Work Text:
Она была без ума от него, была готова сделать всё для него. Стоило только услышать «Кенди Эппл», как по фарфоровой плитке тут же разносился звук спешащих каблучков, который эхом разбивался о величественные стены его владений. Сделать что-то ради своего создателя? Разве это трудно? Для Кенди Эппл это было чем-то вроде долга. Да как она посмеет не угодить своему создателю, своему повелителю — Шедоу Милк? Он даровал ей жизнь, значит, она всем ему обязана! Она была рождена из лжи, а мастер лжи — Шедоу Милк, значит, он и ее мастер в том числе. С самого начала своего существования Кенди Эппл была верна только ему, и она мысленно поклялась себе, что так будет и до конца ее дней. Она поклялась посвятить всю свою жизнь службе Шедоу Милк, она готова даже отдать свою жизнь за него. Для нее это ее обязанность. Она обязана ему всем.
Однако Шедоу Милк не обращает внимания на ее старания, для него в этом нет ничего особенного. Но для Кенди Эппл причина этого проста и очевидна — это ее долг, а за должное не благодарят. Шедоу Милк слишком величественнен и занятой, чтобы одаривать своим вниманием каждую мелочь. Ему просто не до этого, а кто такая Кенди Эппл, чтобы отвлекать Шедоу Милк? Она считает, что никто — и она в том числе — не имеет такого права. Она может немного обижаться, но потом она корит себя за это — уж слишком эгоистично с ее стороны обижаться на Шедоу Милк за то, что он не обращает своего внимания на столь незначительные вещи... или печеньки... вроде нее.
После очередного выполненного поручения от Шедоу Милк, Кенди Эппл решила порадовать своего, по ее нескромному мнению, — создателя — душистыми почищенными гранатами на фарфоровой посуде. Она вручила ему их, но Шедоу лишь отмахнулся, ненамеренно выбив их из рук Эппл на пол. Тарелка вдребезги разбилась, эхо разлетелось по помещению. Замок казался слишком просторным, холодным, неуютным, фальшиво выдраенным до блеска и отражения своего жалкого образа... Разбитая посуда с раскиданным сочащимся гранатом идеально вписывались в эту давящую атмосферу. Кенди Эппл смотрела своими такими же гранатовыми глазами в свое отраженное лицо, на разбросанные по белому полу осколки и гранат. Но она не расстроилась — это было обычное дело, она уже привыкла к подобному.
И каждый раз она сохраняла надежду:
«Однажды я заслужу его любовь»
«В следующий раз я точно его порадую»
«Я просто недостаточно постаралась»
«Шедоу Милк попросту не до этого»
«Я должна стать лучше... для него»
Но он настолько не замечал ее, когда ему не требовалась ее помощь, что он просто прошелся по разбросанному гранату. Раздавленный фрукт сочился кровавым соком по отражающему полу, обрамляя разбитый фарфор посуды.
«Наверное, он не любит гранаты. Может, он вообще не любит фрукты. Что я вообще знаю о том, что ему нравится? Я плохая подчиненная. Я должна стать лучше.»
А может, он разбил и раздавил не только тарелку с гранатом.
Отражение ее лица на фарфором полу местами окрашивается в красный, а ее такого же цвета образ уже не так сильно выделяется на фоне бело-голубого помещения. Ее глаза были такими же подавленными, как и гранат. Разбитый фарфор и лужи гранатового сока так идеально смотрелись у ее ног, что казалось, что иначе и быть не могло. Разве это не такое же должное, что и ее служение Шедоу Милк?
Гранатовые лужи вздрагивают от падающих солоноватых капель.
«Это то, чего я заслуживаю. Значит, я недостаточно стараюсь»
И даже сейчас он не обращал на нее внимания.
«Проблема во мне»
Ему было все равно даже на образовавшийся беспорядок.
«Он не без того терпелив ко мне. Я слишком многого хочу и мало делаю»
А может, ему просто все равно?
«Ему не понравилось, я должна лучше изучить его вкусы»
Даже если она и так только и делала, что пыталась ему всячески угодить.
«Недостаточно...»
Или это все и вовсе было зря с самого начала.
«В следующий раз...»
Ее руки дрожаще сжимали края ее платья, а сама она вздрагивала от сдерживаемых рыданий. Теперь на полу под ее лакированными черными туфельками лужа стала больше, но уже от ее слез. Что было в этом гранате? Надежда, любовь... А может, даже отчаяние? Нет, там было все. Как и в каждом ее действии, что она посвящала ему. И отвергая каждое ее действие, он отвергал это все. Он отвергал ее саму. Почему ей было так больно? Она этого не понимала. Почему разбилась тарелка, раздавленным был гранат, а казалось, что было разбито и раздавленно что-то у нее глубоко в груди?
В этот раз она ничего не убрала и молча ушла. Какой в этом всем смысл, если ему в любом случае все равно? Она оставила свою последнюю надежду вместе с неубранной разбитой посудой и раздавленным гранатом на том самом ледяном полу.
«Может быть, в следующий раз...»
Но следующего раза уже не будет.