Work Text:
В космосе бортовой компьютер может, конечно, шалить, но это уже точно не похоже на нормальную ситуацию.
Космические перелеты — дело всегда рискованное, даже с новейшей защитой от радиации и космической пыли от КММ. Те, конечно, тоже молодцы: говорят, что их защита от самого Повелителя Янтаря, и оттого цена на их товар такая же космическая. Стоит отдать должное, правда, — сколько техосмотров уже было пройдено, и ни одной значительной поломки.
«Свет клином» рассёк уже не одну сотню тысяч световых лет по бескрайним просторам космоса и столкнулся не с одной аномалией. Мало что могло бы удивить Аргенти, готового к любой опасности космоса, но это всё-таки удивило.
Связь начала прерываться ещё два системных часа назад, а бортовой ИИ заблокировал функцию гиперпрыжка из-за отсутствия стабильного соединения с портом назначения. И это ещё полбеды: датчики предупреждают о повышенном расходе топлива на стабилизацию движения и о стремительно растущей температуре за бортом.
Каждого пилота первым делом учат: в космосе может произойти все, что угодно. Вероятность события может стремиться к нулю, и даже так оно вполне может произойти.
Теоретически это, конечно, возможно, что именно на этом участке пути карта содержала ошибку, бортовой компьютер не засек гравитационной аномалии, а капитан был слишком занят для того, чтобы смотреть в иллюминаторы.
Аргенти переводит корабль в режим ручного управления и задаёт ИИ команду отстыковать субмодули. Первое, что нужно делать, если оказался рядом с массивным объектом, — постараться на него не упасть и, по возможности, собрать информацию о скорости его вращения.
***
Фиолетовый исчезает первым.
Ахерон даже помнит это видео, что ненароком попалось ей в сети, пока она ждала свой транспорт: человек погружается в глубину океана, держа перед собой пластиковые трубки всех цветов спектра. Черный, коричневый, фиолетовый и синий слились с водной глубиной быстрее всех. Красный сопротивляется долго, до последнего выдавая в себе другой цвет, нежели темная пустота.
Ахерон плачет красными слезами из тех же соображений.
Быстрым нажатием кнопки добавляет видео в «Понравившиеся» и заходит на борт прибывшего космического корабля, пропустив вперёд всех остальных пассажиров.
В преддверии Фестиваля Гармонии Семья запустила чартерные рейсы со всех уголков Вселенной, стремясь привлечь как можно больше новых гостей для Пенаконии. Маркетинговую стратегию явно подсмотрели у КММ — до гиперпрыжка и перед стыковкой с космическим портом Пенаконии обязательно пускают объявления с новейшими и самыми выгодными рекламными акциями. Тематические аксессуары, яркие мероприятия и необычные вкусы — в мире грез вы наверняка найдете все, о чем когда-либо мечтали, по доступной цене.
Салон обклеен афишами с Зарянкой. «Голос Гармонии — сердце Пенаконии!» — вытеснено золотом под прекрасной фотографией рядом с анонсом нового альбома, премьера которого состоится на Фестивале.
Как же временами, однако, жаль, что восприимчивость к прекрасному гаснет одной из первых, стоит лишь случайно ступить на Путь Небытия.
***
Сингулярности одинаковы.
Черные дыры пугают и страшат своей непроглядной темнотой, загадочной природой и жутчайшей гравитацией, но в сущности своей сводятся к одному и тому же.
Что бы ни представляла из себя бесконечно маленькая точка с бесконечно большой плотностью, каждая черная дыра неизбежно сведётся к ней. Масса, радиус Шварцшильда, заряд и момент импульса — вот и вся личность.
В дороге всегда клонит в сон. Ахерон любит дремать, хоть никогда и не просыпается отдохнувшей. Прошло много времени, сны давно поблекли и стёрлись в пыль. Один остался:
Кровавый дождь подходит к концу,
И из-за туч выходит чёрное солнце.
***
Когда Ахерон открывает глаза, перед ней раскидывается длинная галерея. Высокие потолки, прекрасное убранство — голова немного кружится, когда фрагменты пола начинают вращаться, меняясь местами со стенами, но вроде бы все возвращается к устойчивости, стоит Ахерон цокнуть каблуком по мрамору плитки.
Она дремала. Она закрывала глаза, следуя указаниям для гостей Семьи на Пенаконии, и засыпала, чтобы попасть в один из двенадцати легендарных Миров грёз.
В этой галерее много картин. Висят на стенах тяжело, грузно и величественно. Воздух прохладный и тяжёлый, словно в музее, который очень давно закрыт на реставрацию. Часы показывают неверное время, их много, но все бесполезны. Где-то вдалеке бормочет трансляция Межзвёздного Мира, но даже Ахерон с такого расстояния не может уловить, о чём говорят ведущие.
Она идёт медленно и картины рассматривает тщательно. Портреты людей — наверное, она видела их раньше. Изысканно выполненные пейзажи — наверняка она была в тех местах. Красиво и ужасно: каждая картина испорчена изображениями чёрных дыр. Вместо лиц, вместо солнца — ни в одной картине персонажи не видят света.
— Видно, у художника была любимая тема, — мягко произносит голос где-то совсем рядом. — Видно, он очень хотел что-то сказать.
Ахерон оборачивается. Она точно слышит голос, но совершенно не чувствует чужого дыхания на своей коже, которое должно было быть, если бы кто-то находился так близко.
И холодно. Даже для Ахерон холодно.
«Почему если Память, то обязательно так холодно?» — раздаётся отчаянный детский голос. Тоже не отсюда, он тоже приглушён и очень далёк. Словно под слоем воды или, может, за несколькими стенами.
И всё же: Ахерон поворачивается налево и замечает, что между увесистыми картинами спрятался совершенно неприметный проход. Такие обычно ведут к служебным помещениям или менее популярным экспозициям.
— Отсюда сложно выбраться. Даже для меня это место сродни лабиринту. Хотя, стоит признать, у меня есть путеводный фонарь, — снова говорит всё тот же потрясающе нежный голос, и Ахерон фокусирует взгляд на источнике звука. — Предлагаю путешествовать вместе. Никогда не знаешь, что найдёшь в Зоне воспоминаний.
***
Не обязательно полностью соглашаться с восприятием Эона, если становишься на его Путь. Им, по большей части, всё равно нет никакого дела, а какие-то из них даже обладают чувством юмора. Это первая истина, которую принимаешь в роли Идущего.
Хранители воспоминаний тоже бывают разными. Некоторые противятся неизбежному течению времени и прячутся в прошлом, некоторые смотрят в воспоминания как в бесконечные зеркала. А кто-то цепляется за само существование, довольствуясь тем, что всё когда-то было.
Госпожа Чёрный Лебедь мила и учтива — она нежно берет Ахерон за ледяную руку и говорит:
— Так не потеряемся.
Ахерон улыбается — с годами стало трудно использовать даже мимические мышцы, но Ахерон все равно улыбается, приподнимая уголки губ:
— Благодарю вас.
Облаченная в металл рука сжимает тонкие пальцы.
Галерея и вправду длинная — картина за картиной, сюжеты одни и те же, явно писанные одним художником. Из пола в воздух поднимаются голубые пузыри.
— Это пузыри воспоминаний, — поясняет Чёрный Лебедь, заметив интерес на бледном лице. — Здесь раньше добывали меморию. В Золотом Миге, говорят, можно купить пузыри памяти на любой вкус. Такое вот местное развлечение.
— Вот как, — Ахерон кивает. — Что по этому поводу думают в Саду воспоминаний?
Чёрный Лебедь пожимает плечами:
— Ничего.
Ахерон нравится такой ответ.
Коридоры петляют и разветвляются на другие, поменьше. Какие-то из них ведут в тупик, а какие-то заканчиваются приоткрытыми дверьми, в которые, однако, хранительница памяти не спешит заводить. И голос, всюду слышится детский голос. Взволнованный или плачущий — трудно разобрать, но понятно, что ребёнку очень грустно. Но госпожа Чёрный Лебедь не слышит или, наверное, просто не обращает внимания, привыкшая к аномалиям зоны воспоминаний, и Ахерон решает придержать наблюдение при себе.
Её глаза цепляются за другое.
Последователи Фули бесплотны. Все знают, что они отказываются от физических тел, избавляясь от оков ограниченного восприятия, чтобы путешествовать быстрее света по всей Вселенной и записывать всё, что происходит. Их бесплотные фигуры сплетены из звёздного сияния, а присутствие мимолётно.
Но госпожа Чёрный Лебедь красива. Звёзды путаются в её волосах, а в глазах навеки отпечатался закат над тёплым морем. Ходит она беззвучно, в зеркалах отражается осколками. Рядом с ней холодно, и пламя Самоуничтожителя на время гаснет. Хочется спать, дремать тем самым спокойным сном, в котором проигрываются далёкие моменты юности, приукрашенные поэтичной тоской по ушедшему.
— А что насчёт вас? — вкрадчиво спрашивает Чёрный Лебедь. — Вы не похожи на кого-то из Семьи.
— Да, — снова кивает Ахерон. — У нас разные Пути.
В этот момент Чёрный Лебедь уже знает, что ей нужно заполучить воспоминания этой удивительной странницы.
— Вот как, — отражённым эхом раздаётся мягкий голос. Больше Чёрный Лебедь ничего не добавляет, сосредотачиваясь на течениях мемории, а спустя несколько секунд её хватка на руке Ахерон становится чуть сильнее. — Сюда. Мы уже почти пришли.
***
Опасения подтверждаются быстро: вычислительной мощи бортового компьютера ещё хватает, чтобы запустить расчёт массы монстра, распахнувшего свои тихие чёрные объятия, но «не поддаётся определению» всё равно становится финальным вердиктом системы.
Плохо дело. Рыцарей Красоты никто не учит таким манёврам, мало кто во всей галактике найдёт способ вырваться из этой ловушки. Это сложнее, чем пробиваться из ульев Роя, и опаснее, чем нарваться на Банду уничтожения. Благословение Идрилы ничем не поможет в этой бездонной темноте, а возможно, что даже Её прекрасный свет никогда не достигнет этого места. Никто не получит сигнал о бедствии, никто не узнает координаты места происшествия.
И даже так — Аргенти собирает волосы в хвост, чтобы не мешали, и вспоминает всё, что он когда-то слышал от случайных попутчиков и застрявших в глубинах космоса безумцев. Если его подозрения верны, то это испытание окажется сложнейшим из всех, что выпадали на его долю, а противник — величайшим.
Если его подозрения верны, противостоять придётся самому Небытию, но Рыцари Красоты не отступают даже перед самыми тщетными сражениями.
***
В ресторане Ахерон заказывает спагетти.
Она не голодна, но в ресторан приходят, чтобы поесть, поэтому Ахерон заказывает спагетти и ждёт свой заказ. Немного клонит в сон, но это всегда так в ярких и людных местах.
Ещё в таких местах всегда кажется, что кто-то следит.
Всюду предпраздничная атмосфера: яркие огни, гирлянды, светодиоды и бесконечное мерцание — в мире грёз ощущение сказки усилено, а Золотой Миг живёт вечным праздником. Эта суета умиротворяет: люди шумят и веселятся, а кто-то ругается и спорит, но город всё равно живёт. Множество событий происходит везде и одновременно, а мир разрисован такими яркими красками, какие в реальности не разглядят ни одни глаза. Это хорошая маскировка: очень трудно искать наследие Часовщика, плутая в бесконечных счастливых грёзах. Невозможно даже — но Ахерон всё равно должна.
— Ждёшь кого-то?
Вкрадчивый голос выдёргивает её из размышлений. Госпожа Чёрный Лебедь кивает в приветствии и говорит медленно — все наслышаны о непредсказуемости Галактических рейнджеров, и Чёрный Лебедь принимает правила игры, держа опасного зверя на расстоянии.
Её глаза цвета сладчайшего коктейля из «Услады» чуть прищурены в лукавой улыбке, когда Ахерон слабым движением качает головой, а обтянутая перчаткой рука тянется в осторожном приглашении:
— Тогда… Как насчёт танца?
Металлические когти воительницы, однако, ни за что не разорвут тончайшую ткань.
***
Движение по окружности первично.
Ахерон внимательно следит за эфемерным сиянием — холодная звезда озарила эту ночь специально для неё. Прекрасный танец давно предсказан физиками-теоретиками и описан астрономами, и каждый шаг волшебной спутницы оставляет за собой след из плазмы и звёздной пыли. Умело и элегантно ведёт танец, кладёт руки на плечи и талию и ни на секунду не разрывает зрительный контакт. Взгляды публики прикованы к ним, но они быстро пропадают, растворяются в ночи вместе со смазанным во вращении разноцветным свечением ламп и гирлянд. Волнующий момент всё не заканчивается и, кажется, не закончится никогда.
Холод замедляет разложение. Полностью остановить его невозможно — в отличие от других недугов, даже в грёзах увечья не исчезают. В номер Ахерон уже дважды приходило уведомление от Семьи о необходимости временно вернуться в реальность и пройти осмотр: грёзотворцы жалуются на сбои в снах после её визитов. Дороги путаются, часы опаздывают, а гости становятся забывчивыми — пока что от принудительного выдворения спасает только грядущий Фестиваль Гармонии.
А прекрасная леди улыбается и бесстрашно кладёт тонкую руку на щёку, одним прикосновением прогоняя жестокую боль.
— Всё лучше и лучше, правда? — мелодично говорит она, ловко подхватывая Ахерон под спину, позволяя ей согнуться в изящном движении. Её рефлексы потрясающие, а мышцы напряжены, словно натянутые струны — просто воплощение собранности и выдержки. Строгим воителям обычно чуждо прекрасное, но, Лебедь подмечает про себя, в танце она выглядит так же естественно, как можно представить её на поле боя, сильную и грозную.
Учёный из Общества гениев однажды предположил: все Пути сходятся в одной точке. То, что смертные называют Путями, вернее было бы называть субъективным восприятием. Мы проживаем одни и те же события, но видим их с разной стороны — возможно, даже к Эонам применим этот простейший принцип. Чёрный Лебедь видела воспоминания об этом выступлении — труд был зачитан в те времена, когда догмой считался принцип относительности познания, а учение об Эонах провоцировало гонения со стороны Гильдии эрудитов.
Фикциологи истории сразу записали эту историю, а Недотёпы ещё долго потешались над абсурдом очевидности, которую учёные умы настойчиво отвергали.
«В конце концов, что есть Память как не момент в стремлении космоса к полному хаосу?» — такой комментарий был скромной припиской в рассуждениях про взаимосвязь Путей, но почему-то именно сейчас Чёрный Лебедь его вспомнила.
Но кое-что всё-таки не сходится. Простая несостыковка, которая будит любопытство и заставляет напрячься всем своим естеством. В какое зеркало ни посмотри, ни один Галактический рейнджер не способен стереть Банду уничтожения в пыль.
Кроме одинокой воительницы, отчаянно глядящей в опустевший небесный ад,
В тот день, когда кровавый дождь подошёл к концу,
И из-за туч вышло чёрное солнце.
***
Манёвр прекрасен в сочетании своей простоты и сложности: несмотря на естественный ужас, что наводит Эон Небытия, парадоксально своей природе он всё же существует, а сбоящая система корабля наводит на мысль, что существует физически. Никакая информация не покинет чёрную дыру, но раз сигнал от отстыкованных субмодулей не прервался, шанс на то, что горизонт бытия ещё не пройден, всё ещё есть.
Рыцарей Красоты учат воспринимать, вглядываться и вслушиваться, а не рассчитывать, так что план наверняка полон изъянов, но даже выросший без образования Аргенти обязан был изучить определённые правила, прежде чем получить разрешение управлять кораблём. Правила поведения при гравитационных аномалиях в общем случае одинаковы: найти источник, рассчитать массу и угловой момент, если объект вращается, выйти на стабильную орбиту, чтобы в нужный момент использовать все ресурсы корабля и вырваться из ловушки, резко прибавив в скорости.
Аргенти смотрит на непроглядную черноту в иллюминатор. Это совсем не похоже на «общий случай». Во многом придётся рассчитывать на удачу — этот объект ультрамассивен, а технические возможности «Света клином» крайне скромны в сравнении с ним. Другого выхода, однако, нет, и даже вневременное благословение Идрилы не спасёт от необходимости переводить часы на несколько системных столетий вперёд, если побояться вовремя вырваться со смертельной орбиты.
Перезапустив бортовой компьютер, Аргенти решает работать с тем, что есть, и задаёт ИИ команду рассчитать безопасную орбиту для объекта с бесконечной массой. Затея изначально провальная — без точных данных ошибиться слишком легко — но других вариантов нет, так что придётся использовать абсолютно отчаянные меры, и да поможет ему Идрила.
Это занимает какое-то время, но в итоге экран всё-таки загорается уведомлением о входе в предполагаемую безопасную для манёвра зону.
Вместе с ним, правда, поступает ещё один сигнал — о бедствии, откуда-то вблизи, но без конкретных координат.
***
Знакомства мимолётны, прощания неизбежны.
Больше всего Ахерон нравится слушать истории. Радостные и печальные, таинственным образом они удерживают гаснущее внимание, а мораль жизненных уроков растворяется в утомлённых долгими беседами вздохах.
Ахерон не ищет тех, кому нужна её помощь, специально, но помощь нужна многим, и она никогда не откажет. Вот и встретила так одну женщину — строгая, в деловом костюме. Волосы крашеные, макияж идеально подчёркивает точёное лицо, сумка сочетается с туфлями — сразу видно, что состоятельная. А заблудилась. Вот так подошла к Ахерон и спросила:
— Вы не подскажете, как попасть на верхний уровень? — уверенно и степенно. Так говорят непрошеные гости, когда не хотят показать слабость подобного положения. — Золотой Миг сильно изменился за время моего отсутствия.
На её лице была сухая улыбка, какие делают, подписывая очень большие контракты или методично расправляясь со старыми врагами.
— Да, конечно, — почтительно ответила тогда Ахерон, указывая в сторону главного проспекта. — Там расположен сферомёт, вы можете…
— Я поняла вас, — серьёзно кивнула тогда женщина и поспешила в указанном направлении. Зоркие глаза успели заметить предвкушающую усмешку на её губах, и, конечно, Ахерон задумалась о том, что за этим наверняка стоит какая-нибудь потрясающая история.
Так и смотрит ей вслед, когда слышит знакомый голос:
— «Одно явление — любопытство — породило два Пути: Эрудиция и Память. Знать всё видится высшей наградой для Идущего», — с улыбкой цитирует Чёрный Лебедь, и Ахерон опять думает о том, как мимолётно присутствие хранителей памяти. — Всё так же загадочна и прекрасна, как и всегда.
— Ты следишь за мной? — Ахерон спрашивает и, как ей кажется, это совсем не пугающий вопрос, но вот Чёрный Лебедь отшатывается от неё, и в залитых гаснущим солнцем глазах на мгновение читается ужас, но она быстро берёт себя в руки, возвращая своему голосу спокойствие.
— Назовём это «предпочитаю держаться на почтительном расстоянии», — Чёрный Лебедь снова улыбается, и это почему-то заставляет захотеть улыбнуться ей в ответ. — Мне было просто интересно, когда ты заметишь, что указываешь не тот путь.
Сегодня она без вуали.
Ахерон быстро оглядывается, желая окликнуть ту женщину, исправить свою рекомендацию, не хотелось бы всё-таки причинять неудобства другим гостям — её вовремя останавливает Чёрный Лебедь. Хватает за руку и смотрит в глаза.
— Если дело в том, о чём я думаю, — говорит она абсолютно строго и серьёзно, что случается с ней впервые за недолгое время их знакомства. — Это всё равно не поможет. А что поможет — так это угостить женщину за вчерашний танец.
Она снова протягивает руку — шлейф из звездной пыли — и, конечно, Ахерон снова её принимает.
— С удовольствием.
***
— Я давно за ней наблюдала, — говорит Чёрный Лебедь, запивая страшно дорогой сыр красным асданским вином. — Забавно, что ты с ней столкнулась.
Ахерон сегодня в тёмном костюме. Строго и утонченно — Чёрный Лебедь сменила свой образ на торжественный, чтобы было под стать. Сегодня на ней светлое платье. Светлое, сияющее и полупрозрачное — и сама она в нём выглядит эфемерно и тонко.
Ахерон потягивает фруктовый коктейль через трубочку.
— Известная личность? — спрашивает она.
— Да, вроде того, — Чёрный Лебедь кивает, подпирая голову рукой, а на её лице неизменная загадочная улыбка. — Исполняла желания.
Ахерон поднимает глаза, в которых загорается слабый огонёк интереса.
— Никогда не слышала о таком.
— Громкая история была, — говорит Чёрный Лебедь. Её голос мелодичен, как у всех рассказчиков, любящих своё дело. — У неё был договор с грёзотворцами. Меняла лица всем желающим.
— Но это, наверное, не работало за пределами Пенаконии? — хмурится Ахерон, не совсем понимая смысл подобной затеи.
— Каждому есть, от чего бежать, — пожимает плечами Чёрный Лебедь, — в том числе и здесь. В общем, что-то не поделила с Гончими — клинику в итоге закрыли, а она ещё долго разбиралась с КММ. Налоговых махинаций, говорят, на миллионы набралось.
— Вот как, — кивает Ахерон. Её голос равнодушен, но не от цинизма — очень часто к законченным историям просто нечего добавить.
***
Это было дело группы учёных из Гильдии эрудитов. Под крылом КММ постоянно ведутся разработки источника энергии, способного заменить звёздную энергию для выживания любой разумной цивилизации в далёкой перспективе. Звёздам отмерено не так много времени — уж точно меньше, во всяком случае, чем Корпорация закладывает в свои будущие отчётные периоды при планировании проектных бюджетов. Так, ещё с самого начала эры звёздного света встал вопрос о том, что же делать, когда он погаснет.
Чёрные дыры — такой ответ был найден лучшими учёными умами. Кандидатов лучше просто не найти. Жуткие и загадочные, они, тем не менее, всё равно подчиняются законам той же физики, что и любой другой объект. Какая-то энергия поддерживает вращение этих почти бессмертных чёрных монстров — а значит, эту энергию можно научиться использовать.
Примерно такие тезисы были представлены на докладе о результатах исследования перспектив развития космической энергетики. Идея звучала блестяще и в меру безумно — достаточно, чтобы войти в учебники по истории космологии и волновать души поколений мечтательных студентов.
Весь протокол той конференции опубликован, однако, не был. Сохранился только осколками в зеркалах Сада воспоминаний. Хранители памяти не держат его в секрете, и любой желающий может запросить его копию для изучения, чтобы своими глазами взглянуть на застывший фрагмент: среди бурного, но абсолютно цивилизованного обсуждения микрофон у ведущего учёного вырывает стажёр.
«Или мы можем при помощи этой технологии создать самую мощную бомбу во Вселенной», — спешно говорит он, очень нервно, как будто считает, что положение бедственное и только такой аргумент убедит совет директоров выделить проекту большее финансирование.
Обсуждение смолкает, и запись светового конуса на этом останавливается. Дальше проиграть невозможно: хранители памяти предупреждают о следах Энигматы.
***
Это безумие. Это сплошное безумие — подойти к чёрной дыре ещё раз, и даже ещё большее — вернуться на её орбиту.
— Сюда, — говорит Чёрный Лебедь, открывая дверь в свой номер. Даже в мире грёз номера в отеле выглядят практически идентично. Заставляет улыбнуться своим мыслям: интересно, сколько раз непутёвая спутница вламывалась не туда?
Ахерон садится на мягкий диван. Глаз невольно цепляется за интересное сочетание строгого фиолетового костюма и длинного меча, выполненного в совершенно другом стиле. Эманаторы опасны и без оружия, и, глядя на то, как Ахерон старается по возможности не расставаться со своим, Лебедь лукаво прищуривается.
В конце концов, что есть чёрная дыра как не свалка воспоминаний?
— Нет смысла пытаться заглянуть в будущее.
Чёрный Лебедь раскладывает карты на журнальном столике перед Ахерон. Её колода была сделана в Саду воспоминаний, вобрав в себя основные феномены жизни, что хранители собирают из истории в историю.
— Всё уже когда-то было.
Её тонкие пальцы в тончайших белых перчатках скользят по символам, изображённым на картах. Тусклое ледяное сияние огибает рукоять меча, запутываясь в собственной траектории.
— Вот только…
Умелым движением раскладывает карты по порядку, раскрывая их силой Памяти. Взгляд не в будущее, но в прошлое. Внимание на оставленные следы, а не на дорогу впереди. Нежная улыбка на лице Чёрного Лебедя, когда она открывает карту: Луна. Она открывает карту: Девятка мечей. Она открывает карту: Башня.
— Что же за прошлое было у тебя? — шепчет она уже у самого уха.
Всё заканчивается быстрее, чем начинается. Твёрдая рука змеёй обвивает талию, металлические когти едва касаются тонкой шеи. Не угроза — предупреждение и милость: у горизонта событий обычно не стоят указатели.
Одного взгляда в пустоту хватит, чтобы запустить необратимый процесс саморазрушения. Тень Небытия залегла в её глазах, приглашая утонуть, раствориться в бездонной топи. Танцевать на самой границе, изо всех сил надеясь её не переступить.
***
Это потом Ахерон узнала, что двойные системы встречаются намного чаще, чем отдельные миры. Яоёродзу но ками были проклятьем, чумой, спустившейся с небес, и всё же среди жителей Изумо не стихали дискуссии. Что сделало их такими? Что превратило в пустых чудовищ, что заставило начать бесконечный жестокий набег?
Бесконечные слёзы утраты сливались с непрекращающейся моросью. Уровень воды рос из года в год, и если не война, то природная катастрофа стала бы новой угрозой выживанию.
Учение о Путях не достигло таких глубин космоса, но люди всё равно смотрели вверх, ведомые какой-то надеждой, надеждой, которую они никогда не знали, но всё равно искали упрямо. Сверху на них смотрела пугающая Такамагахара, а битвы с ками никогда не прекращались на стыке двух миров.
В конце концов ничего не осталось.
Когда Ахерон поднимается с колен, всё уже закончено. Некому встретить её победу с почестями, некому поприветствовать её дома. Начинается новый день, и герои дня ушедшего навсегда стираются из угасающей памяти. На лице Ахерон следы от алых слёз — упрямо алых, даже когда цвет начал покидать этот обречённый мир.
Говорят, одного взгляда в чёрную пустоту хватит, чтобы навеки потерять себя. Удручённые Самоуничтожители появляются во всех уголках Вселенной, словно заражённые страшной отравой, и даже Общество гениев не торопится изучать опасные процессы.
Но Ахерон знает, что это ложь.
Никто не видит, как рождаются Самоуничтожители, никто на самом деле не знает, что заставляет Небытие поделиться частью своей силы. Вот только…
В тот день, когда её горе стало неизбывным, а душа сжалась под тяжестью собственных воспоминаний,
Кровавый дождь наконец-то подошёл к концу,
И из-за туч вышло чёрное солнце.
***
Лишь на таком расстоянии Чёрный Лебедь видит, какие же у неё необычные глаза. Свет огибает чёрные зрачки, позволяя выудить лишь отголоски воспоминаний, чудом сохранившиеся на самом горизонте бытия.
Это ощущается странно. У хранителей памяти нет плоти и крови, нечему будоражиться, но само присутствие кого-то настолько могущественного, что силы ни одного Пути не хватит, чтобы вырваться из её объятий, если она только того пожелает, заставляет предвкушающе дрожать. И жадничать: её силы хочется испить, почувствовать на себе желающий взгляд, взять что-то у существа, которое не умеет отдавать.
И Чёрный Лебедь тянется, целуя холодные губы, — трение вызывает нагрев материи — чувствуя, как время вокруг них замедляется, заторможенное силой двух Путей.
Никому из них не нужно дышать, но воздуха всё равно не хватает. Нежным пером Чёрный Лебедь трепещет под рукой Ахерон и льнёт к ней, притянутая могущественной силой. Одного желания хватило бы, чтобы стереть случайно попавшуюся звезду в пыль, но Чёрный Лебедь не боится — она кладёт ладонь на щеку и целует алые следы, словно желая выпить даже эти отравленные Небытием воспоминания.
Самоуничтожители не чувствуют боли, потому что боль — это привилегия живых, а слёзы — это уважение помнящих. Самоуничтожители не живут, не чувствуют и не помнят, лишь безвольно бредут по бессмысленному Пути.
Но не она.
Движение по окружности первично. Даже падение в чёрную дыру не происходит по прямой — а значит, с должным желанием и силой Эона возможно невероятное. Даже без свободной воли она способна на многое — пусть даже финал её пути уже предрешён.
И всё же — Память лечит. Полностью остановить разложение не способна даже она, но когда Чёрный Лебедь аккуратно расстёгивает строгий костюм, её фантомного прикосновения достаточно, чтобы Ахерон шумно втянула воздух через нос: она уже и не помнит, когда в последний раз чувствовала такое облегчение. Чувствовать в принципе сложно, Небытие сводит с ума и разрушает дух, но Чёрный Лебедь всегда считала, что разум диктуется совокупностью хранящихся в нём воспоминаний.
Бесполезно пытаться сохранить разум Самоуничтожителя — но она всё равно должна.
И поэтому она убирает руку со щеки Ахерон, ведёт до затылка и наклоняется ближе. Это не поможет надолго, это, быть может, вообще ничего не даст, но даже так она всё равно закрывает этот момент оковами льда. Отражённый в световом конусе, этот бесконечный танец останется надолго. Дольше, хотелось бы верить, чем жизнь даже самой массивной чёрной дыры.
Чёрный Лебедь улыбается, пьяными глазами глядя на прекрасную леди перед собой. Хранители памяти собирают воспоминания для своего Эона, но это она всё-таки хочет оставить себе. Прикрывая ладонью страшные глаза, она наклоняется ближе и снова целует, сладко и с упоением, как можно целовать только в мире грёз.
***
Всё, что произошло дальше, было сплошным безумием.
Рыцари Красоты готовы ко многому — конечно, Аргенти не стал ни секунды сомневаться, прежде чем отправился в ту сторону, откуда подавали сигнал бедствия. Разумеется, не было смысла даже пытаться спасти несчастного попутчика, но, с другой стороны, рядом Небытие, здесь, скорее всего, вообще смысла нет.
В общем, на борту корабля теперь один из топ-менеджеров Корпорации, а «Свет клином» уже вошёл в звёздную систему Асдана.
Хвала Идриле, а ведь он уже думал, что никто из них не спасётся. Бедолага из КММ заражён, только сила Сохранения помогла ему не раствориться окончательно. Будет чудом, если ему удастся сохранить разум неповреждённым, но Аргенти слышал, что Доктора Хаоса умеют лечить и не такое.
До самой стыковки с портом Пенаконии у него ужасно болит голова, но даже беглого осмотра от Доктора Хаоса, присланного КММ, хватило, чтобы тот развёл руками: Идрила, где бы она ни была, должно быть, действительно хранит своих рыцарей.
Авантюрин — так представился тот самый менеджер — оплатил ремонт корабля из своего кармана. Корпорация закладывает подобные траты в страховку своего высшего менеджмента, но Авантюрин всё равно посчитал своим долгом перевести на счёт Аргенти круглую сумму из своих личных запасов. Взамен, правда, попросил расшифровку записей в бортовом журнале — видно, ему тоже хотелось узнать, как им удалось спастись.
Собранная субмодулями информация так и осталась в системе корабля, и бортовой ИИ сохранил, на удивление, смоделированную до гиперпрыжка траекторию.
И вот что удивительно: манёвр в итоге был завершён. Странное, до того не зафиксированное тело огромной массы на той же орбите совершенно по чистой случайности своей гравитацией и энергией вращения вытянуло корабль из смертельной воронки.
***
— Фикциологи истории продают много интересных вещей.
Когда они встречаются в следующий раз, в Зоне воспоминаний больше не плачет ребёнок. Холодно — при погружениях в воспоминания всегда так, такое предупреждение даже пишут на пузырях памяти в продаже.
Чёрный Лебедь держит в руке подарок.
— Это за то, что поделилась, — говорит она, не уточняя, чем именно. Ей и самой непривычно благодарить, в записи воспоминаний ведь нет ничего плохого. Но на этот раз захотелось. — Как увидела, сразу подумала о тебе.
Ахерон готовится отбывать. Её миссия на Пенаконии выполнена, ей нет нужды задерживаться дольше, чем необходимо. Сегодня она выглядит так же, как и в их первую встречу. Длинный плащ. Металлическая перчатка. Глаза, в которых не отражается свет. Меч невиданной работы.
Когда катастрофа закончилась, на месте не осталось никаких следов. Фикциологи истории обожают такие загадки, и в их коллекции поддельных диковин можно найти много вещей с печатью Энигматы.
«Возможно ли найти пренебрежимо маленький объект на бесконечно большой орбите?» — говорилось на этикетке.
Чёрный Лебедь разжимает ладонь и протягивает Ахерон искусно выполненный гребень для волос. Тот же стиль, что и меч, — крайне достойная подделка, способная, однако, хранить в себе воспоминания.
— Спасибо, — Ахерон улыбается, и её улыбка теплее света любого солнца. Протягивает руку, принимая подарок. — Ты очень добра.
Её пальцы держат руку Чёрного Лебедя дольше, чем было бы уместно, бездумно гладя по тыльной стороне ладони. Бессмысленный жест для тех, кто не почувствует, но Чёрный Лебедь всё равно тронута.
— Знакомства мимолётны, прощания неизбежны, — продолжает Ахерон, наклоняясь ближе. — Но я бы очень хотела встретиться с тобой ещё раз.
Чёрный Лебедь вплетает гребень в её тёмные волосы.