Work Text:
— Прости, Ги Хун, — говорит ему в рацию Ён Иль и хрипит, хрипит предсмертно — слишком хорошо Сон Ги Хун знает смерть, чтобы знать и то, что его друг умирает. Сон Ги Хун сжимает рацию так сильно, что она скрипит, кричит — и падает, падает вниз, всё дальше и дальше от контрольного выстрела, от неудачного бунта, от ведущего с пистолетом в руке, от смерти Чон Бэ, куда-то в безвременье и беспространство.
А просыпается всё равно где-то в тёмной комнате — и это не общая комната для игроков. А что это? И кто его сюда притащил? Ведущий? Его розовые миньоны? Сон Ги Хун ощущает себя беспомощным и разбитым, словно кто-то поигрался с ним и бросил. Потолка комнаты даже не видно. Поигрался. Он повторяет это слово несколько раз про себя – и вдруг понимает. П о н и м а е т, и это настолько очевидно, насколько и глупо.
Как будто розовые миньоны позволили бы так легко себя убить. Как будто ведущий не следил бы за камерами, да эти камеры у них наверняка даже в бачках унитазов стоят. Как будто бы они не подавили восстание в зародыше, если бы не захотели.
Во рту у него привкус крови и чего-то мерзкого. Сон Ги Хун поворачивает голову, дёргает руками — связали. И простреленная рука болит: тупо, глухо, но болит. Сон Ги Хун — идиот. Идиот. Слишком расслабился, слишком рано обрадовался — и вот, пожалуйста, упустил явное, явное потакание. Три года в одиночестве и в перемежающихся панических атаках не сделали из него мыслящего человека.
Сон Ги Хун морщится — и застывает. Напротив него, вольготно развалившись в кресле, сидит ведущий. Разумеется, в маске — разве этот трус покажет своё лицо?
— Господин Сон, — роботизированно говорит ведущий. — Доброе утро.
— Ты! — взвивается со своего места Сон Ги Хун, почти поднимается, но падает обратно на диван: ноги, конечно же, ему связали тоже. Наверняка под этой маской ведущий смеётся над ним. Улыбается. Сон Ги Хун с трудом садится прямо. — Что тебе нужно?
Ведущий даже не шевелится. Словно ему вообще нет дела до Сон Ги Хуна.
— Ну! — теряет терпение Сон Ги Хун. — Говори!
— Господин Сон, — наконец отвечает ведущий, — Вы очень хотели со мной встретиться. Одного раза вам не хватило. Я польщён таким вниманием.
Маска изменяет голос ведущего, но Сон Ги Хун уверен, что ведущий над ним издевается. Он такой же урод, как и те, кто наблюдает за играми из своих лож. Только чуть ниже рангом. Всего лишь чуть-чуть.
— Предвосхищая Ваш вопрос — я не прекращу игры, — продолжает ведущий.
За просто так, конечно, нет. Сон Ги Хун и не надеялся. Он идиот, да, но он здесь второй раз. А ещё ему под пятьдесят, и жизнь у него не проходила в роскошных залах, как у этого ублюдка. Схема «заплати – и сможешь получить» ему хорошо знакома. Если бы штурм удался, они могли бы шантажировать остальных миньонов ведущим — но штурм не удался.
Нет. Нельзя об этом думать. Иначе придётся думать о людях, которых он снова потерял, а ведущий учует его страдание. Как акула — кровь.
— Что ты хочешь взамен? — спрашивает Сон Ги Хун. — Денег? А они что, тебе нужны?
Ведущий насмешливо молчит. Сон Ги Хун сверлит его взглядом. Если бы он только смог добраться до ведущего, если бы только сдёрнул с него маску…
— Вы не можете дать ничего, что бы могло остановить игры, — ведущий поднимается со своего кресла. — Вы разговаривали с создателем. Вы знаете, о чём думают ВИП-гости. Вы не можете ничего им предложить.
Ведущий мерзко прав, и Сон Ги Хуну нелегко это признавать. Что можно дать зажравшимся богачам, которые наблюдают за игроками, как за животными в зоопарке? Для них они не люди. Мусор, отбросы общества. Им всё равно, что привело их на игры — им нужно насилие и иллюзия выбора у тех, кто уже не может толком выбирать.
Ведущий останавливается напротив Сон Ги Хуна.
— Я предлагаю Вам сыграть.
У Сон Ги Хуна стойкое дежа вю. Только О Иль Нам всё-таки дал ему какие-то ответы — а ведущий… Ведущий просто развлекается за его счёт. Интересно, сколько богачей смотрят на них прямо сейчас? Сколько сделали ставки? Что это для них — секретный квест, за который и доплачивать не нужно?
— Я не хочу с тобой играть, — Сон Ги Хун закрывает глаза. В физическом плане он сейчас беспомощен — но сломать он себя не даст. Он не будет подчиняться каким-то прихотям богачей. Лучше бы ведущий застрелил его там, на лестнице. Но ведь оставил в живых — зачем?
— Вы можете получить ответы на свои вопросы за выигрыш, — говорит ему ведущий.
Сон Ги Хун открывает глаза. Их с ведущим разделяет пара шагов, и если Сон Ги Хун постарается, может, он… Руку тянет болью.
— С чего ты взял, что мне нужны твои ответы? — упрямо не соглашается Сон Ги Хун. — Можешь ими подавиться.
— Потому что Вам интересно, — отрезает ведущий. — И потому что Вы до сих пор заядлый игрок. Иначе Вы бы сели в самолёт. И не играли бы с вербовщиком в русскую рулетку.
— Это другое, — скрежещет зубами Сон Ги Хун.
— Это то же самое, — вот теперь ведущий точно над ним смеётся. — За один выигрыш — один ответ.
— А что за проигрыш? — Сон Ги Хун вскидывает голову. — Чего хотят твои хозяева?
— Здесь их нет, — ведущий уходит в другой конец комнаты, и Сон Ги Хун зло смотрит в спину, обтянутую серым плащом. — В моих комнатах нет камер. Это только наша игра.
— Я что, твоя личная премия? — ядовито интересуется Сон Ги Хун. — Розовым миньонам можно чёрт пойми что творить с трупами, а ведущему иногда брать себе одну из скаковых лошадей?
— Мне нравится, как это звучит, — ведущий возвращается с коробкой. — Личная премия. Полагаю, я заслужил её после нескольких лет хорошей работы.
Сон Ги Хуна перекашивает.
— Хорошей работы! — выплёвывает он. — Ты ещё хуже них.
Ведущий не отвечает. Психопат. По уши в крови и страданиях. Он ставит коробку на стол и открывает.
— Играли когда-нибудь в хато, господин Сон?
Ну конечно. А чего ещё ожидал Сон Ги Хун? Он резко кивает.
— Только без глупостей, господин Сон, — предупреждает ведущий, приближаясь к нему.
Сон Ги Хун подбирается и порывается вперёд, как только ему развязывают руки — но ведущий хватает его за шею и отбрасывает назад на диван. Руки у него в перчатках — и Сон Ги Хуну противно. Ведущий держит его за шею, жмёт на яремную вену пальцами всё сильнее, и Сон Ги Хун вцепляется в его предплечья слабыми пальцами.
— Я не хочу доставать пистолет, — предупреждает ведущий, поглаживая — что? ч т о? — поглаживая его кожу большим пальцем. — Не вынуждайте меня этого делать.
— А кто вынуждал тебя на лестнице? — хрипит Сон Ги Хун.
— Вы, — говорит ведущий и отпускает Сон Ги Хуна. Сон Ги Хун отползает от него. Конечно. Ещё раз — а чего он ожидал? Иллюзия выбора.
Ведущий садится обратно в своё кресло и раздаёт карты. Карты выглядят дорого, как маленькие картины — не такие, что были у мамы Сон Ги Хуна. У мамы Сон Ги Хуна были старые-старые, сделанные ею ещё в детстве — и цветы, и животные там были весьма схематичные. А здесь одни сливы чего стоят: кто-то даже позолотил края цветков. Дилером оказывается ведущий — Сон Ги Хун не удивился бы, если бы узнал, что ведущий подтасовал карты.
Потому что ему не везёт. Хотя в хато ему никогда не везло: мама обыгрывала его постоянно — и она, и её подруги, заходившие на огонёк. Сон Ги Хуна в хато обыграть может даже Ка Ён — от мысли о дочери тянет в груди. Хорошо, что она далеко, в Америке — так просто её не достать.
Ведущий снова вытаскивает карту с иероглифом «кван». У него таких уже две, и животных немало, а у Сон Ги Хуна только карты с лентами и растениями — в сумме выйдет мизер.
— Хотите историю, господин Сон? — вдруг спрашивает ведущий, собирая пару из двух бамбуковых карт.
— А тебе нужно моё согласие? — Сон Ги Хун вытаскивает «кван». Журавль. Журавль и иероглиф — двадцать очков. Может, может быть, выйдет ничья. Сон Ги Хун давит в себе азарт, но он всё равно прорывается. В этот раз его могут убить. Или отрезать что-нибудь. Или что ещё там придумает ведущий — вариантов явно у него побольше, чем у Сон Ги Хуна. И Сон Ги Хуну почти стыдно, что это подстёгивает его — впервые с начала игры.
Руки у него дёргаются. Ведущий смотрит. И наверняка радуется. Сон Ги Хуна продирает ненавистью.
— У меня был брат, — ведущий нарочито медленно кладёт карту на карту — пара животных. Десять очков. — Очень праведный. Офицер полиции, — теперь у него пара лент. Пять очков.
— Был? — переспрашивает Сон Ги Хун. У него снова цветы. И ещё. Ведущий продолжает, словно Сон Ги Хун и не спрашивал:
— У нас с ним большая разница в возрасте. И большое различие — у нас разные матери. Когда отец привёл в дом женщину, я принял её в штыки. Как и любой подросток.
Сон Ги Хун наконец-то вытягивает панду.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — мрачно спрашивает он. Его не трогает история ведущего: он не хочет, чтобы эта история его трогала. Ведущий мог быть обычным человеком — но перестал, как только стал вести эти игры. Какая разница, что было до?
— А когда родился мой брат, я не думал, что мы с ним когда-то найдём общий язык. Но он… был удивительным. С такими смешными мыслями и строгими моральными принципами. Я не сомневался, что он пойдёт в полицию, это было написано у него на лице. Я не стремился с ним общаться, пока он был совсем маленьким, но потом обнаружил, каким интересным он становится с каждым годом. А он равнялся на меня.
— Не стоило, — не удерживается Сон Ги Хун. Цветов у него хватает уже на целый сад, и он снова проигрывает. Ещё и эта глупая история — про брата. Какое ему дело? Какого чёрта? Что от него хочет ведущий, какой реакции?
Ведущий достаёт последний «кван». Карты закончились — и Сон Ги Хун даже без подсчёта может сказать, что проиграл.
— Вам сегодня не везёт, — подмечает ведущий. – Но это первая игра — и я позволю задать Вам вопрос.
— Не поддавайся мне, — рычит Сон Ги Хун. У него есть гордость — и есть карточная честь. Даже если это карты хато.
— Вы не возражали во время игр, — говорит ведущий, собирая карты.
Сон Ги Хун приоткрывает рот — и тут же сжимает губы.
— Что ты сказал? — переспрашивает он.
— Вы не возражали во время игр, — терпеливо повторяет ведущий. — Бросьте, господин Сон, неужели Вы думали, что Вам всё время так везло? Разве во время второй игры Вы правильно отбили воланчик в пятый раз? Или Ваш демарш в первой игре всех устроил?
В голове у Сон Ги Хуна становится пусто и тихо. Ведущий снова мерзко прав. В тот раз… но почему ему засчитали? Зачем?
— Зачем? — спрашивает он вслух. — Разве вы все там не за честную игру? Вы же повесили того врача за нарушение правил!
— Вы потратите возможность получить ответ вот на это? – ведущий тасует карты. Сон Ги Хун смотрит на его руки, а потом… А потом совершает самое глупое – очередное глупое — действие в своей жизни: пока ведущий занят картами, он дёргает верёвки на ногах и бросается через стол на ведущего. Ему нужно сорвать эту маску. Ему нужно знать, что это за человек.
В потасовке они роняют стол, а Сон Ги Хун получает пару раз под дых – и мстительно бьёт ведущего свободной ногой в живот. Ведущий хватает его за ногу, прижимает к полу, почти лежит на нём — и Сон Ги Хун бьётся под ним, пока ведущий не давит на его рану. Боль обжигает всю руку — и Сон Ги Хун шипит.
Ведущий разжимает пальцы, но не двигается — и Сон Ги Хун обмякает под ним. Ничего. Сейчас он отдышится — и снова попробует. Ведущий подтягивается на нём, и…
И Сон Ги Хун чувствует, как что-то упирается ему в бедро. И Сон Ги Хуну под пятьдесят, он может отличить пистолет от члена и когда-то очень давно даже трахался с парочкой мужчин, но — это ведущий. Ве-ду-щий.
— Не советую Вам шевелиться, — предупреждает ведущий, и Сон Ги Хун пару заполошных секунд думает, что игры влияют на разум сильнее, чем он мог предположить. Сон Ги Хун видел парня под маской квадрата — лицо у него что надо. Не то что у Сон Ги Хуна, куда уж ему конкурировать с молодняком. У таких, как ведущий, полно подобных мальчиков, разве нет?
Ведущий наклоняется ниже, к самому полу — и почему-то снимает капюшон.
И маску — ведущий откладывает её в сторону. Сон Ги Хун косит глаза, но не может уловить черты лица, видит только зализанные волосы и чуть острый кончик уха.
— Покажись, — Сон Ги Хун шевелит плечом, но тут его ухо обдаёт горячим дыханием.
— А ты сможешь справиться с правдой, Ги Хун? — шепчет веду…
Ён Иль.
Ён Иль.
Сон Ги Хун не кричит только потому, что у него перехватывает горло.
Ён Иль. Ён Иль, который умирал в рации. Кто же там умирал за него? Неужели кто-то из тех, кто пошёл с ним в обход? Сон Ги Хуна выворачивает от этого притворства, от собственной глупости. Второй раз игрок 001 оказывается обманщиком, второй раз игрок 001 заставляет Сон Ги Хуна ломаться от его ненастоящей смерти. Ён Иль успел ему понравиться. Даже своими дурацкими несмешными шутками. Эти его шутки, эта забота о Чжун Хи, его доверие – тоже ложь? Наверняка ложь.
— Я тебя ненавижу, — выплёвывает он. Ён Иль — его и вправду так зовут? — легко фыркает.
— Неправда, — с каким-то удовольствием произносит он и пальцами касается ладони Сон Ги Хуна.
— Правда, — Сон Ги Хун отталкивает его руку. — Посмотри мне уже в лицо!
Ён Иль приподнимается и нависает над Сон Ги Хуном. Всё такой же, какой был несколько часов назад. Разве что лоб открыт — и глаза сверкают в полумраке. Как у хищника.
И ничего, ничего, кроме лёгкой полуулыбки. Сон Ги Хуну надо перестать ожидать от людей невозможного. Ведущий не будет раскаиваться. Ему не будет стыдно за обман или нечестную игру.
— Я убью тебя, — обещает Сон Ги Хун. Ён Иль улыбается чуть шире.
— Ты меня не убьёшь, — мягко отвечает он. Так же мягко, как говорил «я вам верю». — Ты знаешь моё лицо.
Ён Иль переплетает свои пальцы с пальцами Сон Ги Хуна. Если бы Сон Ги Хун не был так шокирован, он обязательно бы отреагировал, но его хватает только на одно действие — на скрежет зубов.
— Убивать работников в масках проще, ведь так? — Ён Иль вглядывается в глаза Сон Ги Хуна. Сон Ги Хун яростно смотрит на него в ответ. — Ты не задумываешься, что они тоже люди. Персонал обезличен. Но ты никогда не сможешь убить того, чьё лицо ты видел. С кем ел и спал рядом. Кому доверял свою жизнь.
— Дай мне пистолет, и я выстрелю прямо тебе в лоб, — Сон Ги Хун дёргается, но Ён Иль не отпускает его. — Даже думать не буду. Ты стольких убил! Ты лично, лично убил Чон Бэ! Да за одно это я оторву тебе голову!
— А, твой лучший друг, — тянет Ён Иль. — Я заметил некоторую закономерность, Ги Хун: все твои лучшие друзья становятся тебе дороги только на играх.
Сон Ги Хун давится вздохом. Почему Ён Иль вечно передёргивает? Искажает всё, что Сон Ги Хун знал, в кривом зеркале? Ён Иль наклоняется ближе.
— Ты не общался с Пак Чон Бэ после первых игр. И не общался с ним и дальше, если бы не нынешние игры. Я не прав?
— Ты прекрасно знаешь, почему я ни с кем не общался, — Сон Ги Хун толкает его, и Ён Иль наконец его отпускает.
А потом поднимается на ноги и протягивает ему руку.
— Вставай, Ги Хун. Нужно перевязать тебе рану.
— Хватит игнорировать мои слова, — срывается Сон Ги Хун, вскакивая самостоятельно. Его ведёт от усталости, голова кружится, но злость придаёт сил. — Это ведь ты всё подстроил! — он шатается.
— Ги Хун, — Ён Иль успевает подхватить его прежде, чем Сон Ги Хун упадёт. — Обсудим это позже. Рана открылась.
— Как будто тебе не всё равно, — Сон Ги Хун поводит плечами. Рука и впрямь пульсирует болью, и кровь пачкает его рукав. Но ему вдруг становится очень смешно, истерически смешно: ведущий, который убил столько народу и убил бы и Сон Ги Хуна, беспокоится о его ране.
Он смеётся сначала тихо, а затем всё громче и громче. От широкой улыбки болят щёки, и Сон Ги Хун, всё ещё смеясь, вцепляется в воротник плаща Ён Иля и подтаскивает его ближе. Ён Иль не сопротивляется, только внимательно смотрит тёмными глазами.
— Ты выродок, — говорит ему Сон Ги Хун. Щёки у него почему-то мокрые. — И что теперь? Чего ты от меня хочешь? Трахнуть? Запытать? Устроить показательную казнь на глазах у своих хозяев и других игроков? А, господин О Ён Иль?
— Сядь, Ги Хун, — Ён Иль силой усаживает его на диван. — И не зови меня этим именем. Меня зовут Ин Хо.
— Ён Иль, — повторяет Сон Ги Хун — Ин Хо в пику. — Ён Иль. Мерзавец Ён Иль.
И смеётся. Снова. Ин Хо мрачнеет, но не поправляет его — только стягивает с него мастерку. Оказывается, кто-то уже перевязывал рану Сон Ги Хуну. Кто-то. Как будто Сон Ги Хун не догадывается, кто. И почему он раньше не замечал, как Ин Хо на него смотрит: так голодно, словно Сон Ги Хун — единственный оставшийся человек на земле? Сон Ги Хун даже не старается снова на него напасть, лишь терпит, пока Ин Хо промывает рану и забинтовывает. Перчатки он так и не снял.
— Что, противно касаться? — спрашивает Сон Ги Хун. Ин Хо убирает окровавленные бинты и показательно выбрасывает в мусорку и перчатки.
— Выпей, — Ин Хо протягивает ему на ладони пару таблеток.
— Хочешь меня накачать?
Сон Ги Хун бы не удивился.
— Это обезболивающее и легкое седативное, — насмешливо отвечает Ин Хо. Губы у него дёргаются. — Мне выпить первым, чтобы ты поверил?
Сон Ги Хун почти отбирает у него таблетки и закидывает в рот. Чёрт с ним. Даже если там цианид — завтра он хоть не увидит Ин Хо и его наглую рожу. Ин Хо вслед за таблетками протягивает ему и стакан — Сон Ги Хун делает глоток и едва не плюется.
— Что за гадость? — возмущается он.
— Отличный виски, — Ин Хо поворачивает стакан и отпивает ровно с той же стороны, с которой пил Сон Ги Хун.
И нарочито медленно облизывает губы. Сон Ги Хун отворачивается от него и его замашек, но Ин Хо садится прямо рядом с ним, прижимаясь бедром к бедру.
— Ложись, — говорит он, наклоняя Сон Ги Хуна к себе.
— Та история с женой, — бормочет Сон Ги Хун ему в плащ — глаза у него слипаются, — это ложь?
— Я не стал бы об этом лгать, — тихо отвечает ему Ин Хо. — Но она давно умерла. А моего брата ты встречал.
— Он знал, что ты — ведущий? — с трудом выговаривает Сон Ги Хун. Всё-таки эти таблетки какие угодно, только не обезболивающее и седативное. Или его так развезло с глотка виски?
— Да, — голос Ин Хо то отдаляется от Сон Ги Хуна, то приближается, — я показал ему лицо три года назад. Всё-таки он бесшабашный мальчишка.
Сон Ги Хун обнаруживает, что лежит на груди Ин Хо — и Ин Хо гладит его по животу.
— Что ты мне дал?
— То, что и сказал, Ги Хун, — Ин Хо устраивает его поудобнее. – Ты просто устал.
— Я тебе не верю, — Сон Ги Хун ловит его руку, но не убирает — тяжело.
— Не верь, — покладисто соглашается Ин Хо. — Я разочаровался бы, если бы ты поверил. За тобой было интересно наблюдать. За каждой твоей реакцией.
Сон Ги Хун не отвечает. Он куда-то плывёт, и мир кажется ему зыбким и непонятным. Где-то там, за невидимой стеной, Ин Хо рассказывает о своём брате — о его первых шагах, о его страсти собиранию карточек, о его ультиматуме — он станет полицейским, как брат, и всё тут, — о его неугасающем огне в глазах.
Сон Ги Хун даже не пытается прислушиваться. Ему нужно перестать видеть в Ин Хо, в Ён Иле, в ведущем человека.
Иначе он не выберется отсюда. Иначе он не выиграет.
Иначе он не сможет не сломаться.