразу удивленным, даже скорее встревоженным вздохом. Виктор стоял в дверях лаборатории, опираясь на трость так, будто мог упасть в любой момент. Его форма была покрыта пылью и следами крови, на лице красовалось несколько ссадин и такая усталость, что казалось будто он не спал целую неделю. Он выглядел измотанным, и Джейс ещё никогда не видел его таким. Прежде чем Виктор успел что-то сказать Джейс подскочил к нему, осматривая его на предмет каких-то более серьёзных травм, чем он увидел сначала. — О боже, ты в порядке? Что вообще произошло?
—Это не моя, — Виктор лишь отмахнулся, спокойно пожав плечами, будто быть в чьей-то крови это обыденное дело. Возможно, для него и правда это было так. — Там был довольно серьёзный взрыв, я нашёл подрывателя. И я нашёл ребенка.
—О боже, Виктор, — Джейс устало. улыбнулся, убеждаясь, что все действительно в порядке, и потер глаза, чтобы согнать напряжение. —Ты ведь сдал их инфорсерам? Насколько я понимаю они должны быть там.
Виктор не ответил. Виктор смотрел прямо на Джейса ожидая чего-то. Тишину в лаборатории можно было резать ножом.
—Блять, — Джейс разрезал её достаточно просто.
—Ей семь, Джейс. И она не знала, что делает... Кажется, — Виктор улыбнулся ему настолько измученно, что Джейс, если честно, был готов простить ему сейчас все. — Она в моей комнате, я не могу... Я не хочу её надолго оставлять одну, она пережила не лучшее событие в своей жизни. Реактивы там же, будет хорошо если ты заберёшь их сам, у меня уже нет сил.
—Тебя проводить? — Джейс положил руку на плечо Виктора, тот никак не отреагировал, хотя обычно едва заметно вздрагивал при любых касаниях. Возможно, играла усталость.
—Ну тебе же нужно забрать реактивы, — он хмыкнул и Джейс быстро кивнул, направляясь к выходу из лаборатории.
Они шли молча и достаточно быстро, несмотря на усиливающуюся боль и усталость Виктора. Джейс всегда подмечал эти изменения, то, как Виктор слегка хмурит брови, автоматически потирает больное колено или сильнее начинает опираться на свою трость.
—А, ещё, это кажется она украла у тебя хекс-кристаллы, — Виктор сказал это останавливаясь прямо перед дверью в свою комнату, это было сказано настолько обыденным тоном, будто Виктор говорил о завтраке или смене полей в очередном устройстве.
—У нас, — пробормотал Джейс, пока до него не дошли слова Виктора. Он уставился на партнёра в искреннем замешательстве, а потом издал разочарованный звук, скорее похожий на смесь мольбы и стона. — Ты скажешь хоть что-нибудь хорошее за этот вечер?
—В моей комнате реактивы, которые ты просил, и семилетняя сирота, которая могла сделать бомбу из хекстека, в отличие от нас, — Виктор усмехнулся. — Что-то из этого считается хорошим?
—Как минимум ты жив, — Джейс положил руку на плечо Виктора, пытаясь показать, что он не злится. Он правда не злился, он был в замешательстве. А ещё немного в шоке и восхищении.
Потом Виктор обнял его. Слишком резко, слишком странно, будто просто упав на него. В коридоре общежития, прижимаясь щекой к груди Джейса. Виктор был холодным, Виктор был чертовски холодным, он пах порохом и кровью, он был пропитан порохом и кровью. Джейс прижал его к себе проводя рукой по спине настолько аккуратно будто боялся сломать. Он правда боялся.
—Я очень устал, Джейс, — Он почувствовал, что Виктор говорит это улыбаясь. Джейс, кажется, никогда не видел, чтобы Виктор столько улыбался, пусть и устало, пусть и болезненно. Но, возможно, действительно искренне. — Я абсолютно не понимаю, что делаю, и что буду делать с этой “моей подрывательницей'.
—Видимо уже “нашей", Вик, — Джейс прижал его ближе к себе, уже не настолько опасаясь, что сломает его.
Джейсу было жутко. Ему действительно было страшно, он ещё никогда не был настолько близко и настолько далеко от Виктора. Но это кажется был самый правильный момент, за последние несколько месяцев.