Work Text:
Цзян Чэн выдохнул. По стеклу тут же поползла молочная дымка. Ваньинь нарисовал грустный смайл и прикрыл глаза, пряча мерзнущие руки под мышки. Радио в машине перекрывал голос матери, до сих пор звучавший в его голове.
Никуда не ввязываться. Вести себя прилично. И только учиться.
Учиться, ты понял?!
Ваньинь понимал, но не чувствовал ни охоты, ни сил. Но разве можно сказать об этом матери?
Не особо спрашивая согласия, Цзян Чэна и Вэй Ина заботливым материнским пендалем отправили в машину. В старой папиной машине было настолько тесно, что приходилось упираться коленками в спинки передних сидений.
Ваньинь до сих пор недоумевал, как так вышло, что они с Усянем едут в горы, в Гусу, что у черта на куличках, в самую престижную школу во всем Китае. Отец, по словам матери, звезд с неба не хватал и был обычным столяром-модельщиком. И опять, по словам матери, с золотыми руками, но деревянной головой. Цзян Феньмян делал качественную, красивую мебель любой сложности, но брал за такой труд совсем смешные деньги. Юй Цзыюань такой благотворительности не понимала, будучи домохозяйкой с тремя детьми (один из которых попросту был крестником).
Цзян Чэн не вникал, что там за напыщенный гусь с козлиной бородкой к ним приходил, просто прошмыгнул наверх, буркнув «здрасьте», и больше не вспоминал – сколько у папы таких клиентов?
Папа быстро выполнил сложнейший в его карьере заказ – мебельный гарнитур в традиционном стиле. Цзян Чэн, помогавший в мастерской, поковырял ногтем рисунок облака на кровати, схлопотал укоризненный взгляд от отца и улизнул гулять с Усянем. Подумаешь, деревяшки… гораздо интереснее собаки. Их хотя бы потискать можно, они послушные и вообще. Это собаки! Как их не любить? Только вот собаки Цзян Чэну противопоказаны из-за Усяня.
Ваньинь был уверен, что старшая школа им с братцем не грозит – сестра только поступила в колледж в другом городе, а потому деньги ей были нужнее. И тут Цзян Феньмян проявил неожиданную дальновидность и деловую хватку.
В итоге они с Усянем уже второй час тухли в старой папиной машине по пути в пансион имени Лань Аня.
Как оказалось, тот гусь был директором и по совместительству владельцем самой престижной школы в Китае. Из-за сложной, многоступенчатой системы вступительных экзаменов попасть туда могли только вундеркинды или очень… очень богатые идиоты. А Цзян Чэна и Вэй Усяня, бездельников и нищебродов с Юньмена, брали без экзаменов. Просто потому что.
А если конкретнее – из-за того, что папа взял гуся за жабры. Или за что там берут этих гусей выдры, вроде папы…
Мама так была рада, что сразу же отправила их собирать вещи. Несколько кричащих нотаций, прощальное, скупое объятье и: «Только попробуйте вылететь, а-Чэн!» — вот и все, что осталось у Ваньинья от матери на прощание.
Вэй Ин зевнул и беспокойно заерзал – братец уже долго держался, умирая от скуки.
- Чэн-Чэн, а давай в слова, — это был даже не вопрос. – Дядя Цзян, вы с нами?
Отец бросил на них короткий взгляд в зеркало заднего вида и кивнул. По радио лирично надрывались Modern Talking со своей «Cheri, Cheri Lady».
- Так! Я первый! – Усянь потер руки. – Потом Чэн-Чэн, а потом дядя Цзян!
Ваньинь уже знал, чем это кончится, и мысленно попросил у всех богов терпения – не хотелось выкинуть братца из машины при папе. Он этого не переживет.
- Так… с чего бы начать… - Усянь пошарил взглядом по машине на предмет подходящего слова. – О! Телефон.
- Нота, - автоматически ответил Ваньинь, косясь на тающие проценты зарядки на телефоне.
Дожить бы до ближайшей закусочной и подзарядить телефон.
- Арбуз, - отец улыбался глазами.
- Зов!
- Вкус.
- Соты.
- А-Чэн, тебе на «ы»!
- Ыхтиандр, - Ваньинь зевнул.
- Чэн-Чэн, нечестно! – надулся Усянь.
- А я виноват, что именно это слово ты говоришь именно так? – Чэн усмехнулся, глядя на закипающего брата. – И вообще, скоро там выходить?
- Можете пока достать бутерброды. Нам еще полчаса до ближайшей заправки, - ответил отец.
Пихаться они не стали только из-за соображений здравого смысла – они еще те лоси, а машине сто лет в обед. Жуя с угрюмым видом сэндвич, Цзян Чэн думал о превратностях судьбы: почему ему и везет, и не везет одновременно? Но ответа на этот вопрос не было, и потому Ваньинь не стал мучиться экзистенциальным кризисом по примеру своего брата.
Кризис идентичности настиг его в общежитии, когда он пытался повязать галстук и оправить мешковатую, словно шитую на вырост, форму. Вэй Усянь в свою очередь, поковыряв нашивку с эмблемой академии Гусу, пихнул брата локтем в бок.
- Что, ссышь?
- Пошел ты, - Чэн кое-как справился с галстуком.
С подачи Лань Циженя (так звали гуся с козлиной бородкой) их поселили в общежитии, выдали форму, которая была им велика, а еще определили сходу стипендию.
- Интересно, а тетя сильно будет орать, если мы с тобой вылетим в первый же триместр?
От этого Ваньиню стало еще хуже – огорчение матери он понимал. Но не понимал, где был ее здравый смысл, когда она их пинками выперла сюда?
- Тогда поступим в колледж. Делов-то.
- С нашими мозгами только в шестерку, - заржал Вэй Ин.
«Шестерка» - было самое ущербное, а потому доступное училище, где давали кое-какие азы рабочей профессии и выкидывали в этот жестокий трудовой мир, где были низкие зарплаты, загнившие профсоюзы и ужасные начальники. Мать хватил бы удар, но Цзян Чэну от этого было не легче.
Знакомство с одноклассниками было такое себе: на них пялились ровно три минуты во время представления, а потом забыли, когда поняли, что они тут явно недолго. Цзян Чэн был уверен в этом, когда садился за соседнюю парту от брата, а тот обосновался позади какого-то гусуланьца.
Цзян Чэн не запомнил, что это был за урок. Кажется, это была история, которую он позднее возненавидел всей душой из-за Лань Циженя. Но одно он понял точно – они вылетят отсюда еще до конца семестра.
***
- О! Сюда! Сюда! – замахал им в столовой какой-то малый с веером.
Цзян Чэн переглянулся с Усянем и молча направился к нему. А что оставалось делать? Они никого не знали. Никому были не нужны. И такое случайное знакомство тоже… было приятным. В конце концов, не обедать же сидя на полу, как это было в средней школе, пока они не выбили себе место за столом.
- Я Не Хуайсан! – представился парень, обмахиваясь веером.
- Вэй Усянь, - братец без стеснения протянул руку. – А это мой брат, Цзян Чэн.
- Это я слышал. Вас представил директор Лань, - Хуайсан пожал им руки по очереди. – И как вам тут?
- Ужасно, - хором ответили братья.
- Не-сюн, а тут всегда… так кормят? – Вэй Усянь покосился на свой поднос.
Цзян Чэн не хотел смотреть на какой-то коричневый, словно соевый соус, суп, на бурую зелень, плошку риса и блевотного вида брокколи.
- Всегда, - Хуайсан кивнул, а потом покопался в сумке и достал пару сэндвичей. – Но можно и раздобыть кое-что получше. Главное, знать где.
- Бе! Так же можно с голоду помереть! – скривился Усянь. – Чем они думают?!
Цзян Чэн не разделял энтузиазма брата, который тут же придвинулся к новому знакомому и принялся выпытывать, где же взять нормальную еду, обстановку в классе, в школе и прочее. Не безвозмездно, конечно, Вэй Усянь торжественно пообещал помочь новому другу с уроками.
- Конечно, я в этом профи, Не-сюн!
Цзян Чэн закатил глаза. Пока он делал выданную за день до официального учебного дня домашку сам, сидя допоздна за уроками, его братец хакнул каким-то образом вай-фай в общаге, скачал решебники по всем учебникам и скатал все за час. Остальное время он игрался, действуя на нервы Цзян Чэну, у которого голова пухла от сложности. И что самое обидное, Чэн за домашку еле-еле получил три, а Усянь – высший балл!
- Ох, спасибо, Вэй-сюн! – рассыпался в благодарностях Не. – А то брат с меня шкуру заживо сдерет!
- А… ты давно здесь? – осторожно уточнил Чэн.
- Ага! Я второгодник! – кивнул спокойно Хуайсан. – Кстати, советую держаться от этих подальше!
Вэй Ин и Цзян Чэн проводили взглядом группку, где выделялся какой-то мажор с перекошенным лицом.
- Он всех новеньких донимает, - шепотом пояснил Не. – А зовут Вэнь Чао. Обычно срывается на этом… - взгляд стрельнул в высокого нескладного юношу с большими грустными глазами. – Он Вэнь Нин. Они вроде родственники.
- Как донимал, так и перестанет, - авторитетно хмыкнул Усянь, прищуриваясь.
- Придурок, не смей! – прошипел предостерегающе Чэн.
Но братец только отмахнулся. И тут же замер, глядя на божество, прошедшее мимо, и севшее за всегда свободный столик у окна.
- А это?..
- А это Лань Ванцзи, - в голосе Не Хуайсана послышались мечтательные нотки. – Лучший ученик во всей школе… самый красивый… и жутко умный. И да, он племянник директора и его любимчик.
- Это мы уже поняли, - уныло протянул Чэн, вгрызаясь в сэндвич.
На первом уроке этот старый козел (иначе не получалось назвать учителя Ланя) вдоволь поизмывался над не слишком сведущим Цзян Чэном, а потом спросил Лань Ванцзи, и тот выдал монолог на пять минут без запинки, больше похожий на выдержку из энциклопедии. Цзян Чэн сидел, будто оплеванный, еще больше осознающий свою ничтожность…
- Лучший, значит… - Вэй Ин прищурился, как лиса, задумавшая задрать курицу.
- Даже не думай! – предостерег его Цзян Чэн, но Усянь отмахнулся, вытащил из рюкзака пару яблок и направился к одиноко сидевшему Лань Ванцзи.
Пока Ваньинь матерился сквозь зубы, Хуайсан меланхолично обмахивался веером, глядя на Усяня, который тут же уселся напротив неприступного, как скала, Лань Ванцзи. Вот улыбнулся, протянул руку. Но Лань Ванцзи протянутую руку проигнорировал, продолжая лакать ужасный суп. Цзян Чэн наблюдал, как брат лез из кожи вон, но его продолжали игнорировать. Когда же Усянь попробовал утянуть кусочек морковки с чужой тарелки, тут же получил по рукам.
- Ай! Лань Чжань! – потряс рукой Усянь. – Это невежливо! Я тебе яблоко принес угоститься, а ты…
- Разговаривать во время еды запрещено, - отозвался Лань Чжань, промокнув губы салфеткой.
- Агх!.. Ну ты и зануда! Пошли к нам за столик, м?
И снова полный игнор. Вэй Ин решил затаиться, демонстративно забрав кусочек морковки с чужой тарелки, он оставил яблоко и поднялся.
- Ну ладно. Подумай над моим предложением, Лань Чжань!
Ваньинь ядовито хмыкнул, когда братец вернулся не солоно хлебавши.
- Ну что? Познакомился? — спросил он по пути в общежитие.
- Я знаю, что его зовут Лань Чжань. А остальное потом, - улыбнулся Вэй Усянь, вгрызаясь в яблоко. – Не пройдет недели, как он будет моим другом, а у нас будет надежный канал годных домашек.
- Думаешь? – скептично фыркнул Ваньинь.
- Ручаюсь, братец! Кстати, с тебя пиво, если этот холодный принц растает от моих горячих предложений дружбы.
- Держи карман шире, - Чэн пихнул Усяня под бок.
Вэй Ин пнул его под зад и рванул по коридору. Цзян Чэн с воинствующим воплем за ним. Усянь ловко лавировал по коридорам и тут же притормозил при виде человека, вывернувшего из-за поворота. Ваньинь же перемахнул через братца и благополучно врезался в беднягу.
И теперь, лежа на теплом и мягком (мягче, чем кафель в коридоре), слыша вопли дежурного учителя, подоспевшего к ним, Цзян Чэн понимал – он вляпался.
- Э… ты как? – по плечу мягко потрясли, и Ваньинь поднял голову.
В душу смотрели темные, словно гречишный мед, глаза, полные тревоги и теплоты, что сердце ухало куда-то в пятки и пропадало навсегда.
Цзян Чэн сглотнул.
Он вляпался по самые помидоры.
***
Каким образом их отстояли и кто, Ваньинь не знал. Но морду Лань Ванцзи, который и привел дежурного учителя, запомнил надолго. А вот кого он сбил, Цзян Чэн до сих пор не знал. Лань Цижень сурово отчитал их в своем кабинете, потыкал показательно тонкой указкой в устав школы и возвел горе очи:
- Еще одна такая провинность, и вы будете исключены из школы! Это вам ясно, молодые люди?
Ваньинь прослушал благополучно всю мораль, глядя на то, как Вэй Усянь устроил у себя под ногами театр теней, но со стороны могло показаться, что братец нервничал побольше некоторых. Хотя, если быть честным, на Цзян Чэна и Вэй Усяня учительские нотации и крики перестали действовать с первого класса средней школы. И потому они тупо покивали на все слова Лань Циженя и едва дождались, пока их выдворят из кабинета под надзор куратора и старосты.
- А ты боялся, Чэн-Чэн! – Вэй Ин подмигнул ему, когда они вышли из кабинета. – Этот гусь дотерпит нас и до выпуска ради табуреток дяди Цзяна!
- Кхм, - раздалось рядом. – Думаю, что дело не в табуретках.
Ваньинь повернул голову и обомлел.
Определенно, в глазах у него двоилось, потому что не мог же этот чертов Лань Чжань раздвоиться. Но на него смотрели два Лань Чжаня. И один улыбался так, что хотелось бежать на край света, теряя тапки.
- О, здрасьте! – Вэй Усянь не растерялся. – А вы типа кураторы?
- Я – Лань Сичэнь. Ваш куратор, - кивнул улыбающийся Лань. – А Ванцзи староста в вашем классе.
- О-о-о! Лань Чжань, ты не говорил, что староста! – протянул не без восторга Вэй Усянь.
- Ты не спрашивал, - был холодный ответ.
- Вообще-то по правилам хорошего тона ты должен был сказать! – не уступал ему Вэй Ин. – Я тебе про себя все рассказал! А ты… разве так поступают друзья?
- Мы не друзья, - отрезал младший Лань.
- Лань Чжань! – воскликнул уязвленный Усянь.
- Думаю, нам всем стоит успокоиться, - примирительно проговорил Лань Сичэнь. – Ванцзи, Вэй Усянь только что получил взыскание и очень расстроился, не расстраивай его больше.
Чэн только цокнул языком и закатил глаза. Ага, как же! И все было бы шито-крыто, если бы <i>Ванцзи</i> не привел дежурного учителя!
- Вот-вот, Лань Чжань! Не расстраивай меня! – погрозил ледышке Ванцзи Усянь.
- Ради всего святого, заткнись! – Цзян Чэн отвесил брату от души подзатыльник. – Куда нам топать?
Но Лань Сичэнь не успел ничего сказать, как Вэй Усянь тут же сделал большие просящие глаза:
- А может договоримся, куратор Лань? Мы будем вести себя тихо, а вы забудете, что нам надо отбывать наказание?..
- Нет, - отрезал за двоих Лань Ванцзи. – Наказание есть наказание.
- Ну ты и зануда, Лань Чжань!
Цзян Чэн ощутил, как у него начала болеть голова. Господи, и как заткнуть чокнутого братца?
- Да заткнись ты уже! – рявкнул он на брата. – Мы из-за тебя вляпались, а ты еще торгуешься! Не боишься, что нам влепят наказание еще больше, дубина?!
На миг повисла звенящая тишина.
Первым отмер Лань Сичэнь, который очаровательно улыбнулся.
- Цзян Чэн преувеличивает. Никто не будет вас так наказывать.
В итоге они в гордом одиночестве сидели в библиотеке, подыхая от скуки. Вэй Усянь тыкал специальной перьевой ручкой в лист бумаги, рисуя кляксы, а Цзян Чэн пытался вывести сносные иероглифы. Не обходилось и без мата. Со стороны уставшего Ваньиня, у которого уже рука отваливалась от натуги.
- Какого хрена нужно именно с таким пиздопроебом писать? – ворчал он, выводя тряские ломаные линии вместо уставного каллиграфического письма.
- С того, что это классическая школа, а ее директор – ебаный фетишист, - Усянь повертел ручку в руках и принялся калякать что-то художественное, больше напоминавшее детородный орган.
Ваньинь был согласен с братом – класть он хотел этот самый орган на эту школу и на это наказание. Но расстраивать маму не хотелось, как и подводить папу, который приложил много усилий, чтобы их сюда запихнуть. В итоге Цзян Чэн кое-как закончил лист, когда прошло даже время ужина. Вэй Усянь тем временем предусмотрительно порвал все свои хуевые каракули и выбросил. Глянув на унылого Цзян Чэна и его писанину, он вздохнул и почесал в затылке.
- Вот не был бы Лань Чжань таким принципиальным, мог бы помочь.
- Скорей небо на землю рухнет, чем он будет тебе помогать, - зевнул Цзян Чэн и тут же дрогнул, когда живот отозвался утробной руладой. – Блин… жрать охота.
Вэй Усянь промолчал, а за него отозвался его желудок кашалотным призывом. Столовая уже закрывалась, когда они пришли. Повара не очень-то обрадовались двум хмурым подросткам, но по плошке пустого риса они получили, что для дико растущих организмов было только каплей в море. Цзян Чэн молча жевал пресный рис, а Усянь клянчил хоть щепотку перца у повара, пока тот не отрезал, что не положено, и закрыл окно раздачи.
Усевшись на пол рядом с Цзян Чэном, Вэй Ин покосился на свою плошку и принялся жевать.
- Мы так с голоду сдохнем, Чэн-Чэн.
- Угм.
- И не доживем до выпуска.
- Угм.
- Тетя может и не расстроится, но шицзе точно.
Цзян Чэн подумал о фирменном супе сестрицы и сглотнул кислую слюну. Желудок снова квакнул, но не так громко. Судя по взгляду братца, он думал о том же.
- И что предлагаешь?
- Надо где-то раздобыть хавчик, - Усянь вылизал все до рисинки и оставил плошку на стойке для посуды.
- У нас денег на хавчик нет, - Чэн припомнил, сколько им выделили на месяц, и вздохнул. – И надо же найти способ выйти. А как выйти, если мы наказаны?
- Наказание не навсегда, - Усянь мотнул легкомысленно головой. – Всего-то переписать раздел о «Послушании» пять раз. Один лист у нас есть. А Хуайсан допишет еще.
- Не за бесплатно же, - Чэн доел свою порцию, покопался в рюкзаке и нашел халявные яблоки, которые в столовой были в свободном доступе перед обедом.
- Так я ему домашку сделаю, - Усянь благодарно кивнул и принялся грызть яблоко.
- А как ты хакнул вай-фай? – Чэн задумчиво прищурился.
- Просто пароль подобрал, - хмыкнул Вэй Ин. – Не поверишь, но пароль «Будь праведен»!
Ваньинь чуть не подавился яблоком. Кое-как прокашлявшись, он восхищенно глянул на брата.
- Попробуй продать Хуайсану пароль.
Вэй Усянь хмыкнул и пожал плечами.
- Слишком мелко. Да и хороший друг – это неприкосновенный продуктовый запас!
- Хуевый из тебя друг.
- Пока нищеброд, не так раскорячишься, - Усянь, как всегда, был расчетлив, как любой хищник. – Так что бизнес, и ничего личного.
Ваньинь хмыкнул – он был солидарен с братом.
- Так что я ему домашку, а он нам информацию и хавчик.
- На одном Хуайсане не уедешь далеко.
- Так можно бизнес замутить, - Вэй Ин хихикнул. – Я ему как раз предложу, по-дружески. Доля шестьдесят на сорок.
- А чего шестьдесят?
- Потому что нас двое, диди, - Усянь встал и отряхнулся, метко запустив огрызок в урну. Он помог Цзян Чэну подняться. – Я обещал дяде Цзяну, что присмотрю за тобой.
Схема оказалась рабочей. Вай-фай отчего-то никто не додумался взломать, как и обойти блокировку. Как выразился Хуайсан, узнавший про план и свою долю в бизнесе, здешняя система образования строилась на искусственном дефиците информации, которую можно было получить не во всех секциях библиотеки, а также только на определенных сайтах, подчиненных школе Гусу Лань. Вэй Усянь только улыбнулся и сказал, что все это херня, а директор – старый осел. Хуайсан полностью поддержал это популярное мнение.
В WeChat оперативно был создан канал, где была налажена торговля домашками. Верховный Интриган принимал заказы. Вай-Фай и Саньду выкладывали саму домашку – для индивидуальных заказчиков был премиум-чат.
- Вау! – Цзян Чэн удивленно хлопнул глазами, когда Хуайсан перевел им долю от домашки и бодро отчитался, что раздел о «Послушании» переписан.
Вэй Усянь довольно хихикнул, видя сумму на карточке.
- Вот теперь точно с голоду не сдохнем, - он потянулся всем телом на постели. – Кстати, у меня есть еще одна идея…
Цзян Чэн не слушал, считая, сколько же можно купить всего на такую сумму, но где хранить хавчик? Холодильника-то нет. В последнее время Ваньинь потерял покой и сон, делая домашку на пару с Усянем. Премиум сегмент требовал определенного качества, где ответы бы точно отличались от массового потребителя. И это, не говоря про то, что свою домашку надо было делать так, чтобы Лань Цижень их не спалил.
- Кстати, а мы уже тут месяц чалимся, - донесся до него голос брата.
Усянь лежал на постели, щурясь и потягиваясь, как довольный кот.
- Ну?
- А завтра выход в город, - Усянь улыбнулся еще шире. – Поедем на экскурсию.
Ваньинь забыл напрочь про экскурсию. Кажется, он звонил матери и просил подписать какую-то бумагу из школы и отправить обратно по почте. А… наверное, это то самое согласие.
- Пока там будет выгул, можно будет сгонять до супермаркета и затариться необходимым.
- У нас нет холодильника, - уныло проговорил Цзян Чэн.
- А мы купим термопакет, - Усянь пожал плечами. – Да и мы же не будем закупаться чем-то серьезным. Только бичпакетами на месяц.
Ваньинь поморщился.
- Мяса хочу…
- Терпи, братюнь, - Усянь зевнул. – Хотя можем купить соевое.
Цзян Чэн сглотнул вязкую слюну.
- Так мы же немного купим.
- Ну… допустим, - Вэй Усянь вздохнул и посмотрел на сумму на карточке. – Надо бы халтурку еще, чтобы купить холодос.
- С ума сошел? – взвился Цзян Чэн. – Как мы его протащим?
- А это уже проблема… - Вэй Усянь подумал и заглянул в ванную. – Оп-па… а-Чэн, кажется, я нашел выход!
***
Вэй Усянь поправил рюкзак на плече и подмигнул Цзян Чэну. Тот был настроен менее оптимистично, глядя на свою экскурсионную группу. Они стояли ближе всех к автобусу, зная по опыту – хочешь занять нормальное место (на камчатке и у окна) – заходи первым. В плечо пихнули так, что Цзян Чэна мотнуло в сторону, и только братец его успел вовремя подхватить.
Мимо прошел Вэнь Чао со своей свитой. Вэнь Нин отстал на пару шагов и тихо шепнул, заикаясь:
- Я с-сожалею.
Усянь только кивнул, мол, фигня, но тут же встал в позу. Цзян Чэн предостерегающе дернул его за рукав, мол, не смей. Вэй Ин только прищурился и промолчал в тряпочку, завидев Лань Чжаня и его старшего брата. Цзян Чэн только выдавил из себя подобие улыбки при виде приветливого кивка от Лань Сичэня.
Смотреть на него после тех событий в коридоре было до сих пор стыдно. Хотя стоило Лань Сичэню увидеть его, Ваньинь сразу старался спрятаться за кого-нибудь, и чаще это был братец. Или, если старший из братьев Лань шел по коридору, Цзян Чэн нырял в темный тупик или в другой класс. Потому что Цзян Чэн мучительно переживал каждую минуту позора, когда он просто свалился на своего куратора, а тот с ангельским видом помог ему подняться и даже отряхнул с него все пылинки…
Как только Лань Сичэнь и Лань Чжань прошли, Вэй Ин ехидно ухмыльнулся и сказал так, чтобы слышал Вэнь Чао:
- Похоже, из всех Вэней тут один только воспитанный. Как же это учитель Лань допустил?
Расчет оказался верным, и Вэнь Чао, судя по напрягшимся плечам, все услышал и даже начал выходить из себя. Цзян Чэн понимал, что им не стоило высовываться, но с другой стороны этого слизняка нужно было проучить.
- Чё сказал? – развернулся он к Усяню.
- Чё слышал, - Вэй Ин надул пузырь жвачки и схлопнул его прямо перед носом у Вэнь Чао.
- Кто твой отец, что ты тут развякался? – набычился Вэнь Чао.
Вэй Усянь хмыкнул.
- А кто твой, что ты тут возникаешь?
Вэнь Чао приосанился.
- Мой отец полпред при председателе КНР!
- Сочувствую, - Вэй Усянь переглянулся с Цзян Чэном ироничными взглядами. Вэнь Чао следовало спустить как можно ниже, а делать это нужно было не отходя от кассы. – А мой – космонавт. Закурил внутри скафандра во время выхода в открытый космос, и у него взорвались кислородные баллоны, - ответил Вэй Ин с зевком.
Цзян Чэн сдавленно хрюкнул в кулак, увидев, как вытянулось лицо Вэнь Чао. По Вэй Усяню никогда нельзя было сказать, говорил он серьезно или жестко прикалывался. Цзян Чэн знал, что отец Усяня – Вэй Чанцзэ был хорошим водителем, не без лихачества. А мама – художница. Вели они жизнь кочевую, но счастливую до автокатастрофы, в которой выжил только Усянь. То, как его нашел уже Цзян Феньмянь, была уже другая история, но братец уже к тому времени обзавелся вороватостью и боязнью собак. Вопрос о родителях преследовал Вэй Усяня всю жизнь, но его это практически никогда не волновало.
Вэнь Чао скептично посмотрел на Усяня. Тот надул новый пузырь и схлопнул.
- А у этого?
Цзян Чэн чуть не задохнулся от смеха, поняв, что Вэнь Чао поверил Усяню. Как говорила его мать, Усянь соврет – недорого возьмет.
- А у Чэн-Чэна отец серьезный человек на районе, - он пожал плечами, снова надувая пузырь.
- И чё он мне сделает? – приосанился Вэнь Чао, не без сомнения глядя на Ваньинья, который старался задрать подбородок как можно высокомернее.
- Пепельницу из твоей головы, но только после того, как тетя Юй сделает из тебя дверной коврик, - Усянь ухмыльнулся жутко и холодно. – Смекаешь?
Он сплюнул жвачку на дорогущие найки Вэня и, не давая Вэнь Чао опомниться, потащил брата и Хуайсана в автобус. Устроившись на заднем сидении и пихнув рюкзак под ноги, Вэй Ин глотнул воды и тут же оживился, видя высокую фигуру.
- Лань Чжань! Лань Чжань! Иди сюда!! – замахал он своему старосте.
Лань Чжань замер и глянул на своего брата. Тот с обворожительной улыбкой кивнул ему, и Ванцзи двинулся к ним, а следом и Лань Сичэнь, который сиял, как солнце.
- Ты нахрена его зовешь? – прошипел Чэн, холодея от мысли, что им придется сидеть рядом с Ланями.
- За тем, что пока Вэнь Чао не очухался, нам нужна защита, - шепнул Вэй Ин. – Пока с нами Лани, этот мудак к тебе не сунется.
- Хорошая мысль, - поддакнул Хуайсан, сидевший тут же. – Ты стратег, Вэй-сюн.
- Как говорит старшая тетя Юй, жить захочешь, не так раскорячишься, - глубокомысленно изрек Усянь и заерзал при виде Ланей. – Мы счас подвинемся! Чэн-Чэн, двигайся!
Но тут вмешался Лань Сичэнь, мягко пресекший любые телодвижения братьев.
- Нет нужды, Вэй-ди, - сказал он. – Мы сядем и тут.
Цзян Чэна обдало жаром и бросило в холод, когда Лани буквально зажали их с Усянем в замок (Хуайсан предусмотрительно отсел к окну, освобождая место для Лань Ванцзи рядом с Вэй Усянем). Лань Сичэнь элегантно подтянул свои светло-голубые джинсы, садясь рядом с Цзян Чэном. Ваньинь понял, что эта поездка будет самой мучительной в его жизни. И судя по глазам братца, он не ошибся.
Допрыгались.
***
Пока автобус петлял по узким горным дорогам, Цзян Чэна успело замутить. И только этим гусуланьцам было все ни по чем. Вэй Усянь держался бодрей. Но здравую мысль выпить воды подал Лань Сичэнь.
- Цзян-ди, все в порядке? – он придержал Чэна, который на очередном повороте влип в него.
Ваньинь с трудом кивнул. Все было действительно в порядке, если откинуть тот факт, что его тошнит. Но так как завтрака практически не было, то блевать нечем, а это поистине хорошие новости.
- Укачивает? – и снова этот заботливый тон, мягкие руки с длинными музыкальными пальцами, ощупывающими лоб и щеки.
- Ммм-нее… - Чэн с трудом заставил себя хоть что-то сказать.
- Потерпи немного, сейчас будет ровная дорога.
Их трясло еще минут двадцать, и Ваньинь думал, что он скончается прямо тут. Когда же автобус пошел ровнее, и Цзян Чэн задышал носом, Лань Сичэнь протянул ему бутылку воды.
- С лимоном, Цзян-ди.
Чэн кивнул и сделал судорожный глоток.
- П’сиб.
- Если что, всегда можно остановить автобус, - Сичэнь был сама забота и понимание.
Ваньинь реально задумался, а не стукнутый у них куратор? Так заботливо относиться к человеку, который сбил его в первый же день, класть хотел на всю учебу и вообще, босяк… Тот же Вэнь Чао готов был их с грязью смешать, а тут такое внимание, что будет вдвойне обидно потерять его…
- П’сиб.
Лань Сичэнь какое-то время помолчал, потом спросил:
- Как тебе здесь?
Цзян Чэн позавидовал братцу, который что-то там уже втирал Лань Чжаню, а тот только угукал, как сытый сыч. Прислушавшись, Ваньинь понял, что Усянь нагло флиртовал с Лань Чжанем. А флирт у братца был отборнейше тупой, на взгляд Цзян Чэна. Какой придурок будет рассказывать, как он воровал соседские яблоки и как его потом отходила по заднице крестная?!
- Лань Чжань, ты просто жизни не понимаешь! – Усянь похлопал соседа по колену, взял чужую бутылку и присосался к ней, как клещ. – Так нервы щекочет! Ууух! Особый кайф – не попасться!
- Воровать плохо, - отрезала эта благовоспитанная ледышка.
- Лань Чжаань! Не будь занудой! – заныл Усянь. – Ты ж мой друг! А жить как? Всего же хочется понять, попробовать… еще скажи, что целоваться до свадьбы нельзя!
- Мгм, - Ванцзи был не согласен.
- Лань Чжань, ты… погоди… - Вэй Ин прищурился. – Ты что? Не целовался никогда? Что? Реально? Офигееееть!
Придурок.
- Нормально, - скупо ответил Чэн, решив не вслушиваться больше в болтовню брата.
- Не скучаешь по одноклассникам? – Сичэнь тоже глотнул из бутылки.
Ваньинь вспомнил Ли Юна, с которым было весело выбираться куда-то за город, гоняя на его старом мопеде.
- Не очень, - Ваньинь пожал плечами.
- Я вижу, вы подружились с Не Хуайсаном.
- Хороший парень, - ляпнул невпопад Чэн.
Он панически не знал, как поддерживать разговор с умным и идеальным куратором, который был заботливый почти как сестра, интересовался им, слушал. Хотелось, чтобы от него отстали, чтобы не говорили, чтобы не смотрели на него, такого ущербного по сравнению с таким божеством… Но божество было на редкость настойчивым.
- Да, Хуайсан очень хороший, - улыбнулся Сичэнь, а у Цзян Чэна сердце ушло в пятки от такой неземной красоты. – Я рад, что вы с братом нашли друга.
- Ну… мой активно пытается подружиться с твоим.
- Это хорошо. Ванцзи не хватает общения со сверстниками, - покивал Сичэнь. – Ему нужен кто-то такой, как твой брат.
«Ебанутый?» - подумал Чэн, но вовремя прикусил язык.
- Такой же открытый и легкий на подъем, - продолжал тем временем Лань Сичэнь.
То, что Вэй Усянь легкий на подъем, мягко сказано. Он просто, как шарик, никогда на землю не возвращается. Вечно в каком-то идиотском отрыве. Цзян Чэн только закатил глаза. Если бы не мать и не сестра, Вэй Усянь сторчался бы уже к восемнадцати. Или попался бы на каких-нибудь закладках, как те, кто все-таки оставался в приюте. Но Вэй Усянь не попадался на всяких шалостях, отрывался безобидно: угонял летом чужой байк, напивался почти до синих соплей, прыгал с тарзанки без страховки, автостопом шастал по Юньмену. Ну и Цзян Чэн с ним. И не потому, что ему тоже до жути интересно, нет, а потому, что этот придурок его братец. Но Лань Сичэню об этом знать было необязательно.
- Я ведь прав, а-Чэн? – вырвал его из приятных воспоминаний о прошлом лете голос Лань Сичэня.
- Да, - машинально ответил Ваньинь. – На все сто.
Лань Сичэнь похлопал его по плечу. Облегчившись на первой стоянке и сжевав веганский сэндвич, Цзян Чэн уселся рядом с братом.
- И как нам теперь свалить от этих гусей? – шепнул он, мрачно глядя на приближавшегося к ним Лань Чжаня. – Ты же понимаешь, что они даже поссать не дадут спокойно?
- Спокуха, братюнь, - Вэй Усянь закинул остатки своего бутерброда и проглотил, не жуя. – Я буду отвлекать Лань Чжаня, а ты свалишь в магазин.
- Если ты не забыл, есть еще один Лань, - Чэн тоскливо смотрел в окно на Лань Сичэня, который ожидал группу учеников рядом с учителем у автобуса.
- Твой Лань будет занят классом, - фыркнул Вэй Усянь. – Не льсти себе, братец.
Ваньинь больно пнул брата под ребра локтем.
- Ауч! Какой ты жестокий, Чэн-Чэн! – театрально взвыл Усянь.
- А остальное? – Чэн шарил взглядом по местам: может, пересесть, пока не поздно?
- Для всего остального есть Хуайсан, - Вэй Ин снова засиял, как начищенный пятак при виде Лань Чжаня. – Лань Чжань! Ты же не в обиде на меня? Чесслово, я не хотел ничего плохого! Я просто спросил! Я не знал, что эта тема табу! Ты же не обижаешься, эргэгэ?
Цзян Чэн заметил, как затрепетали длинные ресницы Лань Чжаня, а мочки ушей порозовели. Ванцзи мотнул головой, сев рядом.
- Айя! Лань Чжааань! – зашелся в восторге Усянь и приобнял Лань Чжаня, дуя тому в ухо. – Ты самый славный эргэгэ!
Судя по тому, как окаменел Лань Ванцзи, Усянь только что похерил его гетеросексуальность.
Блядь.
***
В музее было откровенно скучно. Цзян Чэн с братом и Хуайсаном тихо угорал над каким-то свитком, где иероглиф был похож на какую-то пипиську, а не на что-то нормальное. Усянь состроил рожицу какому-то пучеглазому камню и ткнул Цзян Чэна под бок:
- Смотри, вылитый свино-Вэнь.
Цзян Чэн согнулся от нового приступа неконтролируемого ржача. Не Хуайсан тоже дрожал от смеха, только веер лихорадочно трепетал у лица.
- …это символ плодородия, широко использовавшийся в культуре ранней цивилизации…
Ваньинь тихо всхлипнул, переводя дух, и разогнулся. И только он отдышался, кое-как вникнув в пространную речь экскурсовода, который прожигал их ненавидящими взглядами, как Вэй Усянь снова отмочил, глядя на странный камень в руках экскурсовода:
- А это вылитый писюн свино-Вэня.
И именно в этот момент наступила гробовая тишина, что даже шепот эхом разнесся по сводам музея. И через миг вековые стены, которые видели еще первого мецената Лань И, сотряслись от громкого ржача сорока подростков.
Экскурсовод, видимо, тоже один из Ланей, позеленел от такого надругательства над священными реликтами истории.
Выйти из музея незаметно оказалось практически невозможно. После того, как отличился Усянь, к ним приставили Лань Ванцзи. Цзян Чэн маялся от скуки и голода, хмуро зыркая на Лань Ванцзи, который ходил всюду с Усянем практически за ручку.
- Лань Чжань.
Молчание.
- Лань Чжань, а мы и в туалет так будем ходить? – невинно спросил Вэй Ин, поднимая свою руку в плену чужих пальцев.
- Мгм.
- Я-то не против, - Усянь покивал. – Но эта рука у меня правая. Ты мне придержишь, если что?
Лань Ванцзи окаменел. Цзян Чэн вдохнул и не выдохнул, а Хуайсан, судя по мелко задрожавшему вееру, опять стал ржать. На них опять стали оглядываться. Экскурсовод вытянул по-страусиному шею, нервно сжимая в дрожащем кулаке копию какого-то свитка в деревянном футляре.
- Хуайсан, соберись, пожалуйста!
Мелкое хихиканье из-за трясущегося веера. Экскурсовод прицелился.
- Соберись, блядь, - Чэн ткнул его кулаком в плечо, чуя жопой взбучку. – Соберись уже! Хватит!
Хуайсан лег на него, хрюкая в джинсовку от смеха.
- Хуайсан! – Чэн заговорил как мать, когда хотела выпороть их.
Не-сюн перестал вздрагивать, а вскоре хихиканье затихло. Экскурсовод перестал целиться. Чэн только успокоился и поблагодарил богов, как Усянь решил его добить:
- Ну, ладно, - Вэй Ин покачал занятой рукой, с удивлением рассматривая свои пальцы в плену чужих. – Молчание – знак согласия. А восемнадцать есть, Лань Чжань?
Тот утвердительно кивнул.
- А тебе? – тихо спросила эта ледышка.
- Не знаю. Не мерял.
Блядь.
Хуайсан заржал на весь музей, как подбитая чайка.
***
- Долбоеб, - только и сказал Цзян Чэн, глядя на закрытые двери музея.
Этот полуфабрикат, как всегда, добился своего, за что отхватывал отборнейших пиздюлей от матери Ваньиня. Но мамы здесь не было, а Цзян Чэн не успевал отвесить ему подзатыльник, потому что этот придурок уворачивался с дикой скоростью.
- Да ладно тебе! – Усянь довольно потянулся. – Самое главное, из музея вышли.
- Но какой ценой! – проканючил Хуайсан, которому досталось по голове ферулой, метко брошенной экскурсоводом в них.
- Ценой всего! – хохотнул Усянь. – Вы видели какое лицо было у Лань Чжаня?
Ваньинь вспомнил морду Лань Ванцзи, который окаменел от таких откровений, а затем отбросил руку Усяня с презрительным:
- Развратник!
Вэй Ин в лучшей манере попытался извиниться, но получилось как всегда:
- Лань Чжань, что естественно, то не безобразно! Я правда не хотел тебя обидеть!
- Убожество!
- Ээй! Какое я убожество, если ты меня еще голым не видел, а? Или у тебя глаза-рентген? – продолжал Вэй Усянь, снова пытаясь ухватить Лань Ванцзи за руку, но тот царственным движением отбил чужую руку от себя. – Лань Чжань, ну хочешь, на колени встану? Я же не специально!
Но Лань Чжань только посторонился, когда экскурсовод буквально вышвырнул их на улицу, несмотря на заступничество Лань Сичэня. Вэй Усянь только подмигнул Второму Нефриту и вприпрыжку свалил на улицу.
- Теперь можем спокойно смотаться в магаз, - Вэй Ин потер руки. – Не-сюн, что там по магазинам? Нам нужно что-нибудь недорогое и рядом с музеем.
Хуайсан вытащил телефон и вбил поисковый запрос. До ближайшего супермаркета надо было топать минут пятнадцать быстрым шагом. Цзян Чэн только поправил легкий рюкзак на плече и кивнул.
- Успеем? – он покосился на закрытые двери музея.
- Такие экскурсии обычно длятся по два часа.
- Мать твою! – в унисон заключили братья.
Хуайсан только мерзко захихикал.
Когда же двери музея распахнулись, выпуская измученных насыщенной лекцией об истории искусства и развитии особой школы гуциня школьников, троица сидела на лавочке и потягивала преспокойно бабл-ти. Добрая половина тут же позавидовала этим троим, которые легко отделались по сравнению с ними. Еще и в магазин успели сбегать!..
Вэй Усянь только покачал своим ядерно-красным стаканом, когда мимо него прошел Вэнь Чао. Тот только высокомерно хмыкнул, но не решился отослать кого-то из своих дружков к автомату, что был неподалеку от музея. Подошедший преподаватель потребовал объясниться, почему все трое покидали территорию музея.
- Но, учитель Ли, здесь написано, - Вэй Ин потыкал в уличный стенд музея, который точно отражал план обширной территории и самого здания, - что территория равна такому-то расстоянию. А этот автомат находится как раз на границе между музеем и улицей. Передняя часть данного автомата как раз смотрит на музей. То есть, технически, мы не нарушили предписания, оставшись на территории.
- Напитки запрещены! – попробовал их уличить преподаватель.
- В музее, - невинно потыкал в правила музея Усянь. – А мы за пределами здания.
- Это музейный комплекс!
- Но, учитель Ли, здесь зачем-то стоит автомат с напитками… - невинно заметил Вэй Ин.
Чэн с каменной мордой смотрел на то, как учитель Ли, который вел у них какой-то факультатив по шахматам, то краснел, то зеленел от злости, пока у него не пошел пар из ушей.
- Прекратите препираться, ученик Вэй!
- Простите, учитель Ли. Но вы требовали объяснений, и я вам их дал, - сделал глупый вид Усянь.
Чэн закусил нижнюю губу, давя новый смешок. Хуайсан, прикрываясь веером, азартно блестел глазами, и Ваньинь готов был биться об заклад, что одноклассник снова угорает над ситуацией. Учитель Ли хватанул ртом воздух, потом отчеканил:
- Все равно вы напишете объяснительную по поводу вашего поведения в музее, ученик Вэй!
Братец на это только пожал плечами, метким броском отправил пустой стакан в урну, взял потяжелевший и надувшийся рюкзак, закинул его на плечи и смиренно пошел со всеми дальше.
Они петляли по узким тропкам открытого музейного комплекса, пока экскурсовод напыщенно надрывался в микрофон, когда Усяню приглянулась одна фигурка пузатого монаха со штрихкодом на жирной каменной заднице. Он огляделся в поисках камер и, не найдя в поле зрения ничего, аккуратно сунул ее себе в карман. Даже если бы камеры и смотрели, нельзя было понять, что это был Вэй Усянь, потому что рядом с ним толкались другие одноклассники, пытаясь слиться с кустами тысячелетнего папоротника и хвоща, высаженного по краям дорожки, чтобы не пасть жертвой очередного опроса со стороны зануды-экскурсовода. Цзян Чэн прошипел:
- Усянь, ты…
- Это сувенир нашему дружку, - Вэй Ин с жестокой улыбкой зыркнул в сторону Вэнь Чао, который решил незаметно свалить до магазинчика. – Должен же он запомнить этот день.
Ваньинь не одобрял, но и не препятствовал.
- Можно было бы просто набить ему морду.
- Успеется, - Усянь максимально осторожно приближался к Вэнь Чао, держась дальше от Лань Чжаня, который, оскорбленный его выходкой, больше не подходил. – Сначала нам нужно расшатать ему нервишки. А потом можно и въебать.
- Нас так-то двое, - резонно отметил Чэн, глядя на свиту Вэнь Чао из пяти человек.
- В туалет же они с ним не ходят. Или в душ, - Усянь скользил, как тень, за своей жертвой. – А если узнать, какие у этого ебанария слабости, можно и выманить куда-нибудь одного. Туда, где нет камер. И отпиздить. Главное, ебало не трогать.
- Этот пидрила же все равно побои снимет.
- Можно и без синяков или побоев уронить, - Усянь ухмыльнулся, настигнув Вэня.
- Можно, - согласился Чэн. – С крыши.
Когда Вэнь Чао отступал назад, они втроем подходили ближе. Когда до столкновения оставался шаг, Ваньинь с Усянем подпихнули ближе Хуайсана, который пискнул, когда Вэй Чао отдавил ему ногу.
- Ты чего?! – заорал тот на Не-младшего.
- Я… я ничего… - промямлил Хуайсан и, завидев фигуру Лань Сичэня, пробиравшегося к ним, сразу захныкал. – Лань-гэээээ!!.. Я ничего не де-е-е-е-ла-а-а-ал! Я х-хоте-е-е-ел то-о-олько посмотре-е-е-е-е-еть!..
Чэн оценил, как Хуайсан оперативно рухнул на руки Лань Сичэню, заливаясь горючими слезами, что-де, его обидел Вэнь Чао. Ваньинь только кивнул:
- Мы шли за ним, а он пятился на нас.
Лань Сичэнь долго смотрел на него, и Чэн подумал, что куратор им не верит, но он внезапно твердо и с холодом в голосе сказал:
- Вы хотели сбежать с экскурсии, ученик Вэнь?
Пойманный на горячем, Вэнь Чао не нашелся с ответом. Усянь тем временем с невозмутимым видом стоял за ним, как призрак смерти. До пяти лет Усянь жил в приюте, до этого бродяжничал и чистить карманы научился виртуозно, с годами только отточив навык. Чэн не видел, но знал, что этот маленький пузатый монах уже в кармане Вэнь Чао.
- В качестве нарушения порядка вы напишете эссе с анализом вашего поведения, - сказал Лань Сичэнь.
- Да кто ты такой, чтобы мне приказывать? – взвился Вэнь Чао.
- И перепишете раздел о «Надлежащем Поведении». Десять раз, чтобы вы не забывали о субординации, - Лань Сичэнь кивнул и, забрав их троих, с достоинством направился в начало строя.
Усянь напоследок обернулся и, глядя на Вэнь Чао, высунул язык, оттянув веко.
Ехали они вполне довольные. Цзян Чэн жевал мятную жвачку и уже не боялся сблевать на кого-нибудь на очередном повороте. Вэй Усянь грыз соленые палочки, угощая брата и Не-сюна.
- Лань Чжань, будешь?
Тот категорично мотнул головой. Видимо, дулся за недавнее. Но Вэй Усянь забыл, что сморозил, а потому самозабвенно грыз палочки.
- Куратор Лань, а вы?
Лань Сичэнь выдавил из себя вежливую улыбку.
- Спасибо, я не голоден.
Цзян Чэну было и жаль Лань-гэ, но что он мог сделать? Где-то впереди сидел красный учитель Ли, держа рядом с собой Вэнь Чао. Ваньинь скучающе надул пузырь жвачки и задумчиво его схлопнул.
Все вышло как нельзя лучше. Когда они наконец закончили бродить по узким тропкам и повалили на выход, чтобы полазить положенный час по окрестностям, рамка запищала, когда через нее прошел Вэнь Чао. Охранник, до этого мирно разгадывавший судоку, поднялся и подошел к нему. Вэнь Чао ожидаемо завопил, что он ничего не брал и чего к нему пристали, чем вызвал еще больше подозрений. Охранник потребовал вывернуть карманы. Подоспел Лань Сичэнь и учитель Ли. Они пробовали убедить охрану и администратора музея вместе с экскурсоводом, что Вэнь Чао не виноват. Вэнь Чао орал, как резаная свинья, что его отец полпред КНР, и они не имеют права его обыскивать, что нужен ордер, постановление, разрешение генсека и прочая. На что Вэй Усянь закатил глаза и хмыкнул так, чтобы некоторые окружающие слышали:
- Да всем похуй!
Цзян Чэн был солидарен. Ему самому было поебать.
Смотрителям музея тоже было и похуй, и до пизды, кто там чей отец – Вэнь Чао заставили вывернуть карманы. На свет показался пузатый монах – символ счастья и достатка позднего дао. Вэнь Чао покраснел. Лань Сичэнь и учитель Ли побледнели. Музейники позеленели. Вэй Усянь спокойно смотрел за этим действом, только на губах его играла легкая довольная улыбка. Цзян Чэн сунул руки в рукава толстовки и с интересом прищурился.
- Это не я! Мне подкинули! – взвизгнул Вэнь Чао.
- И кто это мог сделать? – строго спросил учитель Ли и глянул на всех учеников.
- Он!! – заорал Вэнь Чао, тыкая пальцем в Усяня, который стоял рядом с Лань Чжанем. – Это он!!
- Кто-то видел, что Вэй Усянь брал фигурку? – спросил громко учитель Ли.
Все настороженно переглядывались. Цзян Чэн услышал негромкое, но ясное:
- Нет.
Скорей всего, это был Хуайсан. Остальные подхватили, что нет. Никто не видел, никто ничего не знает.
- Да он же все время с братом…
- И не похоже…
- Ванцзи, ты видел что-нибудь? – спросил Лань Сичэнь своего младшего брата.
Тот глянул на Вэй Усяня, потом перевел взгляд на раздраженного Вэнь Чао.
- Нет, - ответил Ванцзи.
У Цзян Чэна возникло нехорошее предчувствие, что эта ледышка если не видела, то догадывалась, но по каким-то причинам он принял сторону Усяня.
- В таком случае, не врите, ученик Вэнь! – рявкнул учитель Ли. – Никто не видел, чтобы это был Вэй Усянь!
И тут Вэнь Чао снова взвизгнул:
- Камеры!! Посмотрите по камерам!
Цзян Чэн цокнул языком и процедил себе под нос:
- Пиздец.
Вэй Усянь стоял все также спокойно, не сводя холодного и жесткого взгляда с Вэнь Чао, а на губах так и змеилась злорадная ухмылка. Оказалось, что камеры не работали в то время, пока они ходили по комплексу. Все было обесточено, и оборудование включилось только недавно. Никто не принял сторону Вэнь Чао. Даже его прихвостни не могли ничего сказать в защиту своего лидера.
Красного от стыда Вэнь Чао отчитали, как малолетку, музей выписал чек на возмещение ущерба, чтобы дело не пошло дальше в полицию. И теперь Вэня пас учитель Ли. Когда все помчались по магазинам за едой и прохладительными напитками, занимая очередь в туалет, Вэнь Чао никуда не отпустили. Когда они проходили мимо ряда, где сидел в одиночестве Вэнь, Вэй Усянь ухмыльнулся и сказал так, чтобы слышал Вэнь Чао.
- Хорошая свинка! Воспитанная! С поводочком!
- Ты..! – вскочил с кресла Вэнь Чао и замахнулся на Усяня.
Тот ловко увернулся, несмотря на тяжелый рюкзак. Но руку Вэня тут же перехватила рука Лань Ванцзи.
- Аа… аай! Больно-больно! – завыл он.
Лань Ванцзи отпустил чужое запястье, и Вэнь Чао кулем упал в кресло.
- Спасибо, Лань Чжань! – лучезарно улыбнулся ему Усянь.
- За это не благодарят, - отрезал Ванцзи.
- Почему? Ты же спас меня! – удивился Вэй Ин.
- Он нарушал дисциплину. Я должен был это остановить, - объяснил Лань Ванцзи и прошел к своему месту.
И теперь он всю дорогу молчал, отказываясь от угощения Вэй Усяня. А тот старательно ластился к нему, как провинившаяся женушка к любимому муженьку в день получки. Но, видимо, Лань Ванцзи еще надеялся сохранить крохи своей похеренной гетеросексуальности, а потому усиленно игнорировал Усяня. Цзян Чэн снова схлопнул пузырь и перевел взгляд на Лань Сичэня. Тот с отсутствующим видом смотрел в окно. Чэн порылся в рюкзаке и нашел упаковку пастилы. Зачем он ее купил, Ваньинь не знал, он не любил все эти пэпэшные сладости. Спрятав ловко жвачку за щеку, он открыл упаковку и протянул ленточку Сичэню.
- Куратор Лань… - Чэн сглотнул, начав волноваться. Подходящие слова на язык не шли.
Сичэнь повернул к нему голову и, поколебавшись, принял ленточку яблочной пастилы.
- Спасибо, Цзян-ди.
- Вы… это… извините нас, - попробовал сгладить углы Цзян Чэн.
Лань Сичэнь только вздохнул.
- Ваньинь, я понимаю, что у вас другое воспитание и… характер, - проговорил он. – Но пойми и ты меня. Я отвечаю за вас, а все ученики – лицо школы Гусу Лань. Что о нашей школе будут думать, видя такое поведение?
Цзян Чэн заканчивал обычную школу в не самом лучшем районе Юньмена и ему было не понять всех этих мучений. Цзян Чэн и Вэй Усянь спокойно буянили в своей школе, научившись не попадаться. Хотя мама всегда защищала их перед учителями, но дома могла всыпать так, что сидеть было больно. Отец, если приходил в школу, настолько пофигистично слушал все жалобы, что у завучей опускались руки, а у учителей сходил весь запал на нет. Потом отец, как водится, извинялся за всех, обещал провести беседу и не проводил.
- Ты хоть понимаешь, как это все выглядит со стороны? – как-то подслушали они разговор родителей.
Мать вытирала тарелки, а отец мыл.
- Моя госпожа, - отец всегда по-старомодному обращался к маме наедине, — это мальчики. Если они не пройдут это все сейчас, потом им будет труднее устроиться в жизни.
- Усянь устроится по жизни и так. А наш сын? – мадам Юй с гулким звоном поставила тарелку на стол.
- А-Чэн способный парень. И ему нужно закалять характер.
- И для этого ему нужно прогуливать уроки?
- У а-Чэна хороший табель.
- А должен быть лучшим!
- Дорогая, хороший табель еще не все в этой жизни. Если а-Чэн не научится общаться, быстро выходить из неприятностей, то что с ним будет дальше? – Феньмянь тщательно мыл тарелки. – И мальчикам нужно позволить быть мальчиками. В конце концов, они быстро растут.
- Я не хочу, чтобы мой а-Чэн влачил жалкое существование от зарплаты до зарплаты! – глухо проговорила мадам Юй.
- А-Юань… мы можем дать только небольшой фундамент. Но не построить лестницу.
Мадам Юй поджала задрожавшие губы, но промолчала.
Лань Сичэнь вздохнул, и Чэн очнулся от воспоминаний. Он протянул ему пачку пастилы, чувствуя себя немного пристыженным. Куратор не отказался от новой порции и сжевал еще ленточку. Ваньинь полюбовался на полные достоинства и величия движения Хуаня и запихнул ленточку десерта себе в рот.
- Ммм… кислая какая-то, - пробормотал Чэн, морщась.
- Освежает.
Ваньинь не спорил.
- Как тебе экскурсия? – кажется, Лань Сичэнь пытался найти точку опоры в разговоре, но все еще был подавлен.
- Нормально, - Чэн решил особо не завирать. – Мне понравилась легенда про заклинателей.
Сичэнь улыбнулся явственнее.
- И что тебе понравилось?
Чэн покраснел. Да, он романтичная девица, которая любит сказки. Но что поделать? Ему реально понравилось слушать про родственные души и думать, что где-то там, среди тысяч и тысяч людей ходит его родственная душа, вторая половинка…
- Про души.
- Это прекрасно, а-Чэн, - мягко улыбнулся Сичэнь и погладил его по плечу. – Я сам люблю эту легенду. Это очень трагично, но вместе с тем прекрасно иметь такую любовь, как у тех двух.
Ваньинь смущенно кивнул. Конечно, эти двое в чем-то были странными. Ждать вопреки всему тринадцать лет свою пару… Цзян Чэн покосился на брата – этот точно не ждал бы тринадцать лет. А вот Лани… он глянул на Лань Сичэня и вздохнул – с этих станется.
Куратор истолковал его вздохи по-своему и похлопал его по колену.
- А ты слышал, что по имени этих двух названа целая деревня?
Чэн покачал головой. Наверное, в этот момент он уже был за пределами музея. Лань Сичэнь только улыбнулся:
- Тогда будет повод поехать туда.
- А разве не будет экскурсии? – хмыкнул Ваньинь.
- Могу провести личную.
Чэн ощутил, как щеки заливает густой румянец, который начал ползти на шею. Это что… подкат? Или ему просто кажется, что Лань-гэ смотрит на него так по-хитрому и улыбается так загадочно? Цзян Чэн сглотнул густую слюну и отвернулся к окну.
- Посмотрим, - малодушно буркнул он.
***
- Жрать-жрать-жрать! – Усянь нарезал круги, пока Цзян Чэн помешивал густое варево в кастрюле.
- Сядь и не отсвечивай! – Ваньинь уже готов был врезать брату ложкой.
Но это была их единственная ложка, а потому мыть ее не хотелось. На нижнем ярусе кровати сидел Не Хуайсан, обмахиваясь веером и только глотал вязкие слюни. В какой момент они стали подкармливать и Хуайсана, Чэн не уловил. Но благодаря Хуайсану они обзавелись плиткой и сперли кастрюльку из столовой. Так что поделиться лишней плошкой лапши было не зазорно. После той вылазки у них было достаточно запасов на месяц бичпакетов. Цзян Чэн чуть не расплакался от умиления, когда проглотил первую ложку лапши со вкусом свинины. Вэй Усянь выжрал все за секунду, сыто рыгнул и задумчиво думал прикончить второй стаканчик с креветкой, но Цзян Чэн метким подзатыльником напомнил ему об экономии.
- Ну ты, блядь, и жмот.
- Следи за языком! – Чэн сюпнул остатки лапши. – Я не жмот.
Во всяком случае, они отвели душу, и сытые легли спать. Но заснули не сразу, все еще вспоминая поход в музей и морду Вэнь Чао. Отсмеявшись, Чэн нахмурился и проговорил:
- А если этот придурок догадается, что это мы?
- И что? – Усянь перегнулся вниз. – Просто пожалуешься куратору и все.
Ваньиню стало совсем уныло.
- Дык… это лишние вопросы, - пробормотал он.
- Поверь, а-Чэн, уж кому, а тебе куратор Лань не задаст ни одного вопроса, - хихикнул Усянь и тут же захрапел.
Ваньинь вертелся полночи. И что его тупой братец имел в виду? То, что куратор Лань относился к нему нормально, не было личным достижением Цзян Чэна – Лань Сичэнь относился ко всем хорошо. И вообще, он был… терпеливый, самый терпеливый из всех, кого знал Чэн (после сестры, конечно), умный, понимающий, красивый… Да черт возьми, идеальный! И каждый раз Цзян Чэн при виде куратора, вспоминал его грустные глаза после той злополучной экскурсии и чувствовал себя последней скотиной. А потому самой главной мотивацией не нарушать правила для Цзян Чэна было не огорчение матери, а расстройство Лань, мать его, Сичэня.
От страданий по похеренной гетеросексуальности спасала учеба и бизнес. А еще Ваньинь понял, что купить продукты и спереть кастрюлю из столовой было большой ошибкой. Теперь он чувствовал себя кухаркой, заебанной одним вопросом: «Есть чё пожрать?». Пусть это и длилось только какой-то час.
А начиналось все так хорошо… Наевшись бичпакетов и отведя душу, Цзян Чэну и Вэй Усяню уже стало все приедаться. Да и Цзян Чэн с братом все-таки выросли на вкуснейшем супе сестры и великолепной лапше мадам Юй, и на несравненных куриных крылышках Цзян Феньмяня. А потому сварить лапшу показалось им обоим здравой идеей. До появления Хуайсана, конечно.
- А-Чэн, скоро там?
Ваньинь отпихнул Усяня, который уже хотел запустить свои лапы в варево.
- Если не будешь мешать, то скоро! – рявкнул Чэн.
И тут же раздался стук в дверь.
- Кого там, блядь, еще принесло? – Цзян Чэн не собирался выливать свои двухчасовые труды в унитаз.
Хуайсан рванул к кастрюле, но обжегся. Ваньин уже в панике выключал плитку, прикрывал крышкой булькающую лапшу.
- Давай в ванную!
- Ай! Горячо!
- Ащщ! Сука… я не дотащу!
- Давай одеяло!
- И кто это?
- Хуй в пальто!
Стук в дверь раздался снова. Стучали железно и настойчиво.
Усянь все побросал и поскакал к двери, пока Цзян Чэн все-таки поставил кастрюлю под стол и прикрыл рюкзаками и стульями. Плитка отправилась под кровать. Нового стука не последовало, как дверь распахнулась.
- А! Лань Чжа-ань! – протянул Усянь, рисуясь перед старостой. – Ты не говорил, что придешь!
Хуайсан тем временем делал вид, что белые стены тут очень красивые, и нервно обмахивался веером. Цзян Чэн пытался спать прямо сидя на стуле. Лань Ванцзи потянул носом – в нос вдарил неправильный запах какого-то варева.
- Лань Чжань! А-Чжань! – прыгал перед ним кроликом Вэй Усянь. – Что случилось-то? Опять какой-то шмон?
- Выражаться запрещено, - машинально поправил его Лань Ванцзи, и Чэн отметил, что их староста не сказал, что тут шмон. – Проверка была вчера.
Вэй Ин уже сломал мозг, пытаясь узнать, почему же к ним пожаловал Лань Чжань. И как бы его увести отсюда? Но и жрать охота…
- А… понял. Ты… ты, наверное, за ручкой, да? – понес чушь Усянь. – Ах да! Точно! Вот я дурак! Попросил у тебя ручку и забыл вернуть!
Он поискал взглядом свой рюкзак и, найдя его у стола, сунулся туда, но тут же его отпихнул Цзян Чэн.
- Ауч! Сорян, Лань Чжань, тут… короче, давай я завтра тебе ручку отдам! А? По рукам? – Вэй Усянь взял Ванцзи под локоть и развернул к двери. – Обещаю, что приду сам, и… и принесу тебе целый пенал! Хорошо, Лань Чжань?..
Ваньиню казалось, что его братец отчаянно пытается понравиться этому нефритовому, так он сиятельно улыбался этой ледышке. А эта ледышка просто взяла Усяня за руку, сжала его пальцы и спокойно, глядя в глаза его дурному брату, сказала:
- Я не за ручками.
У Цзян Чэна ушло сердце в пятки.
- А… а зачем? – растерялся Усянь. – Неужели… хочешь позвать меня гулять, а? Лань Чжань?
Цзян Чэн поперхнулся на вдохе, а Хуайсан вообще принялся умирать чайкой за веером, едва проговаривая: «Это не я… я ничего не знаю…». Лань Ванцзи так и замер, а Вэй Усянь, пытаясь не ржать, проговорил:
- Ну не за супом же ты пришел, да?
Ваньинь уже не мог сдерживать естественный порыв, и оглушительно заржал.
Теперь надо было готовить четвертую плошку.
- Понаехали, бля… - ворчал под нос Чэн, разливая варево по плошкам.
- Да ладно тебе, братец! – отозвался с постели Усянь, буквально привязанный к Лань Ванцзи, державшим его за руку. – Лань Чжань, можешь отпустить. Это не страшно! А-Чэн готовит лучше меня.
Ваньинь сунул непрошенному гостю его плошку.
- В следующий раз сам будешь кормить своих дружков, - проворчал он.
- Ай-я, Чэн-Чэн, какой ты жестокий! – поморщился Усянь и набросился на свой суп. – О… божественное хрючево! Лань Чжань, ешь! Иначе я не буду с тобой сидеть!
Лань Чжань со стоическим видом выпил оранжевый суп и съел лапшу.
- Ну как? Вкусно? – проворковал заботливо Вэй Ин.
- Мгм.
- А как ты нас вообще нашел, Лань Чжань? – Усянь прихлебывал бульон.
- По запаху, - Ванцзи задумчиво рассматривал остатки специй на стенках.
- Во! А ты говорил, что все плохо, братец! – рассмеялся Вэй Ин и махом опустошил свою плошку.
- Это потому, что я готовлю, идиот! – проворчал Чэн, не отрываясь от своей порции.
Вэй Ин отмахнулся от него и прильнул к Лань Чжаню:
- Может, добавки, а?
Ванцзи убито помотал головой.
- Больше плошки есть нельзя.
- Еще скажи, что и по ночам есть нельзя?
- Мгм, - кивнул Лань Ванцзи.
- Айя! Но ты же ел, и ничего! – Вэй Усянь отмахнулся от правил. – Лань Чжань, запомни, надо делать все не по правилам, а по велению сердца!
- Мгм.
- И согласись, с правилами очень скучно, - продолжал Усянь, хлебая добавку. – Вот, ты хотел прийти! И пришел! Хотел же попробовать?
- Мгм.
- И тебе понравилось? – Усянь расплылся в блаженной улыбке. – Понравилось же?
- Мгм, - признал Ванцзи с явной неохотой.
- Чэн-Чэн, слышал? – Усянь захихикал. – Даже Лань Чжань считает, что ты хорошо готовишь!
Ваньинь закатил глаза. Тоже мне, авторитет. Вот если б это был Лань Сичэнь… И тут же Цзян Чэн отвесил себе мысленный подзатыльник – еще не хватало, чтобы Лань Сичэнь узнал о его кулинарных способностях варить всякое хрючево. Он от позора умрет же!
Вэй Усянь был так любезен с Лань Чжанем, что проводил его до комнаты. А вернулся весьма задумчивый и взбудораженный:
- Знаешь, Чэн-Чэн, кажется, Лань Чжань считает меня своим другом…
Цзян Чэн, видел, каким взглядом жрал его братца их староста. И это было что угодно, но не дружба. Так смотрят, когда хотят либо убить, либо выебать – третьего не дано. Но знать об этом Усяню было необязательно.
***
Цзян Чэн, сунул резинку в зубы, собирая отросшие волосы в хвостик. Отчего-то в этой пидорской школе была мода на стрижки, но Цзян Чэн с братом никак не могли попасть к парикмахеру– дверь перед их носом закрывалась прежде, чем они успевали сказать «здрасьте». Ваньинь размялся перед тем, как выйти на поле. В кои-то веки на физкультуре разрешили футбол. Вэй Усянь сиял, как чистый котелок, потягиваясь, как пантера перед охотой. Лань Ванцзи попросту прожигал его взглядом, туго сглатывал, когда Усянь оттопыривал особо привлекательную в спортивных шортах задницу, но никуда не уходил.
- Ща мы их тут порвем на клочки и закоулочки, - Вэй Ин довольно облизнулся. – Лань Чжань, мы же в одной команде?
- Мгм.
- Ну и супер.
- Учти, там Вэни, - Чэн кивнул на команду с красными нашивками.
- Похуй. Щас поимеем их без смазки и все, - Усянь закончил разминаться. – Лань Чжань, я же дело говорю?
- Мгм.
Воистину суп Ваньиня способен укреплять отношения. Лань Ванцзи, испив чудесного хрючева из одной с ними кастрюли, тоже оказался помазан в грехе чревоугодия и быстро занял место магистра ордена Ночного Дожора, а именно: стал приносить хавчик, даже таскал им морепродукты из холодильника дяди. Апогеем стало то, что однажды Лань Ванцзи припер им до отбоя кастрюлю вкуснейшего супа с мидиями. Вэй Усянь не мог нарадоваться:
- Ох, блядь… - простонал он. – Лань Чжань, я язык проглотил, как это вкусно! Это точно ты готовил, а не ресторан?
- Я, - Ванцзи медитативно лакал суп.
- Ох, твою мать! – Усянь выпил бульон и налил добавки. – У тебя невъебенный талант! Я готов отдаться тебе прямо на этом столе!
Лань Чжань промолчал, но уши у него были краснее сычуаньского перца.
И теперь их староста всюду таскался за ними. Точнее, за Вэй-мать-его-всегда-прав-Усянем. Цзян Чэн фыркнул и отошел, чтобы не смотреть на заигрывания между этими двумя – нашли бы уже себе комнату, в конце концов! Но Усянь намеков не понимал, а Лань Ванцзи предпочитал покупать внимание его тупого брата хавчиком и своим присутствием, нежели что-то говорить словами через рот.
Ох… не дают пожить спокойно.
- В-вэй Ус-сянь, - раздалось совсем тихое.
Цзян Чэн обернулся.
- О! Вэнь Нин! Ты с нами? – Усянь просиял при виде паренька в красной футболке.
Бедный Вэнь Нин кивнул. Цзян Чэну было жалко парня, как и его братцу. Вэнь Нин был лишним рядом с Вэнь Чао, хотя и был ему каким-то троюродным кузеном. Как-то незаметно он прилип к ним. Из-за супа, конечно. Все кончилось тем, что Вэнь Нин помогал делать домашки, так как заказы увеличились, но деньги брать отказывался – он же просто помогает, по-дружески. Вэй Усянь еле-еле убедил его, что любой труд должен вознаграждаться.
- Наверное, я тут н-недолго, - заикаясь, сказал Вэнь Нин.
Усянь легкомысленно дернул плечом.
- Втроем… Лань Чжань, втроем же?.. – и получив кивок, продолжил. – Так вот, втроем мы их вынесем вчистую. Так что не переживай, если сольешься быстро. Но мы будем тебе благодарны, если ты продержишься до конца.
- Я-я м-могу быть н-на вор-ротах, - предложил Вэнь Нин.
Усянь милостиво кивнул.
- Хуайсан тебя подстрахует.
- Мы же договорились, что я в массовке! – возмутился Хуайсан.
- Ой, блин! Ну чего ты драматизируешь! Мы и так играем не одиннадцать на одиннадцать. А хотя бы пять на пять! – Усянь искал взглядом по людям. – Получается, нас четверо. Ты пятый! Но… - Вэй Ин многозначительно поднял палец. – Если найдешь минимум двух себе на замену, будешь в массовке, Не-сюн!
- Заметано, Вэй-сюн!
Цзян Чэн только сплюнул.
- Жопа.
- Жопа не пизда, водка не вода, - изрек мудро Вэй Ин, подражая тону Лань Циженя. Лань Чжань перенес это спокойно. – Так что не ссы кипятком раньше времени, братец.
Ваньинь закатил на это глаза. Гребаный Вэй Усянь со своими идеями. Спустя десять минут явился Хуайсан, ведя двоих. Цзян Чэн знал их постольку поскольку, но ребята внушали доверие. Усянь нацепил на себя повязку капитана.
- С каких пор это ты кэп? – насупился Чэн.
- Ты видишь другие варианты? – хмыкнул Усянь. – Я же харизматичный!
- Выборов не было, - Ваньинь отобрал повязку у брата. – И из тебя кэп, как из меня балерина!
- Чэн-Чэн, не прибедняйся, у тебя отличное чувство ритма! – заржал Усянь, пытаясь отобрать повязку. Цзян Чэн ловко кинул ее в руки Лань Чжаню. – Вот пусть Лань Ванцзи будет кэп!
Вэй Ин так и застыл. Это было не по правилам. Было грязно.
- Что? Не согласен? – ухмыльнулся кровожадно Чэн.
Усянь подумал немного, потом просиял.
- Ай-я! Лань Чжань самый красивый и умный! Хороший выбор, братишка!
У Лань Ванцзи опять покраснели уши, но он невозмутимо надел повязку и отправился на поле.
Ваньинь с братом привыкли к жесткому футболу и в школе, и во дворе. Здесь он опасался, что физрук будет слишком следить за дисциплиной, но тот только скучающе давал сигнал, порой останавливал их, когда заходили за черту. После первых пятнадцати минут Цзян Чэн с Усянем, не сговариваясь, решили отпиздить Вэнь Чао. Они были нападающими, да и сам Вэнь Чао делал вид, что он крутой игрок, но…
Чэн потянул носом и сплюнул густую слюну. Братец с другого конца поля показал несколько знаков. Мол, гони на меня. Вэнь Чао оскалился, видя, как они обмениваются знаками.
Долбоеб.
Цзян Чэн уверенно повел мяч к брату, уводя за собой на веревочке Вэнь Чао. На хвосте у него было еще пару дружков Вэня. Но они отвалятся, когда дело дойдет до паса Лань Ванцзи. Цзян Чэн отправил мяч брату, тот кровожадно улыбнулся, когда Вэнь Чао бросился к нему. Усянь играючи кружил возле него, а после хитро подставил подножку, ноги у Вэня заплелись, и он шмякнулся носом на газон.
Чэн получил свой мяч, тут же передал его Ванцзи, тот мощным ударом попал в чужие ворота.
- Йе-е-е-ес!!!
Вэй Усянь с воплями набросился на Лань Чжаня. Цзян Чэн только равнодушно смотрел на то, как обжимались эти двое. Ей-богу, два голубка. Вэнь Чао лежал недолго, утерев нос, он побежал к Усяню разбираться. Но неожиданно наткнулся на защиту в виде Лань Ванцзи. Физрук больше боялся Лань Циженя, а не отца Вэнь Чао и потому вынес Вэнь Чао предупреждение.
И этим Вэнь Чао подписал себе смертный приговор.
До конца игры они отпиздили Вэнь Чао. Усянь потом еще один раз пнул его, Цзян Чэн поддал ему под зад так, что тот снова влетел мордой в газон, а Лань Чжань в конце игры метко отправил мяч ему в поросячье рыльце. Вэнь Чао после этого был в нокауте.
Усянь ржал, как конь, повиснув на Лань Чжане.
- Ах! Лань Чжань… это было прекрасно! – Вэй Ин трясся от смеха. – Ты просто бог футбола, знаешь? А, Лань Чжань? Десять – ноль! Отлично же!
Цзян Чэн малодушно подумал, что Лань Ванцзи после таких комплиментов еще сто таких голов забьет. Но думать было некогда. Ваньин по-босяцки стянул футболку и вытер мокрое от пота лицо. А когда вытерся, то увидел куратора. Тот выглядел странно. Взгляд был плавающим, жарким, мутным, черным. А улыбка… так улыбались только маститые искусители. Цзян Чэн мысленно поплыл, но из здравого смысла натянул на себя футболку. Правда, задом наперед.
- Отличная игра, а-Чэн, - сказало это божество.
Цзян Чэн пытался кое-как пригладить отросшие волосы.
- А… э… спасибо? – от смущения, что с ним разговаривает парень его безнадежной мечты, язык заплетался. – А что ты… ой, вы… тут делаете?
Ваньинь отвесил себе подзатыльник. Что, что… пришел на разборки за Вэнь Чао.
- Я всю игру смотрел, - Лань Сичэнь протянул ему платок.
Цзян Чэн машинально его взял, вытерся и отдал назад. Куратор невозмутимо забрал вонючий кусок ткани обратно и положил в карман. А после протянул ему бутылку воды.
- Думаю, лишним не будет.
Чэн максимально потребительски выдул полбутылки. Под ухом уже захныкал Усянь, мол, он тоже хочет пить, а <i>у Чжань-гэгэ</i> есть вода? Лань Ванцзи молча увел за собой Усяня. Ваньиня затошнило.
- Как твой индивидуальный проект? – Лань Сичэнь не спешил забирать бутылку.
Чэн взъерошил волосы.
- Ну… как бы это сказать…
Проект у него был. Причем самый всратый, на взгляд Ваньиня. Какая-то архитектура эпохи то ли Лань, то ли Цзян… или Цзинь?.. В свободном интернете ничего не было, кроме нескольких фоток подходящих домов и одна книжка какого-то Лань Сыюаня про деревню, где были эти дома. Умирая над проектом в библиотеке, Ваньинь завидовал брату – у того была максимально простая тема про иероглифы. Тот от балды писал какую-то фигню, играючи пачкая чернилами бумагу для наглядности.
Но самое ужасное было то, что Ваньинь в глаза не видел своего руководителя проекта. Хотелось посмотреть в глаза этому чудесному человеку и спросить: как? и нахрена?
- О, а-Чэн, тебе не нужно делать все в одиночку, - истолковал его блеянье Сичэнь по-своему. – Ты всегда можешь прийти ко мне.
Ваньинь сглотнул.
- А…
- Ведь я твой руководитель по проекту.
Цзян Чэн был так счастлив, что выдал одно единственное:
- Ну, охуеть.
***
Проект нужно было сдать к концу года. Цзян Чэн бы не парился, если бы не одно но: это была зачетная работа к выпуску. И если совсем просто – без этого долбанного проекта нельзя было получить аттестат. А так как маму расстраивать нельзя, Ваньинь застегнулся на все пуговки, поправил галстук, прилизал топорщившиеся волосы и направился к куратору Ланю. Братец недвусмысленно намекал, что Цзян Чэну стоит только улыбнуться, как весь проект Лань Сичэнь напишет сам. Ваньинь как всегда послал брата на юг.
Лань Хуань его ждал. На столе уже был чай, печенье и даже конфеты. Цзян Чэн туго сглотнул.
- Здравствуй, а-Чэн, - Сичэнь встал при виде него. – Проходи, садись.
Ваньинь на ватных ногах сел на стул. Рюкзак он неловко кинул себе под ноги.
- Какие у тебя есть вопросы? – Лань Сичэнь разливал по чашкам чай.
- М-м-м… - Чэн принялся рыться в сумке. Вскоре на свет появились немного мятые листы. Ваньинь ругнулся, разгладил. – Вот. Если честно, то… я не знаю, как начать.
- Главное, определить цель и задачи, остальное приложится, - мягко проговорил Сичэнь.
Забрав у него листы, Хуань вручил ему чашку чая и принялся рассматривать черновики Ваньиня.
- Неплохо… неплохо…
Цзян Чэн был уверен, что плохо все до запятой. Но Хуань умело вселял решимость и видел красоту даже в самом ужасном, что держал в руках. И за это Ваньинь был Сичэню благодарен. Очень и очень.
- М-м… давай я напишу тебе введение, хорошо? – Сичэнь мягко улыбнулся. – И заодно распишу структуру? Ты ведь раньше никогда не писал проекты?
Ваньинь чуть не подавился конфетой. Помотав головой, он снова уткнулся носом в чашку чая. Рядом с Хуанем он терялся и тупил безбожно. Видимо, и сейчас куратор решил, что он безнадежно тупой… Вздохнув, Чэн пытался беззвучно пить слишком горячий чай, но не выходило. Лань Сичэнь не обращал внимания, быстро делая пометки ручкой. Спустя полчаса он дал ему листы со всем необходимым.
- Спасибо, - Чэн принял все и чуть не расплескал на себя чай.
- Пока не за что, а-Чэн, - Лань Сичэнь снова солнечно ему улыбнулся. – Кстати, обязательный пункт – экскурсия. Как ты на это смотришь?
Это же не подкат? Да? Точно-точно? Куратор сиял небесной чистотой, и Цзян Чэн согласился.
Как будто у него был выбор.
Была уже зима, до каникул еще было плыть и плыть. Цзян Чэн натянул капюшон на нос и поправил рюкзак. На что он соглашался, хрен его знает. Но братец его лично собрал и выпнул со словами:
- Иди гуляй! Тебе полезно!
И вот Цзян Чэн, сонный, встрепанный, стоял у ворот Академии. В утренней темноте мигнули фары, показался Лань Сичэнь. В светлом пальто, безупречный, восхитительно пахнущий. Ваньинь влез в машину и подавил зевок.
- Не выспался?
- М-м-м… просто лег поздно, - уклончиво ответил Ваньинь.
- Делал уроки?
Цзян Чэн вспомнил, как они с братцем отчаянно резались в лигу на телефонах, и скупо кивнул. Лучше промолчать, за умного сойдет. Лань Сичэнь снова ему улыбнулся, а после тронул магнитолу. В салон полилась негромкая рок-музыка в классической обработке. Цзян Чэн только хмыкнул – интересно, а он всех на экскурсии таскает?
- Только тебя, - усмехнулся Лань Сичэнь.
Блядь. Он это вслух спросил?
Цзян Чэн попробовал сразу неуклюже извиниться. На что Хуань его остановил и похлопал по руке:
- Все хорошо, а-Чэн. Это нормальный вопрос. Признаться честно, ты мой первый, м-м-м… подопечный.
- А ваш брат?
- Ванцзи курирует дядя.
Кто бы сомневался. Чэн вздохнул и отвернулся к окну.
- Можешь поспать. Нам ехать четыре часа.
- Я не сплю в дороге, - сказал Ваньинь и тут же заснул, угревшись.
Он смутно ощущал, как чужие руки укрывают его пледом, а тонкие пальцы касаются волос, щек и губ. Было приятно. Как будто он домой едет.
- Вау! – облачко пара вырвалось изо рта и тут же растаяло.
Цзян Чэн с удивлением рассматривал заснеженные дома, деревья и всю долину.
- Как, как? – переспросил он.
- Сичэн, - улыбнулся Лань Сичэнь. – У этой деревушки есть близнец.
- И как называется?
- Вансян, - Хуань тоже выдохнул облачко пара. – А теперь идем. Нам придется много ходить.
Цзян Чэну пришлось ухватить Сичэня за руку, чтобы не поскользнуться – дорога круто шла вниз.
Ходить действительно пришлось долго и много. Цзян Чэн устал, замерз и проголодался, но кое-что интересное было. Он снова услышал легенду о тех даосах, даже записал. Сичэнь похвалил его за внимательность и предложил оттолкнуться от легенды, потом уже от времени, когда была построена эта деревня, затем уже описать здания.
- Это будет замечательный проект! – казалось, Лань Хуань радуется больше, чем Чэн. – Уверен, если оформить все, как надо, у тебя будет высший балл!
Ваньинь в очередной раз смутился и очаровательно покраснел.
- Только если куратор поможет…
- О, я весь к твоим услугам, а-Чэн!
Цзян Чэну хотелось побиться головой о ближайшее дерево. Дожили, он теперь как Вэй Усянь. Также топорно флиртует, а еще не отпускает руку куратора, хотя пора бы, ведь уже не скользко.
- У-уй!
От болезненного падения его удержали чужие руки. Цзян Чэн сморгнул, глядя словно впервые в темные глаза Сичэня. Хотелось притянуть к себе ближе, смахнуть снежинки с темных волос и… и… Лань Хуань, словно прочитав его мысли, склонился ниже. Ваньинь окончательно запаниковал и уперся руками в чужие плечи. Лань Сичэнь вздохнул как-то душераздирающе и поставил его на ноги.
- А… спасибо, - кое-как пришел в себя Ваньинь.
И что это было? Он хотел поцеловать своего куратора? Ну не дебил ли он после этого?
Лань Сичэнь молча кивнул.
- Такая реакция!.. Круто! – Цзян Чэн окончательно уподобился Усяню и понес околесицу. – Очень круто, Лань-гэ! Я даже сначала не понял!
- Я просто с детства занимаюсь спортом, - прохладно сказал Сичэнь.
- А… ну… классно! Ты крутой, Лань-гэ, – Чэн покивал, как болванчик.
Спросить про еду, как и про дорогу, он не успел, в животе утробно заурчало. Подавленный настрой куратора как рукой сняло, и Хуань потянул Ваньиня в ближайший ресторанчик. Цзян Чэн с тоской подумал, что все его нехитрые сбережения улетят в трубу за один вечер. Но Лань Сичэнь, как самый заботливый в мире куратор, заплатил за двоих. Цзян Чэн окончательно расслабился, наелся и побрел к машине, сонно зевая. Лань Хуань только улыбался всю дорогу, снова укрыл его пледом и не стал включать музыку. Ваньинь отрубился сразу, как только отогрелся.
Это только ему нравится куратор. А куратор просто добрый и жалостливый человек. Вот и все. Только из жалости взрослый мужик будет кормить самого тупого студента, умиленно слушать его болтовню о Марвеле и укрывать пледом.
***
- И как прошло свидание? – Усянь пихнул его под бок.
- Это было не свидание, - вяло огрызнулся Чэн. – Это была экскурсия.
- Как скажешь, братишка, - Вэй Ин покивал, делая вид, что поверил. – Только вот, шицзе сказала, что если за тобой парень приезжает на машине, катает по городу, а потом водит по кафешкам, то… это гребаное свидание!
- Заткнись, - простонал Цзян Чэн. – Просто заткнись.
Подставлять Лань Сичэня хотелось еще меньше, но то, что куратор <i>слишком хорошо</i> к нему относится, было заметно всем в школе. Особенно это было заметно Вэнь Чао, которого в последний момент отправили под крыло Лань Циженя. Огребал Вэнь Чао и от учителя Ланя, и от них двоих. А потому Вэнь Чао уже кипел, как чайник.
Вот и сейчас Вэнь Чао протиснулся через них к расписанию:
- С дороги!
Вэй Усянь ловко увернулся:
- Как скажешь.
И тут же с размаху вписал Вэнь Чао в доску с расписанием. В этот раз Вэй Усяню не повезло: дежурный учитель прибежал уже с парой охранников. И тут же сняли записи с камер.
- Ты вылетишь отсюда! – пообещал ухмыляющийся Вэнь Чао, утирая кровивший нос.
- Только после тебя, - Вэй Усянь кровожадно оскалился.
Лань Цижень мог бы выгнать Вэй Усяня, но Цзян Феньмянь не торопился с кухней и столовой. На все был один ответ, мол, работа сложная, требуется правильно вписать все в фэн-шуй и нестандартные размеры комнат дома. У Циженя уже была мигрень от Вэнь Чао, но еще пуще – от Усяня. Мальчишка был изворотливый плут, но что самое страшное, он повадился портить Ванцзи! Его племенник уже несколько месяцев таскался за этим мальчишкой хвостиком, а из холодильника стали пропадать продукты!
Какое падение нравов. Его предки в гробу уже вертелись.
Лань Цижень глянул на Усяня и вспомнил про мебель, потом на Вэнь Чао и припомнил, кто его отец. Определенно, надо уходить на пенсию. Вэй Усянь извинения не приносил, как бы его ни пытались заставить. Упрямый мальчишка долго ломался, прежде чем выдал:
- Ладно. Тетя Юй говорит, что на дураков не обижаются. И я не обижаюсь.
- Ах ты!.. – Вэнь Чао с трудом удержал дежурный учитель.
Вэнь Чао отправили на сессии к школьному психологу, Вэй Усяня… просто отправили. Может, Ванцзи прав и просто присматривает за этим неугомонным, чтобы школа не обратилась в пепел?
Лань Цижень испытал прилив благодарности к Ванцзи и заварил себе чашечку успокаивающего чая.
Когда через неделю к нему привели снова Усяня и Вэнь Чао, Лань Цижень испытал стойкое дежавю.
- Опять?!
Вэй Усянь прилежно выпрямился:
- Я его не бил, учитель Лань. Он первый начал!
На скуле у Вэй Усяня уже наливался синяк. Вэнь Чао снова шмыгал расквашенным носом.
- Тогда это чье?
- Ну…
- Это я, - выдала его гордость и отрада, Ванцзи.
От потрясения Лань Цижень потерял дар речи.
- Я приму наказание, дядя.
Цижень придержал пальцами дергавшееся веко.
- Х-хорошо, Ванцзи. Объясни, что произошло.
Оказалось, что Вэнь Чао попался на списывании и, чтобы отмыться, он решил идти по головам. Он показал чат с готовыми домашками, рассказал всю систему и стал обвинять в этом Вэй Усяня. Вэй Ин спокойно достал свой старенький кнопочный телефон. И тут Вэнь Чао кинулся на него с кулаками. Вэй Усянь получил обидный удар, а тут уже подоспел Ванцзи и врезал обидчику.
За такое Вэнь Чао следовало отчислить. А зачинщиков наказать. Лань Цижень решил показательно наказать только одного Вэнь Чао и других, кто явно попался. Этих учеников отправили с позором домой. На время, конечно.
- Бля, у этих уже каникулы, а мы тут торчим, - Цзян Чэн растекся по парте, глядя с тоской на снег за окном.
- Главное, что тут нет Вэнь Чао, - хихикнул Усянь.
- И денег нет, идиот, - отмахнулся Ваньинь.
- Ну… Не-сюн так не уверен, - Вэй Ин самодовольно подмигнул ему. – Так что не переживай, братишка! Сейчас передышка, потом опять будем рассылать всем копии решака. Ну и у Лань Чжаня можно кое-что подрезать. Рерайты с его домашек на ура идут!
- Кто бы сомневался.
- А ты не верил, что я смогу его уломать! – засмеялся Усянь. – Ты мне должен пиво! Помнишь, братишка?
- Кстати, а твой Лань знает? – осторожно спросил Цзян Чэн.
Вэй Усянь как-то весь скуксился.
- Я… я потом скажу.
- Что скажешь, Вэй Ин? – раздалось тихое.
- Лань Чжань! – голос у Вэй Усяня стал какой-то жалобно-заигрывающий. – И давно ты тут?
- Достаточно, - холодно ответил Ванцзи и отвернулся от Усяня.
- Эй, Лань Чжань! – Вэй Усянь оказался перед Лань Чжанем. – Ты обиделся?
Ванцзи молчал, только сжимал кулаки так, что дрожал.
- Ну не сердись! Я могу все объяснить! Просто у нас с Чэн-Чэном денег не было! Думаешь, легко пробиваться из нищеты? – Вэй Усянь все норовил заглянуть в глаза Лань Чжаня, но тот отворачивался. - Лань Чжань, ну чего ты обиделся?
Цзян Чэн молча смотрел на эту драму. Лань Ванцзи все никак не хотел смотреть на Усяня, а тот все говорил и говорил, что это не от хорошей жизни и вообще… не они такие, жизнь такая.
- Ну посмотри на меня! – Усянь положил руку на плечо Лань Чжаню. – Мы же с тобой хорошие приятели!
- Мы не приятели! – Ванцзи отбросил руки Усяня и вышел из класса.
Вэй Ин было погнался за Лань Чжанем, но в класс стали заходить другие ученики.
- Я дурак, да?
- Ты долбоеб, - отрезал сухо Ваньинь. – Заметь, это факт.
Лань Чжань не разговаривал с Усянем до новогоднего фестиваля. Вэй Усянь пробовал к нему подкатить по-разному, но натыкался на стену из равнодушия. Лань Ванцзи всегда молча вставал и уходил, излучая ауру холодного равнодушия, стоило Усяню подойти к нему. Братец расстроился. И серьезно. Впервые на памяти Цзян Чэна.
Без Лань Ванцзи стало как-то тяжелее, братец стал хандрить, делать работу на отвали и больше залипать в игры. Ваньинь ругался матом, тормошил брата, но тот замкнулся в себе еще больше. И Цзян Чэну пришлось прибегнуть к Тому-Самому-Средству – привлечь куратора Ланя.
Так незаметно подошел Благотворительный Фестиваль.
- О, ты в списке! – заржал Усянь нарочито громко, когда Лань Ванцзи оказался рядом.
Цзян Чэн не понял, как оказался пятым в классе. И теперь был пятым в списке так называемых «Хороших Мальчиков», которые были кем-то вроде лота на этой ярмарке женишков. Бесстыдно залипнув, Цзян Чэн благополучно прослушал все, что говорил куратор Лань про эту ярмарку за неделю до этого. А вот Вэй Усянь – нет. И этот мерзавец вовремя соскочил, завалив две последние контрольные. Цзян Чэн же написал все на хороший балл. Мать, узнав, даже прослезилась, но все равно сакраментальное «а почему не пять?» было произнесено. Ваньиню было все равно, он был рад, что хоть раз обошел своего братца.
- Хоррроший ма-а-а-альчик, - протянул Вэй Ин, трепля его по щеке. – Мой братец хороший мальчик!
Лань Ванцзи, который был первым в списке, молча ушел, едва взглянув на них.
- Щас тебе руку откушу, - отмахнулся Чэн. – Мне, бля, еще корзинку готовить!
- Так нормально, - Вэй Усянь хмыкнул. – Есть идея бухнуть легально вчетвером.
Ваньинь сделал вид, что заинтересован.
- Я, ты, Не-сюн и Вэнь Нин… кстати, он тоже в списке! Соберем вам корзиночки, - Усянь облизнулся. – Пивко под видом газировки…
- И как ты себе это представляешь?
- Очень просто! – Вэй Ин улыбнулся. – Я выберу Вэнь Нина, тебя Не-сюн! Сядем за дальний столик вчетвером, бухнем и жить хорошо, и жизнь хороша!
Когда Усянь говорил так настойчиво про пиво, было ясно – дело дрянь.
Цзян Чэн не понимал, причем тут ханьфу и корзинки для пикника. Да и ханьфу у него не было. Ваньинь решил, что это шанс соскочить, но… но Не Хуайсан жестом фокусника достал откуда-то пурпурное ханьфу, которое – блядские гуи – было впору!
- Мы хотим праздник, Цзян-сюн, - хихикнул Хуайсан.
Чэну было не до смеха.
- А я хочу, блядь, покой! И умиротворение!
- Вот бухнешь, будет и покой, и умиротворение! – хмыкнул Усянь.
Ваньинь не стал говорить, что с Усянем он заработает нервный срыв, а не умиротворение. Все-таки волосы себе дороже, ведь братец может в порыве нежности выдрать клок. Укладывая в корзинку сэндвичи и бутылки, Цзян Чэн мысленно порадовался, что те темные и непроницаемые.
- А открывать не заставят?
- Не-а, - Хуайсан фыркнул. – Тут верят в то, что до этого никто не додумается.
- Ебать они наивные, - протянул Усянь. – В нашей с Чэн-Чэном перед школьной дискотекой шмонали только так! Мы бухло в туалете ныкали и в куртках. И еще патруль по школе ходил!
- Тут тоже будет патруль. И если попадешься, то сразу исключат, - сказал Хуайсан, обмахиваясь лениво веером.
- Не исключат, - поморщился Вэй Ин. – Тебя точно, Не-сюн. А мы и так тут дольше положенного.
Хуайсан принюхался к корзинке.
- А хорошо пахнет. Вы не говорили, что умеете такое!
- Все решают продукты, - Цзян Чэн с тоской закрыл корзинку. – Блин, полбюджета под хвост из-за этой ярмарки.
- На себя любимых никогда не жалко! – погрозил ему Усянь. – И выше нос, братик! Наедимся от пуза!
Цзян Чэн в очередной раз закатил глаза. Вэй Усянь – счастливый мерзавец. Это не ему стоять на этой гребаной ярмарке женишков с корзинкой, в пидорском наряде и прической, замирая от ожидания, пока Хуайсан раздуплится. Но что самое ужасное, он встретил куратора.
- О… о, Цзян Чэн. Прекрасно выглядишь.
Цзян Чэн старался не смотреть на куратора с его братом. Они оба были в ханьфу. Лань Сичэнь был в голубом, а Лань Ванцзи в белом. А на лбу у них красовались лобные ленты.
- Привет, - отозвался за них двоих Вэй Ин. – Прикольно выглядите. А чего Лань Ванцзи в похоронном?
- Белый и голубой – официальные цвета нашей семи, Вэй-ди, - мягко сказал Лань Сичэнь, рассматривая Цзян Чэна, как дракон, который увидел добычу.
- Сочувствую, - жестоко сказал Вэй Усянь. – А у нас Чэн-Чэн фиолетовый любит.
- Заткнись! – прошипел Ваньинь, чувствуя, как горит от смущения шея.
- Отличный выбор, - Сичэнь теперь посмотрел Ваньиню в глаза. – Цзян Чэну очень идет.
- А вы ведущий или в зале будете?
- В этом году я в зале, - Лань Сичэнь снова улыбнулся. – Вы ведь помните, какие у вас места?
Так Цзян Чэн остался наедине с крашем его братца. Ваньинь старался делать вид, что его интересуют больше портьеры за кулисами. Народ не спешил приваливать. Лань Ванцзи стоял с идеально прямой спиной, когда Цзян Чэн поставил корзинку и сел на корточки.
- Слышь, ты до сих пор дуешься на моего брата?
Ноль внимания – фунт презрения.
- Я бы сказал, что это бесполезно, но… твой метод работает. Мой братец стал хорошо себя вести, чтобы ты его заметил. Можешь так поигнорить его до конца года?
Взгляд золотистых глаз, брошенный на него искоса, был достаточно красноречивым. Цзян Чэн цокнул языком.
- Если впадлу, так и скажи, - Ваньинь вздохнул и встал, потягиваясь, когда подошли другие участники. – Просто если ты хочешь и дальше с ним общаться, не игнорь попытки Усяня извиниться.
Лань Ванцзи сжал ручку корзинки до побелевших костяшек. Цзян Чэн знал, что Вэй Усянь с тоски забрасывал Лань Ванцзи маленькими бумажными кроликами, где была написана всякая чепуха типа «хорошего дня!~», «ты красивый 😊», «этот кролик желает отличного настроения~» «ЛЧ! ответь уже!» и самое тошнотворное «прости ☹». Лань Ванцзи эти бумажки смахивал со стола, Вэй Усянь сразу сникал, а Цзян Чэн хотел набить их старосте морду. Решив, что сделал для счастья брата достаточно, Цзян Чэн выпрямился и повесил корзинку на руку, когда подошел преподаватель и стал проводить жеребьевку.
Вэй Усянь показательно зевнул, сидя рядом с Хуайсаном. Порядок выхода был нарушен. Цзян Чэн не появился ни вторым, ни пятым. Как и Лань Чжань. Как и Вэнь Нин. А ставки неуклонно начали расти.
- Чё за херня? – шепнул он Не.
- Я слышал, что проводить должны были жеребьевку, - прошептал Хуайсан. – Типа чтобы всех перспективных сразу не разобрали.
- Мм-м-м, - Усянь поморщился. – Я уже бухать хочу, смерть как. Помнишь порядок?
- Угу.
- Мой – Вэнь Нин. Твой – Цзян Чэн.
- Угу-м.
Вэй Усянь не видел, как среди белых фигур, сидевших впереди, была одна, которая только ухмыльнулась, поигрывая кисточкой своей нефритовой подвески.
- Номер семь! – ослепительно улыбнулся Сяо Синчэнь. – Цзян Чэн! Увлекается футболом, мистер… э-э-э… «Убийственный взгляд».
Цзян Чэн надеялся, что в актовый зал ударит молния, и этот фарс закончится. Но молния не спешила. И Ваньинь собирался сгореть от стыда.
- И вместе с Цзян Чэном победителю достанется… - Цзян Чэн пихнул под нос Сяо Синчэню открытую корзинку. – Ох! – Сяо Синчэнь поправил очки на своем изящном носу. – Вместе с Цзян Чэном достаются сэндвичи с тунцом и авокадо, а также с творожным сыром и зеленью. Юаньский соус…
- Юньменский, - поправил его хмуро Чэн, которому остоебенил этот цирк.
Вэй Усянь подмигнул ему с третьего ряда. Но от фигуры во втором ряду у Ваньиня скрутило желудок. На него неотрывно смотрел Лань Сичэнь. И его взгляд, мерцающий драконьим золотом, не предвещал ничего хорошего.
Цзян Чэн вспомнил, как в один из дней они пили чай у него в кабинете. Лань Сичэнь сидел рядом, одной рукой облокачиваясь о спинку его стула, а второй делал пометки в его работе по тригонометрии. Ваньинь не мог врубиться, что же Лань Хуань от него хотел.
- Погоди, Лань-гэ, - Чэн потыкал карандашом в проблемное место. – Я все равно не понимаю… почему чертеж неправильный?
Лань Сичэнь взял его руку с карандашом и улыбнулся.
- Потому что вот здесь у тебя должна быть точка схода, а здесь и здесь… - он его рукой помечал сечения. – Область, которую нужно вычислить. Понимаешь?
Чэн не понимал. Он сидел так близко к Хуаню, что чувствовал его дыхание на своей щеке. Их колени соприкасались. Руки уже вспотели от волнения. Ваньинь не понимал, почему он буквально жмется к куратору. И если Лань Сичэнь повернет голову, то будет так близко, аж до неприличия! И тут Лань Сичэнь повернул голову.
Случилось неприличное.
Мимолетное, невесомое соприкосновение губ, которое тут же переросло в нормальный поцелуй.
Боже... Боже!
Цзян Чэн помнил, как отпихнул от себя Лань Сичэня, и что-то говоря про срочные дела, про извинения, про ошибку, про то, что он не такой, вылетел из чужого кабинета. Больше Ваньинь к куратору не подходил. Более того, Цзян Чэн не мог смотреть на Лань Сичэня без смеси смущения и стыда, потому прятался от него с удвоенной силой. Проект он подкинул ему под дверь и не удивился, увидев зачет. Братец был не в курсе, слишком занятый своими переживаниями относительно Лань Ванцзи.
- Две бутылки яблочного сока, - продолжал Сяо Синчэнь. – И яичные тарты! Богатый улов! Итак, ставка десять юаней!
- А вот и а-Чэн! – зашептал Усянь. – Не-сюн, хватай!
- Но… но нет Вэнь-сюна! – запаниковал Хуайсан.
- Похер! Хватай братца!
- Пятнадцать! – крикнул торопливо Хуайсан.
Чэн успокоился. Сейчас его выкупят друзья, и он свалит есть и бухать «яблочный сок».
- Двадцать! – раздалось со второго ряда.
Сяо Синчэнь мило улыбнулся. Цзян Чэна замутило.
Какого хрена, Лань Сичэнь?!!
- Двадцать пять!
- Тридцать пять!
- Блядь… - проскулил Вэй Усянь, видя, как ставки дошли уже до ста юаней. – Говори двести! Я тебе отдам!
- У меня всего сто-о! – всхлипнул Хуайсан, который был уверен, что Цзян Чэн бесценен, но двести юаней уже грабеж.
- Сто юаней раз!
- Двести!
- Отличное круглое число! – Сяо Синчэнь помахивал молоточком.
- Пятьсот.
- Су-у-у-ука! – протянули в унисон Усянь с Хуайсаном. Таких денег у них не было с собой. А картой не принимали.
- Продано!
С ударом молотка у Цзян Чэна разбилось сердце и все надежды беспалевно напиться в приятной компании.
Вэй Усянь не собирался торговаться. Видят боги, это просто было помутнение рассудка от досады, ведь братца и все надежды на выпивку у них увел из-под носа Лань Хуань. При виде Лань Ванцзи, который, казалось, смотрел на него с надеждой и чем-то таким, от чего сердце то замирало, то пускалось вскачь, Вэй Ин сдался. И отвел взгляд.
- Номер восемь, Лань Ванцзи, - Сяо Синчэнь смотрел в карточку. – Увлекается игрой на гуцине, первый в списке по успеваемости. В корзине у Лань Ванцзи сэндвичи с овощами и сыром, бобовая паста и танхулу! Итак…
- Десять юаней! – крикнул кто-то сзади.
Вэй Усянь обернулся и кровожадно прищурился. Су-мать-его-Шэ. Настроение у Вэй Ина было так себе, и Усянь рявкнул:
- Двадцать!
- Серьезная заявка на успех! – похвалил Синчэнь. – Кто больше?
- Двадцать пять!
«Ах ты, пидор!» - зло подумал Усянь, но не сдал позиций.
- Тридцать!
- Тридцать пять!
- С… сорок!
- Сто! – будь он проклят, если не выкупит Лань Ванцзи назло этому Су Шэ.
- Продано Вэй Усяню! – Сяо Синчэнь быстро стукнул серебряным молоточком.
И только потом Усянь вспомнил, что у него вообще не было денег.
***
Сидя напротив Лань Сичэня, Цзян Чэн не знал, что сказать. Он пялился на салфетки, ковыряя узор на скатерти, пока Лань Сичэнь пробовал сэндвич с тунцом и авокадо.
- А-Чэн, ты удивительно готовишь.
Ваньинь упорно не поднимал взгляд.
- Кто научил тебя так прекрасно готовить?
- Сестра, - пробормотал Цзян Чэн.
На тарелку рядом с нетронутым сэндвичем лег яичный тарт.
- А-Чэн, тебе нужно поесть.
Ваньинь проглотил тарт, но не почувствовал вкуса. Зачем он здесь? Предчувствие было плохим. Он искоса глянул на соседний столик, за которым сидел брат с Лань Ванцзи. Судя по его сложной морде лица, братцу было тоже нелегко.
- Не переживай, я не буду тебя есть. Я не настолько кровожаден.
Чэн фыркнул.
- Тогда в чем дело? – Ваньинь сжал ткань ханьфу на коленях. – Я же… я же извинился. Я больше не буду.
- А-Чэн, посмотри на меня… пожалуйста.
Ваньинь усилием воли заставил себя поднять взгляд на Хуаня.
- Почему так?
- Ты мне нравишься, - просто сказал Сичэнь. – Очень сильно нравишься, чтобы я пустил все на самотек.
Чэн дрогнул и сжал губы.
- Это… так не должно быть.
- Почему?
- Я ученик, ты куратор… и я просто юньменский гопник.
Лань Сичэнь рассмеялся абсолютно очаровательно.
- А-Чэн… что за глупости ты говоришь? Какой гопник?
Ваньинь душераздирающе вздохнул – то есть Лань Сичэнь его юньменский считает очаровательной изюминкой?.. Больной. Но сердце сжалось от смущения и робкой любви.
- В любом случае, я подожду твоего выпуска.
Чэн опустил голову ниже:
- Зато я… нет…
- Что-что?
Ваньинь повторил:
- Я не дождусь.
Улыбкой Лань Хуаня можно было осветить всю Поднебесную. И Цзян Чэн сдался. Просто позволил переплестись пальцами с Лань Сичэнем и улыбнулся.
Фиолетовый прекрасно сочетался с голубым.
Где-то в стороне орал его братец:
- Я согласен! Согласен, гэгэ! Лань Чжань! Стой, Лань Чжань! Зачем ты связываешь мне руки?!! И куда ты меня тащишь?!! Эргэгэ!! Поставь меня на место!!! Эргэгэ ~ !