Work Text:
Лань Ванцзи, должно быть, спал. Хотя его сердце не должно биться так быстро во сне. Вэй Усянь здесь. Вэй Усянь здесь, стоит в Облачных Глубинах.
Лань Ванцзи только что вернулся с ночной охоты, на которую его отправил брат. Лань Ванцзи предполагал, что тот сделал это для того, чтобы отвлечь его от мыслей о Вэй Усяне и Луаньцзан. Он не стал отрицать очевидного: после возвращения он был мрачен. За посещение Вэй Усяня вопреки воле старейшин его наказали, и Лань Ванцзи, к собственному сожалению, стал ещё более суров к чужим наказаниям. Даже за малейшее нарушение правил наказание от него было суровым. Он осознавал, что это было чересчур, но не то чтобы его это волновало. Ровно до того момента, как он с братом прошли мимо классов младших учеников, где услышали, как один из учеников плакал от несправедливости наказания: разве он сделал что-то такое, что оскорбило Лань Ванцзи?
Сичэнь с легким укором посмотрел на него, что Лань Ванцзи проигнорировал. На следующее утро он уже был отравлен на охоту к границе Ланьлина.
Он не ожидал чего-то нового после своего возвращения. Обычно, когда он возвращался, всё шло по тому же распорядку, что и всегда: он отчитывался перед Сичэнем, сдавал грязные одеяния в стирку, а после удалялся в Цзинши для отдыха и медитаций. На этот раз всё пошло иначе: Сичэнь бросил на него осторожный взгляд и сказал ему поговорить с Шуфу.
Лань Ванцзи прищурился, ожидая нового наказания или лекции. Шуфу громче всех осуждал его визит к Вэй Усяню и в целом его симпатию к нему. Каждый раз, когда он заставал Лань Ванцзи, размышляющего о Вэй Усяне, он вздыхал, ворчал и морщился, что означало, что он держит недобрые мысли при себе.
Шуфу был в своем саду, когда Лань Ванцзи нашел его. Вокруг него лежали раскрытые трактаты, и он сидел так, словно устал: его спина не была кривой, но и не была такой же прямой, как обычно. В его глазах было что-то усталое. Лань Ванцзи ничего не слышал о том, что тот куда-то путешествовал, но он выглядел так, словно только что вернулся с Ланьлина, где имел дело со слишком большим количеством людей и долгим путем обратно.
Перед ним стоял поднос с едой, что не было чем-то странным: Лань Цижэнь часто обедал в своем саду. Странным же было то, что на подносе была еда на двоих. Лань Ванцзи задался вопросом, была ли вторая порция на него. Может Шуфу услышал о его возвращении?
— Мне было сказано найти тебя.
Он не сел за стол, чувствуя себя грязным после ночной охоты. Он мечтал о ванне и отдыхе. Под его ногтями была грязь, и его ладони чесались от этого.
Шуфу тяжело вздохнул. Он выглядел неуверенно, что совсем не было похоже на него. Но прежде чем он успел заговорить, на тропе мелькнуло что-то, привлекшее внимание Лань Ванцзи.
Из-за поворота вышел Вэй Усянь — самый прекрасный плод воображения Лань Ванцзи. Он выглядел изможденным и худым, его волосы выглядели, как воронье гнездо, но он был так прекрасен. В руках у него была целая охапка текстов из библиотеки, и Лань Ванцзи не мог нормально дышать.
— Вэй Ин… — вырвалось с его уст против его желания, а затем он повторил снова: — Вэй Ин! — это прозвучало слишком громко в тишине сада.
Яркие глаза Вэй Усяня, под которыми виднелись мешки, встретились с его глазами, но несмотря на свой внешний вид, он по-прежнему улыбался.
— Лань Чжань! — его улыбка была такой милой. — Ты вернулся!
Тексты, выскользнувшие из его рук, когда он помахал, напугали Лань Ванцзи, заставив его поверить, что это может быть не сон, что Вэй Усянь действительно здесь, перед ним. Он тут же встал между Вэй Усянем и своим дядей, его рука опустилась к Бичэню, а сердце колотилось. Он не стал бы нападать на дядю без причины, но он не мог позволить ему причинить вред Вэй Усяню. Не тогда, когда он был здесь, с ним, в Гусу. Он не допустит, чтобы все закончилось кровопролитием, он не позволит доверию Вэй Усяня к нему разрушиться.
Прежде чем между ними успело произойти хоть что-нибудь, Шуфу рявкнул:
— Ванцзи!
Лань Ванцзи был полон решимости. Он защитит Вэй Усяня даже от своей собственной семьи. Однако не успел он сделать и глубокого, решительного вздоха, как Шуфу продолжил, потрясая Лань Ванцзи до глубины души:
— У Вэй Усяня и меня есть работа, и я предлагаю тебе оставить нас. У тебя есть свои обязанности.
И затем, словно ничего не произошло, Вэй Усянь, собрав текста, обошёл его и присоединился к Шуфу за столом. Лань Ванцзи растерянно наблюдал за тем, как Вэй Усянь перелистывает перед ним содержимое. Он хотел заговорить, но его сердце билось слишком быстро, и ему снова показалось, что он во сне.
Поскольку Вэй Усянь избегал смотреть ему в глаза, как обычно, поглощенный работой, Лань Ванцзи посмотрел на дядю, надеясь, что тот сможет дать ему ответы.
Шуфу перевел взгляд на Вэй Усяня, вздохнул и сказал Лань Ванцзи:
— Ванцзи, то, что мы делаем, должно держаться в строжайшей тайне.
Лань Ванцзи кивнул.
— Я не расскажу.
Вэй Усянь посмотрел на него с широко раскрытыми от растерянности глазами, когда он занял место рядом с ним, и Лань Ванцзи с любопытством наблюдал, как тот, вопреки всему, повернулся к Шуфу с отчаянием на лице. Лань Ванцзи постарался не дать своему сердцу ухнуть вниз, но это было бесполезно, особенно когда Шуфу вздохнул и снова заговорил:
— Ты не понял, Ванцзи. Я прошу тебя уйти.
Руки Лань Ванцзи затряслись, но прежде чем он успел спросить почему, или настоять на том, чтобы Шуфу не оставлял Вэй Ина здесь без него, Вэй Усянь заговорил:
— Да, Лань Чжань, не беспокойся о нас, — сказал он, протягивая руку — слишком тонкую, слегка дрожащую и холодную — и похлопывая Лань Ванцзи по руке. — Как насчет того, чтобы я пришел к тебе сегодня вечером, и мы поговорим?
Лань Ванцзи хотел было возразить, но руки Вэй Усяня на его собственной хватило для того, чтобы убедить его. Вэй Усянь давно не прикасался к нему по своей воле. Когда Лань Ванцзи навестил его и они случайно столкнулись плечами в один момент, тот виновато посмотрел на него и отступил шаг назад, чтобы они больше не стояли так близко.
Вэй Усянь убрал руку, чтобы вернуться к работе. Он выразительно посмотрел сначала на Лань Ванцзи, а потом на свои записи.
— Иди.
Он оттолкнул Лань Ванцзи своей рукой, но так же при этом захлопал ресницами, что заставило сердце Лань Ванцзи снова забиться сильнее. Вэй Усянь широко улыбнулся ему, когда он кивнул, так что в конце концов Лань Ванцзи не был слишком расстроен тем, что ему пришлось уйти.
— Найди своего брата, — сказал Шуфу, напоминая о своём присутствии. — Он тебе все расскажет.
Уходя, Лань Ванцзи бросил последний взгляд на Вэй Усяня, сгорбившегося над столом и слишком внимательно смотревшего на текст в своей руке. Почему он был здесь? Почему он был с Шуфу? Все, чего хотел Лань Ванцзи — это взять его на руки и отнести в Цзинши. Накормить, уложить спать, согреть. Делать всё это, пока его худое тело не перестанет напоминать скелет, глаза не перестанут казаться полными усталости, а руки не станут теплее.
Сичэнь рассказал ему всё. Путешествие дяди в Илин, Вэни, которых он привел с собой, то, как они решали, где построить деревню. Он тоже не знал, что изучали и искали Вэй Усянь и Шуфу, но он подчеркнул тот факт, что Вэй Усянь и остатки Вэнь были в безопасности.
— Думаю, Шуфу видел, как ужасно выглядит Вэй Усянь, и не смог не предложить помощь. Ты же знаешь, какое у него мягкое сердце, на самом деле.
Лань Ванцзи знал. При всей суровости и строгости его дяди, он глубоко любил и заботился о нем не меньше. Видеть Вэй Усяня в таком состоянии разбивало сердце Лань Ванцзи и, скорее всего, подобное не оставило Шуфу равнодушным. Судя по тому, что Вэй Усянь и остатки Вэнь были тут, это действительно было так.
Закончив разговор с братом, Лань Ванцзи удалился, чтобы искупаться, вычистить грязь из-под ногтей и вымыть волосы от песка. Он не так уж и часто отвлекался от медитаций, но сейчас не мог не думать о том, что Вэй Усянь снова здесь, в Облачных Глубинах. Он задавался вопросом, как Шуфу убедил его, когда Лань Ванцзи был не в состоянии, но он также знал, что не мог предложить убежище остальным Вэням, как сделал это Шуфу. На мгновение его охватила горечь от того, что не он смог помочь, но он так же быстро отпустил её. Вэй Усянь был здесь. Имеет ли значение, как это произошло?
Отказавшись от попыток медитировать, Лань Ванцзи направился в гостевые комнаты, где остановились Вэни. Сичэнь уже был там, разговаривая с бабушкой, четвёртым дядей и ещё несколькими людьми. На его лице была лёгкая улыбка, и Лань Ванцзи знал, что она была его настоящей, а не той, которую он носит ради Ордена.
— Богач-гэгэ! — сказал тоненький голосок, знакомо обнимая его за ногу. — Ты здесь!
Сердце Лань Ванцзи наполнилось радостью, когда он поднял Вэнь Юаня. В последний раз, когда он его видел, тот был грязным, в потёртой одежде с заплатками и пятнами. Но теперь его щёки были чистыми и розовыми, а ханьфу голубого цвета было мягким и новым, пусть и слегка грязным от пятен еды.
— Я съел сегодня три порции! — воскликнул он, теребя маленькими ручками вышивку на воротнике Лань Ванцзи и дергая за нитки.
Лань Ванцзи знал, что Вэнь Юань никогда не голодал, по крайней мере, не на Луаньцзан, но еды там определенно не хватало, поэтому Лань Ванцзи был рад. Он достал из рукава конфету, которую припрятал специально для этого момента, и Вэнь Юань благоговейно взял ее.
Он широко раскрыл глаза и удивленно посмотрел на Лань Ванцзи.
— Все ли богачи-гэгэ держат конфеты в своих рукавах?
Лань Ванцзи с любопытством посмотрел на него, но заговорил Сичэнь с улыбкой в голосе:
— Я тоже дал ему конфеты, когда пришел сюда.
— Его так совсем избалуют, — сказала бабушка, хотя и улыбалась.
«Хорошо», — подумал Лань Ванцзи.
Как человек, выросший слегка избалованным, но резко лишившийся этого, как только его сочли слишком взрослым, он не видел ничего плохого в слишком большом количестве сладостей и в слишком большом количестве людей, которые могли поднять его на руки. Он бы баловал Вэнь Юаня до самой старости, если бы ему предоставили такую возможность, хотя, возможно, он не имел на это права. Конфеты из его рукава пока сойдут.
— Совсем избалуют, — повторил Вэнь Юань с конфетой во рту. Его липкие пальцы вернулись к ниткам на ханьфу Лань Ванцзи, но он не мог найти в себе силы позаботиться об этом, хотя его одеяния были постираны совсем недавно.
Лань Ванцзи провел остаток дня, помогая планировать, составлять списки, доставать необходимые материалы и записи. Наверное, ему следовало бы отдохнуть, ведь он не спал почти всю ночь на охоте, но он был так полон неуёмной энергии, что знал: отдохнуть ему не удастся. Он мог лишь представить себя, лежащего в постели, с широко раскрытыми глазами и трясущимися руками, думающего о Вэй Усяне, который был так близко, но всё же оставался, в этот момент, вне досягаемости. Сичэнь только один раз настоятельно порекомендовал ему отдохнуть, но, мельком увидев, как Лань Ванцзи тревожно сжал руки, он больше не поднимал эту тему, зная не хуже самого Лань Ванцзи, что тот ни за что не отдохнет, пока Вэй Усянь не придет к нему, как и обещал.
Ужинал он тоже с Вэнями, не сводя глаз со входа в гостевой зал, ожидая, когда появится Вэй Усянь. Он так и не появился, а Лань Ванцзи, съев едва ли два кусочка из-за нервного спазма в животе, отдал остатки еды Вэнь Юаню, после чего удалился в свои комнаты.
Оказавшись там, он заварил чай и достал сборник стихов, над которым работал, чтобы хотя бы сделать вид, что способен что-то читать, хотя мысли его были только о Вэй Усяне. По крайней мере, это заняло его руки, заставив их перестать так заметно дрожать и нервно сжиматься на ткани ханьфу.
Когда Вэй Усянь наконец-то появился, он ворвался в двери дома Лань Ванцзи так внезапно и ошеломляюще, что Лань Ванцзи выплеснул свой чай на свои одеяния. К счастью, на нем было достаточно слоёв одежды, чтобы он не обжегся, но всё равно было неприятно. Лань Ванцзи даже не успел попытаться вытереть пролитый на себя чай, как Вэй Усянь бросился к нему на колени и уткнулся лицом в его плечо.
Сердце Лань Ванцзи замерло в его груди, мысли испарились, а руки замерли чуть выше талии Вэй Усяня, не зная, куда им деться. Лань Ванцзи в очередной раз задался вопросом, происходит ли всё это на самом деле или это всё было слишком ярким сном.
— Вэй Ин, — выдохнул он, потому что его имя было всем, что он мог сказать в тот момент. Вэй Усянь прижимался к нему слишком сильно. Он не мог думать.
— Лань Чжань, — ответил Вэй Усянь, растерянно уткнувшись носом в плечо Лань Ванцзи. — Ох, Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань.
Лань Ванцзи сидел застыв. Он был почти уверен, что спит, если бы не неприятно ощущение от чая, просачивающегося сквозь одежду. К счастью, чай уже остыл, отчего кожа не покроется ожогами. Хотя Лань Ванцзи казалось, что он покроется ожогами уже от Вэй Усяня.
— Аха, прости, что беспокою тебя подобным образом. Просто… Просто твой дядя… — Вэй Усянь замолчал, прикусив губу, и его лицо покраснело. — Это ты поцеловал меня на горе Феникс?
Когда Лань Ванцзи замер от вопроса, Вэй Усянь отстранился, чтобы посмотреть ему в глаза. Лань Ванцзи заметил, что Вэй Усянь немного дрожит. Это само по себе заставило его сердце биться ещё быстрее.
Лань Ванцзи с трудом сглотнул, кивнул и подумал, чувствует ли Вэй Усянь, как он дрожит.
Вэй Усянь с приглушенным звуком уткнулся лицом в плечо Лань Ванцзи.
— Лань Чжань, — обратился он едва слышно, хотя в голосе был заметен смех. — Что мне с тобой делать?
И тогда он поднял голову и прижался губами к губам Лань Ванцзи. Лань Ванцзи задавался вопросом, сколько раз может замереть сердце, прежде чем остановится насовсем, но эта мысль, как и все остальные, испарилась в тот момент, когда Вэй Усянь выдохнул через нос прямо в лицо Лань Ванцзи и слегка наклонил голову, углубляя поцелуй.
Руки Лань Ванцзи легли на талию Вэй Усяня, слишком тонкую под его одеждой, но это нисколько не изменило того, насколько волнительным был этот момент.
Они уже целовались. Лань Ванцзи поцеловал его тогда, но был настолько увлечен моментом, а после чувством вины и унижением за содеянное, что не мог волноваться о технике. Ему и сейчас было не до этого: Вэй Усянь тихонько рассмеялся и прикусил нижнюю губу Лань Ванцзи. Лань Ванцзи старался не уступать ему в энергии, кусая в ответ. Когда язык Вэй Усяня провел по его губам, он ответил тем же.
Его голова закружилось, и он почти засмеялся в ответ на поцелуй. Как бы он ни нервничал и ни волновался весь день, в этот момент его распирало от счастья. Вэй Усянь прижимался к нему, извиваясь на его коленях под его руками, а его губы были обжигающе горячими. Чай всё ещё просачивался сквозь его одежду, но это уже не имело значения.
Вэй Усянь всё ещё смеялся, когда отстранился, его щеки были красными и он едва дышал, как и Лань Ванцзи.
— Лань Чжань, — выдохнул он с улыбкой. — Почему ты никогда не говорил?
Лань Ванцзи сжал талию Вэй Усяня руками. Он ещё не сказал ничего, но его уже разрывало от чувств. Он больше не боялся, но ему теперь было тепло.
— Я люблю тебя, Вэй Ин.
Вэй Усянь пискнул и уткнулся носом в шею Лань Ванцзи, но он всё равно ощутил улыбку на своей коже.
Вэй Усянь, не двигаясь, прошептал:
— Я тоже тебя люблю, — и, сказав это, он ещё сильнее прижался лицом к его шее. Ещё один смешок коснулся кожи Лань Ванцзи.
Они провели так целую вечность, пока чай на одежде Лань Ванцзи не просочился на одежду Вэй Усяня, пока ноги Лань Ванцзи не онемели под весом Вэй Усяня, пока Вэй Усянь не стал чередовать нежные смешки с такими же нежными поцелуями в шею Лань Ванцзи.
Наконец он отстранился и посмотрел Лань Ванцзи в глаза. Он широко улыбался, его щеки всё ещё были розовыми, но, похоже, смущение уже прошло.
— Ты хотел привести меня сюда, чтобы наказать?
Лань Ванцзи не ожидал этого вопроса, и его уши горели от попыток разгадать, что имел в виду Вэй Усянь. Его мысли ненадолго вернулись к весенней книге, которую он отобрал у него много лет назад, изображавшей двух влюбленных, один из которых был привязан к кровати и испытывал сильное удовольствие, а другой наказывал его. Эта книга до сих пор хранилась у него в Цзинши под половицами, где были другие драгоценные для него вещи. Хотя он ни разу не открывал её с того раза, она всё ещё была дорогой для него. Он прогнал этот образ, как только он появился, боясь, что Вэй Усянь сможет почувствовать, что его мысли зашли совсем не туда.
— Наказать тебя?
— Когда ты попросил меня вернуться с тобой в Гусу, я подумал, что ты хочешь наказать меня, но твой дядя не согласился со мной, поэтому я решил спросить тебя.
Лань Ванцзи был ошеломлён и опечален, напуган и слегка опустошён. Теперь не казалось удивительным то, что Вэй Усянь отреагировал с такой агрессией.
— Я никогда этого не хотел. Я хотел помочь тебе исцелиться, хотел обезопасить тебя.
Вэй Усянь бросился вперёд с ещё одним поцелуем, на этот раз менее страстным. Его мягкие и теплые губы прижимались к его собственным.
— Теперь я здесь, — прошептал Вэй Усянь, отстраняясь. — Помоги мне исцелиться, — ещё один поцелуй, — Обезопась меня.
На этот раз поцелуй инициировал Лань Ванцзи. Его поцелуй был обещанием, мольбой, отчаянием.
— Да, — взмолился он в губы Вэй Усяня. — Да, пожалуйста.
Они целовались, пока Лань Ванцзи не устал настолько, что не мог держать глаза открытыми. Вэй Усянь помог ему, спотыкающемуся, слабому и чувствительному выполнить всю вечернюю рутину. Когда он лёг в постель, он почти сразу же уснул, а Вэй Усянь прижался к нему, согревая.
Проснувшись на следующее утро, Лань Ванцзи рассмеялся вслух. Тихий, едва слышный смешок, но тот был полон счастья от того, что Вэй Усянь прижимался к нему, пуская слюни на его рукав. Он оставался в постели дольше обычного, а когда наконец встал, то сделал это с огромной неохотой. Уходя, он нежно поцеловал Вэй Усяня в лоб.
Когда Лань Ванцзи вернулся с завтраком, Вэй Усянь уже не спал, и Лань Ванцзи было интересно, не потому ли это, что тот лег спать с ним рано прошлой ночью. За несколько мгновений до того, как Вэй Усянь поднял на него взгляд, Лань Ванцзи занервничал, на секунду забеспокоившись, что прошлая ночь была какой-то ошибкой, но затем Вэй Усянь с сонной улыбкой поднялся, подошёл к нему и поцеловал его нежно в губы.
— Я люблю тебя, — не удержался и выпалил Лань Ванцзи.
Улыбка Вэй Усяня стала ещё шире, хотя он всё ещё сонно моргал.
— Приятно знать, что это был не просто сладкий сон, — пробормотал он. — Я тоже тебя люблю.
Как бы ему не хотелось отстраняться, Лань Ванцзи знал, что Вэй Усяню нужно поесть, поэтому он повёл его к столу. Во время завтрака они сидели достаточно близко, чтобы их колени соприкасались, и в середине завтрака Вэй Усянь потянулся и переплел свои пальцы с его, наконец проснувшись. Хотя Вэй Усяню было неудобно есть нерабочей рукой, он ничего не сказал, роняя рис на свои одеяния.
После еды Лань Ванцзи попросил разрешения присоединиться к Вэй Усяню и Шуфу, но получил отказ от Вэй Усяня рассказать чем они занимаются.
— Может быть, я расскажу тебе однажды, — сказал он, целуя Лань Ванцзи в шею. — Но я пока не готов.
Лань Ванцзи уважал выбор Вэй Усяня, даже если всё ещё был обеспокоен и смущён. Вэй Усянь расскажет ему, когда будет готов.
Он отнесся к выбору с гораздо меньшим уважением, когда принес обед и обнаружил за столом с Вэй Усянем и Шуфу не только Вэнь Цин, но и Вэнь Юаня. На вопрос Лань Ванцзи Вэнь Цин призналась, что уже знала, а Вэнь Юань повторил её ответ.
Лань Ванцзи выставили вон, попросив уложить Вэнь Юаня. Не то чтобы он нехотя взялся за эту работу, но вся эта ситуация заставила его почувствовать себя немного бесполезным. Вэнь Юань посапывал на его плече, немного утешая этим Лань Ванцзи. Он не любил чего-то не знать.
— Держу пари, он чувствует себя как нежеланная жена, — услышал он слабый голос Вэнь Цин.
Он продолжил идти, чувствуя, как покраснели его уши.
Каким бы бесполезным он себя не чувствовал от того, что не мог присоединиться к Вэй Усяню и Шуфу, он мог быть полезным и другими способами: он помогал брату устроить остатки Вэнь на отведенной им земле у подножия горы, составлял компанию Вэнь Юаню, когда старейшины Вэнь с трудом поспевали за ним, ждал с едой и теплыми поцелуями, когда Вэй Усянь заканчивал свои исследования вечером.
Такая рутина длилась неделю, пока её не нарушил сам Глава Ордена Цзян, такой же грубый и громкий, как и всегда.
Он дал знать о своём пристуствии в Облачных Глубинах, когда Вэй Усянь и Лань Ванцзи ужинали. Вэй Усянь небрежно сидел рядом с Лань Ванцзи, кормя его кусочками своей еды, хотя у него в тарелке было то же самое. Их прервали крики, раздавшиеся над холмами. Лань Ванцзи немедленно потянулся за мечом, готовый защищаться, но Вэй Усянь остановил его, положив свою руку на его.
— Он за мной, — смиренно выдохнул он.
Они нашли Цзян Ваньиня, стоящего в оборонительной стойке. Его рука искрилась, когда он обменивался горячими словами с Шуфу, которые медленно переросли в горячий спор между ним и Вэй Усянем, стоило последнему дать знать о своём присутствии.
Во время их спора Лань Ванцзи не спускал глаз с Цзян Ваньиня и не убирал руку с Бичэня на случай, если он понадобится. Он знал, что Цзян Ваньинь ранил Вэй Усяня, прежде чем изгнать его из Ордена Цзян, поэтому был уверен, что если тот почувствует необходимость, то поднимет меч против Вэй Усяня и сейчас.
Лань Ванцзи не вмешивался, когда Цзян Ваньинь обвинил Орден Лань в попытке наказать Вэй Усяня, и не вмешивался, когда Цзян Ваньинь попытался заставить Вэй Усяня вернуться в Пристань Лотоса. А затем…
— У меня нет ядра!
Собственный шокированный вздох был подхвачен Цзян Ваньинем, но он не обратил на это особого внимания. Его мысли мчались слишком быстро. Он был удивлен, почему Вэй Усянь не сказал ему. Он был удивлен, как сам пропустил это. Хотя, надо быть честным, он пропустил не полностью. Он знал, что с духовной энергией Вэй Усяня что-то не так, но предполагал, что это из-за темной ци. Лань Ванцзи даже не ожидал чего-то подобного.
— Учитель Лань пытается найти способ помочь мне восстановить его.
Ах, так вот в чем был секрет. Все эти исследования и секретность. Возможно, именно поэтому его дядя был готов помочь Вэй Усяню. Ужасно представить.
Голос Цзян Ваньиня становился то тише, то громче по мере того, как он продолжал говорить, но Лань Ванцзи смотрел только на Вэй Усяня, близкого к тому, чтобы заплакать. Было упоминание о Баошань Саньжэнь, о просьбе к ней помочь, но Лань Ванцзи не смог до конца понять истинный смысл их слов. Он кратко взглянул на дядю, но он тоже не знал ответов, поэтому Лань Ванцзи снова посмотрел на Вэй Усяня.
— Не вини себя, — тихо сказал Вэй Усянь, словно успокаивая дикого зверя. — Я бы не стал менять ничего из того, что произошло, поэтому не стоит о чем-то жалеть. Я этого не допущу.
Лань Ванцзи бросился вперед, чтобы прижать Вэй Усяня к груди, когда Цзян Ваньинь покинул комнату. Он не совсем осознавал, что плакал, пока его слезы не упали на макушку Вэй Усяня.
— Вэй Ин, — прошептал он, и его голос прозвучал очень громко в тишине комнаты.
Вэй Усянь уткнулся лицом в шею Лань Ванцзи и прошептал:
— Пожалуйста, отведи меня домой.
Даже в такой напряженный момент эти слова заставили сердце Лань Ванцзи пропустить удар. Вэй Усянь назвал Цзинши домом. О, как же долго он мечтал об этом, о том, чтобы его дом был домом Вэй Усяня.
Они не вернулись к прерванной трапезе. Вместо этого, пока Вэй Усянь смотрел куда-то вдаль, захваченный собственными мыслями или воспоминаниями, Лань Ванцзи раздел их обоих до нижних одеяний, расчесал волосы Вэй Усяня и заплел их в свободную косу, а затем повел их в постель. Он прижал Вэй Усяня к себе и ждал, пока тот заговорит или же заснет.
Вэй Усянь прерывисто вздохнул и заговорил:
— Я устал от этой тайны, — признался он, уткнувшись в ключицу Лань Ванцзи. — Я все время уставший. Я не думал, что это будет так тяжело.
Лань Ванцзи ощутил его дрожь и прижал его к себе покрепче.
— Ты можешь рассказать мне, — прошептал он в макушку Вэй Усяня, не желая нарушать тихую атмосферу вокруг них. — Я помогу тебе справиться с этим.
Вэй Усянь замер, но не отстранился.
— Ты не можешь помочь мне справиться с этим, но ты можешь меня обнять. Так будет легче.
— Я уже обнимаю тебя.
— Обнимай меня крепче.
Он почти ничего не съел за ужином, и он был всё ещё так болезненно худ. Хотя они были одного роста, Лань Ванцзи казался таким огромным по сравнению с ним прямо сейчас.
— Если я обниму тебя ещё крепче, тебе будет больно.
Последнее, чего Лань Ванцзи хотелось, это причинить боль Вэй Усяню. Эти мысли слишком были близки к его родителям, к тому, как они любили друг друга, страдали и причиняли боль друг другу.
— Если ты причинишь мне боль, мне не придется думать об этом бремени.
Лань Ванцзи задавался вопросом, скажет ли он ему, в чем дело, или же продолжит называть это бременем, держа Лань Ванцзи на расстоянии от того, что так тяготило его.
— Причинить боль тебе было бы бременем для меня, — прошептал он.
Раздался ещё один судорожный вздох и его руки сжали Лань Ванцзи.
— Тогда тебе придется просто нежно обнять меня, и я расскажу тебе. Может быть, это будет не так тяжело, если я поделюсь.
— Я слушаю.
Сердце Лань Ванцзи ровно билось в груди, и он надеялся, что Вэй Усянь почувствует его и сможет немного успокоиться.
— Ты слушаешь? — вопрос был робким, неуверенным, словно Лань Ванцзи мог лгать. Словно ответ мог быть иным.
— Всегда.
Вэй Усянь потерся носом о его грудь и слабо рассмеялся. Устало, но искренне.
— Ты слишком добр ко мне, — тихо сказал он.
— Настолько добр, насколько ты этого заслуживаешь.
Он заслуживал лучшего, правда. Он заслуживал всего, всего.
— Если я не соглашусь, ты на меня рассердишься?
Несмотря на его предыдущие слова, Лань Ванцзи притянул его к себе и прижал к себе ещё крепче.
— Я никогда не рассержусь, — твердо сказал он.
Вэй Усянь тихонько выдохнул ему в грудь и сказал:
— Ах, мой замечательный Лань Чжань, тогда я не стану возражать.
— Ты мне скажешь? — спросил Лань Ванцзи. — Чтобы я мог помочь тебе справиться с этим?
— Как много ты хочешь знать?
— Всё, что ты желаешь рассказать.
— Мне нужно рассказать много чего.
— Тогда я выслушаю всё.
И Вэй Усянь заговорил. Он рассказал о том, как Госпожа Юй избила его до полусмерти прямо перед тем, как на Пристань Лотоса напали, как его Шицзе заболела, а Цзян Ваньинь впал в уныние. Как он рисковал всем, чтобы вернуть его, живого, но не целого.
— Он разваливался на части, Лань Чжань, — прошептал он, задыхаясь от слёз. Лань Ванцзи задавался вопросом, приходилось ли ему когда-либо делиться этой историей. — Он так дорог мне, что ещё я мог сделать? Чтобы ты сделал, если бы твой брат остался без ядра и хотел умереть?
Лань Ванцзи не знал. Он не хотел думать об этом. Не хотел иметь такой ужасающий выбор.
Вэй Усянь никогда не подтверждал то, что его бросили на Луаньцзан, хотя все отчасти в это верили. Глава Лань Ванцзи горели от слёз, когда Вэй Усянь подтвердил это. Он был там без ядра, всё ещё восстанавливаясь после операции, всё ещё восстанавливаясь от тех ужасных ударов кнута.
У Лань Ванцзи был только один вопрос.
— Цзян Ваньинь знал? Он позволил тебе…
Вэй Усянь перебил его:
— Нет! Конечно же нет! Он бы никогда не позволил мне, если бы знал!
Лань Ванцзи расслабился. Он не был уверен, что бы он сделал, если бы Цзян Ваньинь позволил этому случиться или, что ещё хуже, заставил бы Вэй Усяня сделать это.
— Когда ты расскажешь ему?
Вэй Усянь сжался и невнятно пробормотал что-то. Через мгновение он поднял покрасневшие глаза на Лань Ванцзи.
— Ты думаешь, что мне стоит это сделать?
Лань Ванцзи представил, что Вэй Усянь сделал подобное для него, держа его в неведении относительно этого. Он содрогнулся, представив ядро Вэй Усяня в своей груди, когда сам Вэй Усянь был полон тёмной ци, а он не знал и не мог ему помочь.
— Если бы это был я, я бы хотел знать.
Вэй Усянь застонал.
— Лань Чжань, он будет так зол!
— Я говорю только правду.
Ещё один стон, еще больше извиваний и легкий укус в шею Лань Ванцзи. Выдох.
— Хорошо, я расскажу ему, — Вэй Усянь ворочался, пока не оказался почти полностью на нём. — Теперь ты знаешь, — тихо сказал он. — Это что-то меняет? Теперь, когда ты знаешь, что я больше не равен тебе. Что я не могу больше с тобой совершенствоваться, как должен?
Лань Ванцзи не мог вынести того, чтобы Вэй Усянь сомневался в его чувствах. Насколько они были широки, насколько далеко они простирались.
— Я люблю тебя, — сказал он, слегка отстраняясь от Вэй Усяня, чтобы обхватить его лицо ладонями. — Я любил тебя с тех пор, как мы были детьми, и буду любить тебя до самой смерти. Неважно, есть у тебя золотое ядро или нет.
Он уткнулся лицом в грудь Лань Ванцзи и зарыдал. Лань Ванцзи знал, что это не только из-за его слов. Это и из-за того, как Цзян Ваньинь вышел из комнаты, узнав правду, и из-за стресса, который он испытал, пытаясь защитить остатки Вэнь на Луаньцзан, и из-за того, как он сражался на войне и хранил эту тайну, и из-за того, как его преследовали и друзья, и враги за отказ от меча, и из-за того, что у него, вероятно, не было и минуты отдыха с тех пор, как пала Пристань Лотоса.
Он плакал до тех пор, пока не выплакал все слезы. Он отстранился, его лицо было распухшим от рыданий и влажным от соплей и слёз.
— Ах, Лань Чжань, как неловко. Как ты мог позволить мне так плакать? — он шмыгнул носом и вытер лицо рукавом, и он всё ещё был прекрасен.
— Не неловко, — возразил Лань Ванцзи. — Если ты не можешь плакать со мной, то с кем ещё?
— Думаю, ты прав, — ответил Вэй Усянь со смехом. — Тебе просто придется отплатить мне тем, что ты будешь рассказывать истории, которые заставят плакать тебя.
— Хорошо.
— А, Лань Чжань! Ты не должен был соглашаться!
Теперь он смеялся, что было замечательно. Особенно, когда Лань Ванцзи мог чувствовать каждый смешок на своей коже.
Они почти не спали той ночью. Вэй Усянь несколько раз просыпался от кошмаров, выдергивая Лань Ванцзи из собственного сна, пока они оба просто решили не спать в предрассветном сером сумраке.
Когда утро действительно наступило, они позавтракали, сидя в постели и прижавшись друг другу. Вэй Усянь дразнил его до тех пор, пока краснота с его ушей не перетекла на его щеки, а он, в свою очередь, щипал Вэй Усяня за бок каждый раз, когда тот говорил что-то, от чего он краснел ещё сильнее.
— Думаю, теперь ты можешь присоединиться к нам для исследований, — застенчиво сказал он, посмеявшись. — Нет больше смысла держать тебя вне дел.
Все они были тихими в то утро, только Вэй Усянь тихо бормотал, что нашёл что-то многообещающее среди всего, что прочёл. В какой-то момент пришла Вэнь Цин с Вэнь Юанем, посадив его на колени Вэй Усяня, что, казалось, приободрило его немного.
Проснувшись и воспрянув духом, с Вэнь Юанем рисовавшим у него на коленях, Вэй Усянь заговорил:
— Я отдал своё ядро Цзян Чэну.
Обсуждение переросло в попытку убедить Вэй Усяня поговорить с Цзян Ваньинем. Лань Ванцзи поддразнивал его до тех пор, пока тот не ушел со словами:
— Если он убьет меня, это будет виной Лань Чжаня!
— В Облачных Глубинах запрещено кричать, — крикнул ему вслед Лань Цижэнь.
Вэй Усянь повернулся с ухмылкой и крикнул в ответ:
— Да, в Облачных Глубинах запрещено кричать, Учитель!
Сидя за столом, Вэнь Юань повторил правило тише, бросив взгляд на Лань Ванцзи.
Лань Ванцзи, избегая взгляда дяди, улыбнулся и сказал Вэнь Юаню:
— Очень хорошо.
Вэй Усянь отсутствовал некоторое время. Достаточно долго, чтобы Вэнь Юань успел заснуть и проснуться снова, а Лань Ванцзи ушел за едой для него, оставив дядю присматривать за капризным малышом.
Когда он вернулся с едой, Вэй Усянь прижимал к себе плачущего Вэнь Юаня, который твердо заявлял, что не спал.
— Спал, — сказал Лань Ванцзи, не сводя взгляда с Цзян Ваньиня, который неловко стоял рядом с Вэй Усянем с покрасневшими глазами и пылающими щеками.
Вэнь Юань бросился к Лань Ванцзи, как только тот заговорил, но не прошло много времени, как его слезы переросли в настоящую истерику из-за правила, которое его дядя упомянул мимоходом. Вэнь Юань каким-то образом пришел к выводу, что он не сможет оставаться в Облачных Глубинах, если нарушит правила.
Он и Вэй Усянь постарались успокоить его.
— А-Юань, неважно, сколько правил ты нарушишь, никто тебя не выгонит. Правда, Лань Чжань?
Лань Ванцзи не колебался, вспоминая свои собственные страхи в детстве, связанные с нарушением правил. Он годами боялся, что его запрут за нарушение слишком большого количества правил, и никто никогда не находил слов, чтобы по-настоящему его утешить.
— Никто тебя не выгонит, — твердо сказал он. — Я им не позволю.
После этого он легко успокоился, перекусив едой, которую принес ему Лань Ванцзи.
Цзян Ваньинь прочистил горло, напомнив всем о своем присутствии, и Вэй Усянь подскочил к нему и потащил к столу.
Лань Ванцзи нарочно сделал так, чтобы на их стороне стола не было больше места, заставив Цзян Ваньиня сесть рядом с Шуфу. Лань Ванцзи был рад, что их исследования продолжились, и был рад, что ему не пришлось вести вежливые светские беседы с Цзян Ваньинем.
После того, как Вэнь Юаня забрала бабушка Вэнь, Лань Ванцзи встал, чтобы принести трактат из библиотеки, который мог бы им помочь, а Вэй Усянь вызвался сопровождать его. Он был награжден подмигиванием, когда они оказались спиной к двум другим исследователям.
— Я хотел поцеловать тебя без свидетелей, — пробормотал он тихо.
— Бесстыдник, — ответил Лань Ванцзи, но все равно ускорил шаг.
Библиотека, в которой они были учениками, была сожжена Вэнями, а новая была уже не та, пусть и близка к оригинальной, и поэтому когда Вэй Усянь прислонился к одному из столов и спросил, были ли у него когда-нибудь какие-нибудь грязные мысли о нем, когда они были там студентами, Лань Ванцзи не смог сдержаться.
Он внезапно оказался на коленях у Вэй Усяня, целуясь с ним так грубо и страстно, что зуб Вэй Усяня прикусил его губу так сильно, что он почти испугался, что она закровоточит. Однако он не придал этому особого значения, слишком ошеломленный руками Вэй Усяня, пытающимися стянуть его ханьфу с плеч.
— Я приму это как «да», — выдохнул Вэй Усянь между поцелуями, что заставило Лань Ванцзи целовать его ещё больше. Лань Ванцзи не стал говорить о каких-либо фантазиях, которые у него могли быть или не быть.
Он не знал, как долго они там пробыли — достаточно долго, чтобы их одеяния спустились с плеч, достаточно долго, чтобы забыть о том, что они находятся на людях, пока их не прервал визг:
— Вэй Усянь! Ванцзи!
Они оба подпрыгнули так сильно, что Лань Ванцзи рухнул на пол. Когда Лань Ванцзи поправил своё ханьфу, повернувшись, чтобы увидеть Шуфу, стоящего к ним спиной, Вэй Усянь начал громко хохотать.
Закончилось всё тем, что Вэй Усянь прогнал Шуфу из библиотеки своими бесстыдными словами, которые Лань Ванцзи счёл бы забавными, если бы не был так унижен.
Дни продолжались в том же духе: исследования, Вэнь Юань дремал у них на коленях, Вэй Усянь заставлял Шуфу краснеть всеми оттенками красного, он прижимал Вэй Усяня к себе по ночам, пока Шуфу не ушел в уединение, чтобы помедитировать над своим собственным золотым ядром, и не нашел решения.
Вэй Усянь проводил время то смеясь, то плача, не в силах усидеть на месте. Всё это время все они (исключая Вэй Усяня) медитировали, собирая энергию своих ядер, чтобы перегнать ее в сосуд, подготовленный Шуфу.
День операции был одним из самых напряженных в жизни Лань Ванцзи, но все это стоило того, когда Вэй Усянь проснулся с ядром в груди. Его слезы были заразительны, и они сидели и плакали вместе, обеими руками сжимая новое тепло в его груди.
Затем наступили дни, когда Вэй Усянь тренировался с младшими учениками и громко жаловался на это, хотя Лань Ванцзи знал, что ему нравится работать с детьми. Лань Ванцзи иногда присоединялся к ним, но не часто, потому что он и Вэй Усянь оба отвлекались, так что это случалось не каждый день, иначе ни один из них не смог бы выполнить необходимую им тренировку.
Цзян Ваньинь вернулся на Пристань Лотоса, пообещав, что затащит Вэй Усяня обратно, если тот не приедет сам, и за его отъездом почти сразу же последовало прибытие Цзян Яньли. Несколько дней она откармливала Вэй Усяня как могла, жалуясь на то, что он слишком худой, и бросала лукавые взгляды на Лань Ванцзи, спрашивая Вэй Усяня, почему они живут в одном доме, если они еще даже не ухаживают друг за другом.
Однажды вечером, после того как Цзян Яньли уговорили вернуться домой для подготовки к ее собственной свадьбе, Вэй Усянь, сидя расчесывающий волосы Лань Ванцзи к вечеру, тихо пробормотал:
— Как ты думаешь, твой дядя согласится, если я попрошу его разрешения официально ухаживать за тобой?
Сердце Лань Ванцзи забилось сильнее, и он повернулся, чтобы крепко обнять Вэй Усяня. Он не мог не улыбнуться в ключицу Вэй Усяня.
— Скажи ему, что если он откажет, я просто заберу тебя и сбегу.
— Лань Чжань! — воскликнул Вэй Усянь, пытаясь казаться возмущенным, но его выдал смех в голосе. — И люди думают, что это я плохо на всех влияю.
— Это не ложь.
Вэй Усянь зарылся лицом в только что расчесанные волосы Лань Ванцзи и беззвучно рассмеялся.
— Я бы пошёл с тобой не задумываясь, — сказал он, и в паузе Лань Ванцзи чуть не захотел забрать его и уйти прочь. — Но я думаю, что будет лучше, если там будет наша семья.
Он пошел к дяде на следующее утро, оставив Лань Ванцзи на нервах. Он был уверен, что дядя не откажет им, но ожидание всё ещё было нервным.
Прошло достаточно много времени, и Лань Ванцзи уже почти начал нервничать по-настоящему, когда Вэй Усянь наконец ворвался в Цзинши.
— Твой дядя сказал «да»! — объявил он со смехом, бросившись на колени Лань Ванцзи. — Я сказал ему, что если он не одобрит, мы сбежим, и он согласился, хотя, я думаю, он просто пытался заставить меня потревожиться. Я уверен, что в конце концов он бы согласился!
Лань Ванцзи на мгновение задумался, сколько неприятностей их ждет, если они все равно сбегут.
— Он швырнул в меня чашкой! — продолжал Вэй Усянь, смеясь. — В принципе, его проблемы, что я не собираюсь её возвращать.
Он поднял одну из фарфоровых чашек Шуфу, на которой вручную был изображен туманный горный хребет вокруг Облачных Глубин, и Лань Ванцзи не смог сдержать улыбки.