Work Text:
— Я не плачу, я не боюсь, я сильный, я матёрый, я не знаю, что такое страх, я не знаю, что такое матёрый.
Даша держала в руках отобранную валентинку и смотрела, как Ярик нервно меряет шагами лаборантскую.
— Ну, бывает не каждый день, да, ну узнал и узнал… — продолжал бубнить Ярик. На его шее болтался гордый гриффиндорский галстук, который он последний раз надевал на Хэллоуин пять лет назад. — Подошел, уверенно взял за руку и сказал: "Пойдем, там тематическое кафе по Гарри Поттеру, а еще я тебя жесть как люблю, как насчет сливочного пива?" Звучит как кошмар, я проебусь, я точно проебусь… Что делать?
Теперь Ярик не ходил, а сидел на корточках, зарывшись пальцами в волосы. Вопрос явно был риторическим, но Даша все равно улыбнулась.
– Для начала перейти с мемно-матерного на русский. Он же у нас культурный.
– Не могу, – Ярослав поднял голову и страдальчески посмотрел на Дашу. Та осталась глуха к его мольбам и протянула спасенную валентинку.
– Сможешь. Давай, беги, у вас сейчас математика, скооперируетесь.
Ярик на негнущихся ногах вывалился из лаборантской, пустым взглядом проводил узкую Дашину спину, уплывающую в сторону деканата, вложил валентинку в тетрадку по математике и грустно вздохнул.
Не было счастья, да несчастье помогло.
Что стоило этому невероятному Саше Казьмину оставаться недоступным и таким нормальным идолом для фриковатого быдла Ярика, несбыточной мечтой из другой грани реальности? Нужно же было ему во время окна между парами победить в квизе по Гарри Поттеру, дать Ярику надежду, буркнуть что-то про заклинания и испариться со всех радаров, оставив Баярунаса истекать мозгами в попытках понять, привиделось ли ему все это.
Так, видимо, мозгами истек, что все вытекло в это красное сердечко с криво нарисованными львами Гриффиндора и такими же неровными строчками о всепоглощающей любви.
На самом деле там было переписанное стихотворение, да и то с Дашиной подачи. В противном случае Ярик вообще до валентинки бы не допёр, остановившись где-то на словах "дорогой Александр".
Ярослав пробежался в мыслях по этой цепочке событий, снова вздохнул и припустил к кабинету математики.
В дверь он влетел со звонком.
Ярик очень фальшиво улыбнулся преподу, зацепил ногой стул, чуть не сбил Софико и наконец рухнул на свою последнюю парту, переведя дух. Чёрт бы побрал это четырнадцатое февраля, подумал он, трагично шмыгая носом.
– Ты заболел?
Баярунас очень глупо хлопнул глазами и поднял голову. Обернувшись через плечо, на него смотрел Саша Казьмин, участливо улыбаясь и приподняв бровь. В своей этой чистой белой рубашке, с расчесанными волосами, сидел на парту вперед и был таким, скотина, красивым, что у Ярика прихватило сердце.
– Нет?! – полувопросительно пискнул он, прежде чем мозг обработал вопрос.
– Да? – Саша приподнял бровь, и у Ярика сердце остановилось окончательно. – А чего такой красный тогда? И носом хлюпаешь?
Казалось, эта красивая рожа, вылитая копия какого-нибудь чистокровного аристократа из пресловутого Гарри Поттера, даже не обратила внимания на Яриков галстук. Зато очень пристально смотрела в растерянное лицо.
– Ниче…
– Вот, Казьмин! – учительский голос заставил обоих юношей вздрогнуть и сесть по стойке смирно, как от "Остолбеней". Руслан Анатольевич приспустил очки и уставился на них. – Вместо того чтобы отвлекать Баярунаса, лучше бы объяснил ему его ошибку в самостоятельной по конусам. Может, из-за тебя он так плохо и учится?
Ярик так был ошарашен тем, что в этот раз прилетело не ему, а кому-то приличному, что совершенно упустил момент, как Саша с постным лицом опустился на стул рядом с ним и хлопнул двумя тетрадками о парту.
– Ты реально мне будешь?.. – Баярунас покосился на свою пожеванную тетрадь.
– Да, – Саша кивнул головой и даже вроде задержал взгляд на галстуке. Ярик даже приободрился: может, в пень эту математику и сейчас они наконец обсудят что-то вроде Гарри Поттера? Однако через секунду Казьмин невозмутимо открыл свою тетрадку на самостоятельной работе и ткнул Ярика локтем. – Приступаем.
Несчастный влюбленный гик только вздохнул.
– Так, смотри… здесь нужно вот такую формулу использовать, – Саша склонился над яриковыми каракулями, и у него чрезвычайно красиво легли волосы. Возможно, уделяй Ярослав чуть больше внимания своим записям, а не своему нормисному однокласснику, у него было бы все хорошо с математикой, но тогда нормисный одноклассник не объяснял бы ему что-то элементарное из тригонометрии. – Да, ты правильно все подставил! Только не вычел последнее, но все в порядке, тут у нас с тобой одинаковые ошибки.
"У нас одинаковые ошибки, мы точно соулмейты" – подумал Ярик, находящийся в шаге от того, чтобы расплыться по парте влюбленной лужей. Он стек вниз, положив щеку на неоткрытый учебник.
Перед глазами стоял только чертов красавчик Казьмин, который, даже шепотом объясняя наитупейшие ошибки, умудрялся не материться и улыбаться как-то по-особенному… чтобы ямочки на щеках появлялись, и глаза становились узкими щелочками. Чего он такого веселого нашел в яриковой бездарной работе, листая исписанные странички тетради? Может, реально видел там какие-нибудь магические формулы и скрывал свой дар от обывателей?
Саша вдруг тихо фыркнул себе под нос, остановившись на одном из разворотов, и беспардонно потянулся через всю парту, чтобы залезть в чужой пенал.
– Ты чего? – Ярик приподнял сплющившуюся голову и скосил глаза в свою тетрадь, однако Саша быстро закрыл бумагу рукой.
Не очень-то и хотелось.
– Я тут тебе кое-что прямо на полях поправлю, чтобы не потерялось. Тут же формула есть, куда потерял?
К тому же почерк у Саши был прямо, ну… под стать какому-нибудь наследнику Слизерина. Они так же гремели по трубам. Зато ручку держал красиво. И писал в его тетрадке. Чисто в теории, если Казьмин все же волшебник, не опоил ли он Баярунаса амортенцией?
– Ярослав, ты там живой?
Сашино лицо оказалось прямо перед расплывшейся рожей Ярика. И он, Саша то есть, помахал перед ним, то есть Яриком, рукой. Наверное.
– Все лучше некуда, – как можно бодрее отрапортовал Баярунас. Нет, точно волшебник и швыряется непростительным "Империо".
А Ярик и не против.
Саша пару секунд молча смотрел на уплывающего Ярослава и все же аккуратно коснулся его лба тыльной стороной ладони, отведя в сторону жёсткую крашеную-перекрашеную челку.
– Ты точно здоров? – Казьмин приподнял бровь, каким-то образом добив Ярика окончательно.
И, наверное, только осознание того, как сильно будет ржать над ним Даша, спасло Ярослава от какой-нибудь ужасной фразочки. Но он был чертовски близок, привалившись головой к этим тонким прохладным пальцам.
Голубые глаза задорно блеснули из-под Сашиной руки, и Баярунас широко улыбнулся.
– Даю непреложный обет.
– Для заключения обета нужен третий волшебник. – Саша тихо фыркнул себе под нос и отнял руку от чужого лба. Через секунду его пальцы взъерошили и так торчащее воронье гнездо на голове Ярика.
Можно было назвать это фаталити или "Авадой", если бы Ярослав понял, от чего он всё-таки умер: от этого развязного, мягкого жеста или от звонка, ударившего по ушам. Но подкинуло его на стуле наверняка, когда он в прострации смотрел, как Казьмин, наглая, красивая, такая восхитительная рожа, встаёт из-за парты и педантично поправляет рубашку.
– А правки мои всё-таки посмотри, будь добр, – внезапно сказал Саша, придвигая ему тетрадь и улыбнулся снова, до ямочек на щеках. – Увидимся ещё.
– У-увидимся!.. – Ярик совершенно круглыми глазами смотрел, как Саша скрывается в потоке учащихся, не предпринимая никаких попыток подняться со стула.
Не был уверен, что ноги выдержат.
И только когда темная макушка скрылась в коридоре, Баярунас смог моргнуть, тряхнуть головой и опустить взгляд вниз – на свою тетрадь, открытую на странице со злосчастной валентинкой.
Прямо поверх львов Гриффиндора и дрожащего ярикового стиха были написаны резкие, угловатые строчки.
"Я топлю за Слизерин. Завтра после уроков докажу тебе это."
И снизу, вместо подписи, стояла размашистая, на полстраницы, английская, змеиная "S".