Work Text:
Звёзды нас не ждут. Они мерцают так далеко и холодно, что по ним сразу всё ясно. Даже спрашивать не надо, чтобы понять: им и без нас хорошо.
Звёзды нас даже не видят. Они слепят друг друга отражённым светом и, вероятно, уже миллиарды лет подряд даже не открывают глаза, жмурятся и пытаются уснуть, чтобы увидеть сны.
Только люди тянутся к звёздам, бредя высотами, открытиями, достижениями, а тем, в свою очередь, абсолютно наплевать на тех, кто по ночам на них пялится.
Люди всё равно слишком малы и ничтожны.
Поэтому Хёнджун не смотрит на небо. Он сидит на корточках, водит палочкой по песку и обижено дует губы. Если звёздам до него дела нет, то и ему не будет. Он не будет искать созвездия, не будет ждать, что одна из них упадёт специально для его эгоистичных желаний.
Он, наверное, загадал бы велосипед. Или набор гуаши, потому что в старом белый и жёлтый цвета стали слишком грязными, чтобы из них ещё можно было бы что-то создать.
Глаза задумчиво поднимаются к небу. А что чувствуют звёзды, когда падают? Может, так они и засыпают? Теряют равновесие, начинают падать, кричат от страха и отчаяния, открывают свои до боли яркие глаза, а потом навсегда их закрывают.
Какие сны могут сниться звёздам? Они вечно видят отражённый свет? Или они всё-таки думают о людях? О всех тех, кто загадал желание, восторженно глядя на них.
Где-то позади кричат друзья Хёнджуна. Они, кажется, чему-то рады.
Хёнджун встает на ноги и думает побежать к ним…
Быть может, они нашли ёжика и все вместе сейчас любуются им. Или, может, Чонсу с Гонилем нашли дикие ягоды и яблоки, от кислоты которых сведёт челюсть. Или Сынмин приготовил рис на костре. Или Джисок с Джуёном снова сделали какую-то глупость, над которой все будут беззлобно шутить ещё недели две.
…но Хёнджун идёт вперёд, ближе к воде, пока его ступни утопают в холодном песке. Он взбирается на колючий, почти не отёсанный волнами камень и тут же спешит переступить на следующий, куда более гладкий. Полоса из таких же камней уходит дальше, в глубину залива, и Хёнджун неаккуратно перепрыгивает с одного на другой, оставляя берег позади.
Последний, до которого он может дойти, полностью мокрый и Хёнджун вздрагивает, когда вода облизывает его ноги. Он смотрит в тёмную глубину и боится упасть в неизвестность, которая хранит в себе множество страшных тайн. Он поджимает пальцы ног, надеясь, что это поможет согреться, и уже не понимает, зачем пришёл сюда, но снова видит звёзды.
Они танцуют в едва заметных волнах, искрятся, как высоковольтные провода и иногда пытаются спрятаться под водой, будто там им будет спокойнее.
— Я здесь, — шепчет Хёнджун так, будто море поможет донести послание до небес, — ради вас, понимаете?
Он и сам не понимает, но продолжает стоять и дрожать на холодном ветру. Он бы давно позорно сбежал в их с друзьями лагерь, чтобы отогреться у костра, но ему кажется, что так он звёздам виднее. Что к озябшему, стоящему на фоне чёрной пустоты мальчишке они будут не так равнодушны.
— Эй, ты чего там делаешь? — слышится голос с берега. Хёнджун поворачивает голову и видит, как из леса, один за другим, выходят его друзья. И все смотрят на него одного. — Иди сюда, это же опасно!
Ещё один взгляд на воду, ещё несколько дрожащих вздохов и Хёнджун действительно идёт обратно. Ничего не произошло. Звёзды всё так же молчат.
— Ты же замёрзнешь так, — беспокоится Сынмин, замечая, что по камням мальчик скачет босой.
Впереди остаётся не больше пяти камней, когда Чонсу протягивает свою руку навстречу и тянет Хёнджуна на себя. Тот топчется по песку пару секунд, не зная, как объяснить свой поступок, но к нему тут же подлетает Джисок и хватает за плечи:
— Чего встал? Пойдём скорее, Сынмин там ягодный сок со специями разогрел. Вкуснотища, даже здесь уже пахнет!
— Глёнвейн называется, — умничает Джуён с гордым видом, пока Хёнджун принюхивается.
— Правильно глинтвейн, — поправляет Сынмин и первым идёт к их лесному лагерю.
— Эй, а я как сказал? — восклицает Джуён и спешит следом. Джисок его тут же догоняет.
— У тебя и сандалии мокрые, — вздыхает Чонсу и подхватывает обувь, чтобы посушить её у костра. Хёнджун хочет остановить его, чтобы не идти до лагеря, глинтвейна и костра босиком, но Гониль, не спрашивая, разворачивается лицом к лесу и нагнибается, приглашая запрыгнуть к нему на спину.
Хёнджун даже забывает о звёздах и всех глупостях, которые успел придумать, сидя тут. Он возвращается к этому лишь когда Гонилю остаётся пара шагов до края леса, где под ногами тихо хрустят опавшие листья, а ветки не сильно, но ограждают людей от звёзд.
Повинуясь ребяческой обиде, Хёнджун оборачивается и показывает в небо язык. Если уж звёзды не хотят его видеть, то и на этот жест не обидятся. Зато мальчишка будет собой доволен. Он звёздам отказывает сам. Они ему не нужны так же, как и он им. У него есть друзья, которые даже не взглянули наверх, когда вышли из-под навеса деревьев. Они смотрели только на него во время своего терпеливого ожидания.
У него есть пять личных звёздочек, которым на него точно не будет наплевать.
И он сделает всё, чтобы они были вместе до самого конца. Он хочет, чтобы они были друзьями всегда.
Прежде чем снова прижаться щекой к волосам Гониля, Хёнджун успевает заметить маленький хвостик падающей звезды.