Work Text:
Сынмин ничего не имеет против своей работы.
Честно говоря, в его работе бариста есть свои преимущества: неограниченный доступ к кофе в течение всего дня, возможность понянчиться с собаками, которые при входе в кафе всегда громко гавкают в его сторону и тут же успокаиваются, стоит только Сынмину угостить их каплей взбитых сливок (с разрешения хозяев, конечно же) и очень маленькое количество посетителей мудаков во время смены.
Зарплаты хватало на то, чтобы оплатить свою часть аренды небольшой квартирки, которую он снимал вместе со своим другом детства. Из Чонина выходил прекрасный сосед, временами слегка безответственный. Иногда Сынмину приходилось платить за аренду самостоятельно, включая часть его друга, так как у того не было столько свободного времени для работы, сколько было у Кима. Однако для самого Сынмина это не казалось проблемой. Порой ему даже нравилось платить аренду за двоих. Это вызывало в нем приятное чувство гордости и заставляло ощутить себя хорошим хеном. И только его кошелек был не в восторге от этой затеи.
Время тянулось бесконечно долго, что для буднего дня не было неожиданностью. Из посетителей в заведении уже чуть больше часа сидела одна-единственная парочка, и Сынмин от безделья снова и снова перебирал картонные стаканчики, расставляя их на полках, пока не прозвенел колокольчик над дверью, оповестивший о приходе нового посетителя. Наконец-то у него находится новое занятие — от расстановки одних и тех же стаканчиков по несколько раз уже начинала ехать крыша.
— Здравствуйте, — тянет Сынмин с легкой улыбкой на своем лице, которая, стоит только посетителю в маске и черной шапке, натянутой по самые брови, войти внутрь, едва заметно тускнеет. Человек, полностью одетый во все черное, не на шутку пугает, когда их взгляды встречаются. Сынмин наблюдает за тем, как незнакомец стремительно подходит к кассе и усилием воли заставляет себя дружелюбно улыбнуться. — Что бы вы хотели попробовать сегодня?
— Айс-американо, — недовольно отрезает незнакомец.
Сынмин едва заметно морщится; ему нередко встречались грубые посетители, однако этот парень все же мог бы быть с ним повежливее.
Ким быстро пробивает заказ, стараясь не раздражить мужчину еще сильнее.
— Вам с собой или здесь?
— Здесь.
Ответ заставляет Сынмина удивиться. Этот человек не был похож на того, кто наслаждался бы своим кофе, сидя за столиком в уютном и тихом кафе. Однако он быстро отбрасывает эти мысли, прекрасно зная, что не стоит судить книгу по обложке.
— Карта или наличка? — только успевает спросить он, как ему молча протягивают пластиковую карточку. Что ж, ответ очевиден. Сынмин также молча забирает ее и проводит по терминалу, прежде чем вернуть ее владельцу. Старый аппарат долго думает, прогружая транзакцию, и Ким решает, что, когда он закончит делать кофе, операция будет одобрена. Парень, смахивающий на маньяка-убийцу всем своим внешним видом, молча стоит у прилавка, и Сынмин думает, что не стоит заставлять его ждать. Ему в голову приходит сомнительная идея, но он решает ее попробовать. От греха подальше.
— Я принесу ваш заказ, когда он будет готов, — с улыбкой говорит Сынмин и достает чистый стаканчик для Айс-американо.
Приготовление занимает не так много времени. Сынмин за все время работы сделал такое количество Американо, что может готовить их уже с закрытыми глазами. Он не из тех, кто любит хвастаться, однако Ким действительно неплохо справлялся со своей работой. Сынмин не любил что-то делать спустя рукава и не был в числе тех бариста, кто небрежно и торопливо выполняет свою работу. Он быстр, но в то же время точен и знает, как сделать заказ качественно. Сынмин, в некоторой степени, был профессионалом своего дела.
Закончив, он тянется рукой за чеком, думая, что операция прошла успешно, но замирает, завидев на экране терминала выскочившую ошибку.
Карта отклонена.
Сынмин тяжело вздыхает. Вероятно, он слишком быстро провел картой по терминалу, забывшись в своей старой дурацкой привычке. Обычно он не один принимает заказы, чаще всего кто-то из коллег пробивает на кассе напитки, пока Сынмин их готовит. Дела с ней ему всегда давались тяжелее.
В итоге, Ким печатает чек с отказом оплаты. Он решает просто подойти к тому странному посетителю, объяснить всю ситуацию и заново пробить карту, закрывая заказ. Забирая готовый Американо и чек, Сынмин направляется к загадочному парню, сидящему с мрачным видом за столиком. Все это время парень продолжал сверлить взглядом парочку, которая без конца флиртовала в уголке кофейни, и Сынмин счел его поведение очень странным. Подозрительным.
Пусть парочка и была раздражающе громкой и распространяла свой бесконечный флирт, Сынмин бы ни за что не попросил их заткнуться и перестать вести себя так слащаво в публичном заведении, потому что ему за это не платили. Однако, если бы затыкать мерзкие парочки входило в его служебные обязанности, Ким бы ни дня не пропустил на своей работе.
— Эм, я прошу прощения, — говорит Сынмин, ставя Американо на столик и пытаясь привлечь внимание парня распечатанным чеком. Тот кидает нечитаемый взгляд на бумажку, — Мне очень жаль, но…
— Никаких автографов, извини, — с непроницаемой твердостью в голосе говорит незнакомец, и Сынмину еще никогда, никогда в своей жизни не задевали гордость так ощутимо. Автограф? От какого-то ноунейма? Да кем он себя возомнил, черт побери?!
«Спокойнее, Сынмин, дыши», — говорит он сам себе.
Агрессия до добра не доведет.
— Мне не нужен ваш автограф, — говорит он, стиснув зубы, — Ваша карта отклонена, — практически выплевывает Ким, чувствуя, как из головы со скоростью света вылетают все вызубренные наизусть правила этикета при обслуживании клиентов. — У вас есть возможность оплатить другим способом?
Последняя фраза звучит громче, чем надо, из-за чего та самая парочка на минуту прерывается, прекращая вылизывать друг другу рты.
Сынмин видит, как уши незнакомца заливаются краской, становясь ярко-красными от смущения, и совершенно не жалеет его, считая, что тот по праву заслужил позора, раз подумал, что Киму сдался его автограф. Кем он вообще мог быть? Известным серийным убийцей? Маньяком?
И да, боже, он мог бы им быть. Сынмин ведь ничего о нем не знает. Абсолютно.
Ему срочно нужно будет рассказать об этом парне Чонину, на случай если он внезапно пропадет с радаров из-за того, что заставил этого чудака смутиться.
В любом случае, это проблема Сынмина в будущем.
— Э, да, минуту, — бормочет себе под нос парень, демонстративно игнорируя взгляд Сынмина и вытаскивая ему пару купюр. — Сдачи не надо.
Ким на это ничего не говорит. Он молча уходит в сторону кассы, встает за стойку с монитором и заново вводит на нем заказ, пробивая вместе с оплатой.
Главным недостатком Сынмина является его отвратительная мелочность.
От этого парня он ни копейки ни возьмет.
Сдачу он кидает (читай: осторожно кладет с чуть большей силой, чем надо, останавливая себя прямо перед поверхностью стойки, чтобы не издать никаких звуков. Однако Сынмину этого достаточно) на стол.
— Сдались мне твои деньги, — громко говорит Сынмин, не задерживая свой взгляд на лице парня, исказившемся в глубокой обиде.
И поделом ему, раз он решил, что Сынмину нужен его дурацкий автограф.
Вернувшись к монотонной расстановке стаканчиков, Ким игнорирует каждый взгляд, брошенный со стороны этого чудика.
*
После встречи с тем подозрительным парнем, который считал, что Сынмину зачем-то сдался его автограф, наступило временное затишье. Чонину Ким так ничего и не рассказал, потому что понятия не имел, как этого маньяка зовут, а давать своему другу лишний повод для подколов не хотелось.
Да и как бы он ему об этом рассказал? Какой-то чудик пришел к нему в кафе, успел подумать, что он достаточно известен для того, чтобы Сынмин распознал в нем кого-то в до ужаса нелепом наряде и захотел взять автограф, и теперь, после грубого ответа, он, вероятно, висит у этого парня в списке будущих жертв?
Бред. Он этого говорить не будет. Чонин по любому скажет, что он полный придурок.
Над дверью звенит колокольчик, и Сынмин каким-то шестым чувством сразу же понимает — тот парень снова тут. Возможно, Ким просто почувствовал чужую зловещую ауру. Или, возможно, просто увидел краем глаза, как тот подходил к дверям кафе. Сынмин больше склонялся к зловещей ауре.
— Здравствуйте, — выдавливает из себя Сынмин, звуча неприлично пресно и без привычного дружелюбия, стоит только парню открыть дверь. Он не собирается отвечать радушием на такое явное проявление недовольства. Сегодня та же самая парочка снова сидит в кафе и громко флиртует, и у Сынмина начинают закрадываться подозрения, что, возможно, они — следующие жертвы этого маньяка. Других способов объяснить, почему он снова здесь продолжает действовать на нервы, не приходит в голову. Однако Сынмин в уголовные преследователи не нанимался, поэтому он просто отбрасывает эти мысли в дальний ящик. — Что будете заказывать?
— Айс-американо. Здесь, — быстро отвечает парень, перед тем как достать кошелек из своего кармана и положить на стойку пару купюр. И если обычно Сынмин, оформляя заказ для тех, кто оставался в кофейне, в графе «Имя» писал какой-нибудь набор букв или пришедшую в голову ерунду, то сейчас ему, вроде как, сильно нужно было узнать имя этого парня на случай, если тот действительно сталкерил милую парочку, вызывающую легкое раздражение у всех, кто ее видел. Сынмину придется сообщить о нем в полицию, а для этого необходимо знать хотя бы имя.
— Имя? — спрашивает он, заставляя свой палец зависнуть над экраном в ожидании.
— Чего? — отвечает парень и, по мнению Сынмина, ничего тупее в своей жизни он еще не слышал.
— Как тебя зовут? Для заказа? — Ким издевательски растягивает слова, словно разговаривает с маленьким ребенком только для того, чтобы еще подольше побесить этого придурка.
— И с чего вдруг я должен говорить тебе свое имя? В прошлый раз ты не спрашивал, — Сынмин замечает растерянность на чужом лице, но ничего не делает с тем, чтобы как-то разрядить обстановку.
— Мы обновили политику нашей компании.
— Прошло всего три дня.
— За три дня многое может измениться, — пожимает плечами Сынмин в ответ. Конечно же, он врет, однако этот серийный убийца/сталкер не имеет об этом ни малейшего понятия. И, возможно, Сынмин врет еще и самому себе, приписывая парню причастность к преступному миру, но его жизнь и так слишком скучна, поэтому он решает добавить в нее капельку остроты.
— О Господи, — придурок закатывает глаза, придвигая купюры к Сынмину еще ближе, чтобы тот, наконец, взял деньги. Однако Сынмин и глазом не моргает: пока он не услышит от него имя, его рука не коснется этих злосчастных бумажек, — Ли Ноу.
— Никаких псевдонимов, — моментально отвечает Сынмин, продолжая игнорировать протянутые деньги.
— Ты должно быть шутишь, — сквозь зубы шипит парень, кидая быстрый взгляд в сторону парочки в углу кафе, которая ничего вокруг себя не замечала.
— Я не шучу, когда дело касается правил компании.
— Ладно, боже… — тихо ворчит он и, наконец, произносит: — Минхо. Теперь-то я могу оплатить свой заказ? — как-то быстро говорит парень, придвигая при этом деньги по стойке еще ближе и выжидающе смотря на руку бариста, зависшую над экраном. На котором, кстати, уже давно свернулось окошко заказа, но этому парню Минхо — предположительно Минхо — об этом знать не обязательно.
— Полное имя.
— Ой, да хорош уже, — Минхо смотрит на него так, будто у Кима за время разговора отросла третья рука. — Сейчас это уже звучит как полная чушь.
— Ты обвиняешь меня во лжи? — Сынмин хмурится, как если бы эти слова задели его до глубины души. Он и правда врет, но Минхо не нужно и об этом знать. Так же, как и знать о всех правилах этого заведения. Может это действительно новое сраное правило, придуманное владельцем? — Как я еще, скажи, пожалуйста, должен отслеживать заказы клиентов, не зная их фамилии и имени?
Минхо оборачивается, смотря позади себя и окидывая все помещение взглядом.
— Но здесь, кроме меня, никого нет?!
— Пока что, — Сынмин убирает руку от монитора, опуская ее рядом с собой. Ее уже начало не на шутку сводить в таком положении, поэтому он едва заметно разминает свои пальцы. Однако со стороны его движение выглядит так, будто он устал от этого разговора и не собирается оформлять этот злосчастный заказ. И это даже лучше. — А что, если прямо сейчас сюда зайдет целая толпа из десяти Минхо и закажет абсолютно то же самое, что и ты?
— Это практически невозможно, — бросает ему Минхо.
— Но ведь не невозможно же, — парирует Сынмин. — Полное имя или никакого кофе.
Сынмин готов поклясться, что успевает заметить, как у Минхо дергается глаз, и от этого ему становится еще веселее. Прошло много времени с тех пор, как у него выдавалась такая возможность, и Ким готов признаться, что скучал по людям, которых так забавно бесить. Все его друзья на подколы никак не реагируют, но у этот парень так забавно злится, что Сынмин просто не может сдержать себя.
— Ли Минхо, — говорит он, стиснув зубы, и вновь протягивает деньги Сынмину. — Можешь, типа… Не рассказывать никому, что я здесь?
— А кому я должен рассказывать? — спрашивает Ким, закатывая глаза. Нет, серьезно, кем он себя возомнил вообще? Не такая уж он и знаменитость, раз даже Сынмин не знает, кто он такой. А Сынмину нравится думать, что он знает каждую мировую знаменитость, потому что Чонин держит его в курсе всех последних событий в жизни актеров и айдолов. — Я понятия не имею, кто ты такой.
— Какая досада, — Минхо закатывает глаза. — Ким Сынмин из кофейни с тремя звездами не знает, кто я такой.
Сынмин застывает от неожиданности.
— Откуда ты знаешь, как меня зовут?
— Хочешь узнать? — говорит Минхо, вопросительно выгибая бровь.
Сынмин впервые за все время смотрит прямо в чужие глаза. Не без внутренней борьбы с собой, Ким признает, что Минхо, к огромнейшему сожалению, невероятно привлекателен. Маска была спущена вниз, к самому подбородку, но Сынмину и без нее было достаточно одних его глаз, чтобы разглядеть чужую красоту. Почему именно привлекательные люди такие раздражающие?
— Ты за мной, что, сталкеришь? — Сынмин смотрит на него с неприкрытым разочарованием. Минхо на это закатывает глаза.
— У тебя бейджик висит, тупица, — отвечает он и, развернувшись, уходит занять свободное место.
Сынмин из последних сил держится, чтобы не кинуть распечатанный чек в его дурацкую спину.
*
Следующие два дня проходят без Ли Минхо.
Какое облегчение для его привычной жизни простого обывателя. Пусть этот парень и невероятно привлекательный, он та еще заноза в заднице. Однако, несмотря на все это, он оставался его единственным развлечением во время скучных и выматывающих смен, так что где-то в глубине души теплилась надежда, что он обязательно зайдет еще раз.
На третий день без Минхо, когда в кафе вновь расположилась та самая раздражающая парочка, Сынмин ожидаемо напрягся. Их приход значил лишь одно: Минхо, возможно, скоро будет тут снова.
Сынмин, вероятно, сделал то, чего совсем не хотел делать: он погуглил Минхо. С одной только целью — узнать, насколько же тот популярен на самом деле.
Как оказалось, он столкнулся с популярным актером. Даже не так: с обалдеть насколько популярным актером. Достаточно известным, чтобы, стоило Сынмину только показать фотку Минхо из гугла Чонину, тот тут же начал разглагольствовать, какой же он красивый и смотреть вместе интервью с совсем юным Минхо. Надо отдать должное, в том возрасте он был истинным воплощением изящества и грации. И ничего общего с до зубовного скрежета раздражающим парнем, что приходит к нему в кафе и ведет себя как самый, что ни на есть настоящий сталкер парочки, которая его и знать не знает.
Теперь Сынмин понимает, почему Минхо был так напряжен из-за автографа или того, что Ким мог разболтать всем о его местонахождении. Его популярность не позволяла спокойно проводить время в одиночестве так, чтобы в общественных местах ему никто не докучал. И Сынмину, если честно, было его немного жаль.
Колокольчик над дверью приветственно звенит, и Сынмин чувствует легкое возбуждение внутри себя, когда по звуку понимает, что пришел Минхо. Он всегда открывает дверь как-то по-особенному.
Ладно, если честно, это звучит уже как-то удивительно стремно. Минхо был здесь всего два раза.
— Здравствуй, — встречает его Сынмин, начиная самостоятельно вбивать на мониторе заказ, и его голос звучит более воодушевленно, чем в прошлый раз. — Айс-американо, на месте? — спрашивает он и Минхо в ответ лишь кивает.
Сынмину очень хочется побесить его и в этот раз, но он никак не может найти повод придраться — с именем они уже разобрались, да и часть него хотела дать Минхо передышку, возможно потому, что, если верить Чонину, его уже успели приплести в один из скандалов, связанных с отношениями. Фанаты разделились на два лагеря, и Минхо не следовало бы вообще появляться на публике. Однако он сейчас здесь, заказывает кофе и продолжает чудить.
В одно мгновение все идет под откос, стоит только оформить заказ Минхо.
Экран монитора ярко вспыхивает и перед глазами загорается яркая надпись «100 000-й покупатель!», что заставляет Сынмина застыть на месте. Компьютер, который обычно зависает при заказе более четырех напитков, смог отследить такое?! Что, черт побери, с ним не так?!
— О, эм… — Сынмин пытается хоть как-то смахнуть эту надпись с экрана, но та упорно продолжает мигать и светиться, вызывая одно лишь раздражение. — Поздравляю. Ты стотысячный покупатель, — его голос звучит отсутствующе, и Минхо на секунду вздрагивает. — Эм… Заказ за наш счет, — говорит Ким, пока пытается убрать раздражающую надпись, вдавливая палец в экран сильнее, чем нужно.
— А, круто, — удивленно кивает Минхо, — Если бы знал раньше, заказал бы побольше.
— Поздно уже, — на автомате отвечает ему Сынмин и тут же застывает в нерешительности. — Слушай, я знаю, это прозвучит довольно странно, но можно я тебя сфотографирую?
С лица Минхо мгновенно исчезает его легкая улыбка, и до Сынмина наконец доходит, как это могло прозвучать со стороны. Ему стоило бы сформулировать свою просьбу по-другому.
— Нет, — голосом, не терпящим возражений, говорит Минхо. — Можешь отменить мой заказ, я ухожу.
— Это нужно моему боссу, не мне. Он требует с меня фото наших юбилейных покупателей, — Сынмин тычет большим пальцем себе за спину, указывая на доску с десятком фотографий различных людей. — Можешь прикрыть свое лицо маской, мне все равно. Я просто не хочу, чтобы мой босс потом проел мне всю плешь за то, что я не сфотографировал стотысячного покупателя.
— А, — растерянно выдает Минхо, прежде чем тяжело вздохнуть. — Ладно, давай. Извини.
— Мне стоило с этого начать, — говорит Сынмин, неловко посмеиваясь, и продолжает, чтобы хоть чем-то заполнить повисшую тишину: — Я погуглил тебя. Все-таки ты не такая уж и знаменитость, раз даже моя бабушка не знает, кто ты такой. А она, поверь мне, знает всех.
Сынмин надеется, что эта его шутка сможет разрядить обстановку и снять внезапное напряжение, сковавшее воздух, пока он достает полароид, чтобы сделать злосчастную фотку.
— Мне нужно усерднее работать, — отвечает ему Минхо, следуя за Сынмином к стене, окрашенной в голубой цвет. — Ни одна из моих наград не переплюнет того факта, что бабуля Ким Сынмина не знает, кто я такой, — он закатывает глаза, говоря это, но Сынмин может увидеть, как они блестят озорством и в них отражается его улыбка. Ох, он хорош. Он действительно хорош, когда улыбается вот так, одними глазами, и Сынмину даже страшно представить, как он будет себя чувствовать, если Минхо улыбнется ему своей самой широкой улыбкой.
Однако Ким моментально отметает свои гейские мысли в сторону. Минхо — актер, и у Сынмина нет никаких шансов.
— Уж, пожалуйста, постарайся. Она для меня — определяющий фактор чужой популярности, — говорит ему Сынмин, стараясь звучать как можно более серьезно. — И можешь перестать звать меня Ким Сынмин? Мне ужасно стремно слышать каждый раз свое полное имя.
— Именно поэтому я продолжаю так тебя называть.
— На интервью ты кажешься более приятным человеком.
— О, ты их смотришь? — Минхо, кажется, слишком забавляется тем, что Сынмин выдал информацию, которую никто не должен был знать.
— Я видел всего одно, — он врет. Беспощадно и нагло, потому что Сынмин смотрел не менее десяти. — Ты казался более милым и не настолько раздражающим.
Минхо на это просто хмыкает, и Сынмин поднимает камеру перед собой, чтобы сделать фото. Никто бы не смог с уверенность. сказать, что на фото Ли Минхо, если не начинать разглядывать. И даже так распознать было нереально –– он выглядел как обычный двадцатилетний парень.
— Я тебя тоже погуглил, — говорит ему Минхо, когда слышит щелчок затвора полароида. Сынмин на все двести процентов уверен, что фото не получилось — от услышанного он опустил камеру намного раньше, чем вспышка успела сработать. — Что? Что тут удивительного?
— Зачем ты меня гуглил?
— Из любопытства, — просто отвечает ему Минхо. — Разве ты не по той же причине гуглил меня? — так оно и было, но Минхо об этом знать не обязательно. Слишком неловко. — Не то чтобы мне удалось хоть что-нибудь найти.
А вот это было замечательной новостью. У Сынмина имелась одна очень смущающая вещь на просторах Интернета. Что-то типа школьной постановки «Призрака Оперы», выложенной на Ютубе, и он бы провалился под землю, если бы Минхо хоть глазком увидел это.
Сынмин вновь поднимает перед собой полароид, игнорируя растекающийся по щекам жар.
— Но, к слову, — начал издевательски Минхо, — я никак не могу понять, играя Призрака, забыть слова было гениальным сценарным ходом или твоей импровизацией?
Вспышка гаснет и Сынмин еле сдерживается, чтобы не кинуть несчастный полароид себе под ноги. Еще одно просранное фото, на котором Минхо заливается смехом.
— Где ты его откопал?
— В описании видео есть твое имя. Найти это его не составило никакого труда: я просто вбил тебя в поисковике Ютуба.
К черту его школу, которая отметила его в описании. Он надеялся, что они после этого провального выступления просто-напросто откажутся от любого его упоминания. В свою защиту, Сынмин может сказать, что он не должен был играть сраного Призрака, потому что изначально его поставили в хор. Однако ему буквально пришлось занять место третьего дублера. Поэтому он забыл слова. И песни. И все свои выходы. Его поставили на замену, потому что больше никто не мог. И на следующем же выступлении Сынмина заменили.
Если забыть о с головой накрывшем смущении, Минхо все еще продолжает смеяться, и Сынмину кажется его смех милым. Даже несмотря на то, что причиной смеха является он сам.
— У тебя хорошо получалось, — говорит ему Минхо, выпрямляясь и переходя на легкое хихиканье. — Когда ты вспоминал свой текст.
— Просто заткнись.
И пусть быть причиной издевательств невероятно сильно раздражало, Сынмин все равно чувствовал себя слегка счастливым. Минхо милый. И этот милый парень над ним прикалывался. В некотором, скорей извращенном, смысле это даже казалось забавным.
— Прости, прости, — извиняется Минхо, звуча не совсем искренне, и смотрит на Сынмина, готовящего полароид для новой попытки. — Давай, фоткай уже, мы не можем потратить на это целую вечность.
Наконец, у них получается сделать нормальную фотку, на которой Минхо узнать дается с большим трудом. Полароид печатает снимок, и Ли стягивает с лица свою маску, подходя ближе. Минхо все также прекрасен и полон озорства после удачных подколов Сынмина, и внутри, в районе грудной клетки, что-то взрывается целыми толпами фейерверков, название которым Ким никак не может придумать.
Он решает проигнорировать эти новые ощущения, по крайней мере сейчас. Ему еще нужно делать бесплатный кофе.
И удивительно, но Сынмин не замечает, что парочка, ради которой Минхо сюда ходит, уже давно ушла. Не замечает, что Минхо задерживается в кафе чуть дольше положенного несмотря на то, что Ким возвращается к своей работе. И он еще долго после ухода Минхо не обращает внимание на номер телефона, оставленный на чеке стотысячного покупателя.
*
После этого Минхо становится постоянным посетителем. И уже не важно, сидит ли в углу та самая парочка или нет, он стабильно раз в день появляется в кафе и заказывает свой кофе. Иногда Минхо сидит внутри часами, иногда забегает всего на полчасика, но его присутствие медленно, но верно становится самым ярким воспоминанием дня.
Минхо, что невероятно жаль, очень смешной. Он, как никто другой, в восторге от возможности дразнить Сынмина, и ему слишком сильно нравится слушать недовольное ворчание и вздохи, над которыми он громко и искренне смеется. И нормального человека такое поведение бы расстраивало, раздражало, однако Сынмин вместо того, чтобы злиться, с нетерпением ждет Минхо и гадает, что же тот придумает в этот раз. Ким внимает каждому его слову, и это не могло не пугать.
Минхо в жизни гораздо более приставучий и надоедливый, чем на экране. Его образ, который он транслирует всем, абсолютно другой. Обычная маска. В жизни он теряет всю свою изящность и грацию, показываемую в фильмах и интервью, и разрешает себе побыть немного дурачком. По крайней мере так считает сам Сынмин.
Минхо дурачок, который любит поиздеваться и пофлиртовать с Сынмином.
Их общение сложно назвать флиртом, однако и дружескими подколами это не назовешь — Минхо периодически отпускает настолько двусмысленные шутки и фразы, что даже с натяжкой было бы сложно причислить их к чисто дружеским. Однако и Сынмин от него не отстает. Не то чтобы он мог похвастаться своим опытом в такого рода вещах, — ему еще никогда не приходилось раз за разом придумывать что-то до ужаса двусмысленное — но, к его огромному удивлению, это даже начинало приносить особое удовольствие.
В один момент они стали слишком много и часто друг с другом переписываться. Минхо просто взял и дал ему свой номер, что было достаточно опрометчиво. Они буквально пару дней назад узнали о существовании друг друга, а у Сынмина уже был его номер. Закрадывалось ощущение, что Минхо раздавал его налево и направо, совсем не думая о последствиях. Что, если Сынмин врал ему все это время? Что, если он был его самым преданным фанатом, который только притворялся, что не в курсе, кто он такой ради того, чтобы Минхо его запомнил? Сынмин как-то целый час отчитывал его за такую наивность, не преминув напомнить о вполне логичном сохранении дистанции с незнакомыми людьми, пока Минхо, уставший это все выслушивать, не скинул ему то самое видео со школьного выступления. Ким заткнулся и благополучно перевел тему. Больше они об этом разговоре не вспоминали.
В обычный вечер пятницы Минхо, как и всегда, снова пришел в кафе.
— Здравствуй, хен, — дружелюбно говорит Сынмин, не смотря на накопленную за день усталость. В кофейне пусто, что абсолютно логично — в пятницу вечером никто бы и не задумался о чашечке кофе. Сынмин никого не осуждает, но от отсутствия посетителей время его смены тянется мучительно медленно. — Тебе как обычно? — спрашивает он, уже вбивая заказ в систему и принимая от Минхо протянутую карту. И это его действие выглядит до боли привычным, доведенным до автоматизма, что Сынмин только задумчиво поджимает губы. Минхо снова начал оплачивать карточкой, с которой уже не было никаких проблем. Честно говоря, с ней изначально все было в порядке, причиной отмены операции был сам Сынмин, чего он в жизни не признает никогда. Ни себе ни, конечно же, Минхо. Эта ошибка умрет вместе с ним.
— Пару минуток и будет готово. Я принесу, — говорит он и Минхо кивает, уходя к своему любимому столику ждать, когда Сынмин закончит.
Доделав кофе, Ким хватает с собой свой недопитый Американо, подходит к Минхо и садится напротив.
— Держи, — Сынмин ставит перед ним его стакан, — я сегодня над ним особенно постарался.
— Ты туда плюнул или что? — отвечает Минхо, вскидывая бровь и смотря на свой стакан с нескрываемым подозрением, но все равно делая глоток. Сынмин чувствует себя глубоко оскорбленным.
— Не в этот раз, — лениво бросает он в ответ, и Минхо на это лишь закатывает глаза, продолжая молча пить свой кофе. За столиком ненадолго воцаряется тишина. — Слушай, я… Я тут хотел попросить тебя кое о чем.
— О чем? — спрашивает Минхо, медленно потягивая Американо.
— Короче, тут такое дело… У меня завтра выходной, — говорит Сынмин, заметно нервничая. — И я собираюсь выступить в одном баре. Буду, ну… петь. Впервые.
Сынмин немного нервно улыбается, поглядывая на Минхо.
— В этот раз слова не забудешь? — издевается он, заставляя Сынмина со вздохом закатить глаза.
— Не забуду. Я уверен, что знаю текст своих собственных песен, — ворчит он в ответ. — Я просто тут подумал… не хочешь прийти? Там будет тематическая вечеринка в честь Хэллоуина, придется, конечно, приодеться. У меня уже готов костюм вампира, он прекрасно подойдет к моей песне, однако ты можешь нарядиться по своему желанию.
Улыбка на лице Минхо тускнеет, и Сынмину становится не по себе.
— Даже не знаю.
— Тебя никто не узнает, если ты найдешь себе крутой костюм. Можешь даже типа маску там надеть, не знаю, — предлагает Сынмин. Он прекрасно понимает, что Минхо все еще не в восторге от нахождения на публике несмотря на то, что скандальные «слухи» давно утихли. — Я был бы очень рад увидеть тебя на моем выступлении. Если не хочешь идти один, то можешь взять с собой кого-нибудь из своих друзей. Там большой бар, всем места хватит.
Минхо неожиданно вздыхает, смотря на Сынмина тем же взглядом, каким он одарил его при их самой первой встрече.
— Сынмин. Я не… У меня нет никаких связей в сфере музыки. Я вообще без понятия, кого с собой можно взять.
— О чем ты вообще? — Сынмин хмурится, чувствуя подступающую неловкость.
— Ты ведь для этого просишь меня прийти, да? — голос Минхо звучит жестко, отдает холодом, и Сынмину кажется, что он перебарщивает. — Чтобы я привел с собой кого-то, кто услышал бы, как ты поешь, оценил тебя. А там и до твоей блистательной карьеры недалеко или какие у тебя планы, не знаю.
— Значит такого ты обо мне мнения? — выпаливает Сынмин, искажаясь в недоумении. — Ты… Ты думаешь, что я приглашаю тебя на свое первое выступление в баре из мыслей, что ты каким-нибудь образом замолвишь обо мне словечко и я получу доступ к звукозаписывающей студии?
Сынмин разражается глухим смехом, лишенным всяких эмоций.
— А зачем еще тебе приглашать меня…
— Ты мой друг, вот зачем! — Сынмин почти срывается на крик. Все эти два месяца, ему казалось, что они настолько хорошо поладили и сблизились, проходя путь от незнакомцев до друзей, что в пору можно было считать их таковыми. А из-за глупого и бесстыдного флирта Минхо, который тот прятал под нескончаемыми поддразниваниями. Сынмину даже казалось, что у них есть шанс стать чем-то большим. — По крайней мере я так думал до этого момента! Я хотел, чтобы ты пришел поддержать меня на моем первом выступлении. Тебя это так удивляет?
— Да, — мгновенно отвечает Минхо, и Сынмину этого достаточно.
Он встает из-за стола и хватает свой недопитый кофе.
— Проехали. Забудь, все, что я тут тебе сказал. Можешь не приходить, я и не хотел, чтобы ты там показывался.
Сынмин снова врет, но ничего не может с этим поделать. Ему ведь просто хотелось, чтобы Минхо пришел, чтобы он услышал, как хорошо у него получается петь, как он талантлив, чтобы Минхо, в конечном итоге, оказался очарован Сынмином. Впечатлен его выступлением настолько, чтобы позвать его, наконец, на свидание. Эти их хождения вокруг да около уже порядком надоели.
Сынмин просто уходит, начиная свою привычную уборку в конце своей смены и игнорируя существование Минхо. Какой же он придурок. Конченый идиот. Сынмин молится всем богам, чтобы это был последний раз, когда Минхо решил зайти сюда за кофе и скрасить кофейню своим присутствием.
Уходя с работы, он удаляет номер Минхо из контактов.
Но перед этим Сынмин отправляет ему адрес бара в сообщении, удовлетворяя своему мелочному желанию доказать, что он не соврал и выступление действительно состоится. Организаторы даже написали о нем в своем Инстаграмм-аккаунте бара, так что все было очень даже официально.
Уж в этом-то он точно не врал.
*
Бар потихоньку заполняется людьми, и у Сынмина крутит живот от нервов.
— Выглядишь, как если бы «Призрака Оперы» снимали школьники, — говорит ему Чонин, подходя со спины.
Сынмин тактично умалчивает тот факт, что его пышная рубашка с воланами, в которую он сегодня одет, буквально та самая рубашка из провальной школьной постановки, и тем более он не говорит, что надетый на него плащ был стащен оттуда же. На тот момент, пусть он и провалился с выступлением, ему абсолютно точно не хотелось уходить из проекта с пустыми руками. К тому же, чуть позже, Сынмину было слишком неловко показываться там, чтобы вернуть вещи.
— На себя посмотрите, — бросает в ответ Сынмин, уставившись на Чонина и его дурацкого парня Чанбина, который всегда и везде ходил вместе с ним. — У вас костюмы «Придурка №1» и «Придурка №2»?
— Вообще-то, мы оделись как Элвин и бурундуки! — поправляет его Чанбин, игнорируя тот факт, что Сынмин только что назвал их обоих придурками.
— Вас двое, — с сомнением в голосе говорит Сынмин, — И среди вас ни одного Элвина.
Ким многозначительно смотрит то на зеленую, то на голубую толстовки друзей.
— Скоро здесь будет Джисон. Он уже едет, — заверяет его Чанбин, однако Сынмину уже глубоко плевать: он изо всех сил старается не блевануть на свой украденный вампирский костюм от волнения.
— Боже, выдохни, — говорит Чонин, и Сынмин тяжело вздыхает, потому что у него не получается.
— Меня сейчас стошнит, — бормочет Ким, звуча до ужаса жалко. — Мне надо выпить.
— О да, это определенно поможет тебе не выблевать все свои внутренности, — раздается чей-то голос из-за спины.
За кулисами, где стоит Сынмин и ждет своего выхода, не так много места, и он замирает на месте, глупо моргая, как только осознает, кто здесь находится.
— Хен? — он делает пару шагов, подходя ближе, не в силах остановить свой порыв. В глубине души, как бы глупо это не звучало, он все равно надеялся, что Минхо обязательно придет.
И пусть Сынмин, когда заходил разговор о любви и отношениях, становился полным профаном, в случае с Минхо он четко осознавал, что их отношения были чем-то особенным, уникальным. Чем-то таким, отчего Сынмин чувствовал жгучую потребность в том, чтобы это не заканчивалось.
— Ты пришел, — на лице Кима расцветает легкая улыбка.
Стоя вот так, близко друг к другу, Сынмину, наконец, удается разглядеть костюм Минхо, и он еле удерживает себя, чтобы не засмеяться. На нем плащ, чем-то напоминающий плащ Сынмина, на шее — две небольшие точки, напоминающие укус клыков. Внутри Кима моментально разгорается желание по-настоящему укусить Минхо и оставить более глубокий след, чем это может позволить себе макияж. Подняв взгляд, Сынмин замечает легкий мэйк на лице Минхо, и от этого все его мысли превращаются в кашу, заставляя тупо пялиться на него не в адеквате.
Еще никогда между ними не было такой разницы.
— Ну, ты пригласил меня, — говорит Минхо, пожимая плечами. — Мне… Мне до сих пор стыдно, что я так плохо подумал о тебе. Мне не стоило так говорить.
— Все в порядке.
— Нет, — тут же обрывает его Минхо. — Ты никогда… Знаешь, вообще, почему я продолжал ходить в твое кафе? — неожиданно спрашивает он, протягивая свои руки и осторожно беря в них руки Сынмина. Ким благодарит Бога за то, что вампиров не существует в реальности, иначе Минхо бы удостоился услышать, как быстро забилось его сердце от этого маленького жеста. Сынмин молча качает головой, в ответ, боясь, что собственный голос подведет в самый неподходящий момент. — Изначально я пришел туда, чтобы проследить за свиданием моего младшего брата.
— Боже, я так и знал, — ахает Сынмин, — ты сталкер!
— Неправда! — шикает на него Минхо, оглядываясь на людей вокруг них, кидающих вопросительные взгляды. Большая часть из них, не заметив ничего необычного или странного, возвращается к своим делам. — Ты можешь заткнуться и дать мне договорить?
— Тебя никто и не перебивал, — самодовольно произносит Сынмин, прищуриваясь. В ответ Минхо лишь закатывает глаза, и Сынмин соврет, если скажет, что его это не разочаровывает.
— Я просто хотел убедиться, что его парень не какой-нибудь там придурок.
— Типа тебя?
Минхо тяжело вздыхает.
— Да, типа меня, — соглашается он, не собираясь спорить. Сынмин все равно бы продолжил настаивать на своем, пока не заставил бы Минхо согласиться. — Дай мне договорить.
— Тебя никто не перебивает, напоминаю, — буквально хихикает Сынмин в ответ, но сжимает руки Минхо в поддерживающем жесте.
— Я пришел, чтобы проследить за братом, но… каждый новый раз возвращался из-за тебя.
Оу.
Слова, прозвучавшие в суете кулис, медленно оседают в голове мягкой и приятной мелодией, звучащей только для них двоих. На минуту показалось, ничего не может разрушить идеальность этого момента…
— Твою ж нахер, ты Ли Минхо?
Забудьте, кое-что может. Кое-кто, если быть точнее.
— Свали к зрителям, — буквально рычит Сынмин, резко поворачиваясь к Чонину. Тот за секунду меняется в лице, выглядя обиженным до глубины души, и, если честно, вполне резонно. Впервые за все время их дружбы Сынмин позволил себе разговаривать с Чонином в таком тоне. Однако Ким не виноват. Он просто ни в коем случае не мог позволить этому сопляку разрушить что-то, что только-только начинало проклевываться между ним и Минхо.
— Боже, остынь, я ведь всего лишь спросил, — обиженно тянет Чонин, поднимая руки в защитном жесте и абсолютно не понимая, что он мог сделать не так. Технически, думает Сынмин, он действительно ни в чем не виноват.
Однако у него нет времени копаться в этих мелочах. В его руках буквально была более насущная проблема, требующая незамедлительного решения.
Покачав головами, Чонин и Чанбин неспешно покидают кулисы, возвращаясь обратно в импровизированный зрительский зал.
— Продолжай, — жестом показывает Сынмин, чтобы тот закончил говорить, что начал, однако встречается лишь с удивленным взглядом Минхо.
— Мне… эм, больше нечего сказать.
Сынмин устало закатывает глаза.
— Боже, в этих отношениях все будет на мне? — спрашивает он, звуча до ужаса абсолютно серьезно.
— Отно… Отношениях? — еле слышно повторяет за ним Минхо, заикаясь.
— Да, отношениях, — Сынмин фыркает, разъединяя их руки. — Только пока что не зови меня на свидание. Сначала послушай, как я пою, а потом можешь приглашать. Я просто обязан сперва произвести на тебя впечатление.
Минхо пару секунд смотрит на Сынмина взглядом, полным непонимания, а затем разражается громким смехом. Слишком громким для того, кто хотел бы остаться незамеченным в этом баре для своих поклонников: Сынмин уже успел заметить маску в его руке и понадеяться, что это не та самая маска «Призрака Оперы».
— Ты просто нечто, — смеется Минхо, осторожными движениями вытирая с уголков глаз слезы и успокаиваясь.
— Я старался, — отвечает ему Сынмин.
Честно, ему совсем не хочется, чтобы все приложенные по завоеванию Минхо усилия оказались напрасны только потому, что тому стукнуло в голову побыть главным героем какого-нибудь ромкома и признаться в чувствах до того, как Сынмин выступит перед ним. Это было бы просто нечестно.
— Я весь во внимании, — заверяет его Минхо. — И если я приглашу тебя на свидание, то тебе придется выбирать место.
Сынмин показательно тяжело вздыхает, будто выбирать места для свиданий — рутина, от которой он порядком устал.
— Как скажешь, — говорит он, расплываясь в улыбке от приятного ожидания приглашения на свидание после выступления. Все переживания вмиг испаряются, заставляя Сынмина желать поскорее выйти на сцену. — Хен, — говорит он совершенно серьезно, — спасибо тебе, что пришел.
Минхо расплывается в улыбке, и да, Сынмин так и знал, что его сердце не выдержит, когда он увидит ее без маски. Ким близок к тому, чтобы позорно завыть, потому что это слишком для него. Улыбка Минхо не идеальна и далека от голливудской, но невероятно милая, отчего в животе ощущается легкий трепет от одного только взгляда на нее.
— Спасибо, что пригласил, — шепчет Минхо в ответ и, притянув руку Сынмина к своим губам, нежно целует. У Кима весь мир переворачивается с ног на голову от такого простого, но невероятно интимного жеста. — Иди на сцену и очаруй меня.
Сынмин смотрит за тем, как Минхо надевает на себя маску сраного Призрака и исчезает на выходе из-за кулис. Сынмин вздыхает и задается вопросом, есть ли в сегодняшнем виде Минхо хоть какой-нибудь смысл? Ответ приходит практически моментально: у них с ним было что-то типа парных костюмов. Сынмин — вампир, а Минхо — человек (Призрак), укушенный вампиром. И этот факт заставляет Сынмина захотеть закричать, но он стоически откладывает это до прихода к себе домой. Он подумает об этом позже.
Сейчас же, ему нужно добиться расположения одного конкретного Ли Минхо. И распланировать их свидание.
Сынмину интересно, что Минхо думает о свиданиях в милых кофейнях…