Work Text:
– Итак… – говорит Вэй Усянь, прочищая горло. – Мы все знаем, что «Lotus Incorporated» не достигла бы таких успехов, если бы не упорный труд и преданность нашего замечательного, талантливого и щедрого генерального директора… поприветствуем на сцене Цзян Чэна!
Зал сотрясают громкие аплодисменты и восклицания, когда все присутствующие одобрительно высказываются и хлопают в знак поддержки.
– Что ты задумал? – шёпотом ворчит Цзян Чэн. Вэй Усянь ухмыляется ему, пока он нервно поднимается на сцену. Это не было частью плана.
– Ну, ну, Чэн-Чэн, веди себя хорошо и подыграй мне, – шепчет он в ответ, приобнимая его сбоку и слегка подталкивая к центру сцены.
– Ах… спасибо! Спасибо вам всем! – восклицает Цзян Чэн, застенчиво поклонившись со сложенными перед собой в знак благодарности ладонями. Его лицо горит от румянца, и он рад, что Вэй Усянь не решил вдобавок ослепить его каким-то сценическим светом.
Цзян Чэн вздрагивает от мысли, что для этого ещё не слишком поздно, поэтому он со смиренным вздохом посылает безмолвную молитву вселенной.
– Успокойтесь, мои дорогие друзья! – со смехом говорит в микрофон Вэй Усянь. Когда в зале восстанавливается тишина и все присутствующие уделяют ему своё внимание, он продолжает: – Как я уже говорил, Цзян Чэн – удивительно щедрый человек… настолько, что он организовывает и финансирует эти мероприятия дважды в год, чтобы помочь тем, кому повезло в жизни меньше, чем нам. Сегодня вечером, будучи одним из самых востребованных влиятельных холостяков по версии «Forbes», господин Цзян так любезно решил пожертвовать своим драгоценным временем. И сейчас мы выставляем на аукцион свидание с генеральным директором Цзян… пожалуй, начнём торги с тысячи долларов?
– Прошу прощения… что? Вэй Усянь! Немедленно прекрати это!
Тихое шипение Цзян Чэна игнорируется, и Вэй Усянь, маниакально хихикая, даже не думает останавливаться.
– Одна тысяча долларов! – слышится крик. Цзян Чэн прищуривается и видит, как со своего места в зале машет веером его лучший друг.
Конечно, Цзян Чэн всегда может рассчитывать на Не Хуайсана, который поддержит его в любой ситуации. Это согревает его сердце.
Раздаются смешки и шутливые восклицания, и на секунду Цзян Чэн чувствует облегчение. Идея лота в виде свидания с ним, на который люди будут делать ставки, ну… это немного нервирует, если не сказать больше. К тому же, он был бы совершенно подавлен, если бы никто не поставил на него ни цента. И, что ж, после того, как с этим унижением будет покончено, ему просто придётся убить Вэй Усяня.
Это не пойдёт на пользу их компании. И их сестра, вероятно, закатит истерику. Но паршивец сам напрашивается, так ведь?
– Хорошо, я слышу две тысячи? – взбудораженно спрашивает Вэй Усянь.
– ДВЕ ТЫСЯЧИ! – слышит Цзян Чэн грохочущий голос Не Минцзюэ. Он наблюдает, как Хуайсан шлёпает своего старшего брата веером и отчитывает его.
Цзян Чэн поджимает губы, чтобы не рассмеяться.
– Тогда три тысячи.
Лань Сичэнь провоцирует несколько шокированных вскриков, и щёки Цзян Чэна становятся ещё горячее.
– Пять тысяч.
Толпа на мгновение замолкает, абсолютно поражённая, а затем все ахают, поворачиваясь, чтобы посмотреть на человека, сделавшего ставку.
Лань Ванцзи.
С поднятой ладонью и очень спокойным, бесстрастным лицом, мужчина только что предложил пять тысяч долларов за свидание с Цзян Чэном.
Это, должно быть, шутка?
Он смотрит прямо в глаза Цзян Чэну, который чувствует, что краснеет ещё сильнее, и с изумлением наблюдает, как губы Лань Ванцзи изгибаются в довольной ухмылке.
– Ух ты, ладно, пять тысяч! Кто-нибудь предложит шесть?
Цзян Чэн молится богам, чтобы кто-то это сделал. Он не уверен, что с ним случится, если всё закончится тем, что ему придётся пойти на свидание с Ванцзи.
Он совсем не против этой идеи, скорее наоборот – она нравится ему слишком сильно для его же блага.
– Шесть тысяч! – восклицает Хуайсан.
– Восемь тысяч, – парирует Ванцзи, всё ещё спокойно, но ухмылка начинает сползать с его губ.
– Десять тысяч! – бросает ответный вызов Хуайсан, и Цзян Чэн находится примерно в пяти секундах от потери сознания.
– ДВЕНАДЦАТЬ ТЫСЯЧ! – раздаётся новый голос, и участники аукциона ахают, когда Цзинь Гуанъяо поднимает руку и вмешивается в противостояние Хуайсана и Ванцзи.
– ТРИНАДЦАТЬ! – кричит Хуайсан, меча в Яо кинжалы взглядом.
– Пятнадцать тысяч, – говорит Ванцзи – не так громко, конечно, но со столь же пылающей яростью глядя на Цзинь Гуанъяо, осмелившегося сделать ставку на Цзян Чэна.
Всё это время Вэй Усянь, стоя в стороне, хихикает над развитием событий. Он поворачивается, чтобы посмотреть на Цзян Чэна, чьё внимание сосредоточено на мужчинах, предлагающих безумные суммы денег за свидание с ним. Его глаза мечутся от одного человека к другому, а лицо – более красное, чем кто-либо когда-либо видел.
– ДВАДЦАТЬ ТЫСЯЧ! – кричит Хуайсан, вскакивая на ноги и не желая отступать.
На секунду Цзян Чэн думает, что этим всё и кончится. Лань Ванцзи ни за что не станет делать ставку выше этой суммы. Зачем ему это?
Он даже не уверен, почему Хуайсан позволил этому зайти так далеко.
– Пятьдесят тысяч долларов, – говорит Ванцзи, поднимаясь во весь свой рост, словно бросая вызов кому-либо ещё произнести хоть одно слово. Весь зал погружается в тишину, и Вэй Усянь усмехается, покачивая головой.
Хуайсан, благослови его душу, бледнеет и садится на своё место, глядя на Цзян Чэна с грустной побеждённой мордашкой. Цзян Чэн улыбается ему в ответ и качает головой. Всё в порядке, его лучший друг доблестно сражался за его честь.
– Ладно, итак… пятьдесят тысяч раз? – тишина. – Пятьдесят тысяч два? – стрекот сверчков. – Продано господину Лань, подойдите и заберите свой лот! – восклицает Вэй Усянь, указывая на Цзян Чэна.
– Ты труп, я надеюсь, ты это знаешь, – спокойно говорит ему Цзян Чэн, сходя со сцены. Вэй Усянь лишь фыркает и толкает его в объятия Лань Ванцзи. Тот легко ловит Цзян Чэна и улыбается, глядя на него.
Цзян Чэн отстраняется, выпрямляясь и стряхивая невидимые ворсинки со своего пурпурного костюма. К счастью, присутствующие отвлекаются на следующий лот аукциона, и никто не обращает на них внимания.
– Ах. Что ж… спасибо за твоё щедрое пожертвование, – немного неловко говорит Цзян Чэн.
– Я бы поставил всё своё состояние и компанию, – признаётся Ванцзи, кончики ушей которого стремительно краснеют.
– Почему? – спрашивает Цзян Чэн, подавляя истерический смешок. – Не думаю, что дядя Цижэнь или Лань Сичэнь оценили бы это. Сомневаюсь, что они оценят сумму денег, которую ты только что выбросил на ветер, – бормочет он.
– Ничто не выброшено на ветер, – заявляет Ванцзи, словно само собой разумеющийся факт. – Я называю это инвестицией.
Цзян Чэн усмехается и закатывает глаза.
– Никогда не считал тебя льстецом, Лань Ванцзи.
– Разумеется, только для тебя.
– Если ты хотел сходить на свидание со мной, тебе нужно было просто спросить.
– Не знал, что это возможно, – честно отвечает ему Ванцзи.
Цзян Чэн снова закатывает глаза и говорит:
– Ты так и не ответил на мой вопрос: почему?
– Тебе понравились подарки? – спрашивает Ванцзи вместо ответа, и Цзян Чэн хмурится.
– Что?
– Подарки, – повторяет Ванцзи, в волнении сжимая кулаки.
– Что ты… Какие подарки?
– Я… подарки от твоего тайного поклонника, – тихо поясняет Ванцзи, явно теряя браваду, чем дольше Цзян Чэн смотрит на него озадаченно. Ему требуется не меньше минуты, прежде чем его озаряет.
– Все эти стаканчики с кофе, коробочки с ланчем, цветы и подарки – это всё ты? – спрашивает Цзян Чэн, делая шаг вперёд, в личное пространство Ванцзи.
– Мн.
– Лань Ванцзи, – благоговейно выдыхает Цзян Чэн, после чего хватает его за ворот и притягивает к себе для жаркого поцелуя.
– Это да? – задыхаясь, спрашивает Ванцзи.
– Да, а теперь замолчи и отвези меня домой, я буквально схожу с ума.
Лань Ванцзи не нужно повторять дважды, прежде чем он берёт Цзян Чэна за руку и незаметно увлекает его прочь из зала.