Work Text:
Она лежала на самом виду, поверх стопки паддов. Игриво серебристая, с глубокими синими всполохами, как натертая маслом кина-цу перед свиданием. Бумажная – бумажная! Во имя гебитианцев, как расточительно, неудобно… Гарак прикоснулся к обтрепанному уголку, тот спружинил – и как чувственно.
Контрольным выстрелом стала надпись. Спешащим, неровным, нечитаемым – одинаковым на всех планетах врачебным почерком на обложке значилось: «Записки доктора».
Как говорят земляне – «он сам нарвался»?
Гарак сцапал тетрадку и счел свой визит завершенным. Дермальный регенератор есть в каюте, а продолжить новое знакомство можно и под другим предлогом.
Если бы на выходе из лазарета, как в земных ретро-голофильмах, стояла панель «оцените качество полученных услуг», Гарак, не колеблясь, нажал бы на самую довольную рожицу.
*****
Пару минут спустя оценка рухнула.
Падение началось с фразы «Предпочитает темные теплые уголки, чтобы хорошенько прогреть чешую и выспаться». Гарак и не отрицал своей слабости к кардассианской сауне – а кто бы стал, на такой промерзшей станции! – но увидеть это вот так, прямолинейно, черным по белому… «Во имя галов, у землян тоже есть народы, которые не вылезают из саун», – бормотал про себя Гарак, быстро листая тетрадку дальше.
Дальше было хуже.
Не сказать, чтобы доктор отличался изящным слогом, но текст пробирал до зуда под чешуйками. А редкие метафоры, на вкус Гарака, и вовсе отдавали издевательством. «Умело сбрасывает хвост при опасности, при этом со временем может отрастить новый, хотя, конечно, слабее старого». Да что бы доктор знал про оперативную работу!
С ощущением неприятного долга Гарак продолжал вчитываться в короткие предложения. Смешные («привередлив в еде»), оскорбительные («любопытный и умный», – что за панибратство, и о каком, кстати, любопытстве речь?) и откровенно пугающие («спит глубоко, сердцебиение практически не ощущается, дыхание очень редкое») – и все это хаотично, бессистемно, с внезапными вставками, на которые Гарак даже не знал как реагировать. «Рекомендуется регулярно поить», – и к чему вы это, доктор?
На разделе про ухаживания Гарак сломался. Вчера вечером он смаковал свои любимые главы «Багровых теней» – тончайшие, с намеками на намек и медленным красивым сближением и танцем страсти. Здесь же, на фразе «и они кусают свою пассию за шею», Гарак захлопнул тетрадь.
Хорошо, некоторые сведения – всего лишь повод сменить код в каюту и обновить сигнальные системы. Но что делать с остальным? Да, доктор наблюдателен, но не настолько, чтобы из наблюдений узнать про линьку. Или про регулярную выпивку. Или – Гарак содрогнулся – про половое поведение. Искаженная, оскорбительно прямолинейная – но самая полная некардассианская база по кардассианской физиологии и поведению, которую Гарак когда-либо встречал.
Небольшая самодельная программка подтвердила почерк Башира.
Что делает сотрудник Обсидианового Ордена, обнаружив столь серьезную утечку информации? Гарак решил напиться. Жгучий черный канар с локарских плоскогорий отзывался мягким «бум!» в импланте и затуманивал мозги – так, что даже невозможные варианты начинали казаться допустимыми. Не убивать Башира, например. Похитить – не со станции, нет, слишком подозрительно – а, допустим, по пути на конференцию, и спрятать на астероиде или заброшенной станции. А там ненавязчиво допытаться, откуда у доктора такие картинки.
Успел ли Башир передать копию документа кому нужно – и кому, кстати, нужно?
Тетрадка лежала на самом видном месте ровно в тот момент, как Гарак впервые зашел лазарет. Что это – совпадение? Провокация? Намек? «Мы знаем о вас слишком много»? На кого на самом деле работает доктор? Могло ли его завербовать баджорское сопротивление?
Нет, слишком много рисков. Все обитаемые астероиды заняты маки́ (сюрприз для коммандера Сиско на ближайшее будущее). Спящий дивизион на Эмпок Нор может внезапно проснуться. И, наконец, если доктора завербовали баджорцы, то его будут искать. Гарак бы стал.
Так что никакого вам, мистер Гарак, удобного ненавязчивого похищения.
Оставалось только одно.
*****
Хочешь разговорить собеседника – молчи. Это правило Гарак вывел давно и за годы своей службы отточил в совершенстве.
В качестве приглашения к монологу на стол была выложена тетрадка. Столик был, разумеется, тот самый, позавчерашний – на нем даже стоял все тот же букет баджорских ирисов. Возмутительно живучие цветы.
В обеденный час капкан захлопнулся. Доктор, увидев Гарака, с широкой улыбкой рухнул на приглашающе отодвинутый от столика стул. Он явно собирался начать лопотать что-то воодушевленное, но Гарак выразительно перевел взгляд на тетрадку.
– Гарак, ты решил… О! Ты ее нашел! Я уже подумал, что ее убрали медсестры. Так ты решил пообедать?
– Занятное чтение, доктор, – Гарак медленно отхлебнул из чашки.
– А… Да. Да, занятное. Так, – Башир заозирался, – тебе принести что-нибудь? На десерт? – И Башир подбородком указал на чашку, смущенно улыбаясь. Очаровательная игра, подумал Гарак и не мигая уставился на Башира.
Башир вздохнул – спокойно, может, чуть разочарованно. Взял тетрадку, рассеянно пролистал.
– Даже не знаю, зачем я захватил ее из дома на станцию. Давно пора выбросить. Или хочешь, оставлю тебе, – он снова смущенно улыбнулся.
Гарак осторожно поставил чай из красных листьев на стол, чтобы не расплескать. Молчать, напомнил он себе. Молчать.
– Хорошо, Гарак. Будь загадочен, а я принесу свой хасперат, – и доктор контрольно улыбнулся и начал подниматься.
– «Записки доктора»? – любой ценой нужно было прервать этот побег, чтобы не выбирать потом астероид.
– Ну, да, доктора Флокса. – Башир замер в неудобной полусогнутой позе, поколебался и все же сел назад. – Врач на первом Энтерпрайзе. Еще есть «Записки» доктора Маккоя, но они в трех томах и там в основном комментарии его двух рецензентов... А что?
– «Записки доктора»? – повторил Гарак, решив, раз уж не выходит молчать, ограничить выбор слов.
– «Записки доктора». Любимая книга детства. Могу процитировать наизусть. Собственно, я и писал эту тетрадку по памяти, чтобы проверить.
– У вас отличная память, доктор, – осторожно ответил Гарак, снова принимаясь за чай и оставив все попытки отмолчаться.
– Здесь лишь фрагменты, – Башир покачал головой. – В полной книге гораздо интереснее. Там и про лемуров, и про крокодилов, и про всех пятнистых кошек – это название главы, там о гепардах. Про всех животных, которых Флокс встречал на Земле, он сам денобуланец.
– А вы переписали по памяти главу…
– О ящерицах, да. Так, я… я за хасператом, – сказал Башир, но не двинулся с места, выжидательно глядя на Гарака.
– Вы же не читали «Медитации в багровой тени»? – внезапно для себя спросил Гарак.
– Это кардассианская книга? Боюсь, я не силен в вашей литературе, – Башир покачал головой.
– Я одолжу ее вам, доктор, – сказал Гарак. – Думаю, вам будет интересно ознакомиться с кадрассианской культурой на правильных источниках.
Пока Башир, выпутываясь длинными ногами из стола и стула и пытаясь подняться, обещал Гараку захватить какой-нибудь интересный земной десерт – для равноценного культурного обмена, – Гарак кивал и думал о проверочной тетрадке. Ничего необычного в хорошей памяти у современных землян не было – до кардассианской, конечно, не дотягивала, но все же. Но вот сам факт проверки, и, видимо, запомнившейся проверки…
Это надо изучить.