Chapter Text
Автоматная очередь прошла по стене, выбивая из нее цементную крошку. Мелкие камушки забарабанили по шлему. Найнс запустил сканирование: стреляли, судя по отдаче, с двухсот метров, на десять часов.
Он открыл план здания на внутреннем мониторе.
— Склад с оружием, — сообщил он капитану Аллену. — В помещении есть камера, попробую подключиться.
Аллен быстро кивнул и включил коммуникатор — стягивал своих людей наверх.
Им повезло — камера на складе оказалась в рабочем состоянии, в отличие от большинства уже выведенных из строя перестрелкой. В помещении было темно, и Найнс кинул тепловой фильтр на изображение.
— Их трое, — сказал он. — Справа за ящиками. Еще двое на полу без признаков жизни.
— Миллер все-таки их достал, — заметил Джонсон.
— Жаль, что не всех. Миллер, Картер, здесь? Давайте, двигаем, — Аллен махнул рукой своему отряду и обернулся к Найнсу. — Отключайся от камеры и жди здесь, RK. Это секретная операция.
— Я был бы полезнее там, — возразил Найнс.
— Не обсуждается!
Найнс послушно прервал коннект. Это повторялось почти каждый раз — Аллен оставлял его за бортом. Иногда ему поручали помочь с ранеными. Поначалу Найнса дичились — других андроидов в отряде не было — но быстро привыкли.
Благодаря сведениям Найнса всё закончилось быстро. В этот раз SWAT не понесли потерь. Аллен позволил Найнсу взять пробы крови. Формально, Найнс не имел на это права, поскольку не работал на них, но Аллену самому не хотелось несколько лишних часов ждать результатов экспертизы. А Найнс уже через минуту готов был предоставить информацию по всем пятерым: материала оказалось предостаточно — кровь преступников залила весь пол и даже попала на некоторые ящики.
Все нападавшие числились в федеральном розыске по статье «Терроризм».
Вскрыть коробки с оружием Аллен не позволил, но Найнс и так достроил остальную картину.
— Они палили беспорядочно, как под наркотой, — заметил Картер, когда последнего из выживших преступников в наручниках запихнули в полицейскую машину, а трупы унесли на носилках.
Найнс действительно нашел в их крови следы красного льда и выходящего из моды героина, но встретил предупреждающий взгляд Аллена и промолчал — он и так превысил уровень допуска, когда взял эти пробы.
С миссии возвращались в Детройт по новой окружной трассе. Найнс сидел в самом углу фургона и обрабатывал полученную информацию по преступникам. Когда он внешне бездействовал, его почти сразу переставали замечать и уже не фильтровали при нем разговоры. Обсуждали по горячим следам ночной вызов.
— В Америке десять лет не слышали о терроризме — но вот опять он всплыл…
— Может, они отсиживались в каком-нибудь бункере и ждали.
— Но нападать без плана и стратегии?..
— Значит, что-то вынудило их вылезти наружу раньше времени.
— И как раз в год массового распространения андроидов… Разве не странно?
— Капитан, у нас тут один из них.
— И что?
— Ну, я подумал, RK, вроде, неплохой парень. Сравнение с террористами может задеть его чувства.
— Почему я должен заботиться о чувствах андроида? — поморщился капитан Аллен.
Вот и Гэвин поначалу тоже так говорил. Правда, не Найнсу, а Коннору. Найнс стал невольным свидетелем этого разговора ещё в первый день, как только поступил на работу в центральный полицейский департамент. Найнса тогда звали просто RK900, по номеру модели, имя ему ещё никто не придумал. С Гэвином и Коннором он тоже не был знаком, но зашел в участок как раз в тот момент, когда Коннор говорил: «Нам прислали нового андроида, постарайтесь быть с ним повежливее, детектив Рид», а Гэвин ответил той самой фразой.
А после уставился на Найнса, остановившегося в дверях, и замолчал. Как Найнс узнал позднее, это был тот редкий, почти уникальный случай, когда Гэвин по собственной инициативе закрыл рот. Обычно он это делал только после кодовой фразы «Рид, закрой рот», произнесенной раздраженным голосом капитана Фаулера.
Вскоре после этого Гэвин и Найнс стали напарниками, а Найнс узнал от Гэвина, что отныне его все будут звать не RK, а Найнсом, — «потому что это имя подходит голубоглазым слюнтяям». Так сказал Гэвин, но Найнс не обиделся, потому что имя ему понравилось. И потому, что пульс у Гэвина в этот момент захлёбывался нервной дробью. Гэвин, очевидно, неровно дышал к голубоглазым слюнтяям…
…Фургон остановился на парковке департамента.
— Отчет нужен к оперативке, — бросил капитан Аллен. Это означало — к полудню.
Найнс сделал себе пометку.
— Пришлю на почту. До свидания, капитан Аллен, — сказал он. Тот не отреагировал и молча захлопнул дверь. Фургон вырулил с парковки и умчался.
Часы в участке показывали третий час ночи. В этот раз всё прошло быстро.
Найнс собрал и упорядочил заметки — и сделал приписку, что здание для хранения оружия могло быть выбрано террористами не случайно: оно не просматривалось с дороги и при этом стояло в полузаброшенном складском массиве, где до сих пор функционировали все коммуникации. Может, Аллену и не было дела до его заметок, но Найнс счел нужным приложить их к отчету, вместе с результатами экспертизы.
До начала дневной смены у Найнса было еще много времени, поэтому он встал на зарядную станцию и запустил в фоновом режиме видеоуроки иностранных языков.
*
Гэвин приехал в департамент к восьми, хотя сегодня, по графику, его смена начиналась в половине девятого. Он всегда приезжал немного раньше. Как будто у них с Найнсом было негласное соревнование. Но он ни разу еще не выиграл — поскольку не знал, что Найнс работает в ночную смену и после остается на дневную в участке.
Так что Найнс был уже на рабочем месте и просматривал дела на терминале. Он пользовался компьютером наравне с остальными полицейскими, хотя не нуждался в этом — любой документ он мог распаковать на своем встроенном мониторе. Но Гэвин просил его так не делать: он сказал, Найнс выглядит жутко, когда подвисает посреди участка.
— Доброе утро, детектив Рид, — приветствовал его Найнс.
— Ага, — рассеянно ответил Гэвин и ушел в кухню. По утрам он был всегда такой — до первой дозы кофе. После этого тучи на его лице немного рассеивались.
Пока Гэвин разбирался с кофемашиной, Найнс привел в порядок все входящие заявления, разложив их по степени важности.
Гэвин вернулся, зевнул во весь рот и упал в кресло, предварительно аккуратно пристроив на столе стаканчик. С капучино, судя по запаху. Вопреки распространенному в участке мнению, что Рид жрет на завтрак автомобильные покрышки и потому у него вечно недовольная физиономия, Гэвин был в глубине души настоящей ванилькой. Найнс сам не однажды видел, как тот заказывал в кафе лавандовый раф.
— Скучно, — простонал Гэвин, сделал большой глоток и принялся скроллить заявления. — В Детройте что, закончились преступники? Остались одни мелкие уличные кражи и парковки в неположенном месте?
Вероятно, он еще не смотрел утренние новости, в которых уже вышел сюжет о ночной операции капитана Аллена. Найнс заметил вертолет с логотипом KNC на боку над территорией складов, когда они выводили преступников из здания, но надеялся, что не попал в объективы камер СМИ. Не хотелось бы, чтобы Гэвин узнал таким образом о ночных «дежурствах» Найнса. Не хотелось бы, чтобы Гэвин вообще о них узнал. Он ведь считал себя единственным напарником Найнса. Его самолюбие могло пострадать оттого, что Найнс скрывал от него свою ночную службу.
С Гэвином Найнс действительно давно уже не выезжал дальше соседнего квартала, где прописался какой-то неуловимый угонщик велосипедов, так что они вторую неделю подряд опрашивали местных старушек и официантов из уличных кафе.
Гэвин допил кофе, выбросил стаканчик и снова зевнул, на этот раз уже не так сладко и самозабвенно, как поначалу.
— Найнс, слушай, — сказал он. — Кэп велел все бумажки оформить и сдать до конца недели. Сказал, без отчетов он мне отпуск не подпишет… Поможешь?
Он даже улыбнулся, кривовато, но с претензией на очарование. Аллен бы просто отгрузил Найнсу все задачи, не спрашивая.
Найнс улыбнулся в ответ:
— Конечно, детектив.
Гэвин показал ему большой палец. Всем остальным в участке он обычно показывал средний. Но Найнс был его напарником. В дневное время. И почти другом. Если человек вообще может дружить с роботом. Гэвин, похоже, мог. Он вел себя с Найнсом как с живым. Гэвина даже не смущало непроницаемо-хмурое лицо Найнса. Однажды он нарочно измазал Найнса мороженым, чтобы тот «перестал изображать бровями Гранд-Каньон». Мороженое оказалось насквозь синтетическим — молочный порошок, красители и ароматизаторы, о чем Найнс не преминул тотчас сообщить Гэвину, но тот только посмеялся в ответ. А еще однажды Гэвин притащил Найнсу упаковку тириума. Он утверждал, что украл ее у Коннора и что для себя намеревается украсть бургер у Хэнка, чтобы они вдвоем с Найнсом устроили пирушку из этой добычи, потому что охотничий инстинкт — это нормально для мужчины. Но позднее Найнс нашел среди его счетов чек из фирменного магазина «КиберЛайф» и понял, что Гэвин не крал тириум у Коннора. Он специально заехал в магазин, хотя ему было не по пути, чтобы купить эту упаковку для Найнса. Это было мило. Пожалуй, если бы Найнс сделал еще один мыслительный шаг, он должен был бы сказать, что этот поступок Гэвина был ванильнее самого ванильного рафа.
В общем, Гэвин вел себя с Найнсом по-приятельски. И это постоянно вызывало ошибки у Найнса в системе. С капитаном Алленом, который всегда держал дистанцию и вел себя с ним как с роботом, Найнсу было проще.
— Эй, Найнс, ты там висишь, что ли?
Найнс очнулся от размышлений и поднял взгляд на напарника.
— Нет, просто активировал фоновую задачу.
— А… И че за задача?
Поскольку Найнс не мог ни спросить Гэвина напрямую, чем для него были их с Найнсом отношения, ни рассказать о ночной операции с отрядом капитана Аллена (по причине ее секретности), он выдал только часть информации:
— Я изучаю итальянский язык, детектив.
Брови Гэвина поползли вверх.
— Зачем, а главное, нахрена?
Найнсу нравилось удивленное выражение его лица: в такие минуты Гэвин забывал изображать циника и пожирателя автомобильных покрышек — и становился искренним.
— На случай, если придется вести переговоры с итальянской мафией, — объяснил Найнс.
— В Америке итальянские мафиози говорят на английском.
— Но обсуждать что-то между собой могут на итальянском. Если не захотят, чтобы их поняла полиция.
— А! Неплохо, — ответил Гэвин с оттенком уважения. — Скажи что-нибудь на итальянском!
— Ho provato a non amarti, e' impossibile per me*, — сказал Найнс, глядя ему прямо в глаза.
Система в панике выдала ошибку «Нарушение субординации».
Гэвин сморгнул.
— Ладно. И че это значит?
— «Подозреваю, что это дело будет безнадежным», — вольно перевел Найнс.
Гэвин покачал головой.
— Не верю я тебе, у тебя диод мигнул красным. Поди, нахуй меня послал на языке макаронников. Но ты же в жизни не признаешься.
— Вы меня переоцениваете, детектив. Если бы я имел такое намерение, воспользовался бы выражением «Non mi rompere il cazzo». «Il cazzo» — «член» по-итальянски.
— Это крайне важные сведения, — прогремел над головой Найнса голос шефа полиции, капитана Фаулера. — Без них центральный департамент просто рухнет. А я все еще с нетерпением жду ваших отчетов. И давайте без итальянского и… без хуйни. Ты меня слышишь, Рид?
— Так точно, сэр, — сдавленно прозвучало в ответ: Гэвин спрятался за свой монитор и всхлипывал от смеха.
Ну, во всяком случае, Найнс поднял ему настроение. А это в системе ценностей Найнса значило не меньше, чем удачно выполненная миссия.
Он приостановил фоновый просмотр видеоуроков итальянского языка и новостных сюжетов, чтобы полностью погрузиться в заботы нового дня, — отдавая оперативную память под задачи Гэвина.
Как хороший робот. И хороший напарник. И, может, отчасти, как хороший друг. На этом следовало оставить попытки определить свое место в жизни Гэвина. Друг — это ведь уже немало!
На большее Найнс не рассчитывал: похоже, у Гэвина недавно кто-то появился, если верить случайно подслушанному разговору. Кто-то по-настоящему живой... А не робот вроде Найнса.