Work Text:
На превью — лохматый Слава с довольной лыбой. Длительность — чуть больше 30 секунд. Видео Мирону прислали, что называется, без контекста: их переписка давно превратилась не то в нелепый флирт, не то в список покупок для похода в супермаркет ("Слав, купи хлеба черного", "Мирош, хочу колу"), так что король ру рэпа включил видео. Чего он точно не ожидал — так это своего трека на фоне. "Празднуй!" раздавалось из колонок позади Славы, сам он был, судя по окружению, на своей хате — старенькой, по-своему уютной. Карелин в простой чёрной толстовке; пару секунд хлопает ресницами и невинно смотрит в камеру, а потом улыбается: нагло, задиристо, и медленно проводит широкой ладонью по плечу и шее. Он вытягивается, задирает голову повыше, еще больше открывая доступ к шее. Прикасаясь к себе, он ведёт рукой ниже, неотрывно смотря в камеру. Взгляд тяжёлый, практически немигающий, дразнящий. Одними губами, неслышно, Слава так произносит "празднуй", что Мирону проходится поставить видео на паузу, чтобы шумно выдохнуть. "Празднуй" так легко сошло с его губ, будто вместо слова из трека он сказал "хочу тебя".
Внезапно Мирон обнаружил, что в голове нет ни одной мысли. Ему нужно зажмуриться, чтобы прийти в себя, но даже с закрытыми глазами он видит его: мозг услужливо подкидывает ему светлый славкин образ.
Видео продолжается: на нем Слава задирает край толстовки и футболки, которая выглядывает снизу; и все это так медленно, тягуче, что почти похоже на издевку. Мирону открывается потрясный вид на чуть заметные мышцы пресса, пару родинок на правом боку и линию нижнего белья. Слава теперь ведёт ладонью по голому животу и останавливается только на пряжке ремня. Мирон закусывает губу и шумно выдыхает через нос: еще немного и он вызовет ебаный вертолет МЧС, только бы скорее добраться до парня.
И вот, когда пальцы Славы начинают расстегивать ремень, награждая данное видео рейтингом повыше, когда Мирон уже даже не моргает, замерев в ожидании, Слава... резко останавливается и показывает в камеру фак. Последние секунды — это абсолютно дурацкая счастливая улыбка и его аккуратные длинные пальцы, сложенные в неприличный жест. Затем экран темнеет, видео заканчивается, и в отражении Окси видит свое охуевшее лицо.
Спустя долгие 5 минут Мирон печатает: "Если не будешь дома в ближайшее время, я тебя, блядь, прибью".
Ответ лаконичный и простой — Слава просто присылает фотку билета на самолет, говорящий о том, что стоит ожидать его завтра.
***
— Ну я заценил, — говорит Слава без издевки.
После встречи в аэропорту, долгих-долгих объятий, обеда дома и обмена новостями, они теперь стоят на балконе. Вечер, декабрь, а эти два придурка морозят жопы на десятом этаже, умудряясь еще и курить. Серый полупрозрачный дым красиво смешивается с огоньками ночного города; зрелище завораживает.
Однако, ждать рассвета никто не будет: они же не сопливые подростки, а умудренные, блядь, опытом артисты. Как говорится, в тридцать шесть Окси полюбил свою ебанцу, а в тридцать один — Славку.
— Ценю. Расскажешь, что больше понравилось?
— А вот стрим надо было смотреть, Мирон Яныч.
— Да ладно тебе, — Мирон легко толкает его плечом, — приду я на твой стрим, хочешь? — Слава не отвечает — смеётся, делая последнюю затяжку. Как ему удается не закашляться — загадка. Бычок летит вниз, а пепельница игнорируется как концепт.
— Ты ведь понимаешь, что "Сунь-вынь, Прыг-скок" я никогда не забуду? — Он лукаво улыбается и наконец-то смотрит на Окси. Тот хмыкает и лишь пожимает плечами: как обычно за слоями пост-мета-супер-иронии Слава прячет реальные эмоции и чувства; Мирон-то привык, что приходится постоянно из него все вытягивать, обидно просто как-то. Они некоторое время молчат, прислушиваясь к звукам города: где-то сигналят машины, лает собака, галдит шумная компания у ресторанчика неподалеку. Слава вздыхает, будто собираясь с силами и крепко держится за балконные перила.
— "Он открыться ему решится, но завтра, так пятый год". Вот. Сильно было.
Мирон удивлен: голос у Славы тихий, искренний... он стыдливо отмечает, как сильно забилось сердце — ну что Карелин с ним творит, ну твою-то мать!
Вместо слов — прикосновения. Вместо тысяч фраз — стать поближе под теплый бок. Забавно: люди, зарабатывающие себе на хлеб голосом и словом, порой боятся не найти нужных фраз, а потому выбирают язык, понятный всем.
Мирон аккуратно накрывает его руку своей. Они могли бы и дальше вот так стоять на холоде, смотря на ночной город, думать о своем и наслаждаться уютной тишиной. Но Славка не был бы Славкой, если бы не:
— Миро-о-н, пошли отсюда, а то я себе все яйца уже отморозил. В твоих интересах меня согреть, ага?
Разрушить меланхоличную атмосферу? Больше похоже на заботу. Окси действительно в ней нуждался, чего греха таить. Слава трется башкой о его плечо, будто кот, выпрашивающий еду, и Мирон наконец-то счастливо улыбается.