Chapter Text
Нахмурив светлые маленькие детские бровки, Кюдзо сидел напротив пожилого мужчины. Тот с легкой ухмылкой смотрел на ребенка, и, заметив на себе пристальный взгляд, Кюдзо занервничал. Он, потупившись, смотрел в пол, в то время как улыбка старого самурая расползалась всё шире и шире. Его лицо покрывала щетина, кожа была неровной от многочисленных шрамов, а правого глаза не было, его место закрывала серая повязка. Этот человек, старый друг учителя Кюдзо, взялся тренировать семилетнего мальчика, пока его учитель был в отъезде. Он уже слышал о том, что учитель возлагает на этого мальчишку большие надежды, поэтому он с особым вниманием следил за ним уже который месяц. И сейчас он позвал Кюдзо в свою комнату и решил побеседовать с ребенком, но тот решительно не собирался ему отвечать.
- Почему ты молчишь, Кюдзо? – спросил он, но в ответ – лишь молчание. – Ты чего-то боишься? – Кюдзо отрицательно замотал головой. – Может, тебе не понятен вопрос? Или ты немой? Я уже не знаю, что и думать! – захохотал он. – Ответь, прояви уважение.
Не зная, куда деть глаза, мальчик рассматривал свои бледные, тонкие пальчики, и его губы слегка дрогнули.
- ...нельзя.
- Отчего же нельзя? Я позволяю, говори, я слушаю. Это учитель тебя заставляет молчать? - Кюдзо снова замотал головой в стороны. - Тогда кто?
- Я... сам это понял.
Взгляд вишневых глаз равнодушно скользнул по деревянному полу.
- И почему же ты так решил?
Ребенок глубоко вдохнул, будто бы набираясь сил перед безмерно сложным заданием.
- Чем меньше я скажу, тем будет лучше. Лучше когда меня не замечают.
- Но как же так? Без слов никто не сможет понять твоих чувств.
- Я не должен показывать эмоций. Эмоции - это проявление слабости. – повторил Кюдзо заученную фразу. Мужчина удивленно вскинул брови.
- Разве не плачешь, когда тебе больно?
- Нет.
- И не кричишь, не зовешь на помощь?
- Нет.
- И что же ты делаешь?
- Ничего не делаю, – тихо, совершенно бесцветно сказал мальчик.
- Но ведь так нельзя! Ты держишь злость и обиду в себе, и когда-то они заполнят тебя, ты не сможешь так жить вечно. - Кюдзо осторожно поднял глаза на собеседника, и тот ухмыльнулся. – Я знаю верный способ, как дать себе разрядку. Тебе нужно закричать, но не просто кричать, а так, чтобы вся твоя боль вышла через этот крик, – мужчина поставил между собой и мальчиком горящую свечу, а затем схватил Кюдзо за запястье. В испуге он попытался отдернуть руку, но тот и не думал отпускать. – Слушай меня, сейчас будет больно, и некоторое время тебе придется терпеть, но когда я скажу, ты должен будешь закричать изо всех сил, ясно? – Кюдзо, широко открыв глаза, смотрел на дрожащий огонек и коротко кивнул. Самурай поднес руку мальчика к огню, ребенок зажмурился от боли, и спустя долгие секунды мужчина сказал:
- Кричи!
Громкий, переходящий в хрип крик разнесся по старому додзё. Кюдзо отчаянно кричал, уже не из-за ожога, а от прошлых переживаний, от мучений, страхов и боли минувших лет. Когда он выдохся, он упал на пол и, пытаясь отдышаться, блаженно закрыл глаза. Ему стало так легко, так хорошо, как не было еще никогда.
- Теперь ты можешь продолжать молчать, все так же носить свою маску безразличия, но зато сможешь иногда избавляться от боли и груза твоих воспоминаний. Запомни этот урок и иногда в одиночестве позволяй себе побыть собой.