Work Text:
«Доброго времени суток, дорогая Ситлали. Спешу сообщить прямиком с Ватацуми, что дела обстоят хорошо. Даже лучше. Спасибо огромное за вопрос (≧◡≦) Множество документов отправились в утиль, военные тактики с каждым разом все продуманнее. Капитан Горо делает очень много, я ему чрезмерно благодарна. Отныне в армии все более приятные люди, но всё ещё имею проблемы с общением.
А как твои дела? Почему так редко пишешь? Каждый день, проверяю почту, но письма вижу редко. Реже чем ранее. Что-то случилось? Вкладываю валюту Ватацуми, если сложные финансовые вопросы. Не принимай как оскорбление, очень хочу чаще видеть твой глупый почерк! Устала читать строгие письма неназванных людей.
Люблю, Милая (〃°ω°〃)»
Пометки «Особо важное», «Не вскрывать» красуются на приятного цвета конверте. Ситлали особо долго задерживает взгляд на смайликах, небрежно нарисованных левой рукой. Кокоми имела способность писать обеими руками, и считала особенностью своих писем вставлять неаккуратные смайлики. С каждым разом глаза пробегали мимо них все быстрее.
Тяжёлый вздох падает с губ и растворяется в тишине комнаты. Ситлали перебирает ненужный хлам, когда натыкается на это письмо, которому около двух недель. Она совсем забыла о Кокоми. Девушки познакомились пару лет назад, когда одна из них приехала в Натлан из-за вопроса поставки определённой помощи. Кокоми не имела большого опыта в строго-деловых диалогах, но из представленных вариантов была самой подходящей.
Девушка мило беседовала с Горо, когда случайно услышала шёпот где-то сзади. Речь о старушке, которая не выходит из дома и совсем отстранилась от общества. Сангономию эта история не заинтересовала, да и зачем? Но случайным стечением обстоятельств эта самая бабуля оказалась неподалёку и решила обработать иностранцев. Так и подружились. У них оказалось много общего, из-за чего даже после уезда на Ватацуми, Кокоми продолжила слать письма своей новой подруге.
Для Ситлали появилась какая-то отдушина. Общаешься с человеком, не видя его, не говоря с ним. Отправляешь помятое письмо, а потом получаешь идеально выглаженное взамен. Сангономия даже передала пару наклеек «Особо важное» и «Не вскрывать», дабы быстрее получать письма и читать в них более откровенные вещи. Эта отдушина была для них двоих. Их личная переписка, в которой прослеживается жизнь на протяжении пары лет. Кокоми хранит каждое письмо и каждый конверт, а Ситлали оставляет их где-то там, в хламе своего дома. Оророн имеет честь натыкаться на них время от времени, из-за чего получает по шапке. Ситлали нравилась эта рутина. Но...
— прости, Кокоми. Не сегодня. – аккуратно складываю письмо куда-то на дальнюю полку, девушка качает головой.
— бабуля? Ты нашла кулон?
— Оророн, придурок! Выйди из моей комнаты!
— прости, бабуля! Ай!
В последнее время все внимание было сосредоточено на путешественнике, который часто заходил без повода. Общение с ним было одной из новых отдушин. Частая тактильность и непринуждённые разговоры обо всем сладко грели душу. С появлением Итэра люди в племени стали снисходительнее к бабушке Ицтли. Не перестали бояться, но перестали сторониться. Поэтому все время уходило на строительство своей новой жизни в обществе. Ситлали любила все что у неё появилось. Настолько полюбила что почти и позабыла о своей лучшей подруге. Почти позабыла... о почти подруге...
Около полугода назад они начали встречаться. Да, по переписке. Но именно по переписке они лучше узнали друг друга. Поняли, что им спокойно и комфортно общаться только друг с другом. Захотелось связать это общение чем-то большим... Каждый день Ситлали мучили мысли о Кокоми. Ровно три раза на дню девушка вспоминала об армии, о делах острова, о самой жрице. Эти мысли были невыносимы. От них даже не спрятаться.
Ситлали любила Кокоми. Любила и чувствовала ужасную вину из-за того что не может поддерживать контакт со своей девушкой. Писать письма стало мукой. Желания стали материальными и надобность в таком общение угасла. А Сангономия продолжала писать письма. Без пометки «Особо важное». С меньшим количеством смайликов. Но продолжала.
Неимение физического контакта с любимой убивала Ситлали. Единственным выходом было сблизиться с путешественником. Но чувства к нему перестали иметь дружеский характер. Ситлали уже не знала чего хочет. Она разрывалась между муками совести и вопросами чувств.
Спустя несколько недель пришло новое письмо. Без пометок. Где-то в углу красовались жалкие буквы. Отправитель, получатель, адрес. Ситлали быстро вскрыла конверт и бегло прошлась по строчкам. Само письмо будто бы имело негативный оттенок, нагнетало цветом пасты, мятостью бумаги, строгостью букв.
«Доброго времени суток, Ситлали. Узнала от чужеземцев, что твои дела обстоят хорошо. Натлан избавился от войны и дела идут в гору. Как я понимаю, наши отношения оказались не тем, чего бы тебе хотелось. Сожалею, что ты не смогла сказать об этом, а лишь нашла кого-то другого.»
Ситлали... Была огорчена. Расстроена. Растеряна. Возможно, даже зла. А может и рада. Она чувствует себя подростком в пубертате, а не осознанным человеком. От этих мыслей становится плохо. Ужасно плохо. Пальцы предательски выпускают бумагу из рук и листок летит куда-то под шкаф.
Мир рухнул на глазах.
ᅠᅠᅠ︵♱︵
— Оророн, придурок! Уйди от меня! Молодёжь совсем берега попутала! Чтоб тебя, засранец. Положи бутылку! Положи, я сказала! – Ситлали смотрит куда-то мимо Оророна и в конце концов падает лбом на стол. Громкий плач заполняет комнату. Девушка хныкает, пытается гладить себя по голове.
Парень ставит бутылку куда-то вдаль шкафа и молча садится рядом. Будто бы мнется несколько минут, которые для Ситлали казались вечностью с половиной. Что-то начинает мямлить. Протягивает конверт.
— ты меня разыграть решил или что? Уходи уже, Оророн! – девушка берётся за голову и начинает выть. Отчаяние невыносимо. Но мятая бумага все равно шустро оказывается в бледных пальцах, а взгляд пробегается по строчкам. Отправитель - Сангономия Кокоми. Лицо приобрело оттенок трупа.
«Доброго времени суток, Ситлали. Не думаю что это особо нормальное решение которое я приняла, но уже ничего не поделать. Захотелось. С того письма прошло жалкие два месяца, но это не отменяет моей собачьей тоски по тебе. Каждый день я вспоминала о тебе и думала, почему ты так поступила со мной. И продолжаю думать. Я хочу знать ход твоих мыслей и причину твоих действий. Я больше не могу спокойно жить без ответов на свои вопросы. Я пишу на одном дыхании и с одной мыслей в голове. Почему? Почему ты выбрала полную противоположность меня? Что нашло на тебя? Скоро состоится моя экспедиция в Натлан. Прошу тебя, отправь мне ответное письмо. Я хочу знать стоит ли мне надеяться. Ответь кратко. Да или нет. Я прошу тебя. Ситлали. Я очень люблю тебя. Я не хочу расставаться с тобой и прекращать нашу переписку. Ты единственное, что осталось у меня от моей личной жизни. Умоляю, Ситлали. Я готова любить тебя любой. Я продолжаю тебя любить после твоей фактической измены. Умоляю, просто вернись ко мне. Я прощаю тебя за все. Пожалуйста. Пожалуйста, Ситлали... Мои мысли мешают мне доводить Ватацуми до идеала. Горо не способен выслушать такое количество моих мыслей. Я ничего не контролирую. Я не контролирую перо в руке. Прости меня.»
Кляксы. Зачеркивания. Подчеркивания. Что происходит на этой бумаге? Что за хаус творился на никому не нужном клочке переработанных материалов? Слова были еле разбираемы. В конверт вложено несколько дополнительных листов. Это были стихи и рисунки. Кокоми вправду сильно страдала.
На лице Ситлали читалась масса эмоций. В частности удивления. Она бы ни за что не подумала, что сдержанная жрица целого острова смогла бы написать... подобное. Но письмо лежит прямо перед её глазами, совсем недавно прочитанное полностью. В груди что-то сжималось, а живот неприятно крутило. Ужасное чувство. Вроде чувство вины, а вроде злости. Что вообще происходит?
Слезы скупо покатились по щекам. Девушка в спешке ищет ближайший листок. Начинает громко царапать по бумаге. Невыносимые чувства душили.