Work Text:
— Больше никогда в жизни! — яростно прошептала Гермиона и ткнула Гарри в плечо.
Он тут же тщательно разгладил парадную аврорскую мантию.
— Осторожнее, у меня всего одна такая.
Гермиона бросила беглый взгляд за спину на очертания Хогвартса в предзакатных сумерках. Острые пики башен царапали нежную розоватую кожу неба. Внезапный порыв ветра заставил вздрогнуть и плотнее закутаться в шарф.
К идее участия в дне открытых дверей она изначально относилась скептически. Но Гарри так восторженно отзывался о мероприятии. Тем более в маленьком подразделении Отдела регулирования магических популяций отчаянно не хватало рабочих рук.
А организованная Гермионой П.И.Д.З.А. вообще никому не сдалась. Программа Исправления Душ Заключенных Азкабана была нацелена на защиту прав заключенных и их реабилитацию в обществе после освобождения. До которого немногие доживали. Но работать с уголовниками оказалось даже менее престижно, чем организовывать вывоз навоза из дромарожьего заповедника.
Гарри, напротив, каждый год удавалось привлекать все больше выпускников в Аврорат. Оно и понятно — сложно устоять, когда герой войны предлагает встать плечом к плечу на страже закона. Даже если вас ждет не погоня за Волдемортом или поиск крестражей, а скучное перекладывание бумажек в отчетностях. Рядом с Гарри Поттером каждый краденый Чистомет становится делом государственной важности.
О существовании же Гермиониного министерского подразделения чаще всего никто и не слышал. Пока не решал завести себе дома какую-нибудь диковинную зверушку выше ХХХ класса. Случалось такое, прямо скажем, не часто, и Гермиона могла позволить скрупулёзно изучать каждое дело и дотошно проверять каждого кандидата на соответствие ею же заданным высоким стандартам. И сегодняшний день, к сожалению, не исправил её отчуждённого положения.
Весенний воздух был свежим и бодрящим, но не настолько, чтобы привести в чувство знатно поднабравшуюся часть преподавательского состава, которая высыпала провожать своих таких же хмельных гостей на крохотную пристань у лодочного сарайчика.
И кто только додумался в порыве пьяной ностальгии предложить так удлинить путь до дома? И ведь теперь не отвертишься. Запомнят.
— Я потерпела полное фиаско, — простонала Гермиона, прикрыв глаза. — Меня чудом не освистали. Радует, что Орден Мерлина еще хоть что-то значит в этой жизни.
— Гермиона, они же дети, — устало в сотый раз успокоил Гарри. — Их нужно как-то заинтересовать, увлечь.
— Как? Учить ругательствам на парселтанге, пока Макгонагалл не видит? Хорошо веселье.
Гарри раздосадованно прошипел себе под нос.
— Что, прости?
— Да так, ничего.
Какое-то время они молчали, погруженные каждый в свои мысли. Посетители тем временем разбились на пары, прямо как первокурсники, ей-богу, и очередь медленно продвигалась к причалу.
— Даже у Луны с её проектом по поиску нового ареала обитания нарглов брали листовки! — не унималась Гермиона. — Неужели моя идея совсем безнадежна? Я неделю потратила только на презентацию! А Луна просто пообещала кемпинг в горах Сноудонии!
— Может, дело не в содержании материала, а в подаче? — нерешительно предположил Гарри, избегая смотреть ей в глаза.
— Что ты имеешь в виду? — ощетинилась Грейнджер. — Что не так с моей подачей?
— Ну… — он замялся. — Твоя диаграмма с уровнями смертности заключенных очень…
Сердце Гермионы тотчас оттаяло. Наконец хоть кто-то смог по достоинству оценить её старания!
— Впечатляет, да? — восторженно выпалила она.
— Я хотел сказать, удручает.
Гермиона метнула в друга осуждающий взгляд. Все-таки люди ничего не понимают. За одной диаграммой стояли месяцы отклоненных запросов на допуск в тюремные архивы, тонны перелопаченых документов, недели встреч и бесед с родственниками заключенных и часы корпения над огромных размеров пергаментами. Потому что в Хогвартсе в ближайшем обозримом будущем никто не собирался ставить проектор.
— Я за правду и прозрачность, — категорично отрезала Гермиона. — Но сейчас, видимо, предпочитают приятно обманываться. Хоть бы кто подумал, как они будут в этом заповеднике мыться. А справлять нужду? Чего рассказывать, мы с тобой на пару морозили задницы в палатке в лесу Дин. Но у нас не было выбора, а у них есть. Не лучше ли сразу предупредить обо всем, что может их ждать?
— И как много выпускников пойдут в авроры, если я стану кричать, что они могут погибнуть от случайной Авады своего напарника или руки очередного чокнутого тёмного мага, решившего захватить мир? — Гарри взъерошил волосы и поспешил добавить: — Хотя, конечно, больше шансов подхватить аллергию на пыль или мучиться от хронической боли в спине.
— Это хотя бы честно.
— Честность, — фыркнул Гарри. — Нас ею будто когда-то баловали. Если в школе я чему и научился, так это подобным трюкам. Хочешь хорошенько что-то припрятать? Отвлеки внимание собеседника, переключи его. Так и здесь. Мы просто смещаем фокус с минусов на плюсы. Не говорим, что их нет.
— «Просто», да?
Гарри только пожал плечами. И не поспоришь.
— Ну и как переключать? Как Малфой-старший? Ты вообще видел, что он устроил? Это же… Это… — Гермиона никак не могла выбрать между «вопиющим фарсом» и «вызывающим балаганом».
— Грандиозно, скажи?
— Что? Да он же просто кичливый придурок. Не хватало только воздушных гимнастов для полноты картинки.
— А они были в прошлом году. Детям не очень зашло. А вот магия стихий, как видишь, очень. И как он это придумывает…
Потрясенная Гермиона окончательно потеряла дар речи.
— Скажи честно, он тебя подкупил?
— Гермиона, — лицо Гарри мгновенно приняло серьезное выражение, — я аврор. Меня нельзя подкупить.
— И те подарки, которые Малфой называет жестом доброй воли и рассылает по Министерству на все праздники, тоже ни при чем?
Гермиона и сама получала те знаменитые корзины с монограммой, наполненные фруктами, овощами и ягодами, выращенными в мэноре. Травами, цветами, вареньем и даже мёдом. Говорят, Люциус сам разработал обряд, отпугивающий ипопаточников от фамильной пасеки. Все были в таком восторге, будто яства шли прямиком из Эдема, не меньше. Гермиона же не могла судить. Ведь не притронулась ни к одной ягодке.
— Я обожаю розовое варенье Нарциссы, но нет, подарки здесь ни при чем, — ответил Гарри. — Ты хоть сама видела размах? Его никто не может переплюнуть который год подряд. Вот ведь везучий чёрт.
Гермиона нашла взглядом Малфоя. Тот садился в лодку, аккуратно придерживая край мантии. Второе место все еще было свободно. Вокруг шумно суетились сопровождающие.
— Он что, один? — вытягивая шею, пробормотала Гермиона. — Никто не хочет ехать вместе с мистером Большой знаменитостью? Вот так сюрприз, — ехидно бросила она.
Одиночество Люциуса вызвало какое-то непонятное ей самой удовольствие. Наблюдение за тем, как его фигура медленно покачивается на волнах. Интересно, а что делает Драко? Занимается вечерним поливом помидорок, пока папочка работает рекрутером дешёвой рабочей силы?
Гермиона усмехнулась своим мыслям и запоздало поняла, что Гарри что-то говорит.
— Что? — переспросила она, заметив, что друг стал каким-то нервным.
— Извини, Гермиона, мне нужно срочно отойти. Второго такого шанса может не быть!
Не дожидаясь ответа, он припустил прочь с причала. К кромке леса, где, привалившись к стволу дерева, стояла Паркинсон.
— Гарри! — только и бросила Гермиона вслед.
— Нужен один доброволец, — за спиной пробасил Хагрид, возвращая её к реальности. — Одно свободное место!
Ужас охватил Гермиону, когда она поняла к чему все идёт. И Гарри так некстати оставил её одну. Будь неладен он и его неуёмное либидо.
Гермиона в панике огляделась. Невилл и Луна обнимались, явно не собираясь расставаться. Ещё несколько пар увлеченно беседовали. Она было подошла к Симусу Финнигану, но от того так разило перегаром, что она тут же зашагала в противоположную сторону. Удивительной скорости метаболизм.
— У кого ещё нет пары? — продолжал кричать Хагрид, разглядывая толпу с высоты своего роста.
Счет шёл на секунды. Вот-вот лесничий заметит, как она мечется.
— А, Гермиона! Сюда!
Сердце ушло в пятки, будто её застукали за чем-то непристойным.
— Нет-нет, я подожду.
Слишком вялая попытка отбиться.
— А чаво ждать-то? Только ты и осталась. Смелее.
Гермиона медленно поплелась вперёд, на ходу придумывая отговорки. Вранье никогда не было её сильной стороной.
— Мне, кажется, нужно в уборную, — поднимаясь на цыпочки, неуверенно прошептала она Хагриду. Но тот, занятый разговором с Помфри, не услышал и лишь подтолкнул Гермиону в спину в направлении лодки.
Зато Малфой услышал прекрасно. Даже сидя ему удавалось смотреть на неё свысока.
— Надеюсь, вы дотерпите до берега. Дорога будет недолгой.
Недолгой, как же. Рядом с этим снобом час за два.
Гермиона проигнорировала его колкость, как и протянутую руку, и осторожно спустилась. Вернее, она старалась осторожно, но лодку все равно начало раскачивать из стороны в сторону.
— Могло быть и быстрее, если бы вы так не налегали на сдобные котелки, — Малфой шире расставил ноги и схватился за край своей скамьи, пытаясь удержать равновесие. — Может, стоило придержать фестралов во время банкета?
— Вы не похожи на человека, которого заботит расточительство, — холодно отбрила Гермиона, хотя внутри разгоралось яростное пламя. — Особенно после того, как ваш заклинатель огня поджег стол с закусками. А там еды было больше, чем я способна съесть за неделю.
Гермиона устроилась на скамье, и лодка начала обратный отсчет испытания её выдержки, легко заскользив по водной глади. Каких-то пятнадцать минут. Всего-то.
— В прошлом году в большом зале какой-то уникум вызвал дождь такой силы, что домовиков затопило. За неделю, что те валялись с простудой, школа превратилась в авгиевы конюшни. Вот это последствия. А несколько поджаренных пирогов это так — мелкий сопутствующий ущерб.
Малфой повел ладонью, и на пальце мельком блеснул фамильный перстень. Сопутствующий ущерб. Интересно, чем полнилась эта категория в его бытность Пожирателем? Или кем.
Тяжелые мысли невольно завладели разумом, и Гермиона нахмурилась. Уловив её настроение, Люциус сложил кисти на навершии трости и устремил взгляд в сторону. Казалось, он мог просидеть так всю дорогу до самого берега. Отчего Гермионе мгновенно стало неуютно. Некуда уйти, нечем занять руки. Даже книги при себе не оказалось, как назло. Оставалось только отвлечься беседой. Пускай и с этим самым Малфоем.
— И что, у вас каждый год так? — резко выпалила она.
Люциус невозмутимо пожал плечами, будто не он каких-то полчаса назад участвовал в конкурсе на самую запоминающуюся трансфигурацию. То, что он сделал с вазой, будет преследовать Гермиону в кошмарах.
— Не кривитесь так сильно, мисс Грейнджер, морщины появятся. — А сам-то! Удивительно, что к своим годам Малфой не напоминал сморщенную виноградину. — У моего предприятия весь следующий год не будет недостатка в кадрах. А вот вы, похоже, впустую потратили рабочий день.
— Предпочитаю привлекать внимание исключительно деловым подходом. Страсть к своему делу может заражать.
— Если вы хотели добавить страсти, то стоило расстегнуть пару пуговиц блузки, — холодно заявил он. — Ученики чуть не заснули, пока слушали ваш доклад. На уроках у Бинса и то веселее, а ведь на одном из них он взаправду умер.
— Не все имеют привычку устраивать клоунаду. У меня серьёзная инициатива. И последователей я ищу таких же серьёзных.
— Где-то я это уже слышал, — пробормотал Люциус.
— Что, простите?
Он благоразумно промолчал.
Гермиона лишь изогнула бровь вспоминая, во что превратился большой зал на время презентации Малфоя. Происходящее грозилось переплюнуть карнавальное шествие в Рио.
— Послушайте, — не выдержал Люциус. — Это же дети. Просто нужно быть немного хитрее. Вы помните себя в их возрасте?
Гермиона насупилась. Её детство теперь было увековечено на страницах Истории магии. Веселья там было хоть отбавляй.
— Очевидно, это был плохой пример, — запоздало спохватился Малфой.
— И что же, вы устраиваете шоу и обманом привлекаете вчерашних школьников работать на вашей ферме? Я слышала, что условия труда на ней нечеловеческие.
— Конечно нечеловеческие.
Грейнджер растерянно хлопнула глазами, не ожидая такой откровенности.
— Работают-то в основном эльфы, — пояснил Малфой. — А волшебники нужны для разработки маркетинговой стратегии, грамотного пиара и выстраивания логистики.
Грейнджер уронила челюсть. Её счастье, что сгустившиеся сумерки удачно скрывали шок, парализовавший лицевые мышцы.
— Вы где этого понахватались?
— На теннисе.
— На… Где?
Малфой пошевелился, плотнее перехватив навершие трости в виде змеиной головы.
— Мне казалось, вы, как маглорожденная волшебница, должны быть знакомы с этой игрой. В ней партнеры перебрасывают мяч через сетку специальными…
— Я знаю, что такое теннис, — перебила Гермиона. — Мое недоумение вызвано тем, что о нём знаете вы.
— Не только знаю, но и неплохо играю. Не далее как на прошлых выходных я играл в компании первой ракетки мира.
Гермиона уставилась на острые колени Малфоя, обтянутые брюками, пытаясь представить его в теннисных шортах. Ничего не получилось. Это было за гранью её фантазии.
— Перестаньте раздевать меня глазами, мисс Грейнджер. Я всё-таки женатый мужчина.
Гермиона думала было пристыдить Люциуса, да вовремя заметила слабую усмешку, промелькнувшую на его лице. Он по-хозяйски огладил серебряную змеюку большим пальцем, отчего Грейнджер подумала насколько же все-таки слизеринцы помешаны на своих змеях, раз тычут ими всем в лицо при любом удобном случае. Какой-то нездоровый эвфемизм с их стороны.
— Мой предок Арманд первым ступил на Британскую землю вместе с Вильгельмом Завоевателем. Именно благодаря взаимовыгодному сотрудничеству с влиятельнейшими из маглов Малфои имеют то, что имеют.
Огромное поместье в Уилтшире, которое семья не так давно переделала под магическую ферму.
— Вы про ваш маленький мэнор в прериях?
— Побойтесь Мерлина. У Малфоев отродясь не было ничего маленького! — возмутился Люциус.
— Включая амбиции и самомнение, очевидно, — пробормотала Гермиона. — Слушайте, почему вы мне всё это рассказываете?
Ему потребовалось буквально полсекунды, чтобы совладать с эмоциями, а голос тут же приобрел деловой тон.
— Многие поколения мы живем по заветам нашего предка. «Sanctimonia vincet semper» и вот это вот всё. Конечно, со временем стало понятно, что не факт. Поэтому приходится исхитряться, дабы не сдавать позиции. Я не собираюсь останавливаться на достигнутом. Например, когда у меня будет стая гиппогрифов, подумываю запустить верховую езду и полёты. Я уже оборудовал загон, и в следующем квартале, когда получу первые яйца…
— Подождите-подождите. Вы сказали, в следующем квартале? Но это совершенно невозможно. Если бы вы планировали поселить в мэноре гиппогрифов, то должны были подать запрос в мой отдел. Но я совершенно точно уверена, что…
Гермиона осеклась, и мысли закрутились с невероятной скоростью. Все эти записки с просьбами о личной встрече вне её рабочего расписания. Корзины с фруктами, которые она оставляла в общей кухне на растерзание вечно голодных стажёров. Дорогое вино. Билеты в театр в лучшую ложу. Все те подарки, которые она усердно тут же пристраивала, опасаясь поддаться искушению.
Гермиона не могла позволить себе принять ухаживания женатого мужчины так же, как и быть уличенной во взяточничестве. Поэтому для неё истинная причина была не так уж и важна.
Люциус дипломатично ждал.
— Я ведь здесь не случайно, не так ли?
— Мы все прибыли в этот мир с определенной целью, — уклончиво сказал Малфой.
— Бросьте, вы всё подстроили! С лодкой.
— Вы на удивление проницательны, мисс Грейнджер.
— И как же вы это провернули? — спросила Гермиона и тут же спохватилась. — Гарри…
— И снова в яблочко. Вы уверены, что хотите тратить свое время и силы на пропащие души Азкабана? Ваши аналитические способности здорово пригодились бы в Аврорате.
— Чем вы его шантажировали?
— Шантаж. Как грубо. С некоторых пор мистер Поттер стал очень дружен с Нарциссой. Думаю, после того инцидента в лесу между ними установилась некая связь. Так вот стоило ей обмолвиться о том, что чудесно было бы заручиться поддержкой мисс Грейнджер в вопросе расширения фермы, как он оказался на крючке.
— Не могу поверить, меня продали за банку варенья.
— Я думаю, они используют не только варенье, — задумчиво сказал Люциус, но Гермиона не поняла, к чему эта ремарка.
— Что?
— Что?! — он отзеркалил вопрос, и стало понятно, что правдивого ответа она не дождётся.
— Так чего вы хотите от меня?
— Ничего противозаконного, — поспешил заверить Люциус. — Помочь собрать необходимые документы, замолвить словечко в магозоологической комиссии. Чтобы все прошло максимально быстро и безболезненно.
— Не вставлять палки в колёса, если по-простому. Так?
— Мисс Грейнджер, давайте встретимся за обедом и все обсудим? Найдём компромисс.
— Компромисс подразумевает уступки. А мне от вас ничего не нужно, — упрямо заявила Гермиона. — Чем вы лучше остальных заявителей?
Выражение лица Люциуса красноречиво говорило о степени оскорбления, нанесенного этими словами.
— Хотите, чтобы все было по закону, так подавайте официальный запрос, как и все. И перестаньте атаковать меня своими подношениями. Со мной этот номер не пройдёт!
Люциус устремил взгляд ей за спину и куда-то ввысь. В лунном свете на бледном лице чётко выделялись сведенные от напряжения брови. Очевидно, не такого итога он ожидал от этой встречи.
Гермиона все ждала ответа, но, похоже, осознание провала избавило Люциуса от необходимости вести с ней беседы. Он достал из нагрудного кармана часы и проверил время.
— Очень мило. Не переживайте, скоро приедем.
Не обращая внимания на колкость, Люциус сместился к левому борту и, перегнувшись через край, склонился к самой воде.
— Вот они, хваленые манеры и этикет. Даже аристократам не чужда морская болезнь, да? — с изрядной долей злорадства произнесла Гермиона. Но, когда вновь не получила ответа, с волнением добавила: — Люциус, вас что, тошнит?
Гермиона протянула руку и почти коснулась плеча Малфоя, но тут же отпрянула, когда он резко вернулся на место.
— Вы что творите?! — вскрикнула она.
Плотно закупорив невесть откуда взявшийся пузырек, Люциус поднял его на уровень глаз, слегка взбалтывая черную жидкость с жемчужным отливом.
— А на что похоже?
— На нарушение кодекса неприкосновенности жизни магических обитателей дикой природы.
Люциус всё любовался добычей, и Гермионе резко захотелось это подправить.
— Прежде чем приступить к сбору биологических жидкостей или продуктов жизнедеятельности магического существа, вы должны подать запрос в Министерство. А также иметь лицензию и сертификат о прохождении надлежащего курса лекций. У вас таковые имеются, мистер Малфой?
— Насколько я знаю, у вас дома есть низзл? — внезапно ошарашил он сменой темы.
— Полуниззл, — смутилась Гермиона. — При чем тут это?
— Скажите, вы каждый раз подаете запрос, прежде чем сменить ему лоток?
— Это другое.
— Отчего же? Биологические жидкости и продукты жизнедеятельности. Всё как вы говорили.
— Хватит ломать комедию, мистер Малфой. Это чернила гигантского кальмара, а не низзловы какашки. Тем более собранные в полную луну.
Гермиона вздернула уголок брови, давая понять, что она в курсе происходящего.
— А чем отличаются испражнения низзла, собранные в полнолуние?
— Да ради всего святого! Я не знаю, зачем вам сдались чернила, но вы не оставите их себе. Я изымаю их у вас. Отдайте!
Гермиона протянула раскрытую ладонь, аж подпрыгнув на скамье от негодования.
— Покажите ваше удостоверение, — спокойно сказал Люциус, крепко сжимая в кулаке баночку чернил.
— Что?
— Если вы хотите чтобы все было официально, то предъявите удостоверение, мисс Грейнджер. Иначе я не вижу причины отдавать вам чернила, которые только что собрал самостоятельно.
Гермиона задохнулась от подобной наглости.
— Можете подать на меня жалобу, — плел свою паутину Люциус, спрятав добычу в карман мантии. — В понедельник. В течение пяти рабочих дней я явлюсь в Министерство. Месяц на рассмотрение дела. И еще три на то, чтобы выплатить штраф.
— Думаете, вам всё так просто сойдет с рук? Творите, что пожелаете, берёте всё, что захотите, без спроса и разрешения? Не всё в этой жизни можно купить.
— Уж это я прекрасно знаю, мисс Грейнджер, поверьте.
Гермиона сузила глаза, оценивая ситуацию. Воздух холодил разгорячённые щёки, вода тихо плескалась за бортом, кругом простиралась необъятная темнота, прошитая серебряной нитью лунного света.
Не до конца сознавая, что творит, она кинулась на Малфоя, нацеливаясь на внутренний карман его мантии. Запоздало взмолившись, чтобы на нём не оказалось защитных заклинаний.
— Вы что, совсем из ума выжили?! — вскрикнул Люциус, хватая её за запястья.
— Отдайте, вам говорят!
— А вы заставьте.
Гермиона была готова проклясть Люциуса Малфоя или отработать на нём один из магловских приемов по самообороне, разбив нос. И если о первом он мог догадываться, то второго не ожидал совершенно точно.
Но чего не ожидали они оба, так это глухого удара со дна, подбросившего лодку на добрую тройку футов. Взмахнув руками, Малфой завалился на скамью и вцепился в пустые уключины. Гермиона, свободная от его хватки, ликовала недолго, потому что следующий толчок сшиб её с ног и заставил рухнуть на колени между разведенных ног Малфоя. Обнаружив свою руку на его бедре, она со страхом посмотрела вверх на Люциуса.
— Неплохая идея, — сказал он, — но время немного неподходящее, не находите?
Что-то хрустнуло, и их снова тряхнуло, как горошины в перечнице. Малфой слетел со скамьи и распластался в носовой части лодки, Гермиона же крепко приварилась затылком о корму.
Над их головами показались длинные, извивающиеся щупальца. Круглые присоски размером с человеческую ладонь влажно чавкали, открываясь и закрываясь без конца, напоминая клювы голодных птенцов.
Гермиона никогда не любила морепродукты и подумала, что вряд ли в ближайшее время это изменится.
— Это всё из-за вас, Малфой! — взвизгнула она. — Вы собрали чернила без спроса!
— Ваш голос и так не подарок, а когда вы его повышаете, становится совсем невыносимо. Даже кальмар в ужасе! — Люциус пытался отбиться от чудища тростью, но тот переломил её, как сухую ветку. Благо навершие с волшебной палочкой осталось в руках.
Гермиона взобралась на скамью и попыталась вытащить свою палочку из кармана мантии. Ткань намокла и липла к телу, а замерзшие пальцы совсем не слушались.
— Пригнитесь!
Гермиона услышала команду, но не успела среагировать. Что-то с силой врезалось в солнечное сплетение, вновь опрокидывая на лопатки. Она отчаянно забилась, пытаясь высвободиться. Вдруг это кальмар, который сейчас утащит её на дно?
— Да тише вы! — сдавленно простонал Люциус где-то в ногах, которыми она усиленно работала.
Откинув влажные кудри с лица, Гермиона увидела, как толстое щупальце со свистом рассекло воздух и снесло фонарь, закрепленный на носу лодки. Если бы не полная луна, все погрузилось бы в кромешную тьму. В том числе и конечности гигантского кальмара, которые переваливались через борт и подобно змеям ползли внутрь, изучая содержимое своей тарелки с десертом.
— Мы сейчас дадим дуба! — Гермиона вслепую шарила руками по дну лодки в поисках утерянной палочки. Спину оросила россыпь ледяных капель озёрной воды.
— Какого еще дуба, мисс Грейнджер? — крикнул Люциус, попутно избавляясь от щупалец режущими проклятиями. — Самая ближняя к нам Дракучая ива — и та на берегу.
Отпугнув кальмара, Малфой наспех воздвиг защитный барьер, который мутным куполом накрыл лодку. Даже напряженным взглядом было невозможно определить, насколько далеко они от суши и есть ли поблизости кто-то ещё.
За бортом раздались приглушенные всплески, лодка качнулась разок-другой, и всё стихло.
Растирая окоченевшие пальцы, костяшки которых всё еще были красными даже после щедрой порции высушивающих и согревающих чар, Гермиона думала — где же она, героиня войны, так оступилась? В какой момент лестница её жизни в лучших традициях Хога свернула не туда, а сама Гермиона, с головой нырнувшая в работу, этого и не заметила? С каких пор смутный силуэт целей стёрся с горизонта и её больше стал волновать путь? Да и волновал ли? Волновало ли по-настоящему хоть что-то?
— Так что насчет обеда? — Люциус откинул волосы и испытующе посмотрел на неё.
— Вы сейчас серьезно?
Гермиона отдала бы если не всё, то многое за чашечку горячего ароматного чая. Но что-то во взгляде Малфоя говорило, что он не собирался отмечать с ней чудесное спасение из щупалец смерти.
— Абсолютно, — подтвердил он. — Чисто деловая встреча. За мой счет. Обед, ужин, бранч — на ваш выбор. Завтрак не предлагаю, хотя я делаю отличный кофе.
Выражение его лица оставалось бесстрастным, но даже короткой — прости, Мерлин — водной прогулки оказалось достаточно, чтобы Гермиона распознала шутку.
— И когда только вы успели поднатореть в комедии?
— Вся наша жизнь — игра, верно? И я как-то подустал от трагедий.
А Гермиона просто устала. Если такой заносчивый сноб как Малфой смог открыться Шекспиру, теннису и магловским премудростям пиара, то почему бы и ей не дать ему шанс? Не идти навстречу, нет. Но хотя бы не захлопывать дверь перед самым носом. По крайней мере, не сразу.
— Ладно.
Короткое слово обрушилось с силой печати, которой Гермиона штамповала отклоненные заявления. Только на этот раз легче ей не стало.
— Замечательно. А чтобы вы не забыли или не передумали, — Люциус достал из кармана мантии тетрадь в черной кожаной обложке. — Я внесу нашу встречу в ваш новый ежедневник. В понедельник в два часа дня подойдет?
Малфой раскрыл тетрадь и достал пузырёк с чернилами кальмара, из-за которых они только что чуть не погибли.
— Вы что творите?! — Гермиона бросила ладонь под перо, перекрывая бумагу. Чёрная капля сорвалась с кончика и растеклась по коже жирной кляксой. — Думаете, я не знаю о свойствах чернил?
Всё написанное ими подлежало обязательному исполнению. Некоторые маги старой закалки до сих пор считали, что договоры, скрепленные чернилами кальмара, надёжнее, чем обычные магические контракты.
— Увы, у меня с собой нет других, — нагло врал Люциус. Вот у кого ей стоило поучиться.
— Зато новенький дневник вы всегда при себе носите, да?
— А что такое, мисс Грейнджер? Вы решили меня обмануть? Не прийти под вымышленным предлогом и продолжать игнорировать, как всё время до этого?
— Н-нет, — неуверенно протянула Гермиона.
— Тогда не вижу проблем. Тем более что за вами должок. Я вас спас.
— Мы бы не оказались в таком положении, если бы вы не трогали чернила!
— Так в два часа вас устроит? — Малфой невозмутимо отодвинул ладонь Гермионы мизинцем и принялся выводить надпись.
— Чёрт с вами. Пишите что хотите.
Гермиона насупилась и, сложив на груди руки, демонстративно уставилась в сторону. Малфой на мгновение замер и, вновь принимаясь за письмо, продолжил вслух:
— Пятница, двадцать ноль ноль, Малфой-мэнор. Дресс-код…
Глаза Гермионы вылезли из орбит и она подалась вперёд в попытке вырвать злополучный дневник из рук Малфоя.
— Какой еще Малфой-мэнор? Вы что, с дуба рухнули?
— Какая интересная привязанность к одному виду дерева, — сказал Люциус, успешно уворачиваясь от её атак. — Чем вас так привлекают дубы, мисс Грейнджер? В мэноре они тоже есть. Хотите — проведу вам экскурсию в роще? О, это будут замечательные выходные.
— Вы совсем рехнулись, — Гермиона наконец отняла тетрадь, и её взгляд заметался по строчкам. — Погодите, но тут ведь…
«Понедельник, 14:00, ресторан “Сокровищница селки”». Никаких мэноров. Никаких дресс-кодов. Никаких выходных. Только тройная порция кортизола в её крови.
— Я же говорил, — Люциус неумело прятал улыбку. — Устал от трагедии.
— Это уже напоминает какой-то фарс, — фыркнула Гермиона, захлопывая дневник и пряча его за пазуху.
Лодка причалила к берегу, ткнулась покорёженным носом в причал, словно птенец авгурея, зарывающийся в материнские объятия. Люциус шустро вылез и наклонился, протягивая руку.
— Жизнь слишком коротка, чтобы становиться заложником одного жанра, — сказал он, заметив замешательство Гермионы.
Сказал без издёвки, обращаясь как к равной. Может, то была очередная уловка, чтобы добиться желаемого. Может, результат передряги, из которой они выбрались живыми. Может, что-то иное.
Гермиона не знала, не могла знать. Но впервые позволила себе над этим задуматься.
Она секунду поколебалась и приняла его помощь.
