Work Text:
— Всё точно будет в порядке? — беспокоится Росинант.
Он всегда слишком много беспокоится.
— Давайте, давайте, выметайтесь уже, — ворчит Ло, толкая его в спину. — Я за всем присмотрю, не надо ни о чём переживать!
— В самом деле, — говорит Белльмере, — не в первый же раз.
Можно сказать, что это уже входит в привычку. Становится традицией.
Поздним вечером, когда солнце прячется за кронами мандариновых деревьев, все домашние дела оконченыи дневные хлопоты остаются позади, когда девочки ложатся спать, да и Ло устало трёт глаза, Росинант и Белльмере уходят к берегу. Маленькая лодка скользит по глади моря, которое с каждой минутой становится темнее и непрозрачнее, словно превращаясь в жидкий антрацит. Они плывут молча, только много курят и внимательно смотрят по сторонам — старая привычка, которую не вытравить и годами мирной жизни.
В плавучем ресторане к их прибытию уже гасят огни и запирают двери. Все гости давно уплыли по своим делам, кухня закрыта, в зале окончена уборка. Лишь один столик в самой глубине, подальше от окон, сервирован — просто и без претензий, но с неизменной бутылкой вина. Некоторые разговоры просто невозможно вести на трезвую голову.
Это всё выглядит просто как встреча близких друзей или свидание на четверых. Обычная болтовня, пустой трёп, глупые шутки. Воспитание детей, управление рестораном, мандариновая ферма, снова дети… Но есть кое-что важное, объединяющее эту компанию. Они все от чего-то бегут, и в первую очередь — от своего прошлого.
Бывший пират, оставивший позади разбой и глупую идеалистичную мечту.
Бывшая королева жестокой и злобной страны, сбежавшая от своего деспотичного мужа.
Бывший шпион, предавший и службу, и единственного брата.
Бывшая дозорная, отказавшаяся от долга и присяги ради семьи.
Истории совсем разные, но при этом слишком похожие, чтобы объединить эту пёструю компанию общим ощущением. Настоящее исполнено тихого счастья, но прошлое не отпускает ни на секунду, не позволяет забыть о том, что было прежде.
А тяжёлую ношу всегда легче раскинуть на четверых.
Белльмере выливает в свою кружку последние капли вина, трясёт бутылку, словно надеется, что там ещё осталось.
— Кстати, там ящик в лодке, — говорит Белльмере. — Урожай мандаринов в этом году прекрасный, девать некуда. Привезла вам немного.
— Это очень мило с твоей стороны, — отвечает Сора, — не стоило утруждаться…
— Благодарность за вкусный ужин, — говорит Росинант. — Вы нас балуете, мы слишком привыкнем к хорошему!
— Я там собрал узелок для ваших мелких, — говорит Зефф. — Немного сладостей, пирог…
— Они тебя обожают, — улыбается Белльмере.
— Десерты мои они обожают, — ворчит Зефф, ничем не показывая, как ему приятно это слышать.
— Привозите их с собой, — предлагает Сора.
— Ночью дети должны спать, — качает головой Росинант, — а днём…
Он замолкает. Все делают вид, будто окончание фразы — «днём слишком много забот», а не «днём мы предпочтём не показываться там, где нас могут узнать».
— Лучше выбирайтесь к нам в гости всей семьёй, — приглашает Белльмере. — В прошлый раз всем так понравилось играть в прятки в нашем саду.
— Два дня их потом искали, — ворчит Зефф.
Разговор входит в прежнее русло: дети, дела, заботы… Подкравшееся было прошлое вновь отступает в тень и растворяется. Возможно, однажды беглецам удастся оторваться от него достаточно далеко, чтобы больше не оглядываться назад. А пока — у них хотя бы есть хорошая компания, с которой бежать веселее.