Chapter Text
Что-то было не так. Кроме того, что Гето уже который день подряд просыпается от возни Мимико и Нанако, а не громкого Сатору. Кроме того, что Гето теперь живет в Богом забытом месте, скрываясь от магов из техникума. Кроме того, что Гето признан убийцей и скорее всего будет казнен при следующей встрече с Годжо. Ко всему этому Сугуру постепенно старался привыкать: перестать обращать внимания на любые сладости, с мыслью о том, какие бы понравились Годжо, было сложно, но он хотя бы перестал в приступах смятения часами смотреть на номер Сатору в списке контактов на телефоне.
С его дезертирства не прошло и пары месяцев, но в своем теле Гето чувствовал незнакомую доселе слабость. Думать о том, что это последствие их расставания, расставания со своим альфой — делает он мысленно пометку —, категорически не хотелось. Что будет дальше, если уже сейчас он с трудом проводит весь день на ногах? Найти кого-то другого не представлялось возможным, их определенно опрометчивое решение всё ещё временами беспокоило его шею. Да даже если бы Гето и был свободен в этом плане, сейчас он все больше думал, что не захочет вступать в подобную связь с кем-то ещё. Пускай Годжо ищет партию, чтобы продолжить свой великолепнейший род и передать свои глаза, к счастью или к сожалению, сам Сугуру не был обременен такой обязанностью. Будет даже лучше, если его техника умрет вместе с ним. У него уже есть две девочки, о которых нужно заботиться, ему и их хватает с головой.
Однако сегодня, вопреки всем ожиданиям, состояние особенно паршивое. Солнце уже встало, а Гето так и не встал с постели. Нанако наверняка скоро вломится в его комнату, уведомляя опекуна о том, что она голодна, да и вообще «Гето-сама, Вы обещали сегодня научить нас читать!». Однако по-прежнему единственным звуком в почти необставленной мебелью комнате было тихое тиканье часов. Сугуру препренимает попытку подняться, но как только его тело оказывается в вертикальном положении, его охватывает головокружение, и он с тихим стоном валится обратно.
Наконец, в дверь тихонько стучат и, получив одобрение, в комнату заходят девочки. Нанако кажется чем-то расстроена, а Мимико выглядит очень задумчивой.
— Гето-сама, Вы в порядке? — темноволосая из сестер обеспокоенно вглядывается в побледневшее лицо, — Если Вы плохо себя чувствуете, думаю, сегодня мы и сами можем о себе позаботиться.
«Нет нужды» — ответ так и остаётся непроизнесенным, вместо этого Сугуру говорит:
— Можете сделать себе бутерброды, если хотите, — остается только понадеяться, что сестры, выросшие в заточении, за то недолгое время, что у них появилось теперь, смогли в достаточной степени овладеть ножом, чтобы не порезаться им, пока они будут резать хлеб.
Лицо Нанако тут же светлеет, и она радостная практически вылетает из комнаты, в то время как Мимико, тихо поклонившись, прикрывает за собой дверь.
Надо будет обучить их хотя бы азам готовки — думается Гето. Он не каждый день сможет быть рядом, хотя бы из-за своей физиологии, не говоря уже про его грандиозный план. С кухни доносится смех, и Сугуру наконец может расслабиться. На самом деле, сестры начали улыбаться намного раньше, чем он ожидал, чему на самом деле нужно порадоваться.
Через некоторое время дверь в комнату снова открывается, и маг видит, что Мимико аккуратно несет тарелку, на которой находилось некое подобие сэндвича(подумать только, оказывается хлебу можно придать и такую форму!) и дольки яблока, с последствиями попыток видимо снять с него кожуру. Нанако держит кружку с ещё дымящемся чаем в одной руке, а другу старательно прячет за спиной. После того как девочки ставят свою ногу на пол, возле футона, они застывают, как будто ожидая реакции на свои старания. У Сугуру к глазам подбираются слезы. Есть что-либо нет никакого желания, возникает ощущение, что если он сделает хоть один укус, его тут же начнет тошнить. И это не личная вина сестер, совсем нет, это все из-за той самой странности в теле, объяснения которой Гето пока не нашел.
— Не надо прятаться, принеси лучше перекись и пару пластырей, — вымученная улыбка обращена к Нанако. Все же рано им пока что прикасаться к ножу.
Сугуру обрабатывает порезы, и в качестве утешительного приза клеит пластырь и на палец Мимико. Девочки благодарят его за помощь, а затем уходят в свою комнату, видимо изучать новую куклу, подаренную на прошлой неделе.
Сугуру сглатывает вязкую слюну, и так и не притрагивается к еде. Отвратителтно.
Что-то было не так. Гето до ужаса не любил прислушиваться к ощущениям в своем теле, потому что тогда все поглощенные проклятья как с цепи срывались. Всё это сопровождалось диким гулом в голове и привкусом желчи на языке. И все же, сейчас кажется было самое время обратить внимание на собственные ощущения. Сугуру давно привык к чему-то инородному в себе, но в последнее время к чужой проклятой энергии добавилось что-то ещё. Что-то, о чем он категорически отказывался думать.
После смерти Рико Гето постепенно перестал следить за своим циклом, и хотя он всё ещё помогал Сатору справляться с его гоном, дату своей последней течки Сугуру мог вспомнить с трудом. Он не слишком заботился о своём здоровье, потому что никто из окружающих тоже кажется этим не интересовался. Лишь Сёко иногда укоризненно смотрела на друга, когда тот одалживал у нее очередную сигарету, но и она ни разу не заводила разговор о его репродуктивном здоровье. Всех в мире шаманов волновало лишь количество ликвидированных проклятий. Бойцов можно было заменить — для этого собственно и существовал техникум. Все это лишь для того чтобы вымостить бесконечно идущую в будущее дорогу молодыми костями.
Вероятность забеременеть в его обстоятельствах стремительно приближалась к нулю, и все же… Было бы странно, если бы хоть что-то связанное с Годжо, не было бы чудом. Сатору ведь был невероятно удачлив, может это передастся и его ребенку? Последняя связь у них было совсем незадолго до того самого задания в деревне Мимико и Нанако. Сатору был чем-то расстроен, а Сугуру в свою очередь всего лишь знал хороший способ его утешить.
Гето не знал, что будет делать, если его опасения о ребенке подтвердятся. Как бы ни прискорбно было приносить в этот жестокий мир ещё одну жизнь, он в любом случае не сможет сделать что-то с частичкой Сатору внутри себя. И никому другому тоже не позволит. Даже если малыш унаследует одну из семейных техник, клан Годжо— последнее из-за чего Сугуру стал бы беспокоиться, в конце концов он уже отвернулся от всего магического мира. Пускай даже однажды его жизнь прервется вспышкой Фиолетового, он уверен, что Сатору позаботится о его детях, чего бы ему это не стоило.