Work Text:
(А) - What’s your first thought when you wake up in the morning?
(С) - Good question!
(А) - Are you straight out of bed?
(C) - No, I always do a nine minute postpone…
(L) - And then you think what? What do you think, what’s the first thought that comes into your head?
С тех пор, как его трогательно проводили в ставших родными красных боксах, прошло немало времени. Хоть это было и не единственное пристанище для него на пути, все равно покидать любимую сердцу скудерию было неимоверно тяжело. Даже со стороны этот переход произвел фурор, обсуждаемый практически наравне с новым местом Льюиса, а уж что говорить о том, что было на душе…
Он взял эту привычку у Шарля, позаимствовавшего такой хороший ритуал у Себа, пусть и немного в ином формате. Писать не стал, но думал, и думал много. Люди регулярно отмечали его «не слишком радостное» лицо, а ведь Карлос был просто в мыслях. Это получалось виртуозно – раскладывать беспокоившие темы по полочкам, рассуждать, заглядывать с разных сторон, спорить с самим собой. Побыть там, в голове, заняться рефлексией, так осознанно и действительно полезно… внутренние диалоги стали частью рутины, причем одной из любимых.
Разумеется, и по утрам в том числе.
В ту субботу, открыв глаза и тут же погрузившись в полудрему вновь (вставать не хотелось), он думал как раз о тиммейте. Бывшем. Теперь уже бывшем… они с Леклером давно не виделись. Странно, надо бы пересечься, почему они все не как не найдут свободной минуты?.. Карлос скучал, искренне скучал. Еще не закрутился в полной мере вихрь нового сезона, а в настоящем затишье как раз было впору меланхолично прогнать еще раз размышления об ушедшем – феррари, Шарль, настоящая гоночная семья… Иногда это было даже приятно – тосковать. Как-то по-шекспировски драматичное терзание, когда в плохом настроении включаешь самую что ни на есть печальную песню, чтобы себя добить, изничтожить в беспощадной грусти. Страдать – в глубине человеческой сущности, и даже если головой понимаешь, что все это пустое, душа требует почувствовать себя несчастным, забытым и бедным. Удовлетворение от этой тяготы приходит само, да так незаметно и стеснительно, будто догадывается, что все муки были необязательными – и вот тебе уже лучше. Так было и в этот раз – Карлос осознанно вгонял себя в тоску по прошлому, прокручивая в голове теплые моменты побед, совместных радостей и гордости за коллег. Облачная погода не давала солнцу пробиться сквозь тучи, и, несмотря на утро, в комнате было немного темно. Не хотелось признавать, но вышеупомянутое облегчение не явилось – кажется, во имя победы над плохим настроением придется пострадать подольше… а треклятое утро не бесконечно. Ужасно нехотя поднимаясь, он с уже сейчас усталым и раздраженным вздохом отметил актуальность такой мрачной атмосферы, подкрепляющей не самые позитивные мысли, и, зевая, понял, что день этот не задался, тут же поежившись от этого прохладного импульса на все сутки вперед.
В воскресенье обещали выходной, но его еще надо было заслужить – последний день недели освободили за счет перенесенной на субботу работы на симуляторе и тестов настроек электроники. Приятного мало: перерывы практически отсутствовали, и ближе к вечеру голова просто раскалывалась, раздражительность норовила вырваться наружу, и Карлосу хотелось чуть ли не на стену лезть, подвывая от нагрузок и задач за тот день. Лишь бы уложиться в дедлайн, лишь бы успеть до воскресенья… Он молчал и мужественно продолжал работу. Сам прекрасно понимал, какой у них объем забот в преддверии тестовой недели, и ни в коем случае не жаловался. Только хмурился больше обыкновенного, ведь сегодняшний негатив давал о себе знать, запрещая улыбнуться и в полной мере погрузиться в суету нового «дома». Карлос бросил взгляд на часы – двенадцатый час. Мысленно взвыл, поражаясь тому, как летело время: с одной стороны, он и не заметил, как наступил вечер (или это уже ночь..), с другой – уже так поздно, а они еще столько не успели! Одно радует – весь день бок о бок с ним трудился Алекс. Эта компания была приятна, так как тот регулярно шутил или разбавлял обстановку разговорами, но на закате дня и он все же притих. Как ни крути, они уже Бог весть сколько на ногах, крутятся как белки в колесе, и даже вечно заряженный Алекс как-то сник, из-за чего становилось уж совсем по-душному тоскливо.
Стрелка на настенных часах поползла за два. Оба практически новоиспеченных напарника валились с ног после работы на износ, и не было сил даже на то, чтобы как-то резюмировать этот неимоверно напряженный день. Кажется, наконец-то все. Карлос вяло поплелся к комнате отдыха, где была расположена небольшая чилл-зона для перерывов сотрудников. Если ему не изменяла память, чему он, правда, уже не был готов верить, там осталась забытая им зарядка для отключившегося уже несколько часов назад телефона. Действительно, она валялась где-то в углу, но Сайнц заметил устройство не сразу – сначала взгляд наткнулся на Алекса. Тот стоял спиной, и, протяжно потянувшись, буквально упал на диван перед собой, да так, что Карлос на мгновение подумал, что ему плохо. Но сразу после «приземления» раздалось протяжное и довольное мычание, подкрепляемое словами «Я думал, я тут просто вымру, честное слово…».
Кажется, впервые за день испанец с настоящим облегчением улыбнулся.
Приглашение не потребовалось – ноги сами понесли его к угловому дивану, половину которого уже заняли, и через несколько секунд Карлос с тем же блаженным выдохом от того, как отпустило гудевшие ноги и как мягко обнимает привычно грубая диванная подушка, растянулся практически напротив Алекса. Разговаривать решительно не было сил. Неожиданно синхронный усталый вздох, полный гордости за проделанную работу. Оба слабо рассмеялись тому, как одновременно совпали в мнениях. Лежа на спине, он повернул голову к напарнику, лежавшему на боку совсем рядом. Бессильно затуманенный, продолжительный и тускло поблескивающий от утомления в телах и разумах взгляд. Не имея воли разбитого сознания оторваться от глубоких глаз, Карлос почувствовал, что вырубается.
Sunday morning
Brings the dawn in
It's just a restless feeling by my side
Early dawning
Sunday morning
It's just the wasted years so close behind
Watch out the world's behind you
There's always someone around you who will call
It's nothing at all
Sunday morning
And I'm falling
I've got a feeling I don't want to know
Early dawning
Sunday morning
It's all the streets you crossed, not so long ago
По лицу, аккуратно гладя, пробежало тепло. Не чувствуя дискомфорта, он открыл глаза, немного жмурясь от солнечного света. Его утреннее сияние заливало всю комнату, от чего показалось, что это будто вспышка с киноэкрана, а не яркость широких лучей. Немного ощущались затекшие от неудобной позы для сна конечности, и Карлос, все еще часто-часто моргая, чтобы привыкнуть к свету, неловко привстал на локтях, меняя положение. Мозг по своему обыкновению прогружал заводские настройки и последние обновления, пока его обладатель медленно пытался осознать, где он. Постепенно в ослепленных глазах проступили очертания зоны для отдыха, и стали смутно всплывать воспоминания о проведенном за усердной работой дне, о бесконечном вечере, перетекающем в ночь, о том, как он отключился на диване подле Алекса. …Алекса.
Албон все так же лежал на соседней секции углового дивана. Кажется, даже в той же позе, в какой уснул – настолько крепким был сон. Взгляд Карлоса, пробираясь сквозь густые столпы света с танцующими в них пылинками, медленно прошелся по фигуре рядом. Правая рука согнута в локте под щекой, кисть левой покоится возле приоткрытых губ ладонью вверх, ноги тоже согнуты и немного поджаты: все-таки рост не позволял полностью растянуться на своеобразной кровати. На душе отчего-то стало спокойно. Безмятежность картины обволакивала, и любая тревога предыдущих дней, или даже та, о которой он не задумывался, утекала в нетронутые сиянием углы комнаты. Вязкое пространство почти не нарушалось потоками воздуха, ведь окна были закрыты, но вакуум постепенно рассеивался, и сознание начало проясняться. Острое плечо Алекса размеренно поднималось, и до слуха долетело его спокойное и глубокое дыхание. Сам этого не замечая, Карлос начал следовать за этим ритмом, подстраиваясь и еще больше растворяясь в покое. В этом было что-то неправильное и до жути личное, даже интимное – вот так дышать вместе… Короткие пушистые ресницы, в которых путалось солнце, легонько вздрогнули. Вслед за смуглой щекой наверх потянулся уголок рта, и на очередном вдохе он тепло улыбнулся. «Интересно, что ему снится? Или просто хорошее чувство…» - подумал Сайнц, не бросая взгляда и устраиваясь поудобнее, укладывая подбородок на руках напротив спящего. А с его лица не сходила улыбка. Наверное, если действительно существует сладкий сон, то это он и есть, и в самом чистом своем проявлении. Невозмутимая гармония исходила от солнечного облика тонкими волнами, захватывая все вокруг, и он не хотел знать, почему тоже пленён, не хотел знать, сколько времени он так провел за созерцанием, не хотел знать, почему в этом рассвете есть мерцающая тайна, которую он ощущал под кожей…
Вдруг тонкие веки дрогнули. В следующее мгновение внутри него перевернулось все, и показалось, что от пробежавшего по позвоночнику горячего разряда спина вот-вот разорвется, выпуская душу наружу, к фигурным скулам прилила краска, а прежде ритмичное дыхание враз покинуло сильную грудь. Алекс открыл глаза.
Сразу же мягко ударившись о пристальный ореховый взгляд, он опустил улыбку. Карлосу не хотелось провалиться сквозь землю, нет. Ему хотелось, чтобы это просто не заканчивалось. В сию секунду можно было только смотреть, можно было не думать, не волноваться, не говорить. Остаться здесь, в этих самых секундах… Их нарушил шепот.
- Ты знаешь, что нельзя смотреть на спящих людей?
- Я… извини. Извини. А почему?..
- Говорят, тогда душа может покинуть земную оболочку. А я не хочу. И.. тебе еще нужен тиммейт вообще-то.
Почему шепотом? Он не знал, но от этого тихое таинственно-сладкое чувство сохранялось пуще прежнего. Они снова замолчали, продолжая спокойно лежать в волнах солнца и зрительного контакта, пока их не нашел двоюродный брат Карлоса, беспокоившийся уже не как менеджер, ведь так и не заряженный телефон Сайнца был недоступен с вечера.
Следующее утро было пустым. Как и утро за ним. И еще утро, и еще. Были традиционные мысли, в которых он еще раз прогонял планы, выводы, идеи, была рефлексия. Но не было той рассветной безмятежности, отсутствие которой почему-то сразу после пробуждения заставляло инстинктивно искать взглядом каштановые глаза. Чего-то не хватало, и теперь поиски этого чего-то стали таким же ежедневным ритуалом, как вспомнить, какая сегодня дата. Изо дня в день он, ссылаясь на то воскресное утро, все больше склонялся в сторону того, что не хватает Алекса.
…ему не нужно задумываться, чтобы дать ответ на такой насущный вопрос. Не мешкаясь, он моментально откликается.
(С) - Alex.