Archive of Our Own ^beta

Посещение круглосуточного магазина в 4 часа ночи всегда отличалось чем-то слегка экстраординарным, особенно в потрёпанных геройских костюмах и с выражением лиц людей, которые давно забыли, что такое сон.

Когда Мидория, Бакуго, Тодороки и Яойорозу, пошатываясь от усталости, наткнулись на первый круглосуточный магазин, его юный владелец при виде перспективных и многообещающих героев из Мусутафу сразу выпрямился. Он спрятал свою книгу по химии под прилавок и, затаив дыхание, наблюдал, как не кто иной, как Большая Четвёрка Юэй осматривала отделы с едой. Не то чтобы это имело значение — никто из них не обращал на него никакого внимания.

Изуку остановился напротив секции с лапшой, садясь на корточки, чтобы просмотреть более дешёвые продукты снизу. Боже, как же он устал. Он знал, да и все они знали, что их работа изначально включала в себя черновой труд, стресс и бессонные ночи. Но знать о чём-то заранее — совершенно отличается от испытывания этого на себе.

Он вздохнул. Можно было бы подумать, что новоиспечённым героям, которые выпустились из Юэй только полгода назад, было легче с этим справиться.

Когда Кацуки присел на корточки около Изуку, тот молча передал ему упаковку лапши с самым большим количеством синонимов к слову «острый», размещёнными на ней, одновременно беря ещё три в другую руку. В этом году Тодороки и Яойрозу, как ни странно, легко перешли на лапшу быстрого приготовления, учитывая отсутствие времени на приготовление чего-либо другого.

— Эй, засранец, подай мне натто. Я хочу бросить его Енотоглазой, пока она ещё в патруле. Хочу посмотреть за тем, как она будет слизывать его с земли, подобно какому-то зверьку.

Изуку бы посмеялся с этого агрессивного проявления заботы, если бы только его голова не ощущалась такой ватной. Вместо этого он лишь весело хмыкнул и передал натто.

— Конечно, Каччан, я куплю ей его, раз ты так беспокоишься о здоровье и состоянии своих друзей.

— Я, блядь, не… Подожди, разве это не Уши и Тупица?

Он последовал за направлением взгляда Кацуки, который был обращён к маленькому телевизору, прикреплённому к стене напротив них. Глаза Изуку расширились от удивления, когда он действительно увидел Джиро и Каминари. Они сидели на мягких креслах, в то время как ведущая шоу, сидя за столом напротив них, болтала о важности работы героев.

— Это же… — он начал. Волнение уже начало пульсировать во всём его теле. — Разве это не «Восхождение Героев»? Ток-шоу с различными развлекательными играми, которое ведёт та самая легендарная леди Ханазава! Как им удалось попасть к ней на интервью?! Это так круто! Кто-то из вас об этом знал, ребята?

Тодороки материализовался в их отделе со своей личной корзинкой, а Яойорозу следовала за ним.

— Некоторое время назад Кьёка упоминала, что она собирается выйти в прямой эфир вместе с Каминари, — сказала она, опуская свой взгляд на Изуку, когда началась реклама. — Это, должно быть, связано с тем, что Каминари хочет повысить свой рейтинг популярности. По всей видимости, он потащил её с собой, потому что Киришима не смог пойти и он не хотел чувствовать себя одиноко.

— Действительно, как будто показать своё дерьмовое лицо по телеку будет достаточно для скачка в рейтинге, — издевательски хмыкнул Кацуки.

— На самом деле, это действительно помогает, — вмешался Тодороки, пожимая плечами. — Ты не сможешь подняться к вершинам, если к тебе не будут относиться благосклонно граждане, которых ты поклялся защищать.

— Упаси меня от своей лекции, Половинчатый, — Кацуки поднялся, схватив лапшу и зажав натто в локтевом сгибе. — Не моя вина, что вам, массовке, нужно хвататься за каждую дающуюся возможность, чтобы добраться до моего уровня.

— Прекрати называть нас массовкой, — все трое вздохнули в унисон.

— К тому же, Бакуго, в последний раз, когда я смотрел статистику, ты еле как смог попасть в топ 50, — сказал Тодороки, забирая товары с рук Яойорозу и кладя их в свою корзину.

Изуку фыркнул в свою руку. Он взглянул на Кацуки, ожидая увидеть что-то вроде взрыва или всплеска ярости, но был встречен лишь суровым взглядом.

— Иди на хер, — сказал он без какой-либо действительной агрессии. — Я ничего, блядь, не могу поделать с этим, когда приходится сражаться лишь со злодеями низшего ранга.

— Как скажешь, — легко ответил Тодороки, продвигаясь мимо них к прилавку. — Повышение в рейтинге не повредит, в любом случае. Особенно для кого-то такого одичавшего, как ты.

— Ха?!

— Что? Буквально на прошлой неделе СМИ ошибочно приняли тебя за злодея во время твоей битвы против парня с причудой лавы, — парировал Тодороки, пытаясь, и терпя неудачу, не улыбаться.

— Это скорее всего, потому, что он продолжал кричать: «Умри, мразь!», — любезно добавил Изуку.

— О, и! — содействовала Яойорозу. — Помните ту молодую девушку, которая нуждалась в помощи на прошлой неделе? Она потеряла свою собаку и заплакала, когда ты сказал, что поможешь ей. Потому что она думала, что ты был… страшным. Позорно, что кому-то пришлось выложить это в интернет, — она рассмеялась, прижав одну руку к груди при воспоминании об этом. — Ох… Извини за то, что рассмеялась, Бакуго, это очень невежливо с моей стороны. Просто это было очень смешно.

— Не надо проповедовать о вежливости, а потом отворачиваться и продолжать смеяться. Чертова лицемерка, — после чего Кацуки посмотрел вниз на Изуку, который с тех пор предпочёл просто сидеть на полу. — И ты, блядь, не смей смеяться, Деку.

Он уже начал смеяться, однако не мог заставить себя остановиться.

— Оу, не будь таким, Каччан, — сказал он, поднявшись, хотя его тело очень хотело, чтобы он просто лёг на пол. — Это было довольно смешно. В средней школе никто не смог бы осмелиться сказать про тебя такое.

На секунду он уставился на Изуку, но не ответил. Его брови были сведены вместе, и он выглядел так, будто хотел что-то сказать, но вместо этого просто пробормотал «тц» и направился к прилавку, поодаль от которого Тодороки и Яойорозу уже покидали магазин после того, как купили свои перекусы.

После того как Изуку и Кацуки вместе (в этом случае Изуку заплатил за обоих, потому что Каччан платил в прошлый раз, и ему хотелось, чтобы всё было честным и равным) оплатили свои покупки, Кацуки мельком взглянул на сдачу у себя в ладони и зарычал.

— Неверная сдача, тупица, — он огрызнулся. Кассир попытался вымолвить извинения, заикаясь, но ему не дали этого сделать. — Разве тебя не учили, как…

— Каччан, — Изуку поставил успокаивающую руку на его плечо. Глаза Мидории выражали неодобрение, настолько суровое и сильное, что Кацуки не стал спорить. Однако этот жест, похоже, заставил его молча сердиться. Когда Изуку повернулся, чтобы посмотреть на кассира, взгляд того резко сменился на милую улыбку. — Оставьте сдачу себе, там в любом случае не так много. Спасибо за ваш труд!

Кассир тяжело сглотнул, выглядя так, будто хотел что-то сказать. Изуку понял это довольно легко.

— Эм… Вы хотели, чтобы мы что-то для вас подписали?

Кассир закивал. Из-под прилавка мгновенно материализовался потрёпанный учебник, который вместе с ручкой был поднесён к ним двоим.

— Не могли бы вы подписать его на имя Айко? — пискнул паренёк, переводя взгляд с одного героя на другого. — Она моя младшая сестра. Она без ума от вас с тех пор, как вы помогли Пожирателю Солнца в той самой последней битве.

Ох, инцидент, в котором он и Каччан сражались бок о бок! Изуку покрылся румянцем, но пробормотал слова признательности и, перевернув обложку, нацарапал на первой странице надпись.

Однако когда Кацуки потянулся, чтобы взять ручку у Изуку, кассир стремительно двинулся вперёд, выхватил книгу и ручку, старательно избегая взгляда взрывного героя. Рука Кацуки всё ещё висела в воздухе над прилавком.

А затем, к удивлению Изуку, парень быстро поклонился со словами: «С-спасибо вам, герой Деку! Защищайте нас и дальше!». Паренёк так же быстро пригнулся, как и поднялся, и занялся чем-то под прилавком.

Честно, Изуку ожидал, что Каччан вспылит на паренька, но когда он снова посмотрел на него, брови Каччана были лишь изогнуты в непонимании, а не в какой-либо другой эмоции. Оба последовали за Тодороки и Яойорозу к выходу с пакетами в руках, чувствуя лёгкое недоумение от всего произошедшего.

— Я думаю, он считает тебя пугающим, — сразу же сказал Изуку, когда они оказались снаружи. Яойорозу посмотрела за их спины на кассира через стеклянную дверь.

— Ну, Граунд Зиро в костюме — это не самое приятное зрелище, — сказала она, пожимая одним плечом. — Не говоря уже о том, что он всегда такой грубый.

— Ему точно нужно сходить на то шоу, — согласился Тодороки. Он достал телефон, чтобы проверить время и тяжело вздохнул. — Ещё два часа до конца нашей смены. Я думаю, нам пора вернуться на свои позиции.

За этим раздался полусерьёзный жалобный ропот, прежде чем они попрощались и направились на свои позиции. В конце концов, они действительно любили быть героями.

Изуку шёл вместе с Каччаном, так как их места патрулей располагались недалеко друг от друга. Теперь он смотрел на блондина, отмечая его необычное молчание. Когда Тодороки и Яойорозу дразнили его, он даже не проронил ни слова в ответ.

— Ты в порядке? — спросил Изуку, наклоняясь слегка вперёд, чтобы словить взгляд Каччана.

— Какого хера мне не быть в порядке? — Кацуки бросил на него взгляд и нахмурился.

— Что-то тебя беспокоит, — просто сказал он, не желая давить, но всё же надеясь, что тот откроется.

В глазах Каччана промелькнула малейшая, незначительная задержка, которая бы осталась незамеченной для любого, кроме Изуку.

— Ничего меня, блядь, не беспокоит, — буркнул он. И тут же его нижняя губа упрямо выступила, как будто его ложь и так не была достаточно очевидной.

— Тебя определённо что-то беспокоит, — вздохнул он. Когда Каччан не ответил сразу, Изуку улыбнулся ему. — Эй, я думал, тебе насрать, что думают о тебе гражданские?

— Насрать, — огрызнулся тот.

Он остановился, его руки находились в карманах, и он хмурился, смотря на Изуку.

— Тогда…

— Этот тупой пацан, — вырвалось у Каччана, как будто он не мог остановиться, — даже не сказал мне ни слова. И он смотрел… — он замер, колеблясь продолжить. — То есть, выглядел так, как…

«Выглядел как ты, когда боялся меня», — закончил в голове Изуку, его сердце защемило.

— Прекрати думать о прошлом…

— Замолчи, Деку, мне серьёзно насрать на мнение других, — он затих, его глаза поднялись к тёмному небу и снова опустились к Изуку. — Но меня чертовски бесит, когда люди ведут себя так, будто я какой-то злодей.

Сердце Изуку заболело от этих слов. Каччан был далеко не ангелом и иногда мог быть до неприличия жестоким. Но в нём был чистый героизм, который горел намного ярче всего остального. И это восхищало Изуку в нём с тех самых пор, как он мог помнить. И он знал, был в этом уверен, словно это был очевидный факт Вселенной — у Каччана не было ни единого шанса когда-либо стать злодеем.

Эта критика была тем, чего Каччан никогда не заслуживал.

— Серьёзно, замолчи, — перебил Каччан, закатывая глаза. Он чувствовал мысли Изуку и без его слов. — Я знаю, хорошо? Знаю. Теперь мы можем прекратить говорить об этом? Всё равно это сраный пустяк.

— Это не пустяк, — пробурчал Изуку, скрестив руки на груди и нахмурившись. — Ты не заслуживаешь, чтобы тебя так воспринимали. Не после всего, что ты пережил.

— Черт возьми, я уже знаю это. Только что я мог практически слышать речь в твоей голове.

Изуку сумел скривить небольшую улыбку.

— Знаешь, есть игра, которую иногда показывают на «Восхождении Героев», называется «Ты действительно меня знаешь?».

— И? — Каччан приподнял бровь, будучи абсолютно не впечатлённым.

— И я думаю, что мы бы отлично справились с этим! — он улыбнулся ещё шире, представляя, как они сидят рядом на тех креслах и электронных подиумах для игры. — У нас не всегда всё шло гладко в прошлом, но мы действительно работали, чтобы дойти до той отметки, где находимся сейчас, не так ли?

— Если это твой способ втянуть меня в эту чертову передачу для повышения нашего рейтинга, то я пас. Я ненавижу СМИ, и мне нечего им показать. Чертовы стервятники.

Изуку недовольно хмыкнул.

— Я не думаю, что тебе, из всех людей, нужно появляться на телевидении, чтобы стать великим героем. Ты достаточно потрясающ и силён, чтобы не нуждаться в одобрении вообще. Кроме того, ты идеален таким, какой ты есть сейчас, и я не хотел бы, чтобы что-то в тебе изменилось. Я просто… — он замер, пытаясь собрать свои мысли воедино.

Если бы он посмотрел на Каччана сейчас, то увидел бы потрясённое выражение на его лице, но вместо этого Изуку смотрел вниз на свои руки.

— Было бы действительно круто увидеть нас на телевидении, занимаясь такими вещами. Понимаешь, как герои-партнёры.

Он действительно хотел попасть на это шоу, только потому, что любил его, когда был младше, и мечтал однажды оказаться там в качестве профессионального героя. И это не было бы плохо и для Каччана! Если бы люди видели его просто как обычного парня с немного грубым характером, а не как героя со зловещей чертой, это могло бы чудесно повлиять на его рейтинги!

Он посмотрел на Каччана, когда над его головой вдруг вспыхнула лампочка.

— Я слышал, что рекорд в этой игре — 6 правильных вопросов из 10.

Короткая пауза. Затем Каччан бросил на него многозначительный взгляд.

— И что?

— Ну, я думаю, мы можем ответить правильно на все 10 вопросов.

Другая, более длительная пауза.

— Разве это не было бы очень весело, Каччан?

Герой повыше просто уставился на него, глаза сузились от очевидной провокации, но он всё равно как будто не решался сразу отказаться. Его глаза скользнули по лицу Изуку, окрашенному в пурпурный и розовый под неоновыми огнями, под которыми они остановились. Его веснушки выделялись, щёки немного порозовели, улыбка была мягкой и привлекательной.

На самом деле он собирался сказать нет. Он собирался насмешливо отмахнуться и толкнуть голову Деку в сторону с фразой: «В твоих мечтах, ботан». Но он не мог оторвать глаз от глупой улыбки Деку, его широко раскрытых, умоляющих глаз и этой дурацкой дырки на плече в одежде, через которую виднелась лишь небольшая часть бледной розовой кожи.

Поэтому он сказал:

— Мы уделаем эту тупую игру.

Всемогущий, что неудивительно, был на все сто процентов за эту идею.

— Юный Мидория, это потрясающая идея.

— Вы правда так думаете? — Изуку положил нож на разделочную доску, а телефон зажал плечом. — Я просто подумал, что было бы здорово показать своё лицо миру, понимаете? Чтобы быть для вас хорошим преемником — нужно постараться…

На другом конце телефона послышалось какое-то шуршание.

— Ну, ты всё ещё новичок в этом деле, мой мальчик, — сказал Всемогущий. — И, по правде говоря, внимание прессы может быть не слишком полезным, когда ты только начинаешь — ожидания и всё такое. Не стоит торопиться что-то делать, когда ты новичок.

— Но? — Изуку теребил подол рубашки.

Всемогущий посмеялся на это.

— Но я думаю, что известность в обществе не изменит того факта, что на тебя по-прежнему будут возлагать надежды, каким героем ты хочешь стать. Кто знает, может, это даст вам ещё больше причин защищать жителей этого города. Кроме того, я думаю, публика будет рада видеть вас прежними, узнать что-то новое и будет доверять вам. У тебя самая очаровательная аура, мой мальчик. Я уверен, что ты завоевал бы немало поклонников.

Его щёки мгновенно запылали от похвалы. Он всё ещё не привык к добрым словам от своего кумира.

— Джиро и Каминари недавно были на шоу, — уклонился он.

— Я видел. Знаешь, когда я наблюдал за ними, я не мог не задаться вопросом, что было бы, если бы ты участвовал в шоу с юным Бакуго.

У Изуку загорелись глаза, и он рассеянно протянул руку к нарезанным кубиками помидорам, а затем отправил несколько штук в рот.

— Правда?! Я вчера смотрел старые серии шоу и думал о том, что если бы я был там с Каччаном, то знал бы ответы на все вопросы! А рекорд — 6 правильных вопросов из 10, так что когда я заговорил об этом с Каччаном, он даже задумался! У него такая сильная склонность к соперничеству. Как будто… после всего, через что мы прошли: ссор и недопонимания — я чувствую, что сейчас у нас всё хорошо, — он глубоко вздохнул. — Я чувствую, что теперь я… понимаю его.

Некоторое время на другом конце царило молчание, пока Всемогущий осмысливал сказанное.

— Ну надо же, — в конце концов сказал он мягким голосом. — Только посмотрите, как далеко вы двое зашли.

От того, как благоговейно и трепетно он это произнёс, Изуку захотелось плакать.

— Я… да. Я очень рад…

— Знаешь, я посмотрю, может, мне удастся потянуть за кое-какие ниточки и добиться того, чтобы вас взяли на шоу. Если Бакуго тоже будет согласен.

Изуку мгновенно выпрямился.

— Вы серьёзно? Вы в самом деле можете это сделать? Это было бы потрясающе! И не беспокойтесь о Каччане, я уверен, он согласится. В последнее время он как-то перестал ругаться в ответ, — смущенно потёр затылок Изуку. Но это была правда. Сейчас он не мог не замечать, с какой легкостью Каччан выражает своё согласие, когда Изуку просит его что-либо сделать.

— Ну, пока это только планы, — предупредил Всемогущий. — Я не могу гарантировать, что смогу обеспечить вам место на шоу, но что ж. Если я не смогу порекомендовать вас, ребята, то не знаю, кто ещё сможет.

— Спасибо, Всемогущий! Я не подведу вас!

— Подвести меня? — Всемогущий искренне рассмеялся. — Сынок, ты ни за что не сможешь этого сделать. Особенно в игровом шоу! Это… — Раздался тихий звук дверного звонка, за которым последовало слабое «Тоши?». — А, это, наверное, Инко, — несколько неловко произнёс он. — Эм, не хочешь поздороваться с ней?

Изуку фыркнул. Не было никакой необходимости, чтобы Всемогущий так неловко себя чувствовал из-за того, что встречается с его матерью. Но Изуку не стал на этом настаивать.

— Нет, всё в порядке. Я всё равно вчера с ней разговаривал.

— Конечно, — сказал Всемогущий, и теперь, когда он открыл входную дверь, его голос звучал более радостно. — До встречи, Изуку.

— О, неужели это мой ребенок позвонил… — прозвучал голос Инко, когда Всемогущий завершил звонок. Изуку улыбнулся, позволив себе на секунду взглянуть на телефон и порадоваться за новые отношения матери и Всемогущего, и снова принялся за приготовление обеда.

Он вздохнул, глядя на свои полуразрезанные, полусъеденные помидоры. Я могу в мгновение ока расправиться со злодеем, но не могу нарезать помидоры кубиками. Превосходно.

Если бы Каччан был здесь, он бы с закрытыми глазами нарезал их на идеальные кубики. Он попытался представить Каччана на кухне, раздающего указания, что делать. Иногда это помогало, но сейчас воображаемый Каччан лишь обхватывал Изуку одной рукой за талию, а другой направлял его руку. И глаза Изуку смыкались, когда он улавливал призрачный карамельный запах нитроглицерина и чувствовал руку Каччана поверх своей, его хрипловатый голос у уха, велящий ему переместить нож так…

Нож ударился о разделочную доску, а щёки запылали. Боже, ему действительно нужно было выбросить эти мысли из головы. Он должен был быть другом Каччана, и он никак не мог испортить отношения с ним из-за этих чувств.

Он не мог сказать, когда это всё началось. Однажды они оба сидели на крыше, внимательно осматривая простирающийся перед ними город. Изуку повернулся, собираясь что-то сказать, но слова застряли в горле, и он лишь уставился на неподвижное, настороженное лицо Каччана.

«Он так прекрасен в лучах заката», — подумал Изуку, и его сердце забилось со скоростью миллион миль в час. Ему потребовались все силы, чтобы удержать руку у колена, хотя она отчаяно жаждала зарыться в волосы Каччана. С тех пор всё было не так, как прежде.

Но если бы он действительно задумался об этом, если бы действительно копнул глубже, то обнаружил бы, что это влечение… оно не было новым. На самом деле оно было настолько знакомым и глубоко укоренилось в его сознании, что привязанность к нему стала практически частью мышечной памяти. Удивительно, что он осознал это так поздно. Но как бы естественно ни возникли его чувства, это не меняло того факта, что Каччан считал их в лучшем случае друзьями.

Он принялся рубить помидоры с таким неистовым упорством, что Каччан наверняка похвалил бы его за скорость.

Этой ночью Изуку лежал в постели, мысленно перебирая список дел. Так, завтра мне нужно написать Урараке о том, как идут дела у Тсую, также нужно заняться стиркой, когда вернусь, и, наверное, начать думать о подарке на день рождения Эри…

Жужжание с прикроватной тумбочки вывело его из задумчивости, и в темноте он потянулся за телефоном.

Сообщение от… Каччана?

Он с недоумением посмотрел на время. Было всего девять вечера, так что для Каччана ещё не слишком поздно. Изуку позволил себе улыбнуться, как влюбленный подросток, и разблокировал телефон. Что Каччан хотел ему сказать?

От: Каччан крутышка! <3

dajfhuewi

Изуку моргнул, глядя на экран.

От: Каччан крутышка! <3

бля

просто проигнорируй

От: Изуку

Ахаха, это на тебя не похоже — делать опечатки, Каччан

Что ты задумал? :)

От: Каччан крутышка! <3

я же сказал тебе проигнорировать

иди спать деку

От: Изуку

Не могу :с

Ты знаешь, я чуть палец не отрезал сегодня!

От: Каччан крутышка! <3

ты пытался порезать помидоры, да?

знаешь, что можно сначала порезать их на ломтики, а ПОТОМ на полоски? как твой ботанский мозг до этого не додумался?

От: Изуку

Ох, как ты вообще узнал, что это были помидоры? Хотя, зачем я вообще спрашиваю. Это так круто, что ты просто знал (＠＾◡＾)

Три серые точки в углу то появлялись, то исчезали на некоторое время. Может, ему нужно было сказать что-то ещё? Он как раз собирался поблагодарить его за кулинарный совет…

— О боже мой, — ахнул Изуку, когда зазвонил его телефон. Он в недоумении уставился на контактную фотографию Каччана — на ней они вдвоём ухмыляются в камеру, полупьяные на выпускном вечере.

Каччан обычно не звонил так поздно ночью, поэтому Изуку ответил с таким рвением, которое явно превышало обычную реакцию на звонок.

— Привет, Каччан! — поприветствовал он, не пытаясь скрыть своего воодушевления.

— Ух… — голос Каччана звучал грубовато, как будто он только что проснулся. — Привет, ботан.

Изуку наклонил голову, услышав, как неловко и нерешительно это прозвучало. Наверное, он просто хотел спать.

— Кто-то звучит сонно, — улыбнулся он. — И почему же ты до сих пор не спишь?

— Ещё не так поздно, засранец, — Изуку практически видел, как он закатывает глаза. По крайней мере, теперь он звучал бодрее.

— Для тебя поздно, — возразил он. — Но я думаю, что даже у тебя могут быть проблемы со сном по ночам. Ты не пробовал смотреть очень скучное видео, чтобы захотеть спать? Я слышал, это помогает. То есть я как-то пробовал, но ничего не вышло. Я смотрел видео о процессе старения орангутангов, и оно заставило меня лишь почувствовать себя бодрее. К слову, я не могу поверить, что индустрия пальмового масла собственноручно уничтожает популяцию орангутангов…

— Эй. Слушаю тебя и засыпаю — твой ботанский голос действует как колыбельная.

Изуку расплылся в ухмылке.

— О? Может, мне почитать тебе сказку на ночь? — сказал он дразнящим голосом. Он положил телефон на подушку рядом с собой и лёг рядом, улыбаясь, словно рядом с ним действительно был Каччан, а не просто его бесплотный голос, говорящий из куска пластика и стекла. Это было даже грустно. Изуку отогнал эту мысль.

На другом конце раздался короткий приглушённый смешок, и сердце Изуку было на седьмом небе от счастья.

— Когда ты успел стать таким чертовски наглым, Деку?

Пару секунд он молчал. Не потому, что не знал, что сказать, а потому, что прислушивался к слабым звукам на заднем плане. А затем сказал:

— Ты ведь смотришь «Восхождение героев», не так ли?

Послышалось какое-то шуршание.

— Окей, это чертовски жутко…

С довольной ухмылкой он поудобнее устроился на подушках.

— Я узнал голос ведущей. Леди Ханазаву довольно сложно игнорировать… Но, эй, ты действительно его смотришь! Ты смотрел эпизод с Каминари и Джиро? Разве игра с дуэтом героев не выглядит очень весело?

— Не так плохо, — признал Каччан, видимо, поставив видео на паузу, так как фоновый шум прекратился. — И да, я посмотрел их перед этим. Чертовы неудачники ответили всего на 4 вопроса.

Изуку рассмеялся.

— Ну, если честно, ты должен ответить на этот вопрос не только за себя, но и за своего партнёра. Так что, думаю, у них есть недостаток в том, что они не друзья детства! Вполне ожидаемо, что они так много раз ошибались.

— Мы бы не допустили столько ошибок, — Каччан звучал уже серьёзно. Его голос был твёрдым и абсолютно уверенным. Изуку почувствовал, что краснеет, и прижал руку к щеке.

— Э-э… Хм, да, — сказал он, прочистив горло, — я знаю, что мы бы этого точно не сделали.

Между ними повисла напряженная пауза, и Изуку понял, что наслаждается её близостью. Если бы у его мобильного телефона был шнур, как у стационарных телефонов прошлых лет, он бы непременно вертел его в пальцах.

— Я говорил со Всемогущим сегодня, — наконец сказал Изуку. — Он сказал, что может попытаться устроить нас на шоу. То есть… если ты действительно этого хочешь.

— Без разницы, — проворчал Каччан. — Это может быть интересно, наверное. Наблюдая за ошибками этих неудачников при ответах на вопросы, я только и думаю, как показать всем, как это нужно делать.

— Ты такой азартный, Каччан, — тихо рассмеялся Изуку. — Кто знает, может, у тебя даже появятся поклонники! Я слышал, что ты очень популярен среди старшеклассниц.

— Да нет. Они просто зря тратят своё время на кого-то, кто является геем, — блондин фыркнул.

Изуку инстинктивно замер.

После неловкой паузы голос произнёс:

— Деку?

— О-ох, э-э. Я имею в виду, э-э, я… То же самое. Вроде. Эм, да. Я… такой же. Прости, я просто слегка удивился.

— Ох.

— Ага, — Изуку прикусил губу.

— Э-э… Это круто, наверное.

— Я… Кто-то ещё знает?

На этот раз молчание затянулось настолько, что он подумал, что Каччан повесил трубку.

— Эм, алло?

— Нет. Больше никто не знает. В любом случае, не то чтобы это должно кого-то волновать.

— Справедливо, Каччан, — просто сказал он, позволив своей улыбке проскользнуть сквозь слова, надеясь, что это хоть как-то утешит его друга. — Эй, а почему ты вообще смотрел «Восхождение героев»?

Облегчение Каччана от смены темы было ощутимо.

— Не знаю, я просто думал о… — он замолчал. — Думал о популярности в целом. То есть, это не повредит, я думаю. И я хотел посмотреть, в какие дурацкие игры они там играют, так что…

Изуку зевнул и кивнул, прекрасно понимая, что Каччан его не видит.

— Каччану не нужно появляться на шоу, чтобы быть популярным.

— Да-да, я знаю, — сказал Каччан почти с нежностью. — Мой голос утомляет тебя, Деку?

— Мммм, — глаза Изуку ненадолго закрылись. — Конечно нет. Я могу слушать твой голос всю ночь.

Если бы Изуку не был таким сонным, эти слова привели бы его в ужас. Но глубокий голос Каччана успокаивал, даже если в нём то и дело звучали ругательства. Он осознал, что устал.

Если бы Изуку находился с ним в одной комнате, он бы увидел, как руки Каччана метнулись к лицу, чтобы подавить нежелательный румянец.

— Иди спать, — грубо сказал он.

— Хорошо, спокойной ночи, Каччан. Приятно было пообщаться.

— …Ага. Спокойной.

Изуку уснул вместе с телефоном, который всё ещё лежал у него под ладонью.

Всемогущий был прав, когда говорил, что если он не сможет затащить их на шоу, то никто другой не сможет.

Прошёл примерно месяц с тех пор, как Всемогущий «потянул за ниточки», и Изуку только что позвонил менеджер Ханазавы и сообщил, что они с Каччаном должны появиться на шоу чуть более чем через три недели. На его телефон пришло письмо, в котором подробно описывались правила различных игр, а также правила этикета и советы по проведению интервью.

Изуку решил пока не открывать его.

— Каччан! — крикнул он через весь зал. Остальные посетители, которые занимались в зале в это нечестивое утро в пять утра, не обратили на крик Изуку никакого внимания, так как они уже более-менее привыкли к его присутствию в спортзале их агентства.

Тот самый человек как раз выполнял свои ежедневные подтягивания в другом конце зала. Он даже не удосужился выдавить ответ или остановиться, что означало, что Изуку его явно разозлил, заговорив с ним во время тренировки. За его спиной первые лучи восходящего солнца проникали через окна во всю стену, приветствуя их новым днём.

Изуку подскочил к тренажёру для подтягиваний и резко затормозил перед очень потным и очень сосредоточенным Каччаном.

— Угадай, кто получил место в «Восхождении Героев»?!

Каччан бросил взгляд на него с перекладины, застыв в воздухе, как ни в чём не бывало. Его глаза проследили за лицом Изуку, после чего его брови слегка приподнялись.

— Черт, — пробормотал он, спрыгивая на землю с ухмылкой. — Уже? Что ж, тогда хорошо. И когда?

Улыбка Изуку стала ещё шире, когда он понял, что Каччан был так же взволнован, как и он сам.

— Через три недели!

— О. Это уже скоро. Разве мы не должны…

— Наши графики уже освобождены на этот вечер, Каччан, шоу связывается с нашими агентствами, чтобы всё устроить, так что…

— Эй, никаких чтений мыслей до шоу.

Но взгляд Изуку уже расфокусировался, и он перестал слушать.

— А, у меня ведь даже нет нормальной одежды. Ну, есть чёрный костюм с выпуска, но я набрал немного мышечной массы с тех пор, и не уверен, что он подойдёт. Хотя, может и подойдёт. Надо будет примерить. Но что, если не подойдёт? Не могу поверить, что мне не понадобился костюм за весь этот год.

Когда его взгляд вернулся к Каччану, он почти пожалел, что это сделал.

Каччан вытирал пот с лица белым полотенцем, затем повесил его на шею и уставился обратно на Изуку. У Изуку пересохло во рту от усилия не дать взгляду задержаться на блестящей коже под ключицей Каччана.

— Эээ… — выдал он, крайне умно и содержательно.

— Мы можем просто пойти и выбрать костюм, если ты так переживаешь, — сказал Каччан, закатив глаза. Он схватил бутылку воды с пола и сделал долгий глоток, не замечая, как взгляд Изуку приковался к движущемуся кадыку. Его глаза сузились, когда он опустил бутылку. — Какого хера ты пялишься?

Когда глаза Изуку вернулись к красным глазам Каччана, он понял, что по какой-то причине пялился на его грудь. Блондин посмотрел вниз, как будто ища что-то необычное, и у Изуку возникло сильное желание немедленно улететь из Японии. Но затем Каччан сказал:

— Черт, как ты это заметил?

Каччан смахнул маленькое насекомое, которое село на его майку, почти слившись с чёрным цветом ткани. Изуку выдохнул с облегчением и мысленно поблагодарил небеса за существование крошечных насекомых, которых привлекает пот.

— Э-э, в любом случае, — выдавил Изуку, молясь всё тем же небесам, чтобы он не покраснел как какой-то сумасшедший. — Нам надо… — он запнулся. — Погоди. Нам?

— Что?

— Ты сказал, что нам нужно искать костюм для меня, — Изуку наклонил голову в сторону. — Разве это не то, что я должен обычно делать сам?

Он не упустил того, как основание шеи Каччана внезапно покраснело, и непроизвольно фыркнул, хотя знал, что это только разозлит Каччана.

— Чего, блядь, такого смешного?

— Каччан хочет провести со мной время! — пропел Изуку, радостно смеясь.

— Нет, я, блядь, не хочу, — резко ответил тот, явно смущённый чем-то. — Забудь, что я вообще что-то сказал…

— Нет! — Изуку зажал рот рукой, поняв, что прокричал это громче, чем ожидал. Он оглядел медленно наполняющийся людьми зал. Как обычно, никто не обратил на него внимания. — Я… я имел в виду, нет, — сказал он, наклоняясь ближе и шёпотом добавив последнее слово. — Ты точно должен пойти со мной! Будет весело. Эм, не знаю, зачем я шептал раньше. Ой, смотри! — Изуку прищурился, когда зал постепенно наполнился тёплым солнечным светом, окрасив его лицо в мягкий золотистый оттенок. — Солнце восходит.

Каччан не сказал ни слова, чтобы прервать этот сумбурный поток речи. На самом деле, он молчал, наблюдая за тем, как Изуку с улыбкой, которая могла бы затмить даже сам восход, смотрел на городской пейзаж.

— Ладно, — сквозь зубы проговорил он, уступая просьбе, которую сам же и предложил. — Я пойду с тобой. Но только потому, что у тебя нет никакого чувства стиля и тебе нужен кто-то, кто спасёт тебя от самого себя.

— Мой герой! — рассмеялся Изуку, надеясь, что тренировка немного подняла настроение Каччану, чтобы тот не напал на него за небольшие подшучивания.

— Серьёзно, Деку. Ты как будто сам хочешь, чтобы я вырвал все кости из твоего тела и швырнул их в ебучую Норвегию.

Ах, значит тренировка всё-таки сработала!

Тот факт, что им дали всего два пропуска за кулисы для друзей или семьи, усложнял ситуацию.

Ну, по крайней мере, для Изуку. Когда он спросил Каччана, кого тот собирается взять с собой, он услышал в ответ: «А? Мы можем взять двух человек? Думаю, Киришима и Пинки могут пойти».

Сказать, что Изуку был раздражён и немного завидовал тому, как легко Каччан смог выбрать, — ничего не сказать.

Когда Изуку залез в пассажирское сиденье машины своей матери, он пытался не чувствовать вины за то, что выбрал в качестве гостей её и Урараку.

Он не чувствовал себя виноватым за выбор Инко, ведь он её безумно любил, и она, вероятно, заслуживала особого отношения больше всех. А вот выбрать друга было тяжело. В итоге Изуку просто скинул ссылку на генератор случайных имён в общий чат и дал друзьям решать.

Имя Урараки выпало первым, поэтому сейчас она сжимала поручень в машине, а её лицо позеленело от беспокойства из-за скорости, с которой Инко мчалась по улицам.

— Деку-кун! — взмолилась она, её голос был приглушён рукой, прижатой ко рту. — Я рада за тебя и всё такое, но — О БОЖЕ, МИДОРИЯ-САН, ПОЖАЛУЙСТА, ПОМЕДЛЕННЕЕ — я чуть не умерла по пути к твоему дому, потому что твоя мама водит, как безумная! У тебя есть — АААА, Я СЕЙЧАС УМРУ! ВЫ ЧУТЬ НЕ СБИЛИ КОТА — у тебя есть бумажный пакет..?

Инко с улыбкой вела машину. Изуку на мгновение удивило, насколько высоко поднято её сиденье и как сильно она прижата к рулю.

— Ой, прости, что напугала тебя, Урарака-чан! По правде говоря, я даже не знаю, как можно ехать медленнее!

Машина подпрыгнула, когда Инко чуть ли не под прямым углом дрифтовала, едва не промахнувшись на красный свет при повороте налево. Изуку и Урарака вцепились в ручки на крыше, держась изо всех сил, хотя Изуку, казалось, было всё равно, и он продолжал улыбаться. Он обернулся к своей подруге и засиял.

— И тебе привет, Урарака! Ты здорово выглядишь! — Она и правда выглядела мило в своей пастельно-розовой блузке и голубых джинсах. На эту фразу девушка только покачала головой в ответ, ошарашенная его невозмутимостью.

— Ты меня пугаешь, Деку. Как ты выжил, перемещаясь с места на место с твоей мамой, — уму непостижимо. Мидория-сан, вы сейчас врежетесь в бордюр, если повернёте!

Чудом они не врезались в бордюр. Ещё большим чудом оказалось то, что они попали в участок медленного трафика, и машина начала двигаться плавнее. Урарака пробормотала что-то о том, что даже от переиспользования своей причуды её не тошнило так сильно.

— О, Изу! — внезапно воскликнула Инко, повернувшись к сыну с сияющими глазами. — Мой малыш будет на телевидении в прямом эфире! И с Кацуки-куном, из всех людей! Я не могу в это поверить. Только посмотри, как ты вырос! Боже, милый, я никогда в жизни не была тобой так горда!

Изуку улыбнулся и наклонился, чтобы чмокнуть маму в щёку.

— Ты говорила то же самое на выпускном. К тому же, я видел тебя три недели назад, насколько выше я мог стать?

— На немного, — призналась она, когда машина снова начала медленно двигаться вперёд. — Я просто люблю это говорить, потому что это заставляет тебя улыбаться. Ты волнуешься, дорогой?

Урарака, которая выглядела уже более расслабленно, нервно засмеялась.

— О, он точно нервничает. Да ладно тебе, Деку. Ты боишься телешоу, но при этом совершенно спокоен, когда сражаешься со злодеями.

Вздохнув, он опустился на сиденье и попытался справиться с нервными бабочками в животе.

— Ух, если рассуждать в таком ключе, то я чувствую себя глупо.

— Эй, подумай вот о чём, — мягко сказала Инко. Урарака снова сжала ручку на крыше, когда машина снова ускорилась. — Что бы сейчас чувствовал Кацуки-кун?

Он подумал, что тот был бы в порядке. Он глубоко вдохнул. Значит, и я тоже буду в порядке.

— Девушка с голубыми волосами будет давать вам подсказки, — объяснил Каджи, указывая на женщину, которая присела возле камер, возясь с парой белых досок. — Очевидно, не о том, что говорить, потому что это шоу о том, как вы, ребята, демонстрируете свои личности и всё в таком духе, а скорее о том, что делать дальше — предложения, идеи и так далее. Вы же прочитали письмо, да?

Изуку подумал: «Наверное, раз миллион». Он взглянул на Каччана, который был слишком занят скрещиванием рук на груди и попытками выглядеть сердитым.

Они только что вышли из гримёрной и стояли перед знаменитыми мягкими креслами студии леди Ханазавы. Менеджер Ханазавы, невысокий темноволосый мужчина по имени Каджи, непринуждённо сидел на столе напротив них, держа в локте планшет.

— Ещё бы, — сказал Каччан. — Просто объясни в трёх предложениях, что нам делать.

Менеджер закатил глаза, ничуть не смутившись от взгляда героя.

— Как очаровательно, — саркастично протянул он. — Чувствую, зрители съедят вас живьём.

Каччан ощетинился от этих слов.

— Что это, блядь, должно значить?

Каджи спрыгнул со стола и поднял руки в примирительном жесте.

— Ничего. Просто думаю, что количество просмотров этого шоу подскочит. Людям нравятся вспыльчивые придурки вроде тебя. Просто будь собой, Граунд Зиро, ты справишься.

На удивление Изуку, от Бакуго не последовало ни одной колкой реплики, хотя незнакомец только что назвал его друга вспыльчивым придурком в лицо.

— Хах, — ухмыльнулся Каччан. — Конечно справлюсь.

Затем Каджи объяснил оставшиеся детали, большинство из которых Изуку уже изучил в письме. После этого менеджер быстро ушёл, пробормотав что-то вроде: «Где этот тупой Кито?», оставив их вдвоём.

Изуку взглянул на часы на запястье.

— Час до начала, — проглотив ком в горле, проговорил он.

— Деку, — Изуку поднял глаза и увидел, что Каччан хмурится на него. — Расслабься, черт возьми.

Он вздохнул, и на его лице появилась улыбка.

— Я больше взволнован, чем нервничаю, честно. Просто… не могу поверить, что мы на самом деле здесь. Это кажется нереальным. Мы даже в похожих рубашках!

Хотя они и не были совершенно одинаковыми, оранжевая рубашка Каччана была похожа на зелёную рубашку Изуку. Оба закатали рукава и заправили рубашки в чёрные брюки, так что они, по крайней мере, напоминали пару.

Кацуки посмотрел на себя, будто забыл об этом.

— Ощущаю себя странно без геройского снаряжения перед всеми этими камерами.

Изуку хотел ответить, но не смог найти подходящих слов. Когда он встретил Каччана в холле сегодня утром, тот выглядел чертовски хорошо, но сейчас, после работы визажистов, он выглядел просто сногсшибательно. Лёгкий штрих подводки, вдали от привычной маски, делал его глаза ещё более притягательными. С помощью небольшого количества пудры им даже удалось сделать его кожу более совершенной, чем она уже была, придав ей видимую гладкость.

Честно говоря, от этого у него немного кружилась голова.

— Каччан? — мягко спросил он.

— Что? — красные глаза устремились к нему.

Его разум завертелся. Действительно, что. Ему нужно было успокоить своё сердце.

— Ты… хорошо выглядишь.

— Я знаю, — затем, снова окинув Изуку быстрым взглядом, добавил: — Ты, эм, тоже хорошо выглядишь.

Наступила неловкая тишина, когда разум Изуку отключился.

— Привет, мальчики, — послышался мягкий голос со стола.

Они оба вздрогнули и резко обернулись к леди Ханазаве.

Леди Ханазава была где-то за сорок, но её озорное выражение лица напоминало подростковое. Её длинные серебристые волосы были заплетены в французскую косу, которая свисала до бедра, где покоилась ухоженная рука. Она склонила голову, изучая героев этой недели, её глаза искрились весельем.

Она быстро взлетела в рейтинге героев в своё время, прославившись как один из самых эффективных героев. На самом деле, она до сих пор удерживает рекорд по самому быстрому захвату злодея — менее чем за секунду. Но больше всего Изуку завораживала её причуда, вдохновившая её геройское имя: Стоп-Кадр.

Леди Ханазава могла останавливать время на секунды, а иногда и минуты, что позволяло ей буквально «исчезать» и появляться в других местах. Это было гипнотически: в один момент она парит в воздухе, а в другой — уже с захваченным преступником под боком на дороге. К тому же помогало и то, что леди Ханазава была очень быстрой бегуньей.

Изуку едва сдерживался, чтобы не вскрикнуть от восторга, вспоминая все свои заметки о ней со школьных времён. Вместо этого он попытался сохранить профессиональное выражение лица.

Это продлилось ровно секунду, прежде чем его выдержка рухнула.

— Л-Леди Ханазава! — взвизгнул он, мгновенно поклонившись. — Для меня большая честь встретить вас!

Бывшая про-героиня издала смех, очень похожий на звон колокольчиков или птичью трель. Она приложила тонкую руку к груди.

— О боже, ты такой милый! Но не нужно формальностей, сынок. Мы здесь для того, чтобы развлечься! И тебе добрый вечер, Бакуго, — вежливо кивнула она блондину, который до этого молчал.

Когда Изуку выпрямился и посмотрел на него, он с трудом сдержал улыбку. Каччан скрестил руки на груди, но Изуку было видно, насколько это притворное поведение. Он нервничал. Его палец быстро постукивал по рёбрам, но он всё же встретил понимающую улыбку Ханазавы с уверенностью.

— Стоп-Кадр, — произнёс он. Затем, в тишине, он видимо почувствовал, что нужно сказать что-то ещё. — Эм… спасибо, что пригласили.

— Не нужно называть меня моим геройским прозвищем, — улыбнулась Ханазава. — Просто «леди» вполне достаточно. Как вы себя чувствуете, мальчики? Остальные ваши друзья, которые только что выпустились из Юэй, нервничали гораздо сильнее.

— Мы не нервничаем.

Изуку осознал, что они оба произнесли это одновременно.

Ханазава приподняла изящную бровь и выпрямилась.

— Что ж, — сказала она. — Это будет интересно.

Когда зрители заняли свои места, а комната наполнилась тихим гулом разговоров, чудо-дуэт стоял несколько неловко за тяжёлым красным занавесом. Где-то впереди, у своего стола, Ханазава беззаботно насвистывала мотив какой-то песни.

Изуку буквально дрожал от волнения и нервов. Он уже не мог отличить одно от другого.

— Мы выходим в эфир через десять секунд, — раздался голос с передней части сцены.

Изуку не мог разглядеть говорившего из-за ярких огней над головой. Он глубоко вдохнул через нос, выдохнул через рот и встретился взглядом с Ашидо в первом ряду. Она сидела рядом с Киришимой, Ураракой и его матерью, которая показывала ему подбадривающий большой палец вверх.

— Пять, четыре, три…

Он тоже показал им большой палец, а затем повернулся к Каччану, стоявшему рядом, и поймал его взгляд. Изуку широко улыбнулся, сверкая зубами, почти подпрыгивая от волнения на месте. Каччан лишь закатил глаза и закрыл занавес.

— Два, один. И… начали.

Ханазава мгновенно перешла в свою телевизионную роль, стоя в центре сцены. Её лицо расплылось в улыбке.

— Приветствую всех, и добро пожаловать на сегодняшний выпуск «Восхождение Героев»! Как вы себя чувствуете этой ночью?!

Зал ответил радостными криками, пока Ханазава продолжала разогревать публику.

— Всегда так волнительно видеть наших любимых героев — а особенно несколько новых лиц! И, давайте будем честны, половина из вас смотрит это шоу, чтобы увидеть, как наши, казалось бы, непобедимые герои справляются с трудными испытаниями.

Каччан фыркнул.

— Это потому, что все остальные идиоты, — пробормотал он так тихо, что Изуку смог понять его только по движению губ.

— Это порочное удовольствие для всех нас, я знаю, — продолжила Ханазава. — В любом случае, сегодня у нас для вас особый состав, в который входят такие герои, как Леди Гора и Жирножвач! Но для начала мы представим вам двух героев, которые на данном этапе своей карьеры должны быть практически неизвестны широкой публике. Однако у этих двоих такой феноменальный послужной список, что неудивительно, что они уже успели наделать шума в индустрии! Известные своим мощным присутствием и превосходным интеллектом в бою, пожалуйста, тепло поприветствуйте восходящих героев-партнёров — Деку и Граунд Зиро! Хотя, я уверена, все уже слышали о них!

Когда занавес поднялся, Изуку едва смог сдержать свою широкую улыбку, хотя его ноги были словно ватные, и он несколько раз незаметно сглотнул, пытаясь унять нервы.

Сев в кресла, Изуку почувствовал, как его мысли начали переполнять его. Он закинул ногу на ногу, затем передумал и поставил ноги на пол. Нужно ли ему улыбнуться? Поздороваться? Или его попросят об этом?

— Добро пожаловать, ребята! — Ханазава улыбнулась им, вытягивая свои длинные элегантные руки через стол. Почему здесь такой яркий свет? Всегда ли он был таким ярким?

— Мидория Изуку. Бакуго Кацуки, — сказала она, кивая каждому из них по очереди. — Вы оба добились невероятных успехов за последний год, особенно учитывая, что вы недавно выпустились из академии Юэй. Конечно, многие из наших зрителей помнят вас с легендарного Спортивного фестиваля, так что неудивительно, что на вас сейчас столько внимания. Расскажите, каково это — так быстро подниматься по карьерной лестнице?

«Игнорируй свет, — подумал он. — Будь собой! Хотя нет, это плохой совет. Будь кем угодно, только не собой! Может быть, будь как Каччан? Хотя нет, это ещё хуже!»

Изуку выпрямился, призвал в себе Всемогущего и позволил своему лицу принять эластичную и приветливую улыбку своего наставника.

— Это невероятно волнительно! Качч… э-э, я имею в виду, Граунд Зиро и я очень много работали вместе с нашими коллегами, героями-стажёрами, так что каждый день нашей работы приносит огромное удовлетворение, — он на секунду остановился, чтобы улыбнуться Каччану, который старался не хмуриться, но явно безуспешно. — И позвольте мне сказать, для нас большая честь быть здесь на шоу! Спасибо, что пригласили нас. Мы рады возможности познакомиться со всеми вами! — закончил он, обращаясь к публике и слегка наклонив голову.

Зал тут же разразился дружным «оооу», за которым последовали аплодисменты. Изуку краем глаза заметил, как Каччан закатил глаза, но, несмотря на это, сам Изуку покраснел от такого внимания.

— Ах, какой же ты обаятельный, — протянула Ханазава с лукавой улыбкой. — Но, поправь меня, если я ошибаюсь: правда ли, что ты зовёшь Бакуго «Каччан»? Откуда это взялось?

Изуку открыл рот, чтобы ответить, но его прервал грубый голос:

— Это его дурацкое детское прозвище для меня, — Каччан бросил короткий взгляд на Изуку, прежде чем снова перевести его на Ханазаву. — Мы знаем друг друга с детства.

Среди общего восхищённого гула кто-то громко произнёс: «О, это так мило», вызвав ещё одну волну смеха в зале.

— Как трогательно! А у тебя есть милое прозвище для Мидории? — с улыбкой спросила Ханазава.

Каччан на секунду замолчал, затем сухо произнёс:

— Деку.

Ханазава склонила голову набок и произнесла:

— Ты используешь его геройское…

— Нет, эм, — Изуку поспешил вмешаться, немного смущённо. — Моё геройское имя было… вдохновлено этим. Оно звучит так, будто ты можешь сделать всё, что угодно!

Разумеется, это была не полная история. Полная история была долгой, бурной, сложной и болезненной. Им потребовалось так много времени, чтобы достичь временного союза, не говоря уже о дружбе, которую они поддерживают сейчас.

— Похоже, вы действительно близки, — заметила Ханазава. — Это ли является причиной, по которой вы решили участвовать в шоу вдвоём?

— Ну, отчасти, — признался Изуку, тихо смеясь. Улыбка Ханазавы сделала его более расслабленным, и он почувствовал, как его мышцы понемногу начали расслабляться. — Мы оба очень любим это шоу, и нам показалось, что было бы весело поучаствовать. Каччан ещё и, э-э, довольно азартный, так что… Он хотел показать всем «как это делается». — Изуку остановился и добавил с усмешкой: — Это его слова, не мои.

— Ха. Как будто ты не такой же, чертов ботан.

— Я никогда не говорил, что я не такой! К тому же, это не я пытался выиграть в соревновании по гляделкам…

— Пытался выиграть — это слишком громко сказано, Деку. Ты просто бесишься, потому что я лучше тебя во всём. Даже в моргании.

— Ну, я лучше тебя в эмоциональном интеллекте. Как тебе такое?

— Твоя бесплатная путёвка в Норвегию становится всё более заманчивой…

Ханазава и толпа засмеялись, и Изуку вернулся к реальности. Пожалуй, ему стоит держать себя в руках. На какую-то долю секунды он совсем забыл о зрителях. Оглянувшись на Каччана, он увидел, что тот чувствовал то же самое.

— О, какая весёлая перепалка! — с усмешкой заметила Ханазава. — Вы, должно быть, с нетерпением ждёте возможности показать всем, на что способны! Как насчёт того, чтобы уже начать наши игры?

— Блядь, наконец-то, — сказал Каччан, а затем внезапно осознал свою ошибку и пробормотал нехарактерное: — Ой…

Ханазава, наклонившись и сделав вид, что шепчет что-то Изуку, сказала:

— И этим ртом он целует свою маму?

Изуку с тёплой улыбкой ответил:

— Он всегда такой. Думаю, это делает его натуру ещё более очаровательной, особенно когда узнаешь, что он не такой уж суровый и жестокий, каким его иногда выставляют. Каччан действительно удивительный человек.

Когда слова Изуку дошли до него, он заметил, что его друг открыто смотрит на него. Он покраснел, внезапно почувствовав необходимость добавить что-то ещё, объяснить, но ведущая отнеслась к его словам с долей иронии.

— Жёсткий, как варёное яйцо, да? Это так мило! Я бы вас обоих сейчас съела, но мне всё ещё нужны два добровольца для нашей следующей игры. Вы готовы?

Получив их согласие, Ханазава усмехнулась и встала. Они последовали за ней на площадку, которая располагалась с другой стороны студии. Изуку сразу узнал это место — здесь проходили игры. Он с трудом сдерживал свой восторг: ведь он был здесь, на том самом месте, где когда-то сидели Всемогущий и Старатель, играя в дартс с завязанными глазами!

Эта секция была гораздо минималистичнее по сравнению с уютной атмосферой ток-шоу: белая стена и кафельный пол. На стене висели цифровые часы, таймер которых был установлен на 30 секунд.

На противоположных концах сцены стояли два подиума, экраны которых загорелись при включении. Рядом с каждым из подиумов лежала электронная ручка в углублении письменной доски, предназначенная для записи.

Когда ребята встали перед подиумами лицом друг к другу, Ханазава встала между ними, занимая своё место.

— Итак, фанаты этого шоу точно знают, что это за игра…

— «Ты действительно меня знаешь?!», — закричала толпа.

— Да! Ого, сегодня вы полны энтузиазма! Эта игра называется «Ты действительно меня знаешь?», и она предназначена специально для геройских дуэтов! Как следует из названия, нашим героям-партнёрам предстоит ответить на 10 вопросов о своём напарнике. У вас будет 30 секунд, чтобы записать ответ, иначе он не засчитается. Чтобы сделать игру более сложной, каждый из вас должен записать также свой собственный ответ, чтобы мы знали, что никто не сговорился. Ответ засчитывается, если ваши ответы совпадут! Если хотя бы один ответ неверен — очко не присуждается.

— Если вам удастся побить наш рекорд в 6 правильных ответов из 10, вас ждёт загадочный приз, который прислали наши фанаты специально для этой игры. Это может быть как резиновая уточка, так и дорогие наушники, если наш фанат окажется щедрым. Однако, если вам удастся набрать 10 из 10, мы наградим каждого из вас по 8 миллионов йен!

Толпа с нетерпением загудела. Восемь миллионов йен! Только представьте, сколько мерча он сможет купить на эти деньги…

— И, как всегда, никакого жульничества. Никаких кивков, жестов руками или знаков, никаких скрытых рисунков или чего-то подобного. Старайтесь даже не смотреть друг на друга. Помните, я бывший герой с ястребиным взглядом, так что ничего не ускользнёт от моего внимания. Ну что ж, готовы начать?

Чудо-дуэт кивнул, с решимостью в глазах взяв ручки, будто готовясь к экзамену. Ханазава улыбнулась, развеселившись их серьёзным отношением.

— Начнём с простого, — сказала она, пробегая взглядом по своему блокноту. — Какое любимое блюдо вашего партнёра?

«Есть такое понятие, как «слишком легко», мадам», — подумал Изуку, но быстро отбросил свою самодовольность. Им даже не пришлось смотреть друг на друга, чтобы за первые пять секунд записать свои ответы и нажать на кнопки.

Экраны обоих подиумов засветились, показывая их ответы. У Каччана было написано «Кацудон» заглавными буквами, а внизу поменьше «Острый карри», тогда как у Изуку аккуратным почерком значилось «Острый карри!», а внизу скромно было дописано «Кацудон».

Ханазава посмотрела на их ответы.

— Ого. Даже слово в слово совпало! Отличное начало игры. Есть история, связанная с этими блюдами?

— Каччан готовит лучший кацудон! — перебил Изуку, едва она успела закончить. — Он потрясающий повар, точно мог бы стать профессионалом!

— Ты всегда это говоришь, — буркнул Каччан, скрестив руки, хотя явно гордился похвалой.

— Было бы конечно лучше, если бы ты снизил уровень остроты, — пожал плечами Изуку.

— Было бы лучше, если бы ты не был таким слабаком.

Ханазава вмешалась с фирменной улыбкой ведущей:

— Почему я не удивлена, что он любит острую еду? Ладно, переходим к следующему вопросу! Какое любимое занятие вашего партнёра?

Изуку задумался. Не о Каччане, конечно, а о том, что бы он сам подумал, что является его любимым делом. В его голове как будто зазвучал голос друга, словно кричащий ответ.

Сдерживая улыбку, он записал: «Походы» для Каччана и «анализирование причуд героев!» внизу для себя. Для дополнительного эффекта Изуку нарисовал пару улыбающихся смайликов.

Когда он заметил, что Каччан уже закончил, то сразу понял: его друг относится к этому, как к соревнованию.

Каччан ухмыльнулся, когда их экраны засветились. Изуку опустил взгляд на экран Каччана. Там было написано «смотреть ботанские видео с анализом героев» с пугающим смайликом рядом, а внизу — просто «Походы».

Изуку засмеялся вместе с толпой, прикрывая рот рукой.

— Каччан, ты не умеешь рисовать смайлики! Это просто ужас!

Камера увеличила изображение злобной улыбки Каччана, когда тот огрызнулся:

— Чё?! Мой смайлик выглядит охеренно. Уверен, он мог бы победить всех твоих в драке.

— Не знаю, — улыбнулся Изуку. — Думаю, командная работа важна для работы героя, и драки всегда должны выигрывать с улыбкой!

Как он и ожидал, толпа разразилась очередным «оооу!», услышав отсылку к Всемогущему, а Изуку триумфально показал язык Каччану.

— Чертов манипулятор, — пробормотал Кацуки.

Ханазава хихикнула.

— Можно ли дать бонусные очки за это? Слушай, Бакуго, где ты вообще нашёл этого очаровашку? — спросила она Каччана, который от неожиданности едва не упал со своего сиденья, когда она резко поднялась с места и встала прямо над ним. Изуку спрятал смешок в руке, а на щеках Кацуки появился смущённый румянец. — Так или иначе, переходим к третьему вопросу. Если бы ваш партнёр не был героем, кем бы он работал?

Они оба недоуменно уставились на неё. Быть кем-то, кроме героя? Это… совершенно немыслимо.

Заметив их выражения, Ханазава мягко улыбнулась:

— Я знаю, я знаю. Это единственное, что вы когда-либо хотели делать, и так далее, и тому подобное. Просто представьте мир, где у вас нет намерения стать героем. Чем бы ваш партнёр занимался?

Изуку прикусил губу, размышляя. Он посмотрел на блондина напротив и увидел ответ на его лице. Красные глаза устремились в пустоту, прежде чем загореться, а на лице появилась фирменная ухмылка. «Ладно, — подумал Изуку, — это его Фантазирую-О-Том-Какой-Я-Крутой взгляд, значит, он думает о чём-то известном. Интересно… может, модель? Его родители — дизайнеры, в конце концов. Хотя, нет, он не из тех, кто хочет славы только из-за внешности. Или, может…»

Ох.

Он быстро написал «Барабанщик», надеясь, что не прервал череду правильных ответов так рано. Внизу он добавил «Инженер-механик».

Он пару секунд смотрел на свой ответ. Он был почти уверен, что Каччан знает ответ на этот вопрос, но полной уверенности быть не могло. А что если он напишет что-то вроде «всё ещё был бы лузером» или «клоуном», или…

— Время вышло!

Когда экраны загорелись, Изуку выглянул из-за своего подиума и посмотрел на экран Каччана. Он облегчённо улыбнулся. Значит, он был прав насчёт барабанов. Но лучше всего было то, что на экране у Кацуки крупными буквами наверху значилось: «Наверное, инженер».

— Ты играешь на барабанах, Бакуго? — с любопытством наклонила голову Ханазава.

Не успел тот ответить, как Изуку взволнованно выпалил:

— О да, ещё как! Он в этом просто мастер! В детстве он брал уроки музыки, и мне всегда казалось, что это самая крутая вещь в мире! На нашем первом культурном фестивале он тоже играл, и это было просто…

— Думаю, все уже поняли, Деку, — проворчал Каччан. — Да, я играю на барабанах. А этот ботан любит решать проблемы, чинить всякую фигню и менять мир, или типа того. Так что, конечно, он бы выбрал инженерию. Мы двигаемся дальше?

— Воу, куда такая спешка? — засмеялась Ханазава.

— Каччан хочет побить рекорд как можно быстрее, — пояснил Изуку.

Ханазава снова засмеялась:

— Конечно, он хочет. Он точно из тех, кто одержим победами, — она проигнорировала его раздражённое «Так и есть», продолжая: — Во всяком случае, у вас уже три правильных ответа подряд! Может, продолжим, пока удача вам улыбается?

— Это не удача, — выпрямился Кацуки, словно ему только что бросили вызов.

— Может быть, пока, юный герой, — мягко возразила Ханазава, — но не недооценивай игру. Угадать ответ не только за своего партнёра, но и то, как он видит тебя, — непростая задача. А теперь перейдём к четвёртому вопросу. Какой напиток предпочитает ваш партнёр в барах?

Изуку чуть не рассмеялся, если бы это не выглядело грубо. Оба они не особо увлекались алкоголем — да и времени на это у них особо не было, — но те редкие случаи, когда они ходили выпить вместе с бывшими одноклассниками, оставили… незабываемые впечатления. Не говоря уже о том, что стало очевидным: первой любовью Каччана был канадский виски «Fireball».

Изначально Каминари заказал его в шутку. Кацуки согласился, потому что ему было всё равно, что пить, лишь бы «сработало». В ретроспективе это было ошибкой для того, кто раньше мало пил. Лёгкий смешок сорвался с губ Изуку, прежде чем он успел его сдержать.

— Заткнись, Деку, я убью тебя, — пробурчал Кацуки с другой стороны, и его уши слегка покраснели при воспоминании о той ночи.

— Прости, Каччан, не удержался… — Изуку быстро написал на своём экране «Fireball (очевидно!)», а ниже добавил «яблочный мартини» для себя. Это был не совсем его любимый напиток, просто он… ничего другого не пробовал? Опыт с пивом у него был не самый удачный — он не очень хорошо переносил алкоголь.

Но был ли Каччан достаточно трезвым, чтобы вспомнить, что Изуку пил тогда, когда он наблюдал за тем, как его одноклассники напиваются до беспамятства?

Когда время истекло, а их экраны осветились, сердце Изуку ёкнуло в груди, когда он прочитал на экране Кацуки небрежную надпись: «эта мерзкая яблочная фигня». Значит, он всё-таки заметил.

Изуку расслабился. Конечно, Каччан всегда был наблюдательным. Он же догадался о его секрете про ОЗВОдин За Всех, просто подметив мелкие детали, так что знание его предпочтений в напитках не было чем-то сложным в сравнении. И всё же было приятно чувствовать себя замеченным.

Каччан, однако, не смотрел на него. Он мрачно уставился на экран Изуку, явно избегая зрительного контакта.

— Я чувствую, за этим скрывается история, — поддразнила Ханазава, весело глядя на Каччана. — Как на этот раз канадский виски испортил тебе жизнь?

Изуку и Каччан на мгновение обменялись взглядами, и воспоминание молниеносно пронеслось между ними.

В тот вечер Каччан сильно напился. Выпускники класса 3-А сняли приватный зал в местном баре, чтобы отметить последнюю неделю перед началом своих геройских обязанностей, и чем дольше шёл вечер, тем сильнее выпивка лилась рекой. Он помнил, как часто поглядывал на Каччана — тот сидел между Ашидо и Каминари напротив него — пытаясь понять, каким он будет в пьяном состоянии.

Может, он всегда был немного одержим Каччаном и хотел знать о нём всё. И что с того?

Будучи самым трезвым из всех, Изуку пытался следить за всеми остальными. Правда пытался. Его глаза всё время возвращались к блондину на другой стороне стола. Кацуки сидел, скрестив ноги под собой, и его лицо было абсолютно бесстрастным. Тогда Изуку понял, что Каччан был тихим, когда выпивал. Тихим до тех пор, пока его язык не начал выдавать слова.

— Деку! — прохрипел Каччан, когда их класс очень пьяно поднимался со своих мест, чтобы собрать вещи и отправиться домой. До этого он почти не говорил, предпочитая молча задумчиво смотреть в свои стопки, с хмурым выражением лица. Поэтому его голос застал Изуку врасплох. — А ты знаешь, что у тебя есть веснушки? Типа… очень много. Они повсюду. По всему твоему лицу. Ты когда-нибудь пробовал просто… стереть их?

— Нет, не пробовал, Каччан. Давай я просто помогу тебе идти, ладно?

— Столько их! И они очень милые, знаешь? Так что не стирай их. Но тссс, не говори Деку, что я это сказал.

И вот тогда его стошнило на обочине.

Он одновременно подавил смешок и покраснел от воспоминаний. С другой стороны, Каччан по-прежнему избегал его взгляда и выглядел настолько раздражённым, что Изуку решил заговорить, обернувшись к Ханазаве:

— О, это… — он замялся, пытаясь подобрать менее смущающие слова, — Каччан просто… много улыбается, когда пьяный. И он, ну… не любит это делать… обычно…

Ну вот, хотя бы это уже как-то умиляет, правда? Судя по смеху, публика, по крайней мере, так считала. Ханазава подмигнула ему.

— О-о, поняла! Так он у нас такой крутой плохиш из разряда «увидите мою улыбку только на моих похоронах»? Мне это нравится!

Изуку натянуто рассмеялся, почесав затылок. Он чувствовал на себе взгляд Каччана, но не решался встретиться с ним, зная, что увидит там. Он знал, что Каччан был удивлён тем, что Изуку солгал ради него.

— Ха-ха, да… — пробормотал он. Черт, он ненавидел лгать.

Ханазава, переполненная энтузиазмом, уже начала говорить дальше:

— Хорошо, ну что ж, мы ещё не видели такого, чтобы кто-то отвечал правильно на четыре вопроса подряд! Это правда невероятно, ребята. Давайте поддержим наш чудо-дуэт аплодисментами!

Изуку попытался ободряюще улыбнуться Каччану, когда толпа начала хлопать и подбадривать их. Кацуки лишь откинулся на спинку стула, выглядя так, словно начал жалеть, что вообще пришёл сюда.

Точно. Изуку так увлёкся идеей показать всему миру, как слаженно они работают вместе, что забыл, насколько откровенным может оказаться их появление на телевидении. От одной мысли о том, что пьяная выходка будет транслироваться по всей Японии, у Изуку сводило живот. Даже если сама выходка была относительно безобидной.

— Переходим к пятому вопросу! Теперь начнутся по-настоящему сложные вопросы. Что, по мнению вашего партнёра… является вашей лучшей физической чертой?

Изуку поднял взгляд с экрана, над котором зависла его электронная ручка.

— Черту?

— Да! Ну, что-то во внешности.

Какой удачный вопрос. Не глядя на Кацуки, он быстро написал «Мои веснушки» и…

Он остановился. В чем заключалось лучшая черта Каччана?

«Всё», — подумал он. Но сказать это вслух он не мог, потому что Каччан никогда бы не написал это в ответе, так что нужно было подумать о чём-то конкретном.

Каччан и так знал, что Изуку восхищается им как героем, как человеком, который олицетворяет саму суть победы. Но это были не физические качества. Хвалил ли он когда-нибудь Каччана за что-то ещё? Он взглянул на блондина и обнаружил, что тот уже смотрит на него, слегка склонив голову в задумчивости. Изуку вздрогнул, но не отвёл глаза, встречая его таким же испытывающим взглядом. Он знал, что у него было всего 30 секунд, но время словно замедлилось, пока они пытались разгадать друг друга без слов и жестов.

Его лучшая черта…

Красные глаза блеснули, словно что-то подсказывая, и в мозгу Изуку произошло короткое замыкание. В этот момент он понял, о чём они оба думают. Улыбнувшись, он с уверенностью записал внизу экрана: «Глаза Каччана».

Когда экраны загорелись спустя мгновение, Каччан ухмыльнулся и откинулся на спинку стула, довольный своими телепатическими способностями.

— Вы уверены, что у вас нет телепатической причуды? — Ханазава подняла бровь. — Этот взгляд, которым вы обменялись, выглядел подозрительно.

Лицо Каччана снова исказилось в гримасе, когда он бросил на бывшую героиню сердитый взгляд.

— Как будто мы настолько жалкие, чтобы жульничать в какой-то тупой, никчёмной игре.

— Каччан! — возмущённо воскликнул Изуку. — Леди просто пошутила!

— Ну, если честно, — ответила Ханазава, склонив голову, — я только наполовину шутила. У вас действительно сильная химия, которая не вызвана причудами, но всё равно есть соблазн попросить вас не смотреть друг на друга. На всякий случай. — Однако, когда публика выразила недовольство, она покачала головой с улыбкой. — Но кого я обманываю? Если вы можете понять друг друга с одного взгляда, возможно, вы действительно заслуживаете участия в этом шоу! Ладно, продолжим…

Неужели ей действительно нужно было использовать слово «химия»? Это не лучшим образом сказывалось на сердце Изуку, которое начало качать кровь к его лицу, как вероломный орган, которым оно и являлось.

— Вопрос номер шесть: какой самый странный страх у вашего напарника?

Ответ мгновенно пришёл ему в голову — медузы. Он чуть не сказал это вслух, но в последний момент успел сжать губы и написал ответ. Внизу экрана он записал «Пионы: (» и рядом нарисовал цветок, который выглядел грустно.

Как только ответы появились на экране, публика зашумела в предвкушении.

— Шесть правильных ответов подряд! — воскликнула Ханазава. — Как у вас это получается? Вы заставляете нас выглядеть плохо.

— Разве я, блядь, не говорил, что мы наберём все десять? — рявкнул Каччан. — Следующий вопрос.

Изуку прикрыл рот рукой, сдерживая смех от того, как Каччан выглядел абсолютно угрожающе со своей фирменной гримасой — на камеру он явно не выглядел дружелюбно — но это совершенно не повлияло на ведущую, которая лишь засмеялась.

— Ты и правда это сказал, Бакуго! А что не так с пионами, Мидория? Я думала, что такой милый парень, как ты, обожает цветы!

— Ботана однажды укусила пчела, когда тот сунул пион себе в волосы, — вмешался Каччан, скрестив руки на груди и выглядя самодовольно. — Пришёл домой весь в слезах, как какой-то ребёнок, и с тех пор ненавидит этот цветок. Но цветы ему всё равно нравятся, потому что он грёбаный неженка.

— Дети плачут, когда их жалят пчёлы, — нахмурился Изуку. — И не думай, что мы проигнорируем тот факт, что тебя ужалила та крошечная медуза, когда мы ходили на пляж! Мне кажется, я отчётливо помню, как ты плакал и по этому поводу. Тётя Мицуки собиралась заставить тебя…

— Всё, хватит! Я понял. Закрой свой чертов рот!

— Я предполагаю, это всё произошло, когда вы были детьми? — уточнила Ханазава, наклонив голову.

— В четыре года, если быть точнее, — Каччан ответил странно напряжённым голосом.

Публика удивлённо вздохнула, впечатлённая тем, что Каччан помнил такие детали. Изуку попытался не извиваться под его взглядом. Большинство их совместных воспоминаний, когда они действительно были близки, были связаны с этим возрастом. До того, как Каччан получил свою причуду, и всё изменилось.

«Но взгляните на нас сейчас», — подумал Изуку, снова почувствовав тепло внутри. Здесь не было места для горестной ностальгии. Когда он снова посмотрел в его глаза, он инстинктивно понял, что Каччан понимает, о чём он думает. Сам факт, что он знал это в глубине души, заставил его улыбнуться ещё шире.

Было немного страшно, что кто-то так легко может его прочитать. Изуку был уверен, что Каччан чувствует то же самое, потому что они одновременно отвели взгляд.

— Ах, эта близость друзей детства! — воскликнула Ханазава. — Ну хорошо, вопрос номер семь… О, это хороший вопрос: если бы ваш напарник должен был навсегда обменяться причудами с другим героем, кого бы он выбрал?

«О, это действительно хороший вопрос, — подумал Изуку, покусывая конец ручки. — Если подумать объективно, Каччан захотел бы невероятно мощную причуду, не только потому, что ему нравится сила, которую она даёт, но и потому, что ему нужно доказать себе и всем остальным, что он способен овладеть любой причудой и сделать её своей независимо от сложности. И, конечно, это должно быть что-то скорее наступательное, чем защитное, потому что Каччан — человек действия. И к тому же, он наверняка хотел бы что-то эффектное, потому что это же Каччан, а Каччан — это гордый, эгоцентричный вундеркинд».

Он быстро записал: «Причуда героя Шото», а потом остановился, размышляя о себе. Он вздохнул. Раньше, до того, как у него появилась своя причуда, он бы без раздумий написал «причуда Всемогущего». Но теперь ответ стал очевиден для него — хотя от этого он не стал менее смущающим. Глубоко вздохнув, он написал: «Причуда Каччана» и постарался не чувствовать себя слишком смущённым из-за этого.

Изуку знал, что не смог бы справляться с взрывами так же легко, как Каччан, но в самой мысли о том, чтобы видеть, как нитроглицерин искрится у него в ладонях, и испытать все те знания и наблюдения, что он собрал за годы, было чем-то невероятно захватывающим.

Зазвучал двойной сигнал таймера, и Изуку не смог скрыть удивления, заметив, что Каччан в этот раз не закончил писать заранее. Он медленно положил ручку, выглядя почти сомнительно. Изуку сглотнул. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Камеры, пожалуйста, покажите ответы на экране крупным планом!

Когда их ответы появились на экранах, плечи Изуку расслабились от облегчения. На доске Каччана было написано просто: «Двумордый, к сожалению» наверху и «Я?» внизу. Изуку позволил себе слабо улыбнуться. Почему же Каччан сомневался в этом? Он только и делал, что хвалил его причуду с самого начала.

Ханазава молчала, глаза её были широко раскрыты. Когда она повернулась к камере с таким выражением лица, публика рассмеялась.

— Ребята! — восторженно вскрикнула она, хлопая в ладоши. — По тому, как всё идёт, вы не только побьёте рекорд, но и наберёте максимальный балл! У меня от этого кровь стынет в жилах! Сейчас мы сделаем короткий перерыв, но не переключайтесь, ведь я уверена, что все вы сейчас на грани своих возможностей!

Изуку помахал в камеру, и тут до них снова донеслись звуки из студии. Он тяжело выдохнул и ссутулился, когда камеры выключились.

Ханазава мгновенно оказалась перед Изуку, так быстро, что сердце его едва не выпрыгнуло из груди, когда её лицо появилось перед ним.

— Мальчики, — медленно произнесла она, широко улыбаясь, — вы потрясающе справляетесь! Вы тренировались до этого? Или вы настолько близки только из-за того, что дружите с детства? Я слышала, что в старшей школе вы не особо-то ладили…

— Дайте идиоту передохнуть. Вы вообще понимаете, что такое личное пространство? — голос Каччана раздался прямо над ним, и Изуку поднял голову, увидев, как тот стоит перед ним, сверкая глазами на ведущую.

Ханазава снова рассмеялась, её смех был таким лёгким, что Изуку даже на секунду усомнился, издаёт ли его она.

— Ох, ты мне нравишься, Каччан. Я не хотела напугать твоего дорогого друга, просто я действительно сейчас в восторге. Мой милый Каджи только что сказал, что сегодняшняя передача имеет самые высокие рейтинги — ну, кроме той, где Всемогущий и Старатель играли в дартс с завязанными глазами, конечно, — так что я жду от вас многого.

Когда Ханазава направилась к Каджи, чтобы, вероятно, поразить его своей неуёмной энергией, Изуку засиял, глядя на Каччана.

— Мы действительно хорошо справляемся! — сказал он, вставая и потягиваясь.

— Очевидно, черт возьми. Это и было нашей целью…

— Деку-кун!

Изуку резко обернулся и увидел Урараку, его маму, Киришиму и Ашидо, которые махали им из первого ряда зрительного зала. Каччан пробормотал что-то оскорбительное в адрес Урараки, на что Изуку бросил на него не впечатлённый взгляд, а затем поспешил к ним с широкой улыбкой на лице.

Из приподнятого положения Инко смотрела на сына с блестящими глазами. Она сжала одну руку Изуку, а Урарака схватила другую, улыбаясь ему с явной гордостью.

— Изу, ты не представляешь, как я горжусь тобой! Так замечательно видеть, как вы с Кацуки так хорошо ладите. Мой малыш в прямом эфире!

— Ага, чувак, это чертовски по-мужски! — сказал Киришима, показав ему большой палец. Ашидо, стоявшая рядом, бросилась к Каччану, обняв его за плечи. Каччан выругался, едва удержав её, когда она навалилась на него всем своим весом.

— Бакуго-о, ты просто молодец, милашка! — рассмеялась она, наклоняясь, словно для того, чтобы практически задушить блондина. — Не мог бы ты ответить на вопросы обо мне? Эй, как ты думаешь, чего я боюсь больше всего?

— Слезь с меня, Пинки, — зарычал Каччан, пытаясь ослабить её железную хватку.

— Ответь мне-е-е!

— Я стану твоим самым большим ебучим кошмаром, если ты сейчас же не отстанешь от меня, клянусь богом…

Ашидо снова рассмеялась, отпустив Каччана, но тут же ухватилась за руку Киришимы.

— Ответ был: «гетеросексуалы», Баку. Ужас, он такой раздражённый. Это даже мило, не правда ли?

Киришима хихикнул, но, заметив мрачный взгляд Каччана, небрежно положил руки на плечи своей девушки, двинув её перед собой как защитную стену.

Изуку хмыкнул.

— Да, он милый, — рассеянно согласился он, и его губы дрогнули в мягкой улыбке. На короткую секунду он наклонил голову в замешательстве, наблюдая, как все взгляды обратились к нему, и понял, что только что сказал.

— Что? — спросил Каччан, не менее озадаченный. Изуку даже не осмелился посмотреть на него. Его взгляд был устремлён на всё вокруг, кроме него самого.

Инко слегка покраснела, заметив выражение лица сына. И подумала: «Ох, почему я не удивлена?»

— Эм… — Изуку заикался. — Я имел в виду…

— Деку, — вмешалась Урарака, устремив взгляд на сцену, — думаю, вам обоим пора вернуться…

Изуку проследил за её взглядом: Ханазава как раз заканчивала работу со своим стилистом, а съёмочная группа снова занимала свои места.

Он благодарно улыбнулся Урараке, сжал её руку и отошёл, чтобы встать рядом с Каччаном.

— Давай покончим с этим, — проворчал Каччан. Затем, словно не желая слишком долго раздумывать, протянул руку Изуку и сжал её в кулак.

Изуку на мгновение застыл, удивлённо расширив глаза, а затем улыбнулся и ударил кулаком в ответ.

— Ну, за десять из десяти, — сказал он.

Когда они уселись, их стилисты сделали последние штрихи. Изуку глубоко вздохнул, чтобы собраться с мыслями, пока камеры вновь начинали запись.

— И снова здравствуйте, дорогие зрители шоу «Восхождение Героев»! Сегодня с нами два восходящих профессиональных героя — Деку и Граунд Зиро. Они не только уверенно поднимаются в рейтингах в этом году, но и могут побить рекорд нашей игры «Ты действительно меня знаешь?» с первой попытки! Мы на финишной прямой, ребята. Готовы к восьмому вопросу?

Кацуки недовольно пробурчал что-то вместо ответа, в то время как Изуку с энтузиазмом кивнул Ханазаве.

— Конечно! — воскликнул он. — Это так увлекательно, правда, Каччан?

— Будет ещё увлекательнее, когда мы победим, — фыркнул Кацуки, крутя ручку в пальцах в нетерпении.

— Каччан такой энтузиаст, — тихо пробормотал Изуку. По крайней мере, зрители наслаждались их динамикой.

— Итак, герои, переходим к восьмому вопросу. Какой цвет, по мнению вашего партнёра, вам совершенно не идёт?

Изуку поморщился, заметив, как Кацуки скривился, явно недовольный вопросом. Он выглядел совсем не дружелюбно по отношению к камерам. Снова. Не то чтобы Изуку ожидал от него чего-то другого.

— Что за тупой вопрос? Это что, показ мод какой-то?

— Я думаю, это интересно, — вставил Изуку. — И я знаю на него ответ, так что мне это нравится ещё больше.

Блондин бросил на него молчаливый взгляд, а затем, вздохнув, начал писать свой ответ, бормоча себе под нос:

— Никто не спрашивал твоё тупое мнение.

Изуку тихо засмеялся, понимая, что раздражение Каччана наверняка повлияет на его ответ. Когда время вышло, камеры сначала переместились на экран Изуку.

«Каччан не любит носить жёлтое, потому что, по его мнению, он сливается с его волосами», — было написано сверху, а ниже добавлено: «Каччан считает, что все цвета мне не идут».

На доске Кацуки было короткое «жёлтый», а сверху было наспех добавлено: «Глупо с вашей стороны думать, что Деку может носить цвета, которые ему идут».

— Это жестоко, Бакуго! — засмеялась Ханазава.

Затем она посмотрела на Изуку, её брови взлетели вверх, когда она прочитала его ответ:

— Так значит, Бакуго всё-таки заботится о своём внешнем виде?

— Хм, скорее дело в том, что его родители — модельеры, так что у него глаз алмаз на такие вещи, — фыркнул Изуку.

— О! — воскликнула Ханазава, обратившись к Кацуки, который смотрел на Изуку с выражением лица человека, которого предали. — Знаешь, ты мог бы сделать карьеру модели, работая на своих родителей! Это запасной вариант, если что-то пойдёт не так с работой героя…

— ЧЕГО?!

— Она шутит, Каччан. Все знают, что тебе суждено быть героем.

Каччан сел обратно, так как, судя по всему, чуть не встал со своего места, ворча что-то о том, что он чертовски прав и кем эта дама себя возомнила, чтобы предлагать что-то настолько глупое.

Не обращая внимания на очевидную вспышку гнева, ведущая продолжила:

— Хорошо, посмотрим, — Ханазава сделала вид, что просматривает свои записи, когда в её наушник начал говорить Каджи. В перерыве они с Каджи пришли к выводу, что вопросы были лёгкими для этого дуэта чудаков, и им нужно было придать немного остроты, чтобы зрители не подумали, что всё это постановка. Но в то же время они не должны быть настолько сложными, чтобы пара сорвала куш. Представьте себе полный, идеальный результат в «Восхождении Героев»! Такого ещё не было, поэтому рейтинги будут просто зашкаливать.

— Я буквально гуглю прямо сейчас, — начал Каджи, и Ханазава с трудом сдержалась, чтобы не крикнуть на него, — но вот это выглядит неплохо… Подождите, нет, вот это. Не слишком сложно, но и не слишком легко. Спроси их о секрете, который они знают друг о друге и о котором не знает никто другой. Они друзья детства, они разберутся.

Хорошо, что Каджи говорил как аукционист, потому что Ханазава убила бы любого другого, кто так долго давал ей указания.

— Вопрос девятый: какой секрет лично вам рассказал ваш партнёр, о котором больше никто не знает?

Изуку и Кацуки обменялись взглядами.

«Один за всех, — мгновенно подумал Изуку. — Тогда… Нет, Всемогущий знал об этом. Так же как и Исцеляющая девочка, и другие. Да и к тому же, Каччан узнал об этом сам». Изуку позволил себе на секунду восхититься наблюдательностью Каччана, после чего вернулся к выполнению поставленной задачи.

Детские воспоминания тоже не считались, верно? То, что Каччан обычно вставал ночью, чтобы сходить в туалет, было не тем секретом, который тот рассказал ему лично, это было просто то, что Изуку узнал сам.

Три воспоминания мелькнули в его голове со скоростью света. Любые воспоминания, связанные с Каччаном, всегда как-то находились на периферии его сознания, чтобы к ним можно было легко обратиться.

Первое: Почему это я стал причиной конца Всемогущего?

Изуку вздрогнул и отбросил это воспоминание в сторону. Никто, кроме него, не должен был знать об этом.

Второе: Я гей.

Он с трудом сдерживал румянец, выступающий на щеках. Когда он встретился глазами с Каччаном и заметил, как кончики его ушей покраснели, они оба поспешно отвернулись, поняв, о чём думает каждый.

Третье воспоминание было, к счастью, куда более невинным. Даже милым, или, возможно, это мысли самого Изуку вводили его в заблуждение, потому что он находил чуть ли не всё, что делал Каччан, умилительным.

Каччан постукивал пальцем по журнальному столику в общей комнате, вокруг них был разбросан водоворот книг и бумаг.

— Слушай, я не… лучший в истории, ясно? Ну кому какое дело до какого-то старика, который умер сотни лет назад? Просто… помоги мне с этим дерьмом.

— Ты просишь меня помочь тебе? Каччан, ты болен?

— Заткнись нахер, пока я не передумал. Если я скажу кому-нибудь другому, они будут это припоминать мне до конца жизни.

«Плох в истории», — написал Изуку вверху, улыбаясь, пока это делал. Теперь оставалось самое сложное.

То, что Изуку рассказал Каччану лично, было слишком серьёзным, чтобы обсуждать это в прямом эфире. Его секреты были тёмными и опасными, они были масштабнее, чем оба вместе взятые, и достаточно сложными, чтобы в них разобраться. И хотя Каччан знал о нём больше, чем кто-либо другой, это происходило в основном потому, что он мог читать его как открытую книгу. Точно так же, как и Изуку мог читать его. Не было необходимости говорить что-то словами, когда тот и так уже знал…

Ох. Всё-таки было кое-что, что Изуку ему рассказал.

Он почувствовал, как его уши горят, когда он бросил быстрый взгляд на Каччана, который откинулся на спинку своего кресла и с самодовольной улыбкой посмотрел на него в ответ. Уф, ну конечно. Конечно, Изуку позаботится о том, чтобы сохранить репутацию Каччана, но блондин постарается сделать всё наоборот. Насупившись, Изуку быстро записал свой ответ внизу, осознавая, сколько времени он потратил на размышления.

Ханазава объявила, что время вышло, как раз в тот момент, когда Изуку вписал последнее слово. Когда время истекло, он попытался спрятаться за своими руками, когда их ответы начали высвечиваться на экране.

— Деку! Ты спишь с гигантской плюшевой игрушкой Всемогущего? Ну, этого следовало ожидать от самопровозглашённого фаната! — Зрители пришли в лёгкое волнение, взорвавшись звуками умиления. Один из зрителей крикнул: «Детройтский Удар!», что вызвало волну аплодисментов и ещё больше смеха. Казалось, что одержимость Всемогущим среди людей Мусутафу не ослабла, даже после его выхода на пенсию.

«Я ненавижу тебя, Каччан», — с горечью подумал Изуку. Когда он опустил руки и открыл лицо, он сердито посмотрел на блондина, сидящего напротив него. На экране Каччана было написано: «он спит с огромной плюшевой игрушкой Всемогущего», а затем: «я ненавижу историю больше, чем лицо Деку».

— Я просто действительно восхищаюсь им, — сказал Изуку, стараясь не надуть губы. Он не был уверен, что о нём подумают как о будущем Символе Мира, если узнают, что он до сих пор спит с огромной игрушкой, но предчувствие у него было не самое хорошее.

Хотя Каччан и выдал его всему миру, у Изуку не было времени на то, чтобы злиться из-за этого. Они подошли к последнему вопросу. Момент, которого они все ждали.

— Все готовы к последнему вопросу? Мы ещё никогда не видели, чтобы в этой игре кто-то набрал полный балл, но наши новички могут поставить на место любую другую геройскую пару! Мы увеличим время на этот вопрос до 45 секунд, просто потому что это случилось впервые, и мы считаем, что вы оба заслужили это. Поаплодируйте ещё раз героям Граунд Зиро и Деку, которые играли феноменально всё это время!

Изуку заглушил радостные возгласы, уверенно улыбнувшись Каччану. Они смогли зайти так далеко, и впервые он чувствовал больше волнения, чем нервозности.

Они выиграют 8 миллионов йен!

— Итак, мы начинаем, — Ханазава сделала паузу для драматического эффекта, и свет погас, оставив их под светом прожекторов. Изуку удивился тому, что давление от яркого света теперь не доставляло ему дискомфорта.

— Какой… типаж у вашего напарника?

Короткое молчание.

— Типаж? — одновременно с Каччаном переспросил Изуку. Ханазава улыбнулась их синхронности, помахав руками в сторону камеры, как бы говоря: вы тоже это видите?

— Да, типаж, — засмеялась она. — Ну, с кем бы вы встречались? Что вас привлекает?

На секунду он услышал лишь жужжание кондиционера вдалеке. Потом кровь отлила от лица Изуку, и он в панике посмотрел на Каччана. Тот тоже выглядел не лучше, его взгляд был прикован к Ханазаве, как будто он пытался заставить её сменить вопрос на что-то другое.

Я… я не знаю ответа на это. Я не знаю ответа! О, боже, я не знаю…

— Время пошло. Удачи!

Изуку тяжело сглотнул, но горло было настолько сжато, что это было болезненно. Пустой экран перед ним был точным отражением пустоты в его голове. Типаж Каччана? Об этом он даже никогда не думал. Это то, о чём он не хотел думать. Изуку знал, что он легко поддаётся ревности, особенно когда это касалось его.

Думай, Изуку. Думай! Ладно, он сказал тебе, что он гей. И Каччан… он сосредоточён на том, чтобы быть лучшим, а значит, ему нужен кто-то на его уровне… о, точно, ха-ха, нет, стоп, не туда. Сейчас не время для эгоистичных мечтаний.

Ах! Ему нравятся… мужественные люди? Люди, которые сильны, те, кто могут одолеть злодея одним ударом.

Взгляд Изуку скользнул по аудитории, которая находилась в тени. Но Киришима уже занят. Разве что… это безответно? Нет, подожди, это может быть кто угодно из Юэй в таком случае. Стоп! Речь ведь о типаже, а не о том, кто ему нравится. Уф, как я ненавижу этот вопрос. Но… может, это каверзный вопрос? Может, у Каччана вообще нет типажа?! Изуку самодовольно улыбнулся этой мысли. Да, это имеет смысл, ведь он никогда не проявлял интереса ни к кому.

Подождите. Однажды на втором курсе была вечеринка. Изуку отчётливо помнил, как Ашидо шутила, переспал бы с кем-то Каччан, на что тот ответил: «Ты что, тупая? Конечно бы переспал». Это считается? О ком мы вообще тогда говорили? Какой у него типаж? Может это… Я не хочу об этом думать. Я не хочу…

— Время вышло!

О, боже. Изуку облажался. Он облажался. Он даже не подумал о своём типаже, хотя… хах. Он у него вообще был? Было сложно определить типаж Изуку, когда никто не мог сравниться с Каччаном, с его колючими волосами, которые на самом деле были мягкими на ощупь, с его накачанными бицепсами и его губами, которые всегда были сжаты в хмурую линию, даже когда он был счастлив, потому что, не дай бог, кто-то увидит его улыбку…

О, боже. Он облажался!

Подиум Изуку жалобно зажужжал от отсутствия ответа. Кровь стучала в ушах от смущения и вихря мыслей.

Толпа впервые молчала.

«Просто посмотри на экран Каччана, — мысленно умолял себя Изуку. Его глаза оставались приклеенными к его собственному пустому экрану. — Просто сделай это. Посмотри, Изуку! Он знает тебя лучше, чем ты сам себя, верно? Очевидно, что он бы…»

Его взгляд дрогнул и поднялся вверх. Каччан тоже избегал его глаз, его лицо было необычно пустым, выражающим лишь шок. Взгляд Изуку упал на экран.

— Коричневые волосы?

Внизу экрана не было больше никакой надписи. Сердце Изуку замерло, а затем рухнуло куда-то в живот. «Коричневые волосы»? Откуда у Каччана взялась такая мысль? Наконец их взгляды встретились. И впервые за этот вечер никто из них не имел ни малейшего представления о том, что думает другой или что они пытались сказать друг другу.

Честно говоря, Изуку сам не был уверен, что хотел сказать. Прости, что я не думаю о том, какой у тебя типаж, потому что это заставляет моё сердце болеть? Прости, что моя сексуальность, по-видимому, «Каччаносексуальность»? Ужас. Но, по крайней мере, Каччан тоже ошибся. Это было небольшим утешением.

Внутренне Ханазава проклинала всё. Больше всего она проклинала Каджи за то, что он решил, что этот вопрос будет лёгким. «Ну же, какие лучшие друзья не обсуждают свои вкусы? Не говори мне, что ты никогда не делала этого на ночёвках. Посмотри на них и скажи мне, что у них никогда не было ночёвок. Это отличный вопрос, поверь мне. Когда я хоть раз ошибался?». И подумать только, сколько просмотров они могли бы набрать на Ютубе за это! Стоит ли ей его уволить? Ладно, это уже, наверное, слишком. Но за напитки сегодня вечером она точно платить не собирается.

— О-ох, — наконец сказала Ханазава, в её голосе звучало разочарование, даже несмотря на то, что она ободряюще улыбалась. — Ну, как жаль, ребята! Я-то думала, что вы легко справитесь.

Ни один из участников не ответил ей. Она на мгновение задумалась, стоит ли надавить, возможно, спросить, каковы их настоящие предпочтения. Зрители бы набросились на это, как звери, но выражения на их лицах заставили её проявить милосердие. Ах, юная любовь.

— Давайте, герои, девять из десяти — это всё ещё рекорд, нет нужды так мрачно выглядеть! Вы фактически выиграли игру, а значит, получаете подарки-сюрпризы от зрителей!

Внезапно студийные огни вновь залили помещение, и сверху церемониально посыпался конфетти. Изуку едва слышал аплодисменты или то, что говорила Ханазава дальше. Он не мог унять дрожь в пальцах.

Типаж Каччана.

Из всех возможных вопросов. Изуку моргнул, когда огромная коробка, размером с него самого, была внезапно вручена ему, а маленькая коробка оказалась в руках Каччана, принесённая двумя сотрудниками. Он машинально открыл упаковку, как и велела Ханазава, чтобы показать содержимое камере. Хах. Он получил в подарок вешалку для пальто. Хорошо, это пригодится его матери.

Каччан безучастно смотрел на маленький электрический массажёр в своей коробке. Ханазава шутила, что он мог бы использовать его, чтобы снять напряжение в мышцах лица, и Изуку видел, как Каччан едва сдерживался, чтобы не взорвать устройство на месте из-за её комментария.

Натянув свою фирменную улыбку, напоминающую улыбку Всемогущего, Изуку поблагодарил Ханазаву за призы и помахал рукой зрителям и камерам. Когда камеры выключились, студия затихла, пока команда готовилась к следующим интервью.

— Я знаю, вы, ребята, должно быть, разочарованы, — сказала Ханазава, устало плюхнувшись в кресло в другой части студии. Рядом с её стулом опустился визажист, торопливо поправляя макияж для следующего сегмента шоу.

— Но вы всё равно побили наш рекорд. Эта игра не из лёгких, знаете ли. Не зря рекорд держится на шести.

— Да какая разница, — пробормотал Каччан. Он обменялся взглядом с Изуку. — Это просто дурацкая игра.

Изуку сразу отвёл взгляд.

Верно.

Это всего лишь дурацкая игра.

Когда компания вышла из здания, уже начинало смеркаться. Они не стали дожидаться окончания шоу — не только из-за мрачной атмосферы, но и потому, что Урарака и Ашидо спешили на вечеринку в честь дня рождения Хагакуре и старались уйти как можно скорее.

Урарака обняла Изуку за шею после того, как они спустились на парковку, крепко прижав его к себе. Изуку знал, что ей немного жаль его, хотя сама она не до конца понимала, почему Кацуки и её друг так подавлены из-за исхода игры. Он и сам не мог ей объяснить, почему.

— Не забудь позвонить Тсую позже, ладно? — сказала Урарака, отстраняясь и сжимая плечи Изуку. — Ты единственный, с кем она может поговорить о новом герое-амфибии. То, как она восторгается им, слишком напоминает мне тебя. Я просто не могу поспевать за тем, что она говорит.

— Конечно, Урарака, — Изуку улыбнулся.

— Ладно, тогда поговорим позже! До свидания, миссис Мидория, спасибо за то, что подвезли меня сегодня!

Она улыбнулась Инко, отсалютовала Кацуки, который всё это время настороженно за ней наблюдал, и побежала вслед за Ашидо и Киришимой, которые копошились в багажнике своей машины — вероятно, проверяли, всё ли взяли для вечеринки Хагакуре.

Киришима ворчал, что чувствует себя оставленным на произвол судьбы, ведь ему нужно было лишь отвезти этих двоих, а потом вернуться домой в одиночестве. Но Ашидо отвлекла его, осыпав лицо поцелуями. Он отстранился с довольным видом, забыв о своём недовольстве, помахал Изуку, Кацуки и Инко и выехал с парковки. Изуку показалось, что он услышал, как Каччан пробормотал «подкаблучник».

— Кацуки-кун? — Оба обернулись к Инко, которая тихо стояла рядом с Изуку с коробкой от вешалки в руках. Она неловко держала её, так как коробка была высокой и возвышалась над ней. — Может, тебя подвезти до дома, раз твои друзья только что уехали?

Честно говоря, Изуку думал, что ему никогда не надоест видеть, как неловко ведёт себя Каччан рядом с его матерью. Изуку рассказал Инко обо всём, что происходило между ними, о том, как они снова стали друзьями. И, конечно же, Инко поняла и простила его, но всегда было очевидно, что Каччан, вероятно, никогда не надеялся на её прощение.

Иногда Изуку казалось, что Каччан считает, будто и вовсе не заслуживает прощения.

— Эм, — Каччан неловко почесал затылок. — Нет, спасибо, тётушка… Я вообще-то думал пойти поесть лапши или чего-нибудь ещё, а потом просто… пойти домой.

— О! — Инко буквально засветилась от радости, сложив руки вместе. — В таком случае, почему бы вам обоим не поехать ко мне? Так давно не ели вместе. Я приготовлю вам что-нибудь вкусное… — она внезапно замолчала, её лицо на мгновение изменилось.

— Ты... — нахмурился Изуку.

Взгляд Инко метался между ними, пока наконец её не осенило.

— Ах, глупая я, — её руки медленно опустились на бедра, и на лице появилась мягкая улыбка. — Я… вообще-то встречаюсь с Мицуки… сегодня. Вау, совсем забыла. Ой-ой. Старость, знаете ли? Ладно! Я тогда поеду, а вы идите поужинайте вместе, хорошо?

Каччан поморщился, пока Инко говорила, и Изуку было приятно, что он снова стал похож на себя прежнего.

— Вы встречаетесь с этой ведьмой? — спросил он с неприязнью.

— Она самая замечательная ведьма, которую я имела удовольствие встретить, — легко ответила Инко.

А потом, внезапно, она бросилась к сыну, крепко обняв его, уткнувшись лицом в его грудь.

Изуку слабо вздрогнул, но быстро ответил тёплым объятием. Он уткнулся лицом в волосы матери, на мгновение закрыв глаза от её утешительного прикосновения. Она всегда была такой…

Почему она плакала?

Изуку отстранился, чтобы спросить, что случилось, но Инко выскользнула из его объятий и бросилась к Каччану. Блондин не так быстро ответил на объятие. Он бросил на Изуку взгляд через голову Инко, вопрос в его глазах был очевиден.

Почему она, черт возьми, обнимает меня? Деку, убери её от меня…

Изуку лишь пожал плечами, тоже не понимая. Инко обнимала Каччана дольше обычного. Когда она наконец отстранилась, она быстро вытерла слёзы.

— Ах, как они быстро растут, — пробормотала она. Каччан никогда не выглядел более озадаченным.

— Тётушка…?

Инко посмотрела на него с улыбкой, прежде чем положить руку ему на плечо.

— Береги моего Изу, ладно?

— Эээ… — его глаза метнулись к Изуку. — Уверен, с ним всё будет в порядке. Это же просто лапша.

Инко фыркнула.

— Да, просто лапша, — повторила она с лёгкой загадочностью. Потом, взяв правую руку Изуку и левую Каччана, Инко сжала их ладони. — После всего, что вы вместе пережили… Я так горжусь вами обоими и всегда буду поддерживать вас, несмотря ни на что. Надеюсь, вы это знаете.

Когда маленькая машина матери Изуку стремительно выехала с парковки — Инко, мягко говоря, не была медленным водителем — они вдвоём наблюдали за ней в растерянности.

— Ну и мама у тебя, Деку.

— Вот почему она так хорошо ладит с твоей, — он усмехнулся.

— …какая мать, таков и сын, — Каччан ухмыльнулся.

Изуку удивлённо посмотрел на Каччана. Блондин смотрел на него, не переставая ухмыляться.

С каких это пор на парковке стало так тепло?

Несколько месяцев назад Каччан и он обнаружили небольшую придорожную лапшичную, расположенную за домом Каччана. Еда была восхитительной, но самое главное — место было укромным и скрытым в неприметном переулке, вдали от посторонних глаз. Кроме того, из неё можно было попасть в парк, ведущий к дому Каччана, так что, по крайней мере, до него можно было дойти пешком, и им не приходилось использовать свои причуды, чтобы прыгать по крышам на обратном пути.

Когда солнце окончательно скрылось за горизонтом, они сидели бок о бок на барных стульях перед почти пустой кухней. Миски с лапшой перед ними были наполовину съедены. Место было практически безлюдным, кроме них и молодой женщины, занятой подготовкой кухни к следующему дню.

— Ага, оказывается, медузы живут всего год, — говорил Изуку, тыкая палочкой для еды в щёку. — Не знаю, почему я думал, что они живут дольше, но, если подумать, это имеет смысл.

Каччан, отправив в рот ещё одну порцию лапши, скривился.

— Должны жить ноль лет.

— Каччан, тебе пора уже забыть тот день на пляже.

— С хера? Может, тебе пора забыть твой страх перед сраными цветами, чертов лицемер. Медузы намного опаснее, чем какой-то лист. И эти жуткие твари даже мозга не имеют.

— Справедливо, — хмыкнул Изуку, развеселившись.

Пока они ели, наступила тишина, и вдруг стало ясно, что оба избегают обсуждения очевидного. Они одновременно положили палочки и повернулись друг к другу, слова уже были готовы сорваться с их губ.

— Так что же на самом деле…

— Деку, что…

Они остановились, моргнули, отвели взгляд. Каччан выгнул шею, уставившись в потолок.

— Черт, Деку. Мы всегда были такими?

— Что ты имеешь в виду?

Блондин повернулся к нему, скептически размахивая рукой между ними.

— Вот такими. Говорим одновременно, как пара ненормальных близнецов. Это так раздражает.

Изуку задумался на секунду, затем пожал плечами и снова принялся за еду.

— Не знаю. Ничего особо не изменилось, так что, может быть, мы просто больше уделяем этому внимания из-за шоу?

— Верно. Насчёт этого. Какой твой типаж?

Ни один из них не заметил, как женщина на кухне застыла на полпути, поднимая коробку с зелёным луком, чтобы подслушать. А разве можно было её винить? Практически все в Мусутафу сегодня смотрели «Восхождение Героев».

Уши Изуку загорелись от прямолинейности его друга.

— Я… эм, ну… — Мне нравятся люди, которых… зовут Каччан? Или Бакуго Кацуки, если точнее. Просто дайте мне угрюмого друга детства с колючими волосами, который может быть моим продолжением в бою. Это не такое уж сложное требование! — Ну, почему бы тебе не попробовать угадать?

Каччан фыркнул, сосредоточенно глядя на то, как он балансирует кусочками чили на лапше, прежде чем съесть их.

— Точно. Как будто, очевидно, я знаю ответ на этот вопрос.

Молча, Изуку бросил несколько кусочков чили из своей миски в миску Каччана, на что тот буркнул «спасибо».

— Ага, ну, попробуй угадать что-нибудь другое, кроме коричневых волос. Кстати, почему ты вообще…

— Ты ведь заглядывался на Круглолицую в старшей школе?

Щёки Изуку вспыхнули.

— К-Каччан! Это было буквально на первом курсе! И, боже, как давно это было. Не могу поверить, что ты вообще это помнишь… Но, в любом случае, это уже в прошлом!

— Так… что? — Каччан говорил, не отрываясь от еды, что, как он знал, раздражало Изуку. — Тебе нравятся «весёлые лучики солнца» или что-то такое?

Каждая клеточка в теле Изуку боролась с желанием рассмеяться.

— Не совсем, — ответил он, несмотря на то, что улыбка всё равно проскользнула.

— Ты любишь тихих и скучных тогда?

О чём вообще Каччан… ах, вот оно что.

— Ты говоришь о Тодороки-куне, да?

Каччан нахмурился, воткнул палочку в лапшу и проворчал:

— А то. Никто не может быть скучнее этого половинчатого придурка, — Каччан всё ещё хмурился, но его голос становился всё тише по мере того, как он продолжал ворчать. — Спорю, он на ужин ест квадратные уравнения, а потом смотрит скучные видео о том, как сделать дверную ручку или что-то в этом роде.

— А по-моему, серии в «Как Это Делается» на самом деле интересные.

— Ладно, — он задумчиво жевал. — Значит, тебе всё-таки нравятся скучные…

Изуку закатил глаза и ткнул Каччана палочкой в плечо.

— Перестань называть его так, я знаю, что ты его друг. И нет, он мне не нравится в этом смысле, — он задумался. — Хотя он очень красивый.

Изуку уже тянулся за другой палочкой, когда палочка Каччана треснула пополам.

— Господи, Каччан, ты сегодня такой напряжённый. И извини, эм, что заставил тебя угадывать. Думаю, правильный ответ в том, что у меня нет определённого типажа? Или… Я не знаю. Я просто об этом никогда не задумывался.

Об этом мне никогда не приходилось задумываться.

— Чего и следовало ожидать, — немного неопределённо сказал Каччан. — Ладно, тогда угадай мой типаж.

Настроение Изуку испортилось из-за этих слов, хотя он должен был ожидать этого от Каччана. Он действительно не хотел этого делать. Но, конечно, Каччан смотрел на него одним из своих фирменных пристальных взглядов, и Изуку не мог выкрутиться.

— Эм… Тебе нравятся сильные парни?

— Какого хера, Деку? Очевидно. Это слишком просто.

— Прости, — нахмурился Изуку. — Это всё равно лучше, чем просто коричневые волосы и кто-то скучный. Мой ответ хотя бы логичный и соответствует твоему характеру.

Почувствовав угрозу поражения, Каччан пожал плечами.

— Как скажешь. Продолжай.

— Ладно, — Изуку глубоко вдохнул, съел ещё немного лапши, погрузившись в мысли. — Тебе, наверное, понравится кто-то с очень крутой причудой. Может, он тоже будет вундеркиндом с детства, как и ты. И он отточил свою силу с годами, чтобы стать величайшим героем. Это может быть кто угодно из Юэй, ведь ты бы выбрал только лучших из лучших. И, думаю, он не должен быть раздражающим? Я знаю, как сильно ты ненавидишь, когда я тебя раздражаю, так что он должен быть более чем терпим. Хотя никто конкретный не приходит на ум, ведь тебя все раздражают…

Каччан ничего не сказал, с большим интересом уставившись на яйцо, плавающее в его бульоне. Изуку мысленно посмеялся над тем, как Каччан всегда оставляет яйцо напоследок, прежде чем снова нервно взглянул на его лицо.

— Был ли я… эм, близок?

Яйцо исчезло во рту Каччана.

— Не совсем, — ответил он сквозь еду, всё ещё почему-то избегая его взгляда.

Изуку моргнул.

— Ох.

Хм, он был уверен, что попал в точку.

Взглянув на часы, Изуку хмыкнул, поняв, что уже почти десять вечера. Удивительно, как Каччан умудряется бодрствовать в это время, причём не ради геройской службы.

— Ладно, нам, наверное, пора. Не хочется заставлять эту милую женщину работать сверхурочно из-за нас.

Каччан буркнул «ага», и они одновременно отодвинули стулья, вставая. Изуку поклонился и быстро поблагодарил женщину на кухне, которая остановила работу, чтобы попрощаться с героями, а затем они вышли в ночной воздух.

Изуку замялся, когда они остановились на улице у начала переулка.

— Эм… Ты теперь домой, Каччан?

— Ага.

Несколько секунд они просто стояли в неловкости. Изуку очень не хотелось прощаться так рано. Он действительно, по-настоящему хотел остаться с Каччаном ещё ненадолго. Похоже, что последний думал о том же, потому что не спешил покидать Изуку. На самом деле, он лишь покачивался с пятки на носок.

— Ну, увидимся, Деку.

— …Ага, — вздохнул Изуку, расстраиваясь. — До скорого, Каччан, — улыбнувшись своему другу в последний раз, Изуку развернулся и начал идти в противоположную сторону.

Только он собирался активировать свою причуду, чтобы перепрыгнуть через здания, как Каччан сзади тихо выругался.

— Деку, подожди.

Изуку, всегда готовый реагировать на каждое движение Каччана, сразу остановился и обернулся. Зелёные молнии, исходящие от его тела, тут же рассеялись.

— Да, Каччан?

Каччан засунул одну руку в карман, а другой потёр шею, не встречая его взгляда.

— Ты хотел бы… ну, зайти ко мне?

— ДА! — Изуку засиял, тут же подскочив к Каччану. Увидев, как блондин приподнял бровь от его радости, Изуку смущённо попытался приглушить свою бурную реакцию. О, боже, как же безнадёжно он выглядел. — То есть… эм, ага. Мы могли бы вместе посмотреть тот ситком с Мисс Шуткой, если хочешь? Кажется, на прошлой неделе вышла специальная серия, но я был так завален работой, что совсем забыл о ней и до сих пор не успел посмотреть…

Изуку продолжал болтать, пока они переходили дорогу и шли в безлюдный парк — кратчайший путь к району, где жил Каччан. Тропа, по которой они шли, была удивительно хорошо освещена, несмотря на скромный бюджет этой части города.

Когда комары начали кусать Каччана за шею, запах нитроглицерина наполнил воздух, а Каччан с пугающей точностью начал запускать в почти невидимых насекомых взрывы, сопровождая это криками типа «СДОХНИТЕ» и «СЪЕШЬТЕ ДЕРЬМА, ТУПЫЕ НАСЕКОМЫЕ». Одного этого зрелища хватило, чтобы Изуку захохотал, согнувшись пополам от смеха.

Когда он снова посмотрел вверх, вытирая глаза, Каччан уже опустил руки и смотрел на него с каким-то странным выражением лица.

— Деку, — выдохнул он.

— Хм?

— У меня на самом деле есть типаж.

Изуку остановился, почувствовав, как его сердце упало в живот. Его друг тоже остановился, снова засунув руки в карманы.

— Есть?

Каччан кивнул, выглядя немного растерянным. Изуку сразу понял, что он чувствует себя не в своей тарелке: челюсть напряжена, плечи отведены, взгляд устремлён вниз. На первый взгляд, Каччан мог показаться скучающим, отстранённым, немного задумчивым. Но Изуку видел его насквозь.

— Ага, — голос Каччана звучал теперь менее уверенно. Несмотря на это, он продолжал. — Мне действительно нравятся сильные парни, ты был прав. Такие сильные, что это немного пугает, заставляет меня осознать, что я… что мне ещё многое нужно доказать. Но это нормально, потому что это держит меня в тонусе, — он глубоко вздохнул, наклонив голову в сторону. — Это нормально, потому что я знаю, что, несмотря ни на что, он всегда будет рядом со мной, даже когда я, блядь, всё порчу. Потому что… — Каччан тяжело сглотнул.

— Потому что он видел все мои худшие стороны, и он всё равно рядом. Он всё ещё рядом, черт возьми. Несмотря ни на что, он дал понять, что теперь никогда не уйдёт, раз уж зашёл так далеко. Думаю, мой типаж — это кто-то настолько самоотверженный и всепрощающий, что это просто бесит до чёртиков. Кто-то, кто бросился ко мне, увидев, что я в опасности, хотя у него даже не было сраной причуды, и в то время я был для него не больше, чем выдающимся мудаком. Кто-то, кто всегда смотрел на меня так, будто я для него звёзды с неба достал, ещё до того, как между нами всё наладилось. Видимо, он блядский мазохист, — Каччан тяжело вздохнул и наконец рискнул взглянуть на Изуку.

Изуку, который не сказал ни слова, чьё лицо ничего не выражало. Под уличным фонарём Изуку выглядел совершенно безэмоциональным, если не считать расширенных, неподвижных глаз, неотрывно смотрящих на Каччана. Казалось, целую вечность они не отводили взгляда друг от друга.

Наконец, молчание стало невыносимым.

— …Деку?

Изуку открыл рот, но не нашёл слов.

— Я… — остальные мысли застряли у него в горле. Он едва мог что-либо слышать сквозь звон в ушах.

Каччан отшатнулся, словно его ударили, отпрянув назад, когда на его лице появилась тень отторжения.

— Верно, эм, мне жа…

И тут мир вдруг вернулся на место, свежий осенний воздух развеял беспорядок в его голове.

— Эм, у меня тоже есть типаж, — Изуку не смотрел на него.

Тишина.

— Хорошо, — Каччан расправил плечи, и с его лица не сходило удручённое выражение. — Какой?

— Эм, — Изуку поднял руки, пытаясь сформулировать мысль с помощью своих очень последовательных жестов. — Видимо, темпераментный. И немного эмоционально закрытый, но это нормально, потому что он просто такой, какой он есть, и это определённо не так плохо, как было раньше. Эм, да и я давно к этому привык, так что это не то, с чем бы я не смог справиться. И… хах. Наверное, мне нравятся сильные? Настоящий герой, который побеждает, чтобы спасать, всегда рядом в бою, может сдержать меня, когда я паникую, и дарит те редкие, но такие ценные улыбки. Эм… — Изуку прервался, увидев на лице Каччана полное удивление. Его красные глаза расширились от шока. Может… может ему стоит объяснять яснее? — Эм. Ты… он очень хорошо меня знает. Друзья детства? Красные глаза? Фамилия — Бакуго, имя… Ах, ты знаешь, я не могу сказать. Каччан, п-понимаешь, что я пытаюсь…

Каччан держал Деку за подбородок большим и указательным пальцами, нависая над ним.

— Деку, — сказал он грубо, опуская глаза на губы Изуку. — Давай перестанем ходить вокруг да около.

Изуку бросило в жар, и он энергично закивал. Уличный фонарь осветил Каччана золотым светом, и Изуку подумал, что, может быть, крыша студии Ханазавы рухнула, и он умер и теперь живёт своей лучшей жизнью на небесах, потому что Каччан никак не мог смотреть на него так. В этот момент он подался вперёд, Каччан наклонился, и когда их губы встретились на полпути, Изуку понял, что никогда не чувствовал ничего более реального.

Он взял лицо Каччана в свои руки, наслаждаясь мягкостью его кожи и осознанием того, что знал его всю свою жизнь, но никогда не знал, насколько нежными могут быть его губы. Он вздрогнул от мысли о том, что ему ещё предстоит так много узнать о нём. Что ещё столько всего предстоит исследовать. Изуку стал невесомым и свободным, а Каччан удерживал его, как спасательный круг. Его тёплые руки настойчиво прижимались к спине Изуку, притягивая его ещё ближе.

Только когда Каччан начал скользить языком сквозь губы Изуку, чтобы поцеловать его глубже, Изуку отстранился, задыхаясь. Багровые глаза смотрели на него, но из-за отсутствия расстояния между их лицами у Изуку зарябило в глазах.

— П-подожди. Каччан? — спросил он, содрогаясь от того, как рвано прозвучал его голос.

Каччан ещё немного смотрел на него, вероятно, любуясь своей работой. Он поцеловал уголок губ Изуку, как будто просто не мог оторваться.

— Что? — Изуку утешало то, что Каччан звучал так же обескураженно.

— Это значит, что я тебе нравлюсь?

— О мой, блядский, боже, — Каччан отступил назад, его выражение лица снова стало раздражённым. — Ты самый тупой придурок, который когда-либо ходил по этой земле, клянусь богом, Деку.

Изуку моргнул.

— Подобные высказывания не очень-то помогают мне, Каччан.

Каччан на секунду закрыл глаза, а его рот на мгновение искривился в одной из редких улыбок с нехарактерно ласковым выражением.

— Послушай. Я не хожу по паркам, как какой-то сентиментальный придурок, признаваясь в своих чувствах и целуясь с кем-либо.

Затем, убирая кудрявую прядку со лба Изуку, он добавил по-настоящему ласковое: «Тупица».

Эти слова заставили Изуку мгновенно ощутить головокружительную радость, и глупая улыбка на его лице совершенно не скрывала этого.

— Я очень надеюсь, что нет, — прошептал он, поднимаясь на носочки, чтобы поцеловать его в щёку. — У меня бы нашлись для них подходящие слова.

— Настолько ревнуешь? — и снова он потянул его к себе, поглощая Изуку, как будто не в силах насытиться. — Эй, — сказал он между поцелуями, его голос был ниже обычного, — тебе лучше не думать о просмотре этого отстойного телешоу, когда мы вернёмся ко мне домой.

— К-Каччан! — Изуку не знал, как он выглядел, но судя по тому, насколько горячим было его лицо, он знал, что выглядит совершенно красным. — Настолько нетерпелив?

— Заткнись, я так долго этого ждал, — он наконец отстранился, сделав шаг назад. — Если только, эм, ты не против…

— Нет! — Изуку сразу схватил руку Каччана, переплетая их пальцы и крепко сжимая. Тепло его руки посылало мурашки по спине Изуку, что только заставляло его улыбаться шире. — Я имею в виду… да. Хочу. Но эм, я просто говорю, что мы могли бы, знаешь… делать несколько дел одновременно?

Когда до Каччана дошло, он застонал и зарылся лицом в свободную руку.

— Я не буду заниматься с тобой сексом, пока на фоне играет чертово шоу с Мисс Шуткой. Какого хера? Почему ты мне так нравишься? Я хочу возврат.

Смеясь, Изуку практически проскакал весь путь до дома Каччана.

— Я шучу, Каччан, божечки!

Полушучу, но ему не обязательно об этом знать.

Может, они и не победили в игровом шоу, но к концу ночи они так открылись друг другу, что между ними, наконец, наконец не осталось больше никаких секретов.