Work Text:
Надо же ему быть таким идиотом, чтобы притащиться на Омегу.
Через пару дней Колят понял, что здесь его послужной список в сто три выполненных заказа никого не впечатлит: убийцей в этом месте был каждый второй. Он лично видел, сидя в баре, как какой-то турианец запросто пырнул другого омни-клинком, и никто даже глазом не моргнул, только бармен заорал: «Дерек, иди убери — у нас труп на проходе лежит!»
Однако ему здесь нравилось, пусть даже немногочисленные самостоятельно заработанные кредиты и подходили к концу. Это было похоже на отпуск и одновременно закаляло характер. Колят знал, что ему в работе пока что мешает излишняя чувствительность, и от неё он пока не мог избавиться, как и от вспышек гнева. Отец, о котором он вспоминал только с негодованием, всё же был первоклассным киллером — до сих пор, называя его фамилию, Колят встречал уважительные взгляды. И отец никогда не проявлял никаких избыточных чувств. Ни к нему, ни к матери.
Вспомнив об этом, Колят снова почувствовал ярость, от которой так хотел избавиться.
— Налей мне ещё, — махнул он бармену. Тот незамедлительно выполнил просьбу. Чувствуя себя немного идиотом, Колят всё же решился спросить.
— Так не найдётся ли какой работы для того, кто может обращаться с оружием?
— Как обычно — можно пойти в наёмники, — бармен посмотрел на него безразлично. — «Синие светила» всё время кого-то набирают.
Колят забрал свой стакан, кивнул. В наёмники идти не хотелось. Для этого он слишком любил одиночество и не любил чужие приказы.
— Вот так дела... — протянул женский голос позади него, — дрелл на Омеге.
Колят медленно повернулся, оценивая то, что видел перед собой. Это была человеческая женщина, похожая на тех, на кого он иногда заглядывался — высокая, стройная, с длинными ногами. Её падающие на лицо волосы были выкрашены в ядовито-красный, который сразу Коляту понравился — он любил яркие цвета, — один глаз закрывал визор, а другой даже в полумраке бара светился сквозь падающие волосы приглушённо-красным огоньком. За спиной женщины он заметил торчащий приклад винтовки, а в обтягивающих штанах явно топорщились несколько карманов, в которых, несомненно, были припасены сюрпризы для тех, кто захочет поспорить с их владелицей.
Она выглядела как воплощение опасности — вроде боевых ангелов богини Арашу, которые сжигают всё вокруг к херам.
Она в свою очередь окинула его таким цепким взглядом — остановившись на его губах, — что Колят даже немного смутился и постарался принять как можно более независимый вид. Он скрестил руки на груди и задрал подбородок.
— Ну да, дрелл на Омеге — и что?
— Дай угадаю: работы тут ты не нашёл, — иронично хмыкнула женщина. Она всё ещё внимательно рассматривала его лицо, будто читая по нему что-то.
Колят снова почувствовал нехватку невозмутимости.
— Что поделать, времена сейчас тяжёлые, — он постарался ответить насмешливо, в тон ей, но получилось больше похоже на жалобу.
— Сочувствую, — она наконец присела рядом. Бармен даже без какого-либо знака с её стороны тут же налил ей выпить, будто уже знал. — Давай я угощу тебя, малыш.
— Я и сам тебя могу угостить, — воспротивился Колят, но она так подняла брови, что он тут же замолчал.
— Значит, дрелл прилетел искать работу на Омегу и не нашёл, поэтому пьёт в баре с незнакомками, — продолжала она, чуть морщась, попивая своё пойло. — Цикл продолжает повторяться.
— Вообще-то я впервые на Омеге, — признал Колят, — поэтому не понимаю, о чём ты.
Она молча продолжала пить свой напиток, изредка поглядывая в сторону Колята всё теми же оценивающими взглядами. Он вдруг почувствовал лёгкое возбуждение. Возможно, если он немного постарается, ему может даже перепасть нечто большее, чем выпивка...
Вечер становился очень интересным.
— Хочется спросить, встречались ли мы раньше, но я бы запомнил, — начал он издалека, слегка развернувшись в её сторону. Она сидела, положив ногу на ногу, и он скользнул взглядом по этим ногам, обтянутым чёрной кожей штанов.
— Эйдетическая память, да, — она серьёзно кивнула, не замечая его взгляда — или делая вид, что не замечает. — Мне бы хотелось тоже такую иметь.
— Мне каждый это говорит, — усмехнулся Колят, — но на самом деле никто бы не хотел.
— Зависит от того, насколько будущее хреновее прошлого, — философски отозвалась женщина.
— Звучит как тост, — Колят поднял свой бокал. — За хреновое будущее.
Она засмеялась и легонько ударила своим стаканом об его. Колят воспринял это как знак: пока всё шло неплохо.
— И как же тебя зовут, красивая? — пошёл он в наступление.
— Мэри-Анабель, — насмешливо отозвалась она.
Колят поднял брови, показывая, что не поверил ни на йоту.
— Милое имя. Сама придумала?
— Можно и так сказать, — она пожала плечами, деактивировала свой визор и убрала волосы с лица. — А знаешь, приятно, когда тебя называют красивой, спасибо.
Повернувшись, она посмотрела на Колята без улыбки, и его идеальная память тотчас же сопоставила это лицо с тысячами других человеческих лиц, что он видел в своей жизни.
Он просто не мог ошибиться, потому что перед ним так и стоял кадр из новостей, будто он снова оказался там. Этот выпуск он смотрел, зализывая раны на снятой квартире на Иллиуме — заказ тогда чуть не закончился его собственной смертью; это лицо он видел в фотографии на экране позади диктора.
Шепард. Та самая капитан Шепард с печально известной страницы человеческой истории. Сошедшая с ума СПЕКТР, некогда спасшая Цитадель от Сарена.
По хребту будто пробежали искры, он почувствовал лёгкую дрожь на чешуе, вспоминая тот репортаж. Триста тысяч мирных жителей и один ретранслятор. Не моргнув глазом, Шепард уничтожила целую звёздную систему, положив начало большой войне с батарианцами, в которой была уничтожена треть оставшегося флота Альянса.
И всё оттого, что сошла с ума, веря, что явятся Жнецы из детских сказок и всех поубивают.
И сейчас она сидела перед ним и мирно попивала виски, смешанный с какой-то отвратительной местной газировкой.
Колят внимательно посмотрел на её руки. На правой недоставало половины пальца, на левой — сплошной шрам от ожога.
Очевидно, что людей, которых она убила своими руками, помимо тех несчастных батарианских поселенцев, было куда больше. Колят подумал, что ему с его жалким списком в сто три убийства до неё далеко.
Он смотрел на неё и был очень заинтересован.
— Что, малыш, любуешься? — вопросила она с усмешкой.
Колят пожал плечами.
— Пожалуй, я заинтригован, капитан.
Она снова рассмеялась, будто услышала какой-то нелепый подкат, а не разоблачение.
— Я, кстати, не так уж молод. Необязательно звать меня малышом.
Колят знал, что люди — будь они хоть сто раз капитан Шепард, — не смогут определить возраст дрелла, а ему хотелось выглядеть взрослее. Но её это почему-то совершенно не убедило.
— Как скажешь, — она пожала плечами. — Что же, пожалуй, на этом я свой день завершу.
Она расплатилась за них обоих и пошла в сторону выхода, так ни разу не обернувшись.
Колят снова почуял некую опасность, но это лишь заинтриговало ещё больше. Надо же, сама Шепард. Ведь её ищут как минимум Альянс и Совет, а сколько ещё хотят ей отомстить? И вот: ничего не боясь, сидит в самом известном баре Омеги, почти не скрываясь.
Подождав, пока она скроется за поворотом, он тотчас же пошёл за ней, аккуратно отслеживая её маршрут. Кажется, она ничего не замечала, спокойно идя мимо рынка в сторону жилых кварталов.
В один момент Колят брезгливо обходил кучку лежащих на бетоне ворка и вдруг понял, что сбился со следа. Это было обидно. Ускорив шаг, он пошёл в другую сторону, но и там не было и следа красноволосой женщины с винтовкой за спиной.
К своей неудаче он отнёсся спокойно. Что ж, значит, не судьба. Круто уже то, что ему удалось с ней поговорить.
Он свернул в сторону выхода из жилых кварталов, как вдруг она появилась будто из ниоткуда, наступив на лежащего в отключке батарианца.
— Навыки скрытности у тебя, надо сказать, хромают, Криос. Причём на обе ноги.
Она назвала его по фамилии, и в этом не было бы ничего такого. Но он ей её не говорил.
— Откуда ты... — начал было он, но она уже снова пошла вперёд, по другому маршруту, приглашающе махнув рукой.
Пожав плечами, он пошёл следом, стараясь не соприкасаться полами куртки с грязными стенами; изредка из углов узких коридоров резко, как удар в лицо, вырывался запах тухлятины.
Наконец она дошла до дверей в свои апартаменты, разблокировав замок. Колят зашёл внутрь немного настороженно и очень удивился, увидев окно. Впрочем, за окном была вовсе не Омега.
— Это видеоэкран, — пояснила Шепард, проходя в сторону кухонного уголка. Пространство здесь было лишено разделения в виде стен; Колят заметил только одну дверь, за которой, судя по всему, скрывалась ванная комната. Остальное всё было на виду: диван и два кресла, кухонный стол и плита для готовки, большая кровать в углу. Половину одной из стен занимала витрина с оружием — там были снайперские винтовки, пистолеты, дробовик и нечто небольшое, незнакомое Коляту, со знаком радиационной опасности на нём.
Но взгляд всё равно притягивало декоративное видео-окно, демонстрирующее закат на побережье.
— Красиво, — протянул Колят, кивая на него. — А время дня меняется?
— Нет, — отозвалась Шепард, — там всегда закат. Мне так нравится. Хочешь кофе?
— Терпеть его не могу, — признался Колят, и Шепард почему-то засмеялась.
— Да, конечно, — сказала она, всё ещё смеясь. — Чай у меня тоже есть, но только чёрный.
— Пойдёт.
Пока она занималась напитками, Колят подошёл к витрине с оружием, с уважением рассматривая каждое — это всё было лучшее оружие, из тех, что он не мог себе позволить. Небольшая винтовка со знаком радиации особенно привлекла его внимание.
Шепард, обернувшись, сообщила:
— О, это «Каин» М-920. Никому не говори, что он у меня есть, это очень, очень, очень незаконно.
Колят тихо хмыкнул и отошёл от витрин, присаживаясь на кожаный диван. Всё это воспринималось как удивительное приключение: какой приятный контраст с жалким существованием последних полутора лет, когда он решил заделаться наёмным убийцей. Начиная, он думал, что его жизнь будет полна романтики, путешествий по разным звёздным системам, ну и, изредка, выполнения контрактов. В итоге большую часть времени он ныкался по грязным съёмным комнатам, на оплату которых едва хватало заработанных кредитов, и временами, стыдясь сам себя, всё же снимал дополнительные средства со счёта (довольно внушительного), который оставил ему отец. Он собирался отдать все эти деньги семье, которая его вырастила, но всё никак не мог сам встать на ноги.
Контракты добывать оказалось нелегко — часто он выезжал за счёт своей фамилии, а ещё потому, что был дреллом. Правда, изредка спрашивали, проходил ли он обучение у ханаров; приходилось признавать, что нет, оставляя собеседника разочарованным.
Она подошла к дивану. У неё был кофе, причём пахнущий как-то особенно химически резко и неприятно, а перед Колятом на стол она поставила чашку с чаем.
Он сделал глоток и тут же вспомнил, что в подобных ситуациях пить и есть — верх неосмотрительности. Что, если она хочет его усыпить и продать на органы? Лёгкие здоровых дреллов невероятно дороги — очередь больных Кепралем на трансплантацию огромна.
— Так откуда вы меня знаете? — слегка напряжённо поинтересовался он.
Шепард приподняла брови.
— О, мы вдруг решили перейти на официальный тон? Расслабься. Мы просто познакомились в баре, тут нет ничего такого.
— Такие знакомства часто заканчиваются плохо, — заметил он.
— Зато начинаются хорошо, — с безмятежной улыбкой отозвалась Шепард.
Он сделал ещё глоток. Ощущение опасности продолжало скручиваться в животе. Колят внезапно подумал: Арашу, если я выйду отсюда таким же, как вошёл, то обещаю, буду молиться тебе каждый день.
Он снова внимательно оглядел Шепард. В этом неярком электрическом свете она выглядела не такой дерзкой, как в баре, — больше усталой. Она сняла куртку, оставшись в чёрной обтягивающей майке, открывающей руки. Теперь он видел, что не только ладонь одной покрыта шрамом от ожога — огонь поживился всей рукой до самого плеча. Но Шепард, кажется, было плевать.
Коляту тоже: дреллам вообще нравятся узоры на коже.
Разглядывая её открывшееся тело, он снова почувствовал себя лучше, и подозрительность уменьшилась. Да и, в конце концов, чего теперь жалеть?
— Так вернёмся к тебе, — продолжила она как ни в чём не бывало, — чем ты тут промышляешь?
— Убиваю за деньги, — мрачно понизив голос, сказал Колят, надеясь, что это произведёт впечатление. Но увы: она фыркнула и опять засмеялась.
«Плохо дело, — обречённо подумал он, — хотя я тоже идиот, она же грохнула целую колонию батарианцев, и других без счёта...».
— Надо же, — отсмеявшись, сказала она, — тогда у меня есть для тебя кое-какая работа. Но сделать её может только лучший. Тебя можно таким назвать?
Колят вспыхнул.
— Я, конечно, далеко не лучший, — резко сказал он, — но пока из всех своих контрактов я только один завалил, так что...
— А сколько их было всего, контрактов?
— Сто четыре.
— Сто четыре, — повторила она и покачала головой, будто обдумывая эту информацию. — Да... Энтропия тебя затянула конкретно, назад уже не вернёшься.
Он не понял, что она имеет в виду, но идея того, что он куда-то уже не вернётся, ему не понравилась.
— Я всегда могу перестать, — сказал он, — ну, когда встану на ноги.
— И какие у тебя планы?
— Я бы не хотел говорить о планах, пока они даже не близки к осуществлению, — отрезал он. — Это будет глупо звучать.
На самом деле никаких планов не было.
Шепард кивнула, принимая эту информацию.
— Что же, Колят, — наконец сказала она, глядя на него оценивающе. Он всё ещё сдерживал и смущение, и злость, и недоверие, и чувствовал, что всё это отражается на его лице, как в зеркале, и ничто не могло это исправить. — А когда ты решил за мной пойти, о чём ты думал?
Он решил, что на этот вопрос можно ничего и не врать.
— Честно говоря, я вообще не думал, — признался он, и по лицу Шепард понял, что той понравился такой ответ. — Просто я увидел тебя и пошёл... вот.
— А что ты думаешь обо мне? — спросила она, понизив голос.
Он нервно сглотнул.
— Ну, я думаю... у тебя красивые волосы. И фигура... вообще там, в баре, ты очень даже понравилась.
«Неужели я трахну саму Шепард?» — пронеслась шальная мысль, прошив его целиком как электрический импульс. Его романтический послужной список пока что состоял из двух проституток-азари и одной дреллки, с которой он встречался на Кахье, да не срослось — репутация отца бросала на него слишком большую тень, и её родители были против такого союза.
— Ты мне тоже нравишься, — сказала Шепард с лёгкой улыбкой, — напомнил о старых временах, о счастливых временах... Встань, пожалуйста.
Колят медленно поставил на стол чашку с недопитым чаем и, чувствуя себя странно заинтересованным, встал и подошёл к сидящей на диване Шепард. Она окинула его взглядом снизу вверх, но почему-то казалось, что это она наверху.
— Сними куртку, — сказала она, и это звучало как приказ, — и майку тоже.
Он послушался, будто загипнотизированный её взглядом. Шепард молча разглядывала его тело, но он знал, что может им похвастаться — за последний год он хорошо натренировал своё тело, избавившись от худосочной подростковой нескладности.
— Подойди поближе, — велела она, и он послушался, улыбаясь в предвкушении.
Предвкушение не обмануло: следом она стянула его штаны, с заинтересованным выражением лица рассматривая увиденное. Это было немного странно, ведь сама она была одета, но не настолько странно, чтобы пропала эрекция.
Она поднялась, и он немедленно притянул её к себе, немного путаясь ногами в штанах.
— Вижу, я тебе и правда нравлюсь, — сказала она, немного отстранившись. Казалось, будто бы она утонула в каких-то своих воспоминаниях, как это могут дреллы: её лицо стало безучастным, но её руки лежали у него на плечах, поглаживая тёмные полосы на них.
— Ещё как, — подтвердил он. Она снова оценивающе заглянула ему в лицо, надолго задержавшись взглядом на губах.
Колят ненавидел свои губы: точь-в-точь как у папаши. Но ей они, вероятно, пришлись по вкусу, потому что она внезапно впилась в них поцелуем. Колят с готовностью ответил, запуская полный энтузиазма язык ей в рот.
— М-м, — протянула она, облизывая губы. — Токсин дреллов. Теперь до завтра я отсюда не выйду. А ещё год назад у меня был антидот... наверное, просрочен уже.
— Ты хочешь сказать, — он всё ещё обнимал её за талию, — что я у тебя не первый дрелл?
Он хотел, чтобы это прозвучало игриво, но опять не попал в интонацию и вышло немного жалко.
Она осторожно отстранилась, всё ещё легко поглаживая его по плечам.
— Так и есть, — сказала она. — Рассказать?
— Ну, если ты хочешь, — с сомнением ответил Колят, чувствуя, что нужная романтическая атмосфера резко начала выветриваться.
Она обошла его, встав позади, и вдруг прижалась к спине, обняв за живот. Колят так удивился, что не знал, куда деть руки; наконец он положил их на её ладони.
Он слышал, как она вздыхает, и её горячее дыхание приятно распространялось по поверхности чешуи. Наконец она поцеловала его в плечо и сказала:
— Мы познакомились, когда он уже был болен Кепралем. Терминальная стадия.
— Кошмар, — Коляту стало немного не по себе от такого начала: от Кепраля умер его дядюшка, и он видел, через что ему пришлось проходить. Не дождавшись очереди на трансплантацию, в конце концов дядя просто задохнулся.
Она продолжила спокойно:
— Ему нелегко было тогда, и он переживал из-за своего сына, которого навсегда потерял. Мы столько прошли вместе. А потом... я оказалась в безвыходном положении и совершила преступление. У меня не было выбора, на самом деле. Мы выполнили работу, которую должны были сделать, и я хотела сдаться... но он пришёл ко мне.
Она прижалась к нему сильнее и вдруг отпустила, высвобождая руки. Потом ещё раз задумчиво провела тёплыми ладонями Коляту по спине и отошла, продолжив говорить:
— Целую ночь мы это обсуждали, и решили: пошли они все к чёрту. Два месяца мы скрывались по окраинам систем Термина. Поддельные документы и всё такое. Потом... ему стало хуже. Доктор, к которому мы пришли, сказал, что ему уже требуется постоянный медицинский уход, тогда он сможет прожить ещё года полтора.
Настроение совсем пропало, и Колят осторожно потянулся за штанами, натягивая их на себя обратно. Однако он всё ещё вынужден был поддерживать светскую беседу:
— И как, он стал лечиться?
Шепард села обратно на диван, приглашая Колята сесть рядом. Он сел, хмуро натянув на себя майку.
— Должный медицинский уход был только на Иллиуме, Цитадели, Тессии или Кахье, а мне с моими липовыми документами туда ходу нет. Так что я оставила его и сбежала, написав трогательное письмо. Мол, лети туда, где тебе помогут, а меня не ищи. Люблю, никогда не забуду, всё такое.
— Я так понимаю, лечиться он не стал, — пробормотал Колят, которому никогда в жизни не было так неловко.
Но Шепард вроде этого и не замечала, как будто они во сне, где каждое самое странное событие является нормой.
— Правильно понимаешь, — усмехнулась она. — Через неделю он выследил меня на Феросе. Договорились, что раз в неделю он будет сам отправляться в цивилизацию, чтобы откачать жидкость из лёгких.
Колят достаточно хорошо был знаком с синдромом Кепраля, чтобы понять: такие полумеры особенно не спасут.
— И так мы с ним прожили ещё два месяца. Разные планеты, разные города, вечно в пути... мы видели, наверное, одних пустынь штук десять, — она улыбнулась воспоминаниям. — Но... потом ему стало ещё хуже. Он уже кашлял кровью — думал, я не замечаю. И ослаб. Даже чешуя начала лезть, незаживающие раны... В общем, я обманом затащила его на Иллиум и сама оттуда чудом смоталась, подруга помогла. Она должна была о нём позаботиться, уже лечение было оплачено.
— Дай угадаю...
— Ага. И опять, чтобы выследить меня, ему понадобилась неделя. На этот раз он пообещал, что если я так сделаю снова — он свернёт мне шею, а потом сдаст труп туда, где его воскресят, и он свернёт мне шею ещё раз, — она так радостно улыбалась, рассказывая об этом, будто это было что-то невероятно милое.
— На хорошую концовку, я так понимаю, можно не рассчитывать, — с лёгким сарказмом сказал Колят. Он был немного расстроен, как всё повернулось, когда он был уже в шаге от перепихона, да и сам рассказ Шепард тоже навевал тоску и уныние.
Она смотрела на него внимательно, будто читая каждую мысль.
— Ты умный парень, сам знаешь, чем всё закончилось.
— Ну, шею он тебе не свернул, это точно.
Она снова засмеялась.
— Мы в итоге осели в одном красивом месте. Там было влажно из-за океана, но уже было всё равно... и я была с ним до конца. Буквально. У него начался очередной приступ, но он всё равно захотел пойти на берег, посмотреть на закат в последний раз. Я помогла ему дойти.
Она тяжело вздохнула.
— Его звали Тейн Криос. Уже год, как его больше нет.
Эти слова для Колята были все равно что удар в живот. Он отшатнулся от неё, почти задыхаясь.
Она будто и ожидала такой реакции; в конце концов, она всё это время знала...
— Твою мать! — он наконец вскочил с дивана. — Ты! Всё это время!
— Спокойно, Колят, — отозвалась она хладнокровно. — Не круши мебель, мне нравится это кресло.
— Да ты просто ненормальная, — разъярился он, — я же тебя узнал, капитан Шепард, сказитель историй о Жнецах... и мой отец с тобой всем этим занимался? Он причастен ко всему, что ты творила? Мало всего остального... Твою мать...
Он ходил кругами по пространству апартаментов; наконец его взгляд снова уткнулся в ненастоящее «окно». Там до сих пор был закат, и морские волны катились на берег. Колят в смятении подумал: наверное, что-то подобное видел отец, умирая.
— Мы пытались остановить тебя, Колят, — она вдруг снова оказалась позади него. — Но не успели. Ты уже убил того турианца и сбежал, мы только успели прибыть на место. Твой отец... не хотел этого. Это чуть его не убило.
— Это просто охренительно смешно, — быстро заговорил Колят, путаясь в слогах и только надеясь, что автопереводчик донесет всё правильно, — и вот в тот день он решил объявиться, в другое время не вариант?
— Да. Чтобы ты не стал таким, как он. Когда он умирал, я пообещала, что постараюсь тебя найти.
— А что ещё и штаны с меня начнешь снимать ты ему тоже пообещала,? — с сарказмом поинтересовался Колят, скрещивая руки на груди.
Шепард будто слегка смутилась.
— Ну, это не планировалось... просто ты очень похож на него. Всё, что осталось от него, — в её голосе внезапно прозвучала такая животная боль, что он отшатнулся от неё, будто от чумы, которая полтора года назад была в жилом квартале. — Когда я увидела тебя в том баре, мне показалось, что я увидела призрака.
Он молчал.
— На самом деле, — она едва заметно улыбнулась, глядя в видео-окно на вечный закат, — иногда я вроде как вижу их.
Стало жутко, чешуя на хребте чуть вздыбилась. Теперь Колят знал точно: то, что говорили про капитана Шепард, всё было правдой. Она в самом деле сошла с ума.
— Знаешь, он немного донимал меня рассказами, как раньше всё время чувствовал себя мёртвым, а теперь я его понимаю, — добавила она и вздохнула. — Но я хочу почувствовать себя немного более живой, и есть один способ. Может, ты поможешь?
— Опять снимать штаны? — с подозрением поинтересовался Колят. Она усмехнулась:
— Вряд ли это потребуется, хотя, конечно, убивать можно множеством разных способов. Нет, у меня есть несколько заказов.
Она ушла обратно к дивану и вернулась с датападом. На нём оказался список имён — судя по всему, длинный.
— Это что? — спросил он.
— А ты как думаешь, Криос? Колят, — тут же поправилась она, будто ей тяжело было называть его по фамилии. — За каждого плачу по сто тысяч кредитов.
Теперь он смотрел более заинтересованно.
— А за этих последних двоих, — небрежно сказала она, — пятьсот тысяч кредитов. За каждого.
Сердце забилось так, что чуть не выпрыгнуло из груди. Колят уставился на список:
— Стивен Хакетт, Доннел Удина... это кто вообще?
— Предатели, — небрежно отозвалась она, — чьей смерти я хочу. Но чтобы убить хоть одного из них, тебе надо стать лучшим, таким, как твой отец. Хочешь стать таким?
Он молча забрал датапад из её рук, проглядывая имена. Кое-какие были ему знакомы — важные политики. Таких убивал отец? Такого он себе и представить не мог.
И снова посмотрел на Шепард. Она ведь даже хуже, чем ненормальная. И отец, этот бесчувственный холодный ублюдок, так потерял из-за неё голову, что следовал за ней везде, отказываясь лечиться.
Ублюдок.
Стать как отец, ещё чего...
— Я подумаю, — сумрачно отозвался Колят, возвращая датапад.
— Тогда ты знаешь, где меня найти. Если успеешь, пока Цикл не повторился вновь.
Он смотрел на неё, приподняв бровь, и она продолжила как ни в чём не бывало:
— Ведь они повторяются, Колят. Ты уже сам повторил один из них.
Из-за этих слов у него опять пробежал ток по спине, сигнализируя об опасности.
— Цикл — это из сказок про Жнецов, Шепард? — небрежно отозвался он, не показывая, что ему стало не по себе. Она пожала плечами, совершенно не смущённая — в своё время она, наверное, достаточно наслушалась тех, кто не верит.
— К сожалению, не совсем из сказок, — печально и устало сказала она. — Только из-за преступления, которое я совершила, мир пока ещё такой, каким ты его видишь... запомни его хорошо, Колят, есть ещё несколько лет в запасе. Я заплатила за это большую цену, и твой отец тоже.
Он вышел за дверь, благодаря Арашу, что это наконец случилось, и немного жалея, что весь этот вечер он не сможет забыть, даже если будет очень стараться.
Это всё было слишком жутко и не выходило из головы: повторяющиеся циклы, энтропия, призраки, закат на побережье, где умер отец...
Отец, оказывается, пытался его найти. Но опоздал.
А сам он — опоздал или нет? Та самая энтропия, про которую говорила Шепард — это звучало как что-то такое же жуткое, как и Жнецы, в которых она верит.
Он и сам почему-то поверил ей, и некий древний инстинкт проснулся и кричал внутри, уговаривая бежать и прятаться, будто почуяв хищника, в тысячу раз превосходящего во всём.
Он медленно побрёл в сторону порта, даже не зайдя на съёмную квартиру за вещами и своим потрёпанным оружием, которое, по-хорошему, сдать бы в ремонт.
Хорошо, что у него были кредиты. В зоне стыковки он оплатил себе место на корабль, который летел на Цитадель; оттуда уже можно будет добраться до Кахье.
Он уже слишком давно не видел свою настоящую семью — и, к тому же, он всегда любил дождь.