Work Text:
То, что кулинарный мастер-класс не задастся, Арсений понял ещё на подлёте.
Возможно, сразу в тот момент, когда узнал, что им, из-за плотного графика пропустившим обед и знатно оголодавшим к вечеру, свой ужин придётся сначала самим приготовить — и только потом съесть.
Но, что даже вероятнее, это осознание окончательно укрепилось в нём тогда, когда повар Андрей, появившись в кадре, пожал всем руки — и на секунду дольше задержал рукопожатие с Антоном. Буквально на один удар сердца, совсем некритично, но это заставило Арсения с бо́льшим вниманием следить за последующим диалогом — в нём повар обещал Антону, что научит его получать от готовки удовольствие. И на первый взгляд, в этом не было ничего такого, вот только сияющий взгляд Андрея как прилип к Шастуну с первой секунды, так и не отлипал дольше, чем на пару мгновений, и дальше.
С отстранённым любопытством голодного учёного Арсений следил за обменом фразами: Андрей уверял Антона, что у того начнётся новая жизнь, Антон в ответ ярко реагировал, приковывая к себе ещё больше чужого внимания.
— Теперь ты пельмени будешь не только варить, ты будешь их жарить, — с обаятельной — как наверняка казалось ему самому — улыбкой заверял Андрей.
— О-о, это да, — моментально оживился от упоминания пельменей Антон, как-никак он тоже был уже достаточно голодным, — а ещё когда майонезиком...
Выполняя заковыристые движения руками, он обернулся на Арсения со счастливым видом, моментально отогревая что-то в сердечке. Пришлось покивать, хоть сам Арсений майонез и считал своим кровным врагом.
— Сосиски варишь? — не снижал натиска Андрей.
— Теперь будешь жарить, — вставил Поз, благослови его душу.
— Будешь делать из них карбонару, — Андрей падать в грязь лицом не собирался и явно не планировал съезжать с этой темы ещё минуты три.
Пришлось брать дело в свои руки.
— Компот, компот варишь? — спросил Арсений вслух, похлопывая Шаста по руке для привлечения внимания.
— Будешь жарить! — закончили они с Позом в один голос.
— Это же школа жарки Андрея! — добил Антон, харизматично разводя руками.
Миллион шуток про «жарку», моментально рождающихся в голове, Арсений быстро запихнул поглубже в чертоги разума. Андрей, к счастью, тоже в это направление идти не собирался, хоть и оставил в сознании Арсения вопрос, был ли такой выбор слов намеренным.
Но, возможно, он слишком переоценивал этого местного шефа.
Или недооценивал, пришлось признать несколько минут спустя, когда началась более активная подготовка к мастер-классу.
— А можно называть вас «шеф»? — задал вопрос Антон. — Это будет круто!
Антон и его любовь к ролёвкам, мысленно закатил глаза Арсений, раздавая остальным добытые фартуки.
— Конечно. Самое главное — на всё, что я говорю, вы должны отвечать: «Да!»
— Хорошо, шеф, — тут же послушно откликнулся Антон.
Ну вы посмотрите на него, ну чисто лабрадор. Так и просится, чтобы по голове погладили.
— «Да, шеф!» — хором осуждающе проскандировали Дима с Серёжей, вынуждая Антона исправиться и подхватить правильную версию.
Арсений в эти игрища решил не лезть. И вообще, внешне он был кремень. Может, чуть-чуть позволил себе где-то дёрнуть бровью, но вряд ли это кто-то заметит — всё-таки в кадре их аж пятеро, и он даже не на первом плане.
— «Хорошо» — это, знаешь, как это... Хорошо дома на диване. — Извините, а в какой момент уже и диван возник? — У нас принято говорить «да».
— Да, это я знаю, «можно Машку за ляжку», это всё я где-то слышал, — отозвался с хохотом Антон, расправляя на себе фартук.
Дурак, очень хотелось сказать Арсению, прекрати людей ляжками своими заманивать, и вообще, мог бы и не поощрять эти заигрывания внезапно нарисовавшегося повара-ловеласа. Но на них были направлены камеры, а под руководством ловеласа ещё предстояло готовить ужин — который, кстати, поскорее бы уже отправить в желудок, — так что он позволил себе лишь ухмылку и благоразумно продолжил молчать, разбираясь с завязками.
— Сегодня мы с вами будем готовить три блюда, это современная нижегородская кухня, — сообщил тем временем Андрей, обращаясь почему-то снова исключительно к Антону.
— А это — просто есть, правильно? — вклинился Поз после Антонова заинтересованного «Так».
Потянувшись к нарезанным кускам чего-то, Дима быстро отправил парочку в рот — классический Поз, обожающий пробовать всё без разбора. Но ни выговора за это, ни просто ответа он так и не удостоился, потому что Андрей упорно продолжал вести диалог только с Шастом. Самого Поза это, правда, вроде никак не расстраивало, а вот Арсению начинало становиться обидно за друга — мало того, что это была его локация, он же среди них был и главным кулинаром, в конце концов.
— Сначала мы приготовим сома, — объявил тем временем Андрей, заколотив в крышку гроба хорошо проведённого времени очередной гвоздь.
Серьёзно, рыбу?
Рыбу?
— Ры-ыбу? — выразил вслух все его чувства Серёжа.
Только Серёже от этого осознания было весело, а вот Арсения необходимость вычеркнуть одно блюдо из и так уже задерживающегося ужина не сильно обрадовало. Впрочем, его на этой локации вообще пока мало что радовало — разве что тот смешной молоток с двумя дырками, с которым надо будет потом обязательно сфоткаться.
— Второе блюдо — это у нас будет русское ризотто, — продолжал Андрей.
Очевидно, чтобы Арсению не одному было обидно пропускать часть ужина, одно блюдо из меню исключили и для Антона. Подготовка и сервис — топ.
— Полба с кабаном, — пояснил Андрей после шуточек про гречку, и вдруг подался всем корпусом вперёд, ближе к Антону. — Хочешь по лбу с кабаном?
Глядел он на него при этом как-то уже совсем неприлично, отчаянно блестя глазами, и Арсений в попытке уловить все эмоции обоих принялся вертеть головой, следя за диалогом. Хорошо, что он успел прихватить со стола гренку — пока жевал, почти не было соблазна что-то ляпнуть.
Дальше развернулось обсуждение, кого Антону есть жалко, а кого — нет, в процессе которого вновь проигнорировалось почти всё, кроме, собственно, Антона, и всё это грозило затянуться, если бы не Дима — благослови господь его душу (уже дважды), — который отважно взял дело в свои руки и призвал приступить уже наконец к готовке.
За это ему всё же досталось немного внимания повара, а вот Арсений предпочёл побыстрее смыться, чтобы не заставили взаимодействовать с мерзким сомом.
Привлечённый блеском ножей, он проскользнул в соседнюю рабочую зону и, заметив, что одна из камер последовала за ним, для вида выбрал самый широкий, показательно на него подышал и принялся полировать салфеткой.
— Нож натирает, чтобы в нём отражаться, — со смехом в голосе прокомментировал Серёжа, заметив его манипуляции, чем вызвал смешинки у ребят и съёмочной команды и невольную улыбку у самого Арсения.
Он бы добавил, что ножи могут пригодиться и для другой цели, если цель не оставит попыток пофлиртовать с одним высоким красивым мужчиной, но это, конечно, было не время и не место для подобных шуточек — да и вряд ли бы сам высокий красивый мужчина оценил такой собственнический выпад.
Нет, действовать надо было тоньше. Вернее, не действовать вообще, быстро одёрнул сам себя Арсений. И что на него вообще нашло? Будто впервые кто-то заинтересовался Шастом. Будто у него был хоть малейший повод думать, что в Антоне может вспыхнуть даже искорка ответного интереса.
Точно не в Антоне, влюблённый взгляд которого Арсений ловил на себе десятки раз каждый день. И сотни — в дни, проведённые вне камер.
Голод, банальный голод — вот и всё объяснение. Ты не ты, когда голоден, и вся вот эта фигня.
После разделения на группы дело пошло веселее. Во-первых, для всех нашлись занятия, что заметно ускорило ход событий. Во-вторых, уйдя с Арсением и Серёжей в другой конец кухни, Андрей больше не мог рассказывать всё одному только Антону, так что и им достались крупицы знаний и крупных планов.
Правда, продлилось счастье недолго — как только все вновь собрались в основной рабочей зоне, Андрей, отвернувшись от всех остальных, опять загляделся на Шастуна и забыл, что мастер-класс проводится для четверых, а не одного.
— В ресторане градация. Есть шеф-повар и су-шеф, которые стоят на раздаче и подают блюда. — говорил он. — Ну, понятно, что шеф-повар ещё блюда придумывает. И есть повара, которые готовят. Холодный цех, горячий цех... Вот, получается, — соизволил он наконец обернуться к остальным, — холодный цех, горячий цех, кондитерский цех... Вы кондитерский цех! — нарёк он Серёжу с Арсением.
Арсений, взявший на себя шефство над мороженым на этот вечер, согласно взмахнул рукой и даже удосужился вынуть изо рта ложку, которой это мороженое пробовал. Ну а что? Он был голодным и любопытным, а это комбо просто обязано было привести к тому, что во рту у него что-то наконец да окажется. Раз уж там всё никак не мог оказаться ужин, из которого они пока приготовили сколько, всего одно блюдо?
— Не-не, я дегустатор, а не цех, — запротестовал Серёжа.
— А есть лох, который держит корыто, — вставил Поз (благослови его трижды), глядя на Антона.
— «И это сегодня ты», — добил тот басом, сгибаясь от смеха.
— А ты су-шеф уже, получается! — исправил Андрей, вновь подкатываясь к Антону и заглядывая ему в глаза. — Ты хочешь сразу подавать.
— Я су-шеф! — довольно воздел Антон руки к небу. И, как только появилась пауза, добавил: — Покупайте мою книгу «Как получить повышение за десять минут».
Ага, знаем мы, каким образом получают такие повышения, хотелось бы сказать внутренней змеиной сущности Арсения, но увы — та, похоже, то ли ослабла от голода, то ли и вовсе сдохла, поэтому не сильно просилась наружу.
Наблюдать за подготовкой блюда к подаче было довольно увлекательно — и потому что Антон управлялся с формой и форшмаком уверенно, и потому что на его руки в принципе всегда было приятно смотреть, да и в целом, ничего более интересного всё равно не происходило.
— Шеф, дайте им тоже какие-то задания, они просто меня сбивают, — пожаловался Антон в процессе.
— А они пускай любуются, — немного томно (или это Арсению уже от голода и искажённого восприятия так казалось?) ответил Андрей, тоже внимательно глядя на его руки.
Получилось у Антона хорошо. И, хотя Серёжа спустя минуту начал причитать, что всё неровно, сам Арсений наградил Шаста лишь извращённой формой комплимента «красиво» — и потому что поддержка друг друга в кадре и за ним была привычной, и потому что правда так считал.
Далее на свет была вытащена «косметичка» — от шутки про тушь удержаться было ну просто невозможно, — и в сериале «Нижегородский повар Андрей всё рассказывает и показывает только самому высокому из “Импровизаторов”» началась очередная серия. В ней Антону не только разрешили посмотреть на содержимое «косметички», но ещё и доверили золотой пинцет вместе с очередным повышением.
«Да куда уже выше-то?» — очень хотелось спросить Арсению. Казалось бы, из су-шефов дорога выше — это только в шеф-повара, на место самого Андрея. И что это вообще такое, второе повышение за полчаса? Такого даже альтернативными всем понятными методами не добиваются.
Очень грязно играл этот игривый шеф.
Арсений, если что, прекрасно помнил, где лежал тот нож. Хотя мастер-класс ещё не был закончен, да и камеры продолжали следить — с местью, в общем, следовало пока повременить.
Но чувство неудовлетворённости — голод или всё же ревность, кидайте кубики — продолжало сосать под ложечкой, из-за чего досталось в итоге не ожидавшему такого поворота Антону.
Ну а зачем было трогать Арсово ведёрко с приготовленным мороженым рыбными руками?! Здесь, между прочим, находились люди, которые не собирались взаимодействовать с несчастным многократно разделанным сомом ни одной из своих частей тела, и это понятие включало в себя не только язык и ротовую полость, но и непрямое касание посредством троганья ведёрка после кое-кого, у кого все руки наверняка пропахли рыбой.
Антон, конечно же, в ответ натурально (ха!) возмутился, что никакой рыбы не было, и это вполне могло вылиться в перепалку на повышенных тонах, если бы их не осадил шеф-повар:
— Так, молодёжь, успокойтесь. Соберитесь.
Антон тут же смешливо расфыркался, как ёж, и Арсений, успевший перекочевать к Шасту поближе, чтобы лично проверить состояние тары с мороженым и его дальность от всего рыбного, тоже от неожиданности прыснул.
— Это мне сказали, — подначил он Антона, трогая того за рукав и заставляя рассыпаться ещё сильнее.
Ах, эти шутки про возраст — всегда работающая неискоренимая классика.
К счастью, сразу после для Арсения нашлось задание — ему вручили абсолютно точно чистое и дважды проверенное на нерыбность ведёрко с мороженым и ложку, чтобы скатать аккуратные валики для модной подачи. К несчастью, задание оказалось не из самых простых и спровоцировало пару новых претензий уже к нему — некормленные пацаны становились всё менее и менее терпеливыми.
— А у вас на мастер-классах умирали от голода люди? — озвучил главную общую эмоцию Серёжа, явно намекая, что Арсений слишком долго возится.
Андрей, к его чести, тут же за Арсения заступился. Если не считать его неумения грамотно выбирать себе цели для флирта, то он, пожалуй, был даже ничего. Хотя и за первое винить его было как будто бы слегка лицемерно, словно Арсений точно так же не повёлся когда-то на Шастуна или достиг больших успехов в умении не прилипать к его лицу любующимся взглядом.
Хитрый Андрей, кажется, почуяв лёгкое потепление к своей персоне, тут же принялся помогать ещё активнее и посы́пать Арсения похвалой. Это было приятно — Арсений даже позволил себе чуть-чуть побаловаться, пока Серёжа не влез с комментарием, что они ведут себя странно. Хотя, казалось бы — он Арсения знал триста лет, и из этих трёхсот ни на день это определение не теряло своей актуальности. Мог бы уже и смириться.
Ещё с десяток минут ушло на дальнейшие украшательства готового блюда — тут-то и пригодился доверенный Антону пинцет, которым тот очень старательно выкладывал поверх форшмака листики петрушки. И как будто бы уже можно было и закончить с первым блюдом — столько потраченного времени, а Арсений даже не собирался его пробовать, кошмар, он здесь умрёт, — но нет, для финальной ноты Андрей притащил ещё одну рыбу.
— Смотри, это юкола, — продемонстрировать он её решил, конечно же, в первую очередь Антону, к которому опять подобрался поближе и от которого вновь почти не отвлекался в процессе рассказа. — Это вяленая рыба. Это блюдо северных народов...
Слава богу, что Арсений к этому моменту уже успел обзавестись бокальчиком игристого, которое усмотрел в дальней части стола, иначе выдерживать это кино одновременно с зашкаливающим количеством рыбы на квадратный метр было бы совсем тяжело.
Сомом был усилен вкус сома — и после этого масла масляного они перешли наконец к дегустации первого блюда (все, кроме Арсения) и готовке второго, ура.
Приготовление полбы пошло веселее — ну оно и понятно, пацаны перекусили и сразу подобрели. Каждому доверили что-то нарезать, Антон скрасил время расспросами про патенты на блюда, Дима — мемом про повара, который эти Биба и Боба тут же процитировали совместно. Серёжа выделился потрясающей игрой слов про Пастернака, чем моментально заслужил порцию насмешек. Работы было много, и она кипела — причём буквально, пока Поз экспертно мешал ложкой получающееся варево в кастрюле.
Пахло, надо сказать, вкусно. А потом Андрей поведал, что мясо кабана, которое они собирались добавить дальше, он уже заготовил — и ушло на это...
— А вот это пятнадцать часов — вы её запустили, и?.. — попытался узнать Арсений, которого неожиданно рассмешило такое количество — потому что звучало настолько дико, что навевало ассоциации с рассказами старших поколений о том, как они ходили в школу: лесами, болотами и полями, по двадцать километров и в сорокоградусные морозы, пока за ними охотились волки, а стаи ворон пытались украсть все учебники. Хотя нет, учебников не было, ведь писали углём на бересте.
— Почему ты такой несерьёзный? — сурово перебил Андрей, которому явно не понравилось, что своим вопросом Арсений вклинился в его рассказ, ещё и с насмешками.
— Извините, — послушно откликнулся Арсений, признавая вину.
Суровый тон почему-то всегда так на него действовал. Но ненадолго.
— Ну пятнадцать часов! — Число впечатлило его настолько, что он всё равно не оставил попыток вникнуть поглубже.
— Мы ему постоянно так говорим, если честно — поддакнул тем временем повару Антон, подлый предатель. Но ему тоже было смешно, Арсений видел.
А если Антону было смешно, то всегда можно было сделать так, чтобы стало ещё смешнее.
— Мне вот это... «Я готовил пятнадцать часов!» Я нёс этого кабана шесть суток! — Антона уже на этой реплике согнуло от смеха, какой же он всё же был благодарной аудиторией. — Мне кажется, тут небольшое преувеличение.
— Я бежал за кабаном две недели! — подхватил Антон разгон, потому что был не только благодарной публикой, но и идеальным партнёром.
— А вот эту петрушку я собирал четыре года!
— Я пилил ему ногу три дня, — включился Серёжа.
И только Дима молчал и загадочно смотрел в кастрюлю, думая о чём-то своём. Возможно, мысленно сетовал, что «Кулинарке» такие рецепты не светят — у них там ни кабана, ни вакуума, ни человека, готового гнаться за кабаном две недели по морозу минус сорок.
Спустя ещё пару диалогов и время, за которое приготовилась крупа, пришлось разочаровывать шеф-повара тем, что на это блюдо будет на одного дегустатора меньше.
— То есть полбу ты не будешь? — расстроенно уточнил Андрей ещё раз у Антона, сведя брови у переносицы и заглядывая ему в глаза.
— Ну я не могу, у меня аллергия, — пояснил объект его внимания.
— На что? — не понял тот.
— На по лбу, — полным сарказма голосом ответил вместо Антона Дима, чем повысил уровень своего благословения до четырёхкратного и заставил Серёжу загоготать на фоне. — Мы один раз ему по башке ударили — он покраснел...
Арсений, улыбаясь, слушал этих дуриков и наблюдал, как они параллельно мешают кашу уже в двух кастрюлях. Пятнадцать часов готовящийся кабан, не менее шестидесяти минут мастер-класса, две кастрюли каши — и всё ещё ноль сытых (трое — перекусивших) людей в помещении, какая-то странная получалась у них арифметика.
Пришлось к этому уравнению добавить ещё почти полчаса, прежде чем они перешли наконец — наконец! — к дегустации основного блюда. Ну, зато в процессе его украшения перед подачей в этот раз и Арсению доверили шефский пинцет — правда, без повышения, хоть он и попросил об этом, пока старательно поддевал тонкие виноградные листья железками. Андрей на это шутя ответил, что повышение сначала надо заслужить, и так противно стрельнул глазками в Шаста, что Арсеньевы собственные сами собой захотели провернуться в глазницах. Ну да кто бы сомневался.
— Это по лбу? — уточнил Арсений своим лучшим певуче-надменным голосом, обращаясь к стоящему рядом Позу, пока зачерпывал ложкой кашу и вдыхал густой аромат крупы и мяса.
— Это по лбу, — откликнулся тот, сдерживая смех. За него его не сдерживал хихикающий чуть в отдалении Серёжа.
— А чем? — не сдавался Арсений, ловя на себе взгляд Шаста и расплываясь в улыбке от тепла, транслируемого любимыми глазами.
— Кабаном, — выбрал цензурный вариант ответа для съёмки Дима. Но подумали они все, конечно, о другом.
Виноват ли был голод, которым Арсения успели буквально уморить, или Андрей и правда знал своё дело, но вкусовые сосочки уверяли, что приготовленное блюдо — ну очень вкусное.
Шаста, грустно заглядывающего им в тарелки, правда, они демонстративно заверили, что ничего в нём особенного нет.
— Как и все крупы, вообще невкусно, — подтверждая статус хорошего друга, пробормотал Поз и продолжил набивать полбой рот.
После этого остался последний босс.
— Мы с вами готовим десерт, — начал заключительную часть мастер-класса Андрей. — Это овсяный кисель.
Произнёс он это, по мнению Арсения, немного слишком жизнерадостно для человека, собирающегося этот овсяный кисель употребить внутрь своего организма.
— Берём овёс, заливаем водой, — продолжал делиться мудростями Андрей. — Оставляем на двенадцать — пятнадцать часов...
Господи, и тут это блядское число.
— Ага, ты если пятнадцать часов еду не готовил, ты её не заслужил, — позволил себе посучить Арсений. Его внутренняя змеюка, подкормленная полбой, проснулась и снова была готова язвить.
А поводы были. И не все они касались желания повара общаться лишь с Антоном — хотя и этого, в принципе, в иной день было бы достаточно.
— У нас, кстати, такое несерьёзное поведение знаешь, как карается? — выдал он, например, когда Арсений, балуясь, схватил со стола непонятную загогулину — и такие для чего-то нужны в готовке? Не иначе как развлекать себя и развивать мелкую моторику, пока пятнадцать часов ждёшь возле печи приготовления очередного шедевра, — и начал пристраивать её к Серёжиной голове. — У нас за такое могут и после смены потом оставить.
— Чтобы что? — тут же с любопытством поинтересовался Арсений. — Неужели чтобы наказа-а-ать? — Он специально растянул «а» мерзким голоском, чтобы точно было понятно, на что он намекал.
— Чтобы да, наказать: оставить убирать за всеми и посуду мыть, — кивнул Андрей.
— Это абьюз, — уверенно возразил Арсений.
— Ну тогда и решено, уборка на Арсении Сергеиче, — одновременно с ним подхватил Серёга, маленький предатель. Ему лишь бы самому такое задание не прилетело.
К счастью, далее все отвлеклись на кисель. Хотя счастье ли это, учитывая, что это, во-первых, кисель, а во-вторых, он овсяный?
— Кто ещё хочет налить? — озвучил щедрое предложение Андрей после того, как Дима разлил отвратительную жижу по первой паре чашек.
— Больше никто не хочет, — отчаянно-честно признался за всех Серёга.
— Мне хватило листьев и вот этого гнобления вашего, — не стал стесняться в выражении своих чувств и Арсений. Угрозы об уборке из его памяти пока никуда не делись. — Абьюзивный комбинат.
Он, конечно, шутил, и все пацаны поржали. Но, вообще-то, может и не шутил: в каждой хорошей шутке, как известно, таковой была лишь доля.
Следом всех рассмешить удалось Антону, который наливал кисель в чашки настолько нелепо, что это вызывало лишь жалость (а у Димы — праведное негодование). Но Арсению это было не в новинку: он с этим человеком, в конце концов, делил быт и видел ещё и не такое. Поэтому, не тратя энергию на объяснения, сразу потянулся за салфетками.
Казалось бы, кисель разлит, и можно было его есть и заканчивать, но нет:
— Дальше нам нужно дождаться, чтобы кисель застыл, это займёт примерно полчаса, — огласил Андрей.
Арсений медленно терял веру в человечество.
— Теперь тебе важное задание: убирай в морозилку, — велел шеф-повар своему любимчику, то бишь су-шефу, награждая Антона подносом с чашками.
Всё это было невыносимо.
— Кстати, Андрей, придумал ещё одно блюдо: клиент, томлёный четыре часа, — постарался Арсений поделикатнее донести до шефа свои эмоции, когда тот проходил мимо.
Тот на ремарку никак не отреагировал — но это, конечно, раззадоривало Арсения только сильнее. Тем более что теперь он был сыт, а значит, и острить в полной мере ничего больше ему не мешало.
А вот повар, напротив, уже и сам казался томлёным — у него, запаренного, кажется, недоставало ресурсов даже на новые подкаты к Антону. Хотя он всё равно именно ему пожаловался на Арсения, когда остался недоволен системой его оценки готовых блюд по завершении мастер-класса.
Человек, предложивший ему на ужин пригоревший кисель и рыбу, получил одну десятку, чистой благотворительностью пятёрку и абсолютно честную четвёрку, и ещё на что-то жаловался? Впрочем, сцена для выпуска получилась смешной и яркой, так что и ребята, и съёмочная команда были довольны, а это — самое важное.
Особенно, по его собственному мнению, удался обмен репликами, когда Андрей услышал, что Арсений и не пробовал сома, и не собирался.
— Почему? — искренне удивился он, пуча глаза. И тут же велел шутливо: — Так, закрывай глаза, открывай рот.
— Интересно, что же вы мне дадите? — подыграл Арсений дурачливым голосом, выполняя команду.
Вопрос ещё интереснее: вырежут это или нет?
При любом варианте ответа контента у них получилось отснять море, в нюансах разбираться предстояло уже Свете и Стасу, а конец съёмочного дня маячил всё ближе.
Прощаясь с Андреем, Арсений припомнил диалог про уборку и сделал вид, что остаётся мыть посуду — парни прикол подхватили и ушли из кадра, оставляя его одного задумчиво смотреть на оставшуюся снедь и кастрюли.
Закончив на этом эпизод с готовкой и поваром, все они разошлись наконец на заслуженный брейк. Шаст с Позом тут же умотали на улицу курить, Серёжа вместе с Арсением дошёл до уборной, после чего они тоже разделились: Серёга, залипая в телефон, двинулся обратно в сторону съёмочной группы, шумно обсуждающей отснятое; сам Арсений, накинув пальто, отправился к выходу. Хотелось размять ноги.
Морозный воздух наполнил лёгкие, заставляя вдохнуть ещё глубже и расправить плечи. Вечер был холодный, но после душной кухни, полной разнообразных запахов, жужжащих приборов и пара от кастрюль, прохлада ощущалась на коже приятно и освежающе. Ещё и дождь, помешавший дневным наружным съёмкам, успел закончиться и оставил после себя ясное ночное небо.
Полюбовавшись огнями города и ярким отсветом гирлянд в окнах, он прошёл дальше и свернул за угол, где топтались Димка с Шастом в клубах дыма.
Подойдя к ним, Арсений замер рядом — так, чтобы не дышать сигаретными смолами, но достаточно близко, чтобы почувствовать себя теплее: то ли стена здания здесь лучше укрывала от ветра, то ли взгляд Антона, при виде его моментально посветлевший, обладал экстраординарной способностью согревать.
— Дурачина, хоть застегнулся бы, — не удержался он от бурчания, глядя на то, как Антон зябко кутался в пуховик.
— Ага, — шмыгнул тот носом, — чья бы корова мычала, ты вообще весь нараспашку.
— Нараспашку только душа моя широкая, — пропел Арсений в ответ и улыбнулся, услышав в ответ дружное фырканье.
— Чё, как вам мастер-класс? Вообще не понравился, что ли? — кашлянув, хрипло поинтересовался Поз между затяжками. — Вроде прикольно было. Хотя с кашей проёб, конечно, — кивнул он Антону.
— Да нормально всё, Поз, — заверил тот, выпуская длинную струю дыма.
Дальше они стояли молча. И Арсению, казалось бы, здесь нечего было делать, но и уходить не хотелось. На улице дышалось легче. Вдали от камер и съёмочной команды — легче вдвойне.
Рядом с Антоном, даже никак не касаясь, не держа его за руку, не притираясь к родному боку, — втройне.
Когда они вернулись с перерыва, в локации их уже ждал подготовленный для заключительной сцены стол. Разобрав подарки для зрителей, вся четвёрка расселась перед камерами.
И вот он — финальный на сегодня рывок.
— Ну что, у меня есть последняя просьба к вам, ребят, — обратился ко всем Антон, когда подводки и с личными сувенирами, и с мерчем от спонсора уже были записаны. — Пойдёмте поедим чего-то человеческого.
— Шаст, кушай, — максимально добро подначил Серёжа, тыкая ложкой в его порцию каши.
— Нет, подожди, то, что ты кашу не ешь, — это понятно. А вон твоё корыто, — посмеиваясь про себя, указал Арсений на форшмак.
— Ну это же выглядит отвратительно, — проныл тот в ответ.
Ну конечно, Андрей поблизости больше не крутился, можно было уже не щадить его чувства. Хотя камеры работали, записывая их финальную посиделку. Арсений надеялся, что нижегородский шеф-повар досмотрит до этого места.
— А ты глаза закрой, — посоветовал он Антону, припоминая сцену, произошедшую ранее. И сам же рассыпался серебристым смехом, который тот тут же поддержал.
Позади камер Света делала знак закругляться, и все засуетились, чтобы закончить на энергичной ноте.
— Ну, давайте тогда, наверное, вы кушайте, а я пойду покушаю своё, правильно? — решил настоять на альтернативном ужине Шаст.
— Давай, давай, — закивал Серёжа, начиная поглощать полбу в три раза быстрее.
— Давай, — поддержал Дима, тоже запихивая в рот ложку каши.
— Нет, пойдёмте все вместе, — решил прогнать их из кадра Арсений, вставая. — А я давайте быстренько тут приберусь, просто я Андрею обещал.
Если кто-то думал, что он забудет про повешенную на него уборку в ближайшие три дня — ха.
Антон, угукнув, поднялся из-за стола, сразу за ним подтянулся и Дима. Серёже, возмущённому унесённой едой, ничего не оставалось, как уйти следом за ними на дальний план, пока из другого конца помещения не донеслось:
— Снято! На этом и закончим, отлично!
Дальше обсуждения, сборы, новые забеги в туалет и покурить, прощания с персоналом, возня в гардеробной, поиски шарфов и телефонов — и вот они наконец на улице, кутающиеся в пальто и куртки. С последней вылазки похолодало ещё сильнее, но в отель со всеми Арсению отчаянно не хотелось.
— Ты как, всё ещё голодный? — тихо спросил он у Шаста.
— Бля, да, — отозвался тот и протянул мечтательно: — В мак бы ща, пару бургеров заточить.
— В нормальный ресторан не хочешь?
Антон отрицательно помотал головой.
— С меня на сегодня хватило поваров и изысков, попроще бы чего.
Фанатом фастфуда Арсений не был, но Антона понимал в этот миг максимально.
— Хочешь сбежать от всех и завернуть в какую-нибудь забегаловку вдвоём? — прошептал он заговорщицки, кидая быстрый взгляд на собирающуюся рядом толпу и болтающих о чём-то Диму с Серёгой.
На миг Антон завис, раздумывая, но спрятать зажигающуюся в глазах искорку ему не удалось — Арсений стоял слишком близко, чтобы её пропустить.
— Думаешь, получится провернуть это так, чтобы к нам не было потом вопросов? — тихо проговорил он. Ему хотелось, Арсений видел, но вечная тревога, дитя и охранница их тайны, не позволяла согласиться так просто.
— Мы же не в отпуске, — чуть грустно улыбнулся Арсений, — мы на съёмках. Повод оказаться в одном месте — не подкопаешься. И просто не будем вместе подходить за заказом. Можем вообще с собой что-то взять, на ходу съедим по дороге в отель.
У Антона ушла ещё секунда, чтобы помять губу, а потом он решительно кивнул и пошёл объяснять остальным, что они отделятся от группы и сами потом доберутся до гостиницы.
Серёжа кинул на Арсения нечитаемый взгляд — понимал всё, но беспокоился, и Арсений улыбнулся ему успокаивающе, транслируя, что знает, что делает. Дима Шасту что-то сказал — на расстоянии удалось расслышать лишь «добро» в конце. Потом что-то сказала Света, но Арсений к этому моменту уже перестал вслушиваться совсем, отвернулся от ресторана и толпы в сторону города, украшенного к праздникам, вглядывался в его тёмные крыши и подсвеченные фасады.
Звук шагов — и вот Антон снова был рядом, большой и уютный в своей объёмной куртке. Не говоря друг другу ни слова, лишь обменявшись взглядами, двинулись по улице, сбегая от знакомых лиц.
Так ужасно хотелось взять его за руку — но это не здесь, не здесь и не сейчас, может, позже, когда они уже будут в номере, или если вдруг подвернётся достаточно тёмная подворотня, в которую Шасту не страшно будет позволить себя затащить. Тогда можно будет и прижаться друг к другу, и согреть наверняка замёрзшие большие ладони своим дыханием, и поругаться, что тот не носил перчатки, дурак такой. И даже поцелуй украсть можно будет, короткий и кроткий, но от которого всё равно плеснёт адреналином в сердце и вскипит кровь.
Улыбаясь этим мыслям, Арсений вновь бросил взгляд на Антона — тот улыбался тоже, рассеянно глядя куда-то вдаль.
— А ты, кстати, понял вообще? — захотелось вдруг спросить.
— Понял что? — естественно, не вкурил тот, и Арсений терпеливо пояснил:
— Ты понял, что повар тот к тебе клеился? — Чуть забежав вперёд, он развернулся, чтобы идти спиной вперёд и лицом к Шасту. — Он же только с тобой весь вечер разговаривал, всё только тебе объяснял. Вот Позу, наверное, обидно было, это же его локация вообще! И в су-шефы тебя повысил, и столько всякого двусмысленного наговорил ещё...
— Да какого двусмысленного, — рассмеялся Шаст, но потом задумался. — Ну вообще, конечно, да, было такое... В смысле, я понимал, что он в основном ко мне обращается. Но мы как-то вроде словились с ним, не знаю. Я об этом в таком ключе, если честно, не думал.
Хмыкнув, Арсений вернулся в нормальное положение для ходьбы, чтобы вновь идти рядом.
— А ты что, поэтому так сучил на него? — Доходило до Антона не очень быстро. — И четвёрку за кисель поставил!
— Кисель был отвратный, — отрезал Арсений. — Это кисель, он априори не может получить выше, ну, четырёх с половиной, наверное. Это если бы он не пригорел.
— А мне понравился.
— Ну, главное, что тебе повар не понравился, — философски заметил Арсений. Он, конечно, и так не сомневался, но приятно было получить подтверждение.
— Не, я по актёрам больше, — усмехнулся Антон, доставая телефон. — Погоди, давай хоть посмотрим, куда мы идём. Надо мак найти, или Бургер Кинг можно. Или ты что-то другое хочешь? Шавухи местной?
— Нет, спасибо, травануться я точно не хочу. Подожди, давай не тут встанем, тут люди ходят, сюда иди...
А вот и подворотня, кажется, подходящая — недалеко от дороги, но слабо освещённая и скрытая от чужих глаз. Коварно улыбаясь, Арсений ухватил Антона за рукав и потащил за собой в тупик, чтобы, пока тот залипает в экран, выполнить все свои хитрые планы: обхватить чужие ладони, сжимающие телефон, привстать на цыпочки, чтобы точно достать, — и ласково чмокнуть в нос.
Они были не в отпуске, нет, их привели сюда съёмки. Но их и встретиться когда-то заставили съёмки. Всем своим успехам они были обязаны камерам — и из-за них же имели обязательство хранить свои тайны. Но где-то в сумеречной зоне, куда не мог проникнуть ни один объектив, они научились урывать моменты, ради которых всё это того стоило.
И это определённо был один из них.