Work Text:
— Только улицу разнесут снова, — вздохнула Линвэнь.
— Зато красиво, — рассеянно ответил Пэй Мин. — Не занудствуй, милая моя Цзе.
Он не видел выражения лица Линвэнь, но чувствовал, что она устало закатила глаза. И вздохнула строгим осуждающим вздохом.
— Не могу понять, что хуже, старина Пэй. Как ты ухлёстываешь за каждой юбкой или твоё увлечение бессмысленными драками.
Камни на площади перед дворцом божественных собраний вспороло острым магическим лезвием. Осколки дороги хлынули в стороны, и лёгким воздействием своей ци Пэй Мин отвёл удар прочь.
Линвэнь недовольно повела плечом. В её очаровательной головке уже побежали цифры из будущей сметы на ремонт столицы. Милая подруга всегда волновалась о приземлённых вопросах больше, не умея оценить чистую красоту поединка.
Как, впрочем, и большинство небожителей — если речь шла именно о том поединке, что разворачивался на их глазах. Немногие смотрели, и уж тем более никто не вбирал жадным взором каждую атаку, как Пэй Мин. Все давным-давно устали наблюдать за тем, как генерал Наньян и генерал Сюаньчжэнь сходятся в яростной схватке.
Очередной раз.
Бессчетный.
С заранее известным исходом.
Победителя — не будет, проигравшего — тоже. Генералы юга проверят друг друга на прочность и разойдутся по своим дворцам.
Никто не назвал бы причину ссоры, никто не смог бы припомнить, в какой момент она перетекла в яростное сражение. Кто атаковал первым? Да какая разница.
Завтра всё повторится. А если не завтра — так через неделю точно. Лучше и не обращать внимания на двух прославленных небожителей, что сражаются со всей мочи, словно мальчишки, впервые почувствовавшие вес оружия в руках.
До ушей ветром донесло обрывочное:
— Да твою ж мать!..
— Когда ты наконец…
— Дерьма собачьего доверху и…
— У меня много дел, — сухо бросила Линвэнь, заглушая очередную оскорбительную нападку. Сбоку зашуршала бумага, скрипнуло дерево. Должно быть, она поудобнее перехватила кипу свитков с сегодняшнего собрания.
— Помочь? — спросил Пэй Мин.
Лук ударился о чжаньмадао с резким, напряжённым стуком. Му Цин неудачно открылся слева — и Пэй Мин пропустил вдох, напряжённо гадая, сможет ли соперник этим воспользоваться. Вот он бы смог.
— Не трудись. Как бы не пришлось втрое дольше сидеть, упорядочивая всё после твоей помощи.
Он кивнул в ответ, так и не отводя глаз от сражения, наобещал ей чего-то напоследок. Лучший массаж в Призрачном городе и купель с видом на море. Линвэнь никогда не верила, но тем приятнее было исполнять обещания. Но это — потом.
— Не закатывай глаза, когда тебя атакуют, мать твою.
— Тогда не сопи, как объевшийся медведь.
Проходящая мимо хорошенькая служащая из дворца, кажется, Тайхуа заткнула уши пальцами и демонстративно отвернулась. Пэй Мин фыркнул. Конечно, девицам не пристало участвовать в битвах самим! Но видано ли, чтобы женщина не испытывала восторга от красоты мужских забав? Не мечтала втайне прильнуть к героям? Как же красавица попала на службу во дворец Бога Войны, если видеть Богов Войны во всём великолепии силы ей так претит?
Чистая, текучая боевая ци плела узор сражения Фэн Синя и Му Цина так безупречно, как в его северных владениях мороз плёл ледяные узоры на окнах. Так могла искриться только сила двух великих Богов Войны.
Как же ещё одному Богу Войны не залюбоваться великолепным танцем битвы? Что ни приём — то искуснейше ловкий, что ни движение — отточенное до совершенства. Сколько бы ни дрались, а посмотреть было на что всякий раз.
По крайней мере, когда-то Пэй Мин почти убедил себя в том, что любуется только красотой сражения.
Не тем, как у одного волосы цвета спелых орехов разметались вокруг разгорячённого лица.
Не тем, как второй сжимает своё духовное оружие в бледных длинных пальцах.
Точно — не тем, как они дышат друг другу в лицо, скрестив меч и чжаньмадао прямо перед собой.
Восемьсот лет Пэй Мин чувствовал боевую ци Фэн Синя и Му Цина — но однажды появилось и ещё что-то. Слепящее глаза, яркое и невесомое, как сам свет. Тоже знакомое Пэй Мину по северным владениям. Так солнечные лучи отражались о белизну свежевыпавшего снега и вынуждали прикрыть глаза рукой. Смотреть — больно, не смотреть — невозможно.
Иногда среди снегов обдавало жаром вырвавшийся на волю горячей воды. Подземные воды укрывало холодом, но они пробивали его и рвались наружу. Где-то появлялись горячие источники.
Между Фэн Синем и Му Цином полыхало ничуть не меньше и не слабее — Пэй Мин поставил бы все свои клинки на то, что каждый их удар выбивает в обоих искры ничуть не гневные.
Иного рода.
Почему-то никто не замечал; а вот он бы мог назвать точный день и точное событие, когда посмотрел на обоих — и всё понял. Генералы Юга ссорились совсем, как раньше, но во всех нападках сквозило новое чувство. Только-только вырвавшееся на волю во всей своей горячности, но скрывавшееся в глубине их душ давно.
Другие небожители вздыхали, ворчали, подсчитывали убытки от бесконечных сражений двух упрямых генералов. А Пэй Мин смотрел и смотрел, заворожённый — будто ничего более притягательного и манящего в жизни не видывал.
Несмотря на сонм соблазнённых красавиц. Несмотря на неловкие любовные игры принца Сяньлэ и Собирателя Цветов, когда они смешно прикрывались перед всеми и друг перед другом передачей магических сил.
Всё было — не чета этому.
Жар драки и жар желания сплетались воедино, и Пэй Мин вбирал глазами все атаки и блоки. Фэн Синь и Му Цин идеально чувствовали тела друг друга в схватке; что будучи противниками, что будучи союзниками. Нападали в самые слабые места, прикрывали друг друга раньше, чем атака находила верное направление.
Он смотрел и думал — чувствуют ли они столь же ярко тела друг друга в постели? Не могли не чувствовать.
Хотелось испробовать. Хотелось ощутить. Столько раз Пэй Мин неосознанно клал руку на рукоять меча и едва не видел, как врезается между ними. Сверкает белозубой улыбкой, покорившей столько нежных любовниц во всех трёх мирах, и показывает обоим злым генералам, на что способен Бог Войны Севера.
А потом — потом бы поцеловал нервно поджатые губы Му Цина, оплёл бы руками широкие плечи Фэн Синя и разведал, что они могут в совсем других сражениях.
Иногда ему снилось, как он присоединяется к ним не на тренировочном поле.
Иногда — всегда — глядя на то, как они колошматят друг друга, прижимаясь телами, внизу живота крутило жаром.
— Чтоб тебя гули сожрали, Му Цин, — рявкнул Фэн Синь на всю столицу и с силой вогнал лук в землю, пробивая тщательно уложенные камни. Му Цин ответил что-то язвительное и негромкое. Длинный чёрный хвост взметнулся вверх, когда он раздражённо повернулся и пошёл к своему дворцу.
Фэн Синь, всё ещё ругаясь, направился за ним.
Пэй Мин облизал пересохшие губы и обыденным жестом поправил штаны, ставшие тесноватыми. Однажды. Однажды роль безмолвного наблюдателя прискучит ему окончательно. И чужая откровенная тайна впустит его внутрь.
