Work Text:
Свет искусственного пиксельного солнца врезался в глаза Ани неприятными острыми осколками, пока она пыталась сосредоточиться на статье о растянутых суставах в медицинском журнале в ее руках. Было тихо. Даже чересчур.
Последовали шаги. Стоило лишь поднять голову, и перед лицом оказался капкейк. Шоколадный.
— Тебе, — напряженно буркнул Джимми. Он чуть склонился над диваном, в левой руке тарелка, правая зарыта в карман неудобной формы. — У тебя же день рождения. Или что-то в этом роде.
Аня нахмурилась, тупо вглядываясь в угощение. Подарок. От Джимми?
Что-то липкое растеклось в груди. Неконтролируемое, необъяснимое желание ретироваться и никогда больше не выходить из комнаты. Комнаты без замка и ключа.
— Эм. Спасибо, — она закрыла журнал, но принимать тарелку не торопилась. — Я благодарна, но… до моего дня рождения еще четыре месяца.
Джимми моргнул. Он смотрел на Аню долго, непрерывно, даже неподвижно. Пальцы в кармане отбивали неровный ритм о ткань штанов.
Аня замялась, жалея, что решила об этом сказать, а не пойти по плану Джимми и просто принять, что день рождения у неe сегодня. Она даже не могла представить, каким образом он нашел все нужные ингредиенты среди скромных запасов еды на Тулпаре.
— Ну, отпразднуешь заранее, — наконец ответил мужчина, борясь с желанием сильнее ткнуть тарелкой в ее бледное, осунувшееся лицо. — Это, вроде как, традиция на корабле. С капитаном такое уже проворачивали.
Хоть она и избегала долгого зрительного контакта, Аня не могла не заметить, как у Джимми дернулась бровь при упоминании Кёрли.
Она потянулась за угощением.
— Ты прав, — сказала она тихо, пальцы коснулись треснувшего фарфора. — Спасибо еще раз. Выглядит… аппетитно. Я обязательно попробую.
Джимми осмотрелся, затем кивнул, делая вид, что потерял интерес.
— Ну. Я пошел. Дела.
Аня сглотнула, поморщившись когда он отвернулся, направляясь к выходу. Нужно было думать, как избавиться от кекса и не вызвать при этом никаких подозрений.
Джимми замер на полпути, когда Кёрли вышел из своей кабины. Блядь.
Капитан улыбнулся, кивнув в приветствие близкому себе члену экипажа. Он выглядел опрятно, ухоженно, будто и не был с того же корабля что Джимми с Аней.
— Доброе утро, — сказал тот бодро, хлопнув Джима по плечу. Взгляд мгновенно зацепился за медсестру на диване, глаза которой нервно метнулись к Кёрли. Его ладонь сжалась на плече друга. — Ого. Аня, это ты приготовила?
Аня встала, давно позабыв о своем журнале.
— Это… подарок. На день рождения.
— Это я испек, — насильно выдавил из себя Джимми, поворачиваясь к Кёрли. Ну конечно. Конечно это должен был быть Кёрли. Великодушный, заботливый капитан, который всегда пронюхает любые напряженные ситуации на корабле и пойдет их решать. — Подумал, что стоит иногда радовать нашу медсестру.
Кёрли улыбнулся шире и скрестил руки на груди.
— Вот как? — Голубые глаза сверкнули, и мужчина подался вперед, забирая угощение из рук Ани. — Не знал, что у тебя сегодня день рождения. Какой же из меня капитан, что я упустил такую важную информацию.
Кёрли знал, когда у Ани день рождения. Он знал, почему она не любит его праздновать. Он знал, сколько из них она пропустила ради подготовки к ежегодному экзамену в медицинскую школу.
Кёрли знал.
Временно встав спиной к Джимми, он пристально вгляделся в лицо Ани, затем метнул глазами в сторону выхода. Приказ капитана.
— Ну чтож, закатим вечеринку на двоих, Джим? — спросил он чересчур веселым тоном, полностью переключаясь на Джимми, и закинул руку на его плечи. — Боюсь, с начинкой ты прогадал, друг. У Ани, если не ошибаюсь, аллергия на шоколад. Я видел в отчетах.
Джимми собирался инстинктивно отпрянуть, с горечью наблюдая, как Аня покидает помещение без единого слова. Блядский Кёрли, который возомнил себя героем. Блядская женщина, которая сбежала, поджав хвост от страха.
Он прищурился с недоверием, сжав зубы. Значит, Кёрли заметил такую мелочь, как аллергия, а день рождения, отмеченный на самом видном месте на каждом из их профилей, упустил из виду?
— Откуда мне было знать? — прошипел тот, отходя от Кёрли подальше. Он был ему противен.
— Поэтому я и предлагаю отпраздновать вместе. Не зря же готовил, — вежливо предложил Кёрли, без капли давления во взгляде. Рука снова легла Джимми на плечо, сжав, да посильнее. — Пойдем на кухню. Поделим пополам.
Джимми замер, сильнее сжав челюсть. Зубы готовы были сломаться от напряжения в любую секунду.
— Я, пожалуй, откажусь. Не люблю сладкое. Ешь сам, если так хочешь, — он нервно взглянул на капкейк, жалея обо всех своих решениях до этой минуты.
Керли сжал его плечо еще сильнее с застывшей улыбкой на лице.
— Я сказал на кухню, Джим.
⊹
Они действительно поделили угощение на двоих. Кёрли, злоупотребив своей властью над Джимми, заставил того проглотить половину приготовленного кекса.
В результате, Джимми пролежал скривившись у унитаза несколько часов подряд, в то время как Кёрли управился всего за два.
Пока Свонзи ворчал и жаловался на вонь, а Дайске — на отсутствие места для пописать, капитан направился в каюту Ани.
После трех медленных стуков о металлическую дверь в знакомом ритме, Кёрли мягко спросил: — Аня, это я. Можно войти?
Ответа не последовало. Кёрли прождал около минуты, прежде чем наклонился и прислонил лоб о жгуче-ледяную поверхность барьера, разделяющего его от человека, которого он отчаянно пытается понять.
— Я запер его. В туалете, — сказал он, и в голос просачиваются нотки стали, боли, злости, горечи. Тревоги за Аню. Раздражение за выходки Джимми. Горечь за потенциальную реальность, где Кёрли бы ничего не заметил вовремя. — Забаррикадировал креслом. Это меньшее, что я мог сделать за его… выходки.
Вскоре дверь с шипением раскрылась, и Кёрли еле успел впопыхах податься назад, чтобы не ввалиться в личное пространство Ани. Выглядела она… никак. Кёрли не мог прочитать никаких знаков на ее лице.
— Капитан, — апатично отозвалась она, разглядывая его криво надетую униформу и растрепанные волосы. — Как ваше самочувствие?
Кёрли сглотнул, вдруг теряя всю ту уверенность, которую собирал по пути к ней. Почему-то, в краях своего сознания, он слышал отчетливый мужской голос, чужой, который бормотал что-то по типу «Это все твоя вина» и «Никуда больше не сбежать».
— Нормально, — ответил Кёрли, стараясь держаться ровно и спокойно, для ее и своего же блага. — Не беспокойся. Здоровье у меня крепкое. И не такое переживу. А вот Джимми—
— Вам нужно что-то? — перебила его Аня, переводя взгляд на его потертые ботинки. На левом шнурки были, почему-то, короче. На правом — пятна от машинного масла.
Кёрли медленно выдохнул, прикрывая глаза. Это было невыносимо. Он ненавидел, когда члены его собственной команды обращались к нему на Вы. Особенно когда это была она, Аня, с которой так легко было выстроить контакт, с которой обмен шутками во время рутинного процесса психологического оценивания ощущался как глоток свежего воздуха, с которой можно было временно забыть, что они плывут в пустоте бескрайнего космоса уже бесчисленное количество дней.
— Аня, — попробовал Кёрли снова, зарывшись рукой в волосы. — Пожалуйста, выслушай меня. Я… Я разберусь с этим. Хорошо? Я прошу тебя мне поверить.
— С чем?
— С ним, — наконец выдавил из себя Кёрли, словно выдернув гниющий зуб.
Аня моргнула, обнимая себя рукой. Ей хотелось ему поверить. Отчаянно, до боли хотелось довериться Кёрли и его благородной натуре. Но что-то внутри все равно сдерживало, как капкан, не давая отпустить свои сомнения.
— Пейте побольше воды, Капитан Кёрли, — по-медицински холодно посоветовала она, потянувшись к двери. — И избегайте силовых нагрузок первые шесть-двенадцать часов.
Кёрли не дал ей скрыться за дверью. Он сделал шаг вперед, осторожно но решительно остановив ее, положив руку на дверь.
— Подожди.
Он покопался в заднем кармане, затем взял холодную ладонь Ани в свою, и накрыл второй. Контраст температур невозможно было игнорировать, и Аня почувствовала мурашки, пробежавшие по позвоночнику.
На ее ладони оказался железный замок.
— Он твой, — Кёрли медленно попятился назад, не отрывая от нее взгляда. — Код - 637.
Аня, застыв на месте, тупо смотрела на простой замок у себя в руках, даже задолго после того, как Кёрли скрылся из виду. Он отдавал бликами от искусственного света в кабине, моментами ослепляя.
Она закрыла дверь. На замок.
Джимми не сумел ее отравить, но Аню все также необъяснимо сильно тошнило.