Work Text:
Он много тысяч лет избегал этого места.
И дело было не в том, что при Расколе Амарот ушел под воду — для Эмет-Селка не составляло никакого труда дышать под водой.
Дело было в воспоминаниях.
Эти затопленные руины, остовы зданий, обтесанные водой камни и проржавевший металл были его городом. Его домом. Эмет-Селк родился в Амароте, жил в Амароте…
«Умер в Амароте», — прошептал внутренний голос, когда он сделал первый шаг среди руин, и Эмет-Селк не смог ему возразить.
Он действительно умер в Амароте. Вместе с матерью, погибшей в Последних Днях. Вместе с Хитлодеем, пожертвовавшим собой, чтобы призвать Зодиарка. Вместе с Азем, которая пошла против Совета, до последнего спасала жителей города и не пережила Раскола.
Все последующие тысячи лет были иллюзией жизни. Последним дыханием агонии.
И наконец-то он-призрак пришел в город-призрак, которому принадлежал.
Руины так сильно изменились, что он с трудом узнавал знакомые места.
От здания Совета, где он, сидя на третьем троне, принимал решения, влияющие на судьбы — и не повлиявшие в итоге ни на что, потому что Последние Дни уже стояли на пороге, — остались лишь стены. Эмет-Селк вошел внутрь, надеясь найти что-то, что напомнило бы ему о той, прежней жизни — но так ничего и не отыскал. Кроме стен, время и вода уничтожили все.
«И мы трое — такие же полуразрушенные стены. Пока мы живы, сохраняется иллюзия, что от Совета что-то осталось… Но это не так».
Он шел по разбитой улице, покрытой трещинами мостовой. Вместо деревьев и парков обломки камня заросли водорослями, и от этого все казалось ненастоящим. Не его Амарот. Он такого не помнил.
Остановившись на углу, Эмет-Селк огляделся. Кажется, здесь они с Хитлодеем говорили в последний раз — перед тем, как тот махнул рукой и ушел навсегда, а его душа оказалась во власти Зодиарка.
«Или не здесь, а на квартал дальше?»
Наверное, это было не так уж важно.
Найти свой дом можно было даже не пытаться, и Эмет-Селк лег на землю прямо здесь, на покрытую трещинами мостовую, глядя наверх, сквозь толщу воды.
С такой глубины не было видно неба, но можно было представить, что сверху именно оно. Можно было представить, что город жив, кипит вокруг него. Что звучат голоса. Ощущаются вспышки магии. Что Азем сейчас подойдет, скажет: «Чего ты тут валяешься, это так непохоже на тебя», — и протянет ему руку.
Эмет-Селк прикоснулся к своему лицу — но слез не было.
Наверное, он ненадолго заснул, но это было неважно, потому что ничего не изменилось. Амарот все так же был мертв, а Эмет-Селк все так же искал здесь… он сам не знал, чего. Иллюзии прошлого, в котором он был счастлив?
Иллюзии.
Эмет-Селк встал, огляделся. Мертвые остовы зданий нависали над ним, напоминая о том, что все, что он любил и ценил, умерло.
Мертвые остовы, так непохожие на Амарот, который он помнил.
Он не уверен был, что ему хватит сил. Он всегда отличался исключительным умением манипулировать Эфиром — но это, все же, было немного сложнее, чем обычная магия.
«Но если не я, то кто? Лахабрея, который и так работает больше всех с этими смертными? Элидибус, измотанный постоянной связью с Зодиарком?»
«Ты даже не знаешь, приходят ли они сюда», — произнес внутренний голос с интонациями Азем, и Эмет-Селк стиснул зубы.
«Приходят. Не могут не приходить».
Он уцепился за этот голос, за слова, которые тот произносил. Воскресил в памяти ее образ. Образ Хитлодея. Образы других членов Совета — не Асианов, в которых они превратились сейчас, а таких, какими они были в его прошлом и в этом городе.
Азем не колебалась бы.
Хитлодей поддержал бы его.
Совет поспорил бы несколько раз, но Эмет-Селк всегда мог на них положиться.
Повинуясь его воле, Эфир лег к нему в руки, свернулся в клубок, послушный, готовый к тому, что он соткет из него новую ткань, новую реальность.
Вода задрожала, и на месте голых, изломанных Последними Днями, искривленных тысячами лет руин появились целые дома темного камня. Приветливо зажглись окна.
Откуда-то сбоку зазвучала музыка, а потом Эмет-Селк увидел его.
Какой-то амаротинец спешил по своим делам в дальнем конце аллеи. Эмет-Селк знал, что это иллюзия, ни на секунду не обманывался — но ему все равно захотелось догнать этот призрак и обнять его.
Он опустил руки и огляделся.
Вокруг стояли дома, аллея оказалась засажена деревьями, и, казалось, приглашала погулять по ней — как он гулял когда-то по вечерам после работы…
— Эмет-Селк, — произнес сзади голос, которого он не слышал тысячи лет, но все равно сразу же узнал. — Рад тебя видеть. Столько времени прошло.
В горле пересохло.
«Мы расстались на этом месте, и теперь…»
— Ты иллюзия, — сказал Эмет-Селк, не оборачиваясь, и Хитлодей негромко засмеялся.
— Даже если так — ты ведь зачем-то создал меня? Может быть, я пытаюсь выполнить именно это предназначение?
Эмет-Селк обернулся, и призрачный Хитлодей положил руку ему на плечо.