Work Text:
00
Он веками ворочается в бездне, хотя там нет ни времени, ни пространства как такового, а у него самого вдобавок еще и ни цуня физического тела, но мозг смертного, которым он был когда-то, упрямо мыслит в привычных категориях, пусть его память уже давно будто размытое пятно.
Всё это, возможно, задумывалось, как его наказание, ибо какой смысл превосходить всех живых и неживых, смертных и бессмертных и даже законы Вселенной, если ты не можешь этим насладиться? Однако смыслы тоже утратили вес и значение в бездне, так что даже если бы он чувствовал обиду, возмущение и гнев, все равно ему бы не хватало какого-то импульса, внешней силы — и ого-го какой, способной проникнуть туда, где вообще нет ничего, и зачем бы это было кому-то нужно, согласитесь?
Так что всё, что он ощущает, это «ворочание». Как будто победителям было мало вытолкнуть его из теплой реальности, так они еще захотели лишить его бессознательного, бесчувственного, утешающего покоя.
Хотя какие победители? Разве он не превзошел всех живых и неживых, смертных и бессмертных и даже законы Вселенной?
Вы тоже ненавидите, когда мысли идут по кругу?..
01
Начать первый рабочий день с производственной травмы? Чеееек.
Проявить положенный новичку энтузиазм, вызваться перетаскивать и устанавливать новенькую эспрессо-машину, ту самую блестящую La Marzocco на два рожка, весом, на минуточку, в 120 кг, а теперь сидеть среди… эээ… деталей? осколков? останков?… и тупо смотреть на свою сломанную руку с обнажившейся костью, в то время как бедная девочка, то есть старший менеджер, заваливается в обморок от вида крови, а покупательницы визжат, расплескивая свой недешевый латте на кокосовом…
Если бы придумали бинго «Все возможные неудачи на вашей новой работе», то он разом зачеркнул бы несколько клеток.
«Я бы так хотел не существовать сейчас».
02
Ему пришлось вспомнить, что такое кофе, когда по бездне пронеслась волна горячего аромата и улетучилась, напоследок плеснув видением фарфорового лица, широко раскрытых золотых глаз и маленькой улыбки, как будто губы сомневались, улыбаться им или нет.
Он потянулся вслед этой волне, всем своим неуклюжим, громоздким, вообще-то не существующим телом, но, конечно, не успел поймать даже малейшей кофейной молекулы. Ничего. Ноль. Пусто!
И только образ жил, отражаясь бесконечно в зеркальном лабиринте его просыпающегося разума. И чем дольше он всматривался в него (ресницы! ямочки! брови вразлет!), тем больше осознавал себя самого и негостеприимное место вокруг.
Блядь, да здесь даже кофе не было!
03
Владельца кофейной империи Wave Хуа Чэна считали монстром решительно все сотрудники, поставщики и партнеры, а вот клиенты сети молились на его восхитительный секретный бленд и поистине неповторимую обжарку, которые делали каждую порцию напитка каким-то блядским таинством.
Внезапно целоваться после шота эспрессо с таким же одиноким посетителем, а через 3 месяца пригласить бариста на свадьбу?
После мучительно сладкого рафа осознать, что проводишь жизнь не с тем, бросить все, уехать в Африку волонтером-медиком, а оттуда прислать открытку с крокодилом и благодарностью за лучший стаканчик в жизни?
Приходить каждый день за холодным латте, разгрызать ароматный лед и писать сценарий, строчка за строчкой, потом уронить бокал на ноутбук, в панике всю ночь восстанавливать историю, психануть и за две недели написать новую, которая и принесла «Оскар»?
Да, было.
А еще было вот что: забыть про отпуск, выходные, сон, слова «Я не умею/не могу/сейчас умру», постоянно дрожать, потому что у владельца страсть — операционная работа и он обожает внезапно третировать тестировать подвластные ему кофейни. И никто вам не поможет, если хоть где-то пролилась капелька молока, не успели привезти банановый сироп или посетители не ставят 6 звезд из 5, презирая форматы Google.
«Было»? Забудьте, это происходит постоянно! И конкретно сейчас Хуа Чэн лениво выбирает по карте очередную кофейню для инспекции.
04
Се Лянь получил медицинскую помощь, компенсацию, уведомление об увольнении, сменил город и даже страну, что с его невезучестью сопровождалось рядом приключений, и устроился на работу в новую кофейню.
Он совершенно честно планировал пройти один квартал дальше, где его ждали на собеседование в качестве курьера, который должен был доставлять, небьющиеся, что немаловажно, и несрочные грузы, но просто не смог устоять против чарующего аромата. Как будто кто-то прямо перед его носом подвесил магнитную рыбку-указатель и вдобавок нашептывает с хрипотцой над левым ухом: «Тебе туда».
В мире, где пьют тяжелый, горьковато-шоколадный кофе, в этой кофейне варили что-то совсем другое, за чем чудился яркий лисий хвост. Даже в латте чувствовался оттенок бесстыдного цитруса, вездесущая кислинка приятно освежала и хотелось не смаковать, а выхлебать свой пузатый бокал разом, ощущая глотки как блаженство, и тут же заказать вторую порцию.
У Се Ляня заболело в груди от желания научиться варить такой кофе! Вдыхать его невозбранно — по работе! — и своими руками протягивать нуждающимся в этом людям.
Поэтому он, не мешкая, развернулся за «рыбкой» и в кратчайшие сроки получил работу, слегка удивившись, конечно, этому. Пожалуй, ему стоило задаться вопросом, почему менеджер The Wave 1347 была так счастлива новым рукам.
05
Черный лимузин Монстра плавно выехал из подземного гаража и сотрудники на 37 этажах Хуа-тауэра позволили себе краткий вздох облегчения. За передвижением машины с содроганием следили только управляющие кофеен на 38 этаже. Они не знали, чью точку владелец будет инспектировать сегодня и законно беспокоились за свое рабочее место.
Беспокоились? Тряслись!
Монстр увольнял с волчьим билетом. После первой допущенной ошибки вам давался еще один шанс, расслабляться никому не рекомендовалось, если хотелось найти работу в кофейной индустрии в ближайшие века три-четыре.
Хотелось бы добавить в противовес, что лучших менеджеров Хуа Чэна ждали во всех компаниях и старались переманить, но конкуренты тоже быстро усвоили, что непрекращающаяся полоса неудач — это меньшее, что с ними может произойти после такого скользкого шага.
В черно-красном чреве машины Хуа Чэн массировал переносицу, утомленный испуганными мыслями водителя и его молитвами всевозможным богам (как будто это имело какой-то эффект, пфэ!), чтобы на пути не попалось ни одной выбоины, ибо Монстр требовал идеальной мягкой езды.
Лимузин с тонированными окнами и опущенными шторками напоминал бездну, из которой он выбрался, выдрав из небытия свои щупальцы и воспоминания.
Выбрался, сконцентрировался, сжался, воплотился, сделал тяжелый и сладкий первый вздох в смертном теле, упал на колени, пережидая вспышку дезориентации от нахлынувших ощущений, поднялся на ноги и пошел строить империю, что он хорошо умел из своей первой жизни, и стараться не разрушить все вокруг из-за малейших признаков неподчинения и некомпетентности, что давалось несравнимо труднее.
Вы скажете, что сеть из трех тысяч кофеен — это слишком крупный сачок, чтобы поймать случайное видение, основываясь на воспоминании об аромате, но что вы знаете о жестком управлении вероятностями?
Если эти заведения будут выполнять свою работу, как полагается, кофе придет попробовать каждый, кто может ходить.
Хуа Чэн достал телефон и наговорил заметку помощнице проверить доступность кофеен для маломобильных групп и организовать благотворительный проект — мини-кофейни при госпиталях.
Машина начала торможение и мысли Хуа Чэна вернулись к кофейне №1347, который уже дважды — дважды! — поставили только 4 звезды на Google-картах. Минуту он подумывал сравнять заведение с землей и открыть новое, без плохой истории, без помарок. Но потом решил посмотреть своими человеческими и прочими глазами.
06
Пролить на посетителя.... на владельца твоей и еще 2999 кофеен обжигающий эспрессо?
Нет! Он не сделал этого. Извернулся, как акробат в цирке, и принял вулканическую жидкость на свою многострадальную руку. Даже капельки не попало мимо, на костюм Хуа Чэна, стоимостью, наверное, в две-три жизни Се Ляня.
Многократно извиняясь и мысленно прощаясь с этой, уже самой любимой, работой, он с удивлением услышал заботливый голос.
— Геге не пострадал? Рука в порядке?
А когда заверил, что все прекрасно, ничего не болит, не болело никогда и никогда не будет болеть, и был чисто для успокоения господина Хуа Чэна намазан кремом от ожогов, то получил просьбу сварить новую чашечку, произнесенную таким манером, будто человеческое горло заменили на кошачье, с неотключаемой опцией мурлыканья.
Пальцы Се Ляня немного дрожали, когда он набивал рожок свежей порцией кофе. Как и в прошлые разы аромат цитруса неуловимо и необъяснимо изменился на голубой сыр со жгучим перцем. Он все еще надеялся разгадать причины этого, но не успел… и теперь его ждет катастрофа… вон, менеджер уже забаррикадировалась в подсобке…
Хуа Чэн с улыбкой принял термоядерную дымящуюся чашечку и выхлебал, кажется, между двумя взмахами ресниц Се Ляня.
— Великолепно, геге! Ты не мог бы готовить его мне, скажем, всегда?
О, он мог бы.
07
Кофейня The Wave 1347 исчезла с карт, теперь там варили только очень странный, жгучий, а временами сырный или капустный, кофе для тех смельчаков, которые таки добирались до стойки заказа, не пугаясь разбитого зеркала («Геге не стоит волноваться, его заменят в течение получаса»), клубящейся темноты по углам и... что это, щупальце?.. если Хуа Чэн был слишком несобранным с утра.
Вы спросите, что же за кофе стоит таких приключений? Спасибо первопроходцу Вэй Усяню, тогда студенту, а сейчас счастливому докторанту, который выяснил, что даже маленький шот из The Wave 1347 дарует удачу на весь день. А если искренне и громко похвалить бариста — на неделю.